🤏✍️🙌

Отдел магического правопорядка встречал Оскара Пиастри привычной серой рутиной. Бюрократия, горы бумаг, кофе из автомата, который пах так, будто его заваривали не в стаканчике, а использованных носках, и вечная надежда, что сегодня никто не устроит магический переполох. Оскар вошёл в кабинет ровно в восемь утра, поправил мантию (строгую, тёмно-синюю, идеально выглаженную) и сел за свой стол. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Коллеги давно прозвали его «Сфинксом» за эту способность — сохранять каменное выражение, даже когда внутри всё кипит. Хотя кто-то предпочитал называть его айсменом. Думали подлизаться? Вероятно. Сегодня внутри кипело. Оскар знал, что это будет долгий день. Он чувствовал это где-то в районе солнечного сплетения — то самое предчувствие, которое никогда его не обманывало. И виной всему был один конкретный маг, который, судя по всему, считал своим жизненным предназначением доводить Оскара до инфаркта. — Пиастри! — раздался голос Олли из соседнего кабинета. — У тебя там… Олли не успел договорить. Потому что дверь в отдел с грохотом распахнулась, и внутрь влетело… существо. Ну, то есть сначала влетела дверь (буквально — слетела с петель), а затем в проёме показались двое дежурных магов, которые тащили под руки третьего. Третий выглядел так, будто только что выиграл в лотерею, а не был доставлен в отдел магического правопорядка с формулировкой «нарушение общественного спокойствия». — Капитан Пиастри, — выдохнул один из дежурных, запыхавшийся и красный, — мы поймали его на Фестивальной площади. Он… ну… — Я всего лишь ускорил процесс, — жизнерадостно заявил Ландо Норрис, стряхивая с плеча чужую руку. — Тот парень играл на скрипке. Ужасно. Фальшиво. Я оказал ему услугу! — Ты применил Manacle Grasp на уличном музыканте! — возмутился второй дежурный. — И на его скрипке, — добавил первый. — И на трёх прохожих, которые пытались вмешаться. — Они тоже фальшивили! — парировал Ландо с искренним возмущением. Оскар медленно поднял взгляд. Ландо стоял посреди кабинета, растрёпанный, с румяными от беготни щеками, в мантии, которая была застёгнута на две пуговицы из пяти, и выглядел так, будто сейчас начнёт рассказывать, почему его действия были не просто оправданы, а жизненно необходимы. И Оскар понял: всё. Его день официально пошёл по одному месту. Идиот, — подумал он с какой-то обречённой нежностью. — Красивый, талантливый, абсолютно безбашенный идиот. Но вслух было сказано: — Отпустите его. Я разберусь. Дежурные переглянулись, пожали плечами и удалились, оставив Ландо наедине с Оскаром. И с Олли, который уже успел спрятаться за стопкой папок, но явно не собирался пропускать представление. Ландо расправил плечи, одёрнул мантию (безуспешно — она всё равно осталась криво надета) и сделал шаг вперёд. Его глаза блестели. Оскар знал этот блеск. Это был блеск человека, который только что придумал что-то, что Оскару категорически не понравится. — Капитан Пиастри, — сказал Ландо, и в его голосе появились нотки театральности. — Вы, конечно, будете меня ругать. Снова. Скажете, что я нарушаю закон. Что я безответственный. Что… — Ландо. — …я должен думать головой, а не тем, что… — Ландо, — повторил Оскар. Тот улыбнулся той самой улыбкой — хитрой, тёплой, которая делала Оскара слабым. Физически слабым. Он подошёл к столу, опёрся на него руками и наклонился так, что его лицо оказалось слишком близко. — Или, — прошептал он, — я мог бы просто… сбежать от вас. Как обычно. Оскар сжал челюсть. Не сейчас, — подумал он. — Не при свидетелях. Олли же здесь. Олли всё видит. Думает ещё, что я не замечаю его. Олли, который смотрел в папку, но, судя по позе, прикидывался, что не ради шоу остался. — Ты никуда не сбежишь, — твёрдо сказал Оскар. — Ты задержан за… — Wartuous, — выдохнул Ландо, щёлкнув пальцами. И Оскара накрыло. Ну, то есть должно было накрыть. Если бы он был обычным человеком. Если бы он не был одним из сильнейших магов в этом отделе, на которого детские заклинания вроде Wartuous действовали примерно как песчинка на гранитную стену. Но Ландо не знал, что Оскар — маг. Ландо свято верил, что начальник — простой человек, который просто очень хорошо справляется с работой в магическом отделе. И что его, Ландо, магия на этого человека действует безотказно. Оскар ничего не стал исправлять. Потому что если бы Ландо узнал правду, он бы перестал… ну… подходить так близко. Целовать в щеку «на прощание». Смотреть на Оскара с этой дурацкой снисходительной жалостью: «бедный капитан, такой сильный, а магией не владеет». Оскар терпеть не мог жалость. Но от Ландо… от Ландо он был готов терпеть что угодно. Поэтому он замер. Сделал вид, что заклинание ударило его в грудь. Распахнул глаза. Схватился за край стола, изображая борьбу с чарами. И, что самое сложное, заставил себя покраснеть. Он всегда умел это делать. Контролировать кровоток было проще, чем заклинание пятого уровня. — Ты… — выдавил он, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и молясь, чтобы это выглядело как сопротивление магии, а не как то, чем было на самом деле — возбуждение от того, что Ландо смотрит на него с этой дурацкой улыбкой. — Сними… сейчас же… — А если не сниму? — Ландо обошёл стол и встал рядом, заглядывая Оскару в лицо. — Что вы сделаете, капитан? Вы же не можете даже пальцем пошевелить. Оскар замер. Руки сами собой сжались в кулаки, но не от магии, а от желания схватить этого нахала за шиворот и… Спокойно. Ты — профессионал. Ты не поддаёшься на провокации. — Ландо, — процедил он сквозь зубы, — сними заклинание. Немедленно. — Только если вы меня отпустите, — Ландо наклонился ещё ближе, и Оскар чувствовал его запах — что-то цитрусовое, свежее, бесячее. — Скажете дежурным, что это было недоразумение. И тогда я, может быть, сниму. Оскар молчал. Играл в сопротивление. Чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Ландо вздохнул, картинно закатил глаза и вдруг наклонился совсем близко, почти касаясь губами уха Оскара. — Ладно, — прошептал он. — Я сниму. Но знаете что, капитан? Оскар выдохнул. Нет, правда, Wartuous на него не действовал, но этот шепот Ландо действовали лучше любого заклинания. — Что? — спросил он, и голос сорвался на хрип. — Когда вы краснеете, — Ландо отстранился, и в его глазах плясали чёртики, — вы выглядите не страшным начальником, а очень милым. Таким, которого хочется поцеловать. И он чмокнул Оскара в щёку. Быстро. Легко. Так, будто это было в порядке вещей. — Finite, — пробормотал Ландо, щёлкнув пальцами. — Всё, вы свободны, капитан. И я тоже свободен, кстати. Пока! Он развернулся, схватил со стола яблоко (которое Оскар принёс себе на обед) и выбежал из кабинета, оставив за собой отсутствие двери и запах цитрусов. Оскар сидел, не двигаясь. Щека горела. Сердце колотилось. А в голове билась одна мысль: «Он меня поцеловал. При Олли. При всём отделе». — Пиастри, — раздался голос Олли из-за папок. — Ты как? Живой? Оскар медленно повернул голову. Олли сидел, прикрываясь стопкой документов, но из-за папки торчал край листка с нацарапанными каракулями. Оскар успел разглядеть: «Логану: 3 минуты 22 секунды. Я выиграл». — Я в порядке, — сказал Оскар ледяным тоном, поправляя галстук. — А ты. Олли. — Да? — Если я узнаю, что в отделе есть счёт на то, как долго я держусь под заклинаниями Норриса… — Нет никакого счета, — быстро сказал Олли, пряча бумажку в рукав. — …я сделаю вид, что не заметил, — закончил Оскар, возвращаясь к папкам. — Иди работай. Олли, шокированный такой лояльностью, молча кивнул и уткнулся в свои бумаги. А Оскар снова взял ручку, собираясь продолжить отчёт. Но рука замерла над пергаментом, потому что на губах всё ещё было тепло от поцелуя, и он никак не мог сосредоточиться. «Он думает, что его магия на меня действует, — подумал Оскар. — Пусть думает. Главное, чтобы продолжал целовать». Он вывел на пергаменте первую строчку отчёта: «Задержанный Норрис Л. проявил необоснованную магическую активность…» — и задумался. Может быть, завтра стоит специально оставить на столе два яблока.