Вернутся к фанфику

XII. Навязчивые мысли.

6 августа 2026, 22:17
      Вернувшись в тёмный дом с ещё одной репетиции, а затем и с лечебницы, Методе вдруг вспомнила, каким образом её туда пригласили, а если быть точнее, заманили. По выражению лица было видно, как она расстроена. Она еле успела до того, как начнётся дождь.        Методе взяла тот коньяк, отдав который, Биер смог получить от неё соглашение на временное вступление в оркестр. С характерным звуком она вынула пробку, открыв ажурную бутылку, и поставила её на обеденный стол, расположив рядом красивый чёрный подсвечник с горящими свечами, чернильный мешок, перо и пергамент.        На ночь она надела спальный комплект из свободной рубахи с бантиком на вороте и рейтуз. Рукав заканчивался на локтях, а рейтузы-на коленках, а между тканью и кожей были кружева и рюши, закреплённые резинкой. Она окунула перо в чернильный мешок и начала наносить на пергамент первые слова.        “Как обычно выберу записывать свои мысли и события, перед тем, как кому-то о них рассказывать, как учила Мама. Пергамент не расскажет никому первоначальный ход твоих мыслей, ведь по первому впечатлению никогда не сможешь объективно и трезво оценить ситуацию. Лучше записать в черновик, а уже потом рассказывать людям. Жаль, в последнее время я этим пренебрегаю.“       Поворачивая голову туда-сюда и рассматривая лист, Методе захлебнула алкоголь ещё чуть-чуть с горла и уселась поудобнее на стуле в позу лотоса, слегка сгорбив спину.        “Биер меня обманул, заставив обманывать весь оркестр. Я подозревала что-то неладное, потому что бедная Фрида не смогла убедительно врать. Именно поэтому я решила выпытать правду именно у неё, причём это получилось гораздо легче, чем я думала. Она не отказала мне в просьбе — после репетиции погладить её по голове. У неё такие милые короткие пепельные косички и большие глазки… передо мной её охватил стыд, и она выдала мне правду. Оказывается, мёртвая арфистка, Швиндл, которую я подменяю, на самом деле жива, просто её сбросил какой-то неизвестный субъект с парапета ночью, пытаясь убить, но она осталась жива. Через несколько дней ко мне заявился Биер, зазывая в оркестр. По словам Фриды, он рассчитывал на то, что я продлю договор, сжалившись над оркестром, а позже, по нашим общим догадкам упросить на амурные дела. Падение Швиндл с парапета слишком выгодно для Биера, поэтому если мои доводы верны и он сбросил арфистку, то это очень унизительно. В моих планах проверить свой довод через ментальную магию, но есть одна проблема — я не хочу даже прикасаться к нему после таких сведений. По-хорошему, мне стоит выбросить подаренный коньяк. Или вернуть.“       Она покрутила бутылку в руках, меняя позу на стуле и всё-таки отпила ещё.        “Нет, слишком хороший товар, Биер его не достоин за такие аферы.       Мстить я не намерена, я его отправляю на самосуд, который настигнет его рано или поздно. Он должен разобраться с этим сам. Я же — выступлю с арфой вместе с ними, потому-что дела надо заканчивать.“       Отвлекаясь от монотонной писанины, она отодвинула стул и делала вид, будто играет на арфе с закрытыми глазами, напевая мелодию под нос, пока пыталась упорядочить свой мысленный поток. Как обычно, она при каждом перерыве понемногу опустошала бутыль.        “Наверно, я не стану рассказывать Генау об этой истории, ведь сдаётся мне, что он что-то да сделает с Биером, ведь что-то в моём поведении всё равно даст наводку на моё мнение о том, что без Биером мир был бы лучше, а Генау воспримет это буквально. Он не догадывается, но любит мне помогать и быть рядом, а я и не против. Почему? Я отвечу на это позже. А хотя пергамент меня и не спрашивал…“       Мысли с каждым глотком всё больше и больше скатывались в какую-то кашу. В один момент она захотела проверить свои физические способности.        “Мама всегда говорила, что в бою иногда недостаточно одного посоха, надо быть ещё и очень пластичным и подвижным…“       Методе отошла ко входу, завязав волосы в ленту. Она слегка разбежалась, подпрыгнула и лёгким грациозным движением сделала сальто, что-то сзади упало, а она, приземлившись, взвизгнула от боли, перекатываясь на спину и хватаясь за стопу.        Оказалось, она в своём коротком полёте задела свою ажурную лампу, отчего упала свеча. Методе от всей этой ситуации прыснула со смеху и потянулась, чтобы поставить свечу на место, а алкоголя становилось всё меньше.        “Итог — физические способности в порядке, а аккуратность страдает, вместе с моей стопой хаха“ -она зачем-то записала смех в текстовом формате.        Метод немного поелозила на стуле, проводя языком по зубам, в очередной раз думая над тем, что бы рассказать пергаменту. В бутыли уже было меньше половины.         “Недавно произошло то, что я не смогла предугадать. Я не поняла, как реагировать на известия о том, что мальчиком, в которого я влюбилась в четыре года, оказался Генау. Клянусь, не знаю, что мною двигало, но я предложила станцевать. После вальса ни он, ни я, не сказали о том, что нам понравилось, но я знаю — нам обоим понравилось (иначе он бы на это не согласился). Я убедилась в том, что влюбилась. Буду ли я гнуть свою линию? Пожалуй, но посмотрим.“       Методе нервно захихикала и решила продолжить испытывать свои физические данные. Теперь она встала на руки к стенке и даже сделала отжимание, не опуская ноги на пол, и сама удивилась.        “Почему в состоянии алкогольного опьянения я физически сильнее?…“       - А о чём я писала до этого? -она почесала затылок и отхлебнула ещё. - Вспомнила! -недолгое молчание. - Зачем я вспоминала, если могла просто прочитать? А-и, плевать! -махнув рукой, она вновь взялась за перо.        “Мы, кстати, на следующий день не стали возвращаться в библиотеку и чуть ли не вывернули замок наизнанку, чтобы найти эту грёбаную руну, извини меня, пергамент, за это выражение. Закончилась еда, опять ловили рыбу и давили ягоды на компот и почти срок наш истёк, как мы нашли её в библиотеке. Лучше бы молча тогда искали. Никогда бы не подумала, что доброжелательность и тяга к общению выйдет мне боком. Зато мы на следующий день миссии сидели у костра и он мне рассказал про трудное детство, а я подбадривающе подержала его за руку. Он отворачивался и подпирал лицо рукой. Позже Генау заснул раньше меня и я попробовала достать того воробья, о котором забыл. Он неплохо рисует.“       Методе, пока писала, мотала ногами по полу, как маленькая девочка, а затем отложила перо и сбегала за сумкой из мешковины. В ней был свёрнутый лист с наброском воробья, а бутыль коньяка уже практически опустошилась.        “Иногда он рисует красивые вещи, по типу женщины с вороной. Иногда бред. Например в Зонненграде он рисовал имбирное печенье, зачем-то. Вуаль на даме, окунь, которого я поймала и птичку. Называется Йора, вроде. Третье, конечно, самое интересное.“       Подняв бутыль вверх надо ртом, она вылила последние капли пленяющей жидкости и с громким звуком поставила бутыль на стол, будто пыталась его сломать.        “Пергамент, тебе наверное интересно, какого лешего я это знаю, но я не отвечу, потому что хочу либо спать, либо выйти на улицу босиком, и, подобно страдалице, постоять под дождём. Хотя, я таковой и не являюсь, несмотря на то, что мало кому что-либо рассказываю. А им и не надо знать, что я думаю. Их секреты умрут вместе со мной.“       Бросив перо на стол после последней написанной точки, она смяла пергамент, разожгла огонь в камине и кинула свёрток прямо туда.        - Никогда бы не подумала, что мы настолько похожи. -она направилась прямо на улицу.        Было холодно, сыро и темно, но под светом, исходящим из дома, блестела мокрая трава. Она переместила свой взгляд на город, где окна светились тёплым оттенком. Было неотчётливо видно, как каждый за этим окном занимается своим делом. Кто-то наверное спит, у кого-то вскипает чайник и он разливает всей своей семье чай, у кого-то сегодня ничего не купили, а кто-то, может быть, просто сидит в обнимку и рассказывает как прошёл день.        Ей уже тридцать пять и она до сих пор не обзавелась людьми, которые ждали бы её дома, и, возможно, сказали бы, что пока её не было, они полили её цветы и приготовили поесть. Методе отвернулась от города и выжала кончики своих влажных волос как тряпку.        - От навязчивых мыслей пользы нет.        Методе закрыла дверь, и где-то там внутри дома, поставила чайник, и, пока он грелся, полила цветы и протёрла пыль на шифоньере, а после чая легла спать одна в просторной кровати. Как, в принципе, и всегда.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!