Цикл 6.1. Выбор Майтимо. На глазах

— Шестой цикл. Объект: Майтимо. Перед вами выбор. Если вы нажимаете кнопку — в течение трех часов черви медленно поглощают вас. Финдекано зафиксирован, в том числе и его веки держат фиксаторы в открытом положении, и вынужден смотреть на вашу агонию все три часа, не имея возможности отвернуться. Моргот остается невредим. Если вы не трогаете кнопку — Моргота в течение тридцати минут бьют молнии. Вы остаетесь невредимы. Финдекано остается невредим в любом случае, телесно. Время пошло. В Кубе повисла удушающая тишина. Теперь это было испытание не только для плоти Маэдроса, но и для сердца Финдекано. Маэдрос только что, втайне от друга, прошел через три часа червей ради Моргота. Он знал, каково это. Тогда Финно не видел. Но он догадался, когда настал его черед. Маэдроса замутило от мысли о том, какой выбор Финдекано тоже, наверняка, сделал. Теперь же Куб требовал, чтобы Маэдрос не просто страдал, а заставил страдать того, кого любит, вынужденного наблюдть за его разложением, без возможности отвернуться. «Если я нажму, — думал Маэдрос, — я спасу Врага. Но я ударю Финно в самое сердце. Я заставлю его смотреть на мою смерть в течение трех часов. Это милосердие к Морготу или жестокость к брату?» Финдекано: Он прижался ладонями к стеклу. Его глаза расширились от ужаса, когда он услышал условия. — Майтимо! Нет! Не смей! — закричал он. — Бей Его! Слышишь?! Не вздумай нажимать эту кнопку! Три часа... я не смогу... на это смотреть! Пожалуйста, Майтимо, пожалей меня! Пусть бьют Моргота! Это справедливо! Вала поднял голову. После двух циклов, где эльфы тайно спасали его, он был в оцепенении. Он смотрел на Маэдроса с нескрываемым любопытством исследователя боли. — Твой друг прав, Руссандол, — прохрипел Мелькор. — Твоя «святость» — это яд для него. Ты хочешь спасти меня? Или ты хочешь пощадить его чувства? Нажми кнопку — и ты убьешь его душу своим видом. Не нажимай — и ты просто ударишь меня молнией. — Прошло десять секунд, — прогудел голос. — Финдекано зафиксирован. Его веки не закроются до конца цикла, если вы выберете деструкцию. Маэдрос смотрел в расширенные от ужаса, насильно распахнутые зажимами глаза Финдекано. В его голове билась одна мысль: он уже прошел через это один раз, в тишине и тайне, и это было его личным искуплением. Но сейчас Куб требовал иного — он требовал принести в жертву не только свою плоть, но и рассудок брата. Он вспомнил лицо Финно, когда тот спас его на скале. Тот свет, ту надежду. Заставить его три часа смотреть на гниение того, ради кого он рисковал жизнью — это была высшая форма жестокости, замаскированная под святость. Маэдрос медленно, с невыносимой горечью, отвел руку от кнопки. — Я не сделаю этого с тобой, Финно, — прошептал он, прижимая ладонь к стеклу. — Твои глаза не должны видеть эту тьму снова. Он не нажал. В ту же секунду отсек Моргота взорвался каскадом молний. Вала взвыл. Тридцать минут электрической деструкции превратили Мелькора в содрогающийся комок боли. Зажимы отпустили Финдекано, и он замер, закрыв лицо руками. Его трясло от облегчения, смешанного с глубоким стыдом. Он был благодарен Маэдросу за то, что тот не заставил его смотреть на свою муку, но он чувствовал, как эта благодарность пахнет гарью в соседнем отсеке. — Спасибо… — прохрипел он, сползая по стене. — Спасибо, Майтимо. Я бы не выдержал… Маэдрос стоял неподвижно все тридцать минут, глядя на корчащегося Моргота. Он не чувствовал торжества. Он чувствовал, как Куб медленно, слой за слоем, стирает его прежнюю личность. Он выбрал покой любимого человека ценой муки врага — самый человечный и самый «грешный» выбор из всех возможных в этом месте. — Цикл завершен, — произнес голос. Когда молнии стихли, Моргот лежал на полу, не шевелясь. Его светлая кожа была покрыта быстро исчезающей сетью тонких красных трещин. Под оковами ожоги были глубже и рассасывались медленнее.