Научный интерес

Еву с детства интересовали страшилки. Не то что бы она получала удовольствие от рассказов про ведьм и русалок – её интересовали вещи более схожие с реальностью. Те же самые сверхлюди. Есть ли они среди нас? Может быть только недавно вы здоровались с парнем в магазине, а он оказался не таким как все? Под такие рассказы девочка засыпала в детстве, когда Вениамин уходил в свой кабинет и даже не думал о сонном часу. Мужику, откровенно говоря, заняться нечем было – думали соседи, вечно жаловались на психиатра, именно на странные звуки доносящиеся из его квартиры глубокой ночью. Рубинштейн хотел сделать мир лучше, новее, совершенно идеальный мир. — "Мир, который не каждому даровано понять." В больнице всё однообразно. Белые и голые стены стали давить на голову чуть меньше, лекции стали обыденностью для каждого понедельника. Только худощавый парень не давал девушке покоя. Впервые за долгое время возвращаясь на сушу Евдокия вспомнила какого это – быть обычной девушкой, гуляющей туманным вечером с подругой. Вероника была только рада видеть подругу без синяков под глазами и ворчливого голоса. — Когда вернёшься? Мы скучаем без тебя, – Вероника улыбнулась, наблюдая как подруга задумчиво мешает сахар в картонном стаканчике с кофе. — Когда отец скажет тогда и вернусь. Я... Тоже скучаю. Думала что там будет намного хуже. – Рубинштейн пересеклась взглядом с подругой, – всё мирно и спокойно, никто не буянит, не орёт и не дерётся. Только... — Так так, рассказывай. – Та помялась, метаясь между жутким желанием выдать всё старой знакомой и просто отмолчаться. – Обещаю что буду молчать как рыба. — Короче есть там один... Пациент. У тебя было такое что ты смотришь на человека: он разговаривает, меняет интонацию; ты поднимешь взгляд, а он... Будто бы молчал всё это время, а голос был у тебя в голове. Вероника усмехнулась, слегка ошарашенно поглядывая подругу на признака жара или температуры. — Что за бред? Возможно ты просто переработала в то время, не? — Да, переработала...

***

Ночное дежурство – самое лучшее время. Можно делать практически всё что хочешь, а все больные будут тебя слушаться. Именно по такому принципу работали те самые два парня с очереди на трудоустройство в Снежневскую. Ева не часто виделась с ними, но теперь ей пришлось свой порог недоверчивости к малознакомым людям и пойти с новыми коллегами в соседний корпус под лестницу. Она предпочитала работать в тишине, но у тех двоих другие планы: то папку со стола смахнут, то светильник выключат, то устроят бег с препятствиями по старой лестнице к подвалу. Не обращать внимания на это всё было задачкой не из лёгких, при первом же скрещённом взгляде голубых и светло-зелёных глаз Рубинштейн перестала быть социофобом. — Хватит скучать, бумажки можно и после двенадцати подписывать, го с нами? — Что "с вами"? Ведро из под мытья полов пинать? – Медбрат подошёл ближе к столу и успел засадить себе занозу в палец. — Есть кое-что поинтереснее, ты в подвале была хоть раз? Ну, на цокольном. — Не соглашайся! Саня один просто ссыкует спускаться! – Голос второго сподвижника был еле слышен из-за бетонной лестницы. — Не слушай его, просто прогуляемся, как идея? В долгих сомнениях Рубинштейн не стала себя мучать и через пару секунд все трое были в коридоре перед старыми дверями в подвал. Точнее не двери, а железные ворота, соединенные замком. Два фонарика еле справлялись с освещением помещения вокруг компании. Саша подошёл к воротине и с силой дёрнул на себя. Вместо доступа они услышали только звон цепей. — Нам обязательно именно туда идти? – Тихо спросила Ева, наблюдая как Лёша пытался найти ключ среди старых коробок. — Ладно, сдаюсь. Мы с Лехой хотели проверить что на самом деле там прячут... Или кого, – брюнет подмигнул, а Рубинштейн отвела взгляд. — На прошлом дежурстве услышали шаги и голос именно оттуда, я не шучу. Какими бы жизнерадостными и шутливыми не были они, сейчас их лица были напряжены. Девушка волновалась не меньше, моментально вспоминая все рассказы отца о сверхспособностях, и тот худой... Чёрт, не надо. Почему именно сейчас?... — Нет-нет, пойдёмте обратно. – Быстрыми шагами она стала отдаляться обратно к лестнице, пока не услышала скрип. Вход в сырое и старое помещение открылся. Один из парней посвятил фонарём вглубь – тёмный коридор без единой аппаратуры или коробок. Пустота. — Скукота. – Лёха закатил глаза и только собирался закрывать ворота, как друг его остановил. — А голоса тебя не смущали? Причём разные. А скрежет? А запах гари? – Специально шёпотом говорил Саша. — Твой интерес тебя погубит... Ев, да не бойся, мы же с тобой. – Рубинштейн тяжело вздохнула и осмотрела новых знакомых. Не врут, взгляд не такой. Уж реальных страх от шутки отличать она умела. Она выхватила фонарик у Алексея и натянула маску на лицо, делая шаг в пустоту. — Эй, серьёзно она пойдешь?... Ладно, мы тут постоим. – Парни переглянулись и Саня приложил ладонь к лицу, – твою мать, а если она там потеряется? — Не потеряется, сто процентов она там уже была... Удачи, Рубинштейн.