1 часть

Но крутые ребята, они не любят рок.

Они слушают только трэп и поп, (Джастина Бибера)

И все знают, что рок-н-ролл — дерьмо,

Но мне похер, я не хочу быть крутым.

«KOOL KIDS», Måneskin

(перевод)

***

Новый день — новые проблемы. Хотя, казалось бы, суббота, что может быть. Но у Алины с утра день не задавался. Она чуть не опоздала на работу — какой-то идиот на парковке решил загнать её мотоцикл в угол, а потом был наплыв в кофейне — людям, видимо, срочно требовались бамбл и айс-латте с карамелью. Неудивительно — летом это самые популярные напитки. Но заходили и постоянные клиенты, которые брали авторские коктейли или кофе. И с какой же завистью бариста смотрела на этих людей. Они могли просто наслаждаться теплом, пить эту жидкость с химозным сиропом, гулять и отдыхать. Но батрачить Беловой необходимо. Тем более совмещать работу с практикой летом было легче, чем весь учебный год со всеми парами и лекциями. А со стипендии слетать не хотелось. Так что лучше взять дополнительную смену сейчас, заработав денег, чем потом думать, сколько попросить у родителей. К тому же байк надо подлатать. Хотелось простого человеческого — свободы. Ехать по трассе, вдыхая свежий воздух, чтобы ветер охлаждал пряди, чтобы закатные лучи освещали путь. Хотелось гонок. Этого непонятного адреналина и легкого дофамина. Сколько она не участвовала в этих заездах? Год, практически. Не успевала, не могла, находила отговорки. А потом и вовсе начала побаиваться этих виражей. Побаиваться, что растеряла форму. Но одновременно с этим убеждала себя, что лучше нее из тех девушек, кто катался, никого не было и не будет. Лина — это находка, легенда, которую знает каждый второй в байкерских кругах. Но этот “спорт” не делится на женский и мужской. Девушка всё ещё помнит те вторые или третьи места после заездов с Соколом, Барсом или Лаймом. С первыми двумя Алина даже смогла найти общий язык перед тем как отойти от гонок. Она печально вздохнула, протирая стойку. Солнце начинало прощаться со своими владениями. Алина пропустила столько закатов… После смены возвращалась, когда звезда уже скрывалась за горизонтом. Но закат значил, что работа вот-вот кончится, а если взглянуть на часы, то можно смело сказать, что это произойдет через тридцать минут. Колокольчик на двери зазвенел — в кофейню вошел новый гость и Белова быстро подошла к кассовому аппарату. — Добрый день, что будете заказывать? — не оторвав взгляд от экрана, дежурно спросила бариста. — Шоколадный фрапп… — девушка замолчала и внимательно рассматривала сотрудницу. — Алинка? — Лета! — радостно и громко сказала она. На них грозно посмотрела вторая работница кафе и закатила глаза, но девушки не обратили внимание. — Виолеточка! — Боже мой, ну ты прям пропала, — говорила подруга, обмениваясь поцелуями в щеку. — Ты что-то даже не писала последние несколько дней. — Работаю, — улыбнулась Лина, указывая на фартук. — А ты как? — Да как обычно, в забегах. Виолета Синицына, она же «Синица». Девушка, чьи фиолетовые волосы невозможно забыть. И девушка, которая бесится, когда в ее имя добавляют лишнюю «Т». Лета — человек, который рискует. Особенно, если под ней находится байк. Алина знала всего нескольких людей, которые так сильно стремились прилипнуть к земле во время поворотов. И Синичка была одной из них. — Кайф, — улыбнулся Белова. — Вот решила заскочить за кофе перед этим поприщем, — глаза девушки как всегда сверкнули. Она горела этой энергией, этой свободой и удовольствием. — Ты-то вернуться не желаешь? Многие уже думают, что ты к мотоциклу не притрагиваешься. — Наивные, — хмыкнула Алина. — Но если честно, то сплю и вижу, как снова обхожу Вику, — после недолгой паузы мечтательно сказала бариста. — Так, какой тебе кофе? — Фраппе. Шоколадный. Белова пробила заказ и принялась готовить напиток. Лета вложила в ее голову то, от чего студентка бегала. Не поддаться энергии подруги было нереально. Даже усталость начала пропадать. И теперь уже в голубых глазах Алины поселилась искра. Конечно, Синицына и раньше предлагала вернуться. Но в сообщениях это казалось чем-то менее реальным, чем-то отдаленным. Да и было больше отговорок. Учеба, болезни, дедлайны, погода. Сейчас была работа. Но она могла взять отгул, так как брала смены других ребят. Сейчас был конец июля, сухая погода и теплый воздух. И практика была закончена. — Ваш кофе, — улыбнулась Белова. — Алиночка, я тебя обожаю, — всё так же солнечно отвечала Виолета. — Точно не хочешь вернуться? — Когда начало? — со вздохом спросила она. Её же никто не заставляет участвовать? Она же может просто посмотреть. Может. Но не хочет. — В десять тридцать, — Синицына чуть не подпрыгнула от счастья. — Окей, я заканчиваю в девять, но мне надо заехать домой и переодеться. Не против вместе поехать? — Я ждала этих слов от тебя ну очень давно! Конечно же, да!

***

Дома, перед зеркалом, Алина, глядя на себя, очень сомневалась. Она давно не надевала эти вещи, эту экипировку. Было непривычно видеть и ощущать обтягивающую одежду. Но на гонках так удобнее, так безопаснее. На плечи легла кожанка. Не косуха или бомбер, дополняющие осенние и весенние образы, а прямой силуэт с воротником-стойкой на кнопке. С красной, белой и черной полосами, как и на байке. Белова даже накрасилась по такому поводу. С красной помадой пропали все сомнения. Отражение вмиг стало нравится, стало роскошным и величественным. Её появление будет триумфом. Она пообещала это самой себе. А себя девушка обычно не подводила.

***

Трасса гудела в прямом смысле. Рев моторов был слышен, минимум, за полкилометра от точки. Алина весело улыбалась под шлемом, замечая огни и вдыхая родной смог. Они с Летой припарковали мотоциклы, заезжая дальше основной “парковки”, заставляя людей расступиться и обратить внимание. Байк Синицы узнали сразу. Многие начали подходить к ней, здороваться, даже не дожидаясь пока она снимет защиту с головы. Лина смотрела на это и ее сердце пело. Она этого ждала и желала. Так что, слезши со стального коня, поспешила снять шлем. Под ним потрепался пучок, поэтому пришлось приглаживать волосы и поправлять челку. Белова нацепила на лицо самую весёлую ухмылку, замечая на себе взгляды. Девушка видела старые и новые лица, но нашла для себя одно нужное. Гремлин. Она, с грацией кошки, направилась прямо к нему. — Мать честная, — мужчина явно опешил, но был рад. — Темная лошадка, блин, — он приобнял ее одной рукой, а другой поднес микрофон ко рту. — Об этом человеке должны знать все! Возвращение гения женских гонок! Наша неповторимая Лина решила вернуться в стаю! Девушка засмеялась, а щеки запылали. Её помнят, её ждали. И эти мысли грели сердце. В толпе, собравшейся вокруг них, она заметила Барса. Паренек стоял с удивленными глазами, на что Белова пожала плечами. Мол, так получилось. — Мать, ну ты даёшь! — улыбнулся он, подойдя ближе. Алина наконец смогла освободиться от цепкой хватки Гремлина и обнять знакомого. — Малышня, нечего меня хоронить! — хихикнула она, хлопая ему по плечу. — Ты такая же заносчивая, — хмыкнул Дима. — Кататься будешь? — Точно не с тобой, — слова звучали больно, но мужественно. Лина реально оценивала свои шансы. Всегда. И у Барса это вызывало уважение. — Может, с малышней какой-нибудь встану, конечно, или один на один с кем-то. — Ох, я даже знаю с кем, — заговорчески говорил он. — Всё-таки и я, и Лайм ждем реванша. В последний свой приезд ты нас один на один сделала. — Да? Я уже и забыла, — лукаво улыбалась девушка. — Серьёзно, ты хочешь реванша? Не уступишь своей любимой пенсионерке? — Не строй глазки, Лина. — Не таи обидки, Барс. — О, это ты лучше Кислому скажи. Гремлин пригласил всех к старту. В этот заезд Белова не лезла. Она хотела разжечься этими эмоциями, скрипом резины и шумом мотоциклов. Лучше пока останется в стороне, зато целее будет. А вот Лета уверенно двинулась к трассе. Алина сжала кулачки, хотя понимала, что с Димой первого места у подруги не будет. Девушка внимательно осмотрела рейтинг. Её заморозили где-то в конце таблицы. Что же, будем оттаивать, или пусть все сталкиваются с её успехом, как титаник с айсбергом. К началу трассы подъехал Лайм. Его кислотный шлем невозможно не заприметить. Невозможно не узнать его рычащий байк. Казалось, воздух рядом с ним всегда дребезжит от напряжения. У парня всегда был пунктик на то, чтобы выделяться. Признаться честно, получалось. На Лайма нельзя было не обратить внимание. Лина улыбнулась хищной, кокетливой улыбкой. Она смотрела на участников сквозь свой прищур. Место повыше позволяло ей оглядывать всех с царским величием. Белова постукивала пальцами по металлической балюстраде, пока на фоне что-то объявлял Гремлин. Девушка видела, что между парнями уже начался разрастаться спор. От этого соперничества становилось только интереснее. — Лина! — послышался низкий голос за спиной прямо в момент старта, и она обернулась, не успев посмотреть кто как начал. Но это было оправдано, перед ней красовался Камиль Ларин — один из старожил этого подпольного действа — собственной персоной. — Кам! — они тепло обнялись. Он был наставником для всех новичков. Для Алины когда-то тоже. Учил, бинтовал раны и верил. Верил в каждого своего птенца. — Ни слуху, ни духу, вы поглядите на нее, — парень еще больше растрепал ее волосы. — Ну расцвела, расцвела, конечно. — Да ну тебя! — отводя взгляд на трассу, отвечала девушка. Барс шел впереди, но отрыв Лайма был небольшой. Крохотный. Он дышал ему в спину. Лета шла четвертой. Уверенно показывала высший пилотаж, практически стирая экипировку об асфальт на поворотах. На Синицу были особые ставки. Не на первое место, нет, хотя такие люди тоже были, в основном ставили на то, сколько раз она выполнит очередную безбашенность. Кто был ближе, тот делил с ней сумму. — У нее всегда есть шансы на выигрыш, — хмыкнул Ларин. — Не понимаю, почему Виолета не использует их. — У нее другая цель. Показать, что никто не может так, как она, — хмыкнула Лина. — Получается. Но вот, смотри на Барса, — парень, приобнимая младшую и указывая на гонщика, — пытается также наклониться. Его сейчас из-за этого Лайм и обгонит. — Если Димка сообразит, то на следующем повороте выберется по малому диаметру. — Ученица своего учителя! — Камиль театрально смахнул невидимую слезу. — В этой голове еще остались стратегии! — Ка-а-ам, — недовольно протянула девушка, закатывая глаза. Барсов всё-таки выкрутился. Вышел вперед на последних метрах и прибыл первым. Толпа взвыла радостью, конечно, кроме болельщиков Лайма. Кислый, как только затормозил, со злостью скинул шлем на сухую землю. Экипировка глухо стукнулась, поднимая в воздух немного пыли и песка. Его глаза горели дьявольским огнем. Казалось, он готов был кинуться на Диму, чтобы расцарапать самодовольное лицо соперника. Алина помахала Барсу и Лете с высоты, показывая “палец вверх”. Этот жест подхватил и Камиль, одаряя гонщиков белоснежной улыбкой. Рядом что-то вещал Гремлин о грандиозной победе и о перерыве перед заездом не таких опытных, но всё же ярких мотоциклистов. В глазах Беловой загорелся азарт. Она прикусила наманикюренный ноготь, обдумывая всё, что может произойти дальше. — Есть ещё три места, чтобы поучаствовать в следующей гонке! — раздавалось из колонок, перекрывая музыку. — Гремлин! — протянув ладонь в кожаной перчатке, крикнула девушка. — Меня запиши! — Наша Лина решила показать мастер-класс? Принимаем ставки! Байкерша еще раз кинула взгляд в сторону Барса и Синицы, но поймала холодные голубые глаза на себе. Лайм. Знакомая до раздражения девушка сначала вызвала у него вопрос: «Да неужели?». Он быстро начал смаковать момент, будто перекидывая услышанную кличку из одной части головы в другую. Этот взгляд был абсолютно наглым, говорящим: «Беглая, напуганная девочка вернулась». За этой пеленой презрения можно было разглядеть и нечто другое — расчетливый, холодный интерес стратега. Старые знакомые всегда вызывают трепет в душе. Особенно соперники. Парень ухмыльнулся, самодовольно глядя на Белову, а она отвечала таким же взглядом “свысока”. Всё же игру прекратила девушка, ловя восхищение Виолеты. На лице тут же появилась теплая улыбка. Теперь уже Барс махал ей рукой, явно одобряя это решение.

***

Ребята, с которыми ехала Лина, были младше ее на год-два точно. Она удовлетворенно хрустнула пальцами, понимая, что раскатать их точно не проблема. К тому же, Ларин рассказал о плохом старте у двух парней. А вот девчонки подавали надежды. И Белова была этому рада. Хотя, честно, чувствовала себя староватой. Она последний раз пригладила волосы, натягивая шлем. Последний спокойный вздох, дальше ветер будет рвать лёгкие. Байк зарычал, отдавая вибрации в тело и воздух. Ладони, обтянутые перчатками, крепко вцепились в рукоятки, готовясь к старту. Лина внимательно следила за девушкой с флагами. Секунда, две, три…Началось. Ткань опустилась, срывая последние цепи самообладания. Байкерша крепко сжала рычаг сцепления и понеслось. Ветер ударил в шлем и корпус, что, казалось, он мог снести. Она начала хорошо. Отрыв есть. Приличный. Это не могло не вызвать ликований. За ней, примерно на одинаковом расстоянии, гнались девушка и парень. «Они хороши», — хмыкнула Лина, смотря через зеркала, как едет молодое поколение. Если учитывать, что в самом начале у одного была заминка секунды на три, то эти ребятки реально вызывали уважение. Но Белова не будет играть в поддавки. Она прибавила скорость, которая и так уже перевалила за сотню. Первый поворот. Лина решила ехать по большему диаметру, ведя за собой девушку, пока двое парней пытались показать класс на меньшем. У них не получилось, мотоциклы столкнулись, выбрасывая одного на обочину, а другого на асфальт. Девушка на секунду зажмурилась, снизив скорость, и чуть сама не потеряла управление, быстро вернувшись в реальность. Вот-вот второй поворот, а младшая дышит в спину. Разгон и приближение к центру. Мотоцикл наклоняется, практически ложится, но Лина выводит его, выигрывая несколько метров. Всё-таки та байкерша не решила так слепо ехать за ней. Это было одновременно и похвально, и удобно. Пульс стучал по вискам, смешиваясь с ревом мотоцикла, а уши закладывало от этой скорости. Но сердце было наполнено счастьем, каким-то детским восторгом. Дорога виднелась через пелену азарта и подступающих слез счастья. Оставалось два поворота и финиш. Это сладкое чувство не победы, нет. Чувство преодоления страха, чувство пьянящей свободы. Скорость под двести. Кажется, что руки — это часть мотоцикла. Она слилась с ним в одно целое так, как делала это раньше. Будто не было этого мучительно долгого перерыва. Белова светилась, что, наверное, было заметно даже под всей экипировкой. Адреналин был страшной, но лучшей зависимостью. А какой он эффект давал вместе с самоутверждением и осознанием, что ты смог. Ты преодолел все препятствия. Ты опытен и молод. Ты живешь свою лучшую жизнь. Гонку Лина завершила победным дрифтом перед толпой. Пыль выбивалась из-под колес под восторженные крики толпы. Остановившись, она тут же сняла шлем и, тяжело дыша, смотрела на прибывающих участников заезда. Челка прилипла ко лбу, а пот стекал по лицу, но было так все равно. Девушка улыбалась. Ярко, счастливо, но сбивчиво из-за попыток отдышаться. К ней быстро подошли Виолета и Камиль, бросившись на шею. Они хвалили ее, кричали что-то теплое, но у Беловой всё ещё стоял гул в ушах. Потом подошел Барс, тоже приобнял, смотря с тихой, еле заметной радостью. Он знал, что девушка вернется, в какой-то степени ждал этого. — Ну, мелочь раскатать действительно легко, — послышался голос из толпы. Лайм. — Слушай, ты бы после такого застоя попробовал посоревноваться, — говорил Дима, но Лина остановила его, махнув рукой. — Пусть говорит, мне не жалко, — улыбнулась она, смотря в холодные глаза. — Ты же понимаешь, что они не твой уровень? — продолжал блондин, подходя ближе. — Лина, которая обгоняла вершин рейтинга, соревнуется с младшими, — с наигранной грустью сказал он. — Если бы они были против, то я бы не поехала, — спокойно отвечала девушка. — Чего ты хочешь, Лайм? — вглядываясь в его лицо кошачьим прищуром, произнесла Белова. Она пыталась выяснить его мотив, но с парнем это было сделать сложно. — Заезд. Один на один. Сейчас. — Нет. — Боишься? — Объективно себя оцениваю, — хмыкнула Лина. — Ты же этого хотел? Продолжать разговор не хотелось, так что девушка стала обратно натягивать шлем. Да, пусть все посчитают ее трусихой, но она знала, что точно проиграет. Парень не ездил так, как раньше, а вот Белова… Техника стара и читаема. Конечно, обидно, что нет возможности тягаться с Лаймом. Но он точно устроил подлянку, а остаться живой хотелось больше, чем потерять лицо. — Ты сбегаешь… — насмехаясь, говорил Лайм. — А ты пытаешься самоутвердиться, — подал голос Барс. — Кислый, имей уважение. — К трусихе? — К девушке, — сказал Камиль. — Успокойтесь! — послышался приглушенный голос Лины. — Лайм, заезд будет. Но я сама приду к тебе с этим предложением. Ариведерчи. Девушка ловко села на байк, и вскоре о ней напоминали только пыль из-под шин и напряжение, оставшееся в воздухе.