Какао с корицей. Part 1

После произошедшего между Терезой, Томасом, его дружками, Соней и Арисом, последний был раздосадован. Он по настоящему хотел доверять Терезе. Он думал, что она спокойно примет его отказ и будет хорошо относиться к Соне. Парень думал, что Тереза, которой он рассказывал о своих переживаниях и проблемах, не зря имеет репутацию хорошего друга и приятного человека. Джонс не мог поверить, что девушка, которой он, по правда, восхищался, способна на подобные поступки. Ведь он рассказывал Терезе о проблемах Сони, когда не мог справиться с ними самостоятельно или когда наговаривал лишнего в порыве эмоций и душевного разговора. Темноволосый видел сострадание к Соне в глазах Агнес. Он видел душу местной звезды, которую она открывала ему. Как такой добрый и эмпатичный человек, как голубоглазая, мог натравить на беззащитную девушку Томаса и его дружков? Мысли Ариса вновь и вновь возвращались к поступку уже бывшей подруги. Однажды юноша сидел на скучном уроке истории. Он слушал учителя в пол уха, черкая что-то бессмысленное в тетради. Как вдруг до его ушей дошла фраза учителя: — В 1974 году в Великобритании произошёл ряд терактов, в которых обвинили четырех подростков. Они пробыли в тюрьме 14 лет, прежде чем их оправдали. Отец одного из мальчиков так же был приговорен и умер в тюрьме. За преступлением стояла Ирландская армия. — Мистер Харт долго и нудно расказывал факты из истории человечества и Арис еле еле обращал на него внимание. Но эта история вспыхнула в перегруженном мозгу парня. Он сразу вспомнил Терезу, когда понял. Он скучал. Как бы юноша не пытался отрицать, а голубоглазая плотно засела в мысли Джонса и никак не хотела их покидать. Парень отпросился в уборную и зайдя внутрь санузла, со всей силы ударил стену, что она задрожала, а звук эхом раздался по помещению. Цементный плиточный клей осыпался на землю. Кто угодно и по кому угодно. Но что бы отстраненный Джонс скучал по кому-либо, а тем более по кому-то вроде Терезы? Это звучало почти нереально. Вечером того же дня, парень пришел домой с тренировки и плюхнулся на кровать. Тереза все это время не выходила из его головы и тогда он заметил: она не появляется в школе. Несколько недель после их последнего разговора, в ходе которого Арис сильно обидел девушку, накричав на нее, Агнес не появлялась в школе. Та, кто раньше не пропускал занятия даже когда болел и та, кто всегда приходил вовремя, безбожно прогуливала школу несколько недель подряд. Он, как бы невзначай, написал об этом Соне. Той, чье место в мыслях Джонса, сама того не предполагая, заняла ранее известная Тереза. Парень слишком устал, чтобы что-то объяснять или долго рассказывать, он просто написал: — Сонь, ты не видела Терезу? Она вообще в школу ходит? Давно ее не видел. — Соня, Харриет и Тереза учились в одном классе. Арис, Бренда и Томас были на год старше. Галли, Минхо и Ньют — на два. — Ходит, но в последнее время из класса не выходит. Такая уставшая. А что? — Долго ждать ответа не пришлось, Соня ответила почти моментально. — Нет, ничего. Спокойной ночи. — Быстро, почти на автомате написал Арис, прокручивая в голове сообщение подруги. "Такая уставшая." Он понимал, что он был этому причиной. И это его очень разочаровывало. Он не хотел, чтобы она страдала из-за него. Почему ему вообще было не плевать? Он, наконец, решился и написал Терезе. Короткое, но искреннее сообщение, полное непонятно откуда исходящего тепла: — Привет, Тер. Как ты? Слышал, ты не очень себя чувствуешь? Прости, в прошлый раз я погорячился. Я не хотел тебя обидеть. Не имел этого ввиду. Могу как-то помочь? — Привет. Все в порядке, я не обижаюсь. Со мной все нормально. — Она ответила через несколько минут, повышая адреналин в крови парня до пределов. — Можем поговорить? Я скучаю. — последние два слова он снова и снова удалял и печатал вновь. Он не знал, стоит ли ему писать это. Но ответил он быстро. По нему было понятно, что он ждал сообщения. Это было удивлением для всех: для Ариса, для Терезы, для Сони.. Джонс был безразличен к ней, но перестав общаться, внезапно понял, что она значит для него что-то большее, чем фоновый шум. Прекратив любые взаимодействия он понял, насколько сильно она вошла в его жизнь. Ее отсутствие резко отдавалось в сердце парня, хоть сам он этого бы не признал. Чтобы он был небезразличен к кому-то? Пфф, никогда. В тот же момент пришел ответ от девушки. — Ладно. Давай встретимся через полчаса на нашем месте. "Наше место". Раньше Арис не любил, когда девушка называла крышу одной из многоэтажек, на которой они постоянно сидели и разговаривали, "нашим местом", но он понял, насколько сильно скучал по этому простому, глупому выражению. Скучал по всему, что делала Тереза. Что она говорила, как мыслила — это клеймом выжглось в памяти юноши. Он, надев, о боже, чистые вещи, даже почистил зубы. А это, для непопулярного парня его возраста — даже по божески. Возможно, это странно, но он взял отцовский одеколон, чтобы быть идеальным. Парень и сам не знал, почему он так хотел выглядеть на все сто, но ему нельзя было явиться в повседневном небрежном образе. У него даже перехватило дыхание, когда за ним закрылась дверь дома. Девушка, в то же самое время, совершенно не понимала, почему объект обожания резко обратил на нее такое внимание. Его грубык слова врезались в ее мысли, но он ведь сказал, что не имел этого ввиду и.. скучал? Она не знала, это жестокая шутка или сон? Он не обращал на нее никакого внимания со времен средней школы, но что-то изменилось в нем. Тереза как всегда, выбрала выглядеть безупречно. Чтоб произвести впечатление. Агнес хотела, чтобы у парня отвисла челюсть при виде нее. Челюсть отвисла. У обоих. Конечно, в переносном смысле, но они оба замерли в оцепенении, увидев друг друга. Сказав, что присутствовавшие потеряли дар речи, значит не сказать ничего. Первым заговорил юноша. — Это была не ты, верно? — Зависит от того, о чем ты говоришь. — Не ёрничай, Агнес. Это не ты натравила на Соню тех идиотов? — Неужели ты решил разобраться перед тем, как ложно обвинять людей? Нет, это была не я. — В ее голосе сквозили наигранное безразличие и обида — Блять. Тер, прости. Я такой конченный ублюдок, что накинулся на тебя без повода. Медленное сокращение расстояния, во время которого оба молчат и смотрят друг другу в глаза. словно корабли, плывущие навстречу друг другу. Но после, судно "Арис Джонс" потерпело неудачу, возымев пробитие в броне. Он одним резким движением обнял ее, внезапно показывая привязанность и то, насколько сильно скучал. Тереза замерла. Это было последним, чего она могла бы ожидать. Ее руки осторожно и неуверенно легли на его спину, в то время как его покоились на ее затылке, зарываясь пальцами в шелковистые волосы, и талии, притягивая к себе настолько близко, насколько это было возможно в физических рамках человеческого тела. Несколько минут он молча прижимал ее к себе, наслаждаясь ощущением ее хрупкости в своих руках. — Прости. Я был таким ебанным, блять, уебком. — Чш. Не говори так — ее голос был едва громче шепота на ухо, от которого у него по спине пробежали мурашки. Никто из них не следил за временем. Сколько они так простояли? Молча, в полном смятении. Никто из них не знал. Но когда они встретились — солнце даже не думало заходить за горизонт. Когда Тереза отстранилась, на улице сверкали бескрайние звёзды. Голубоглазая взглянула в его глаза. — Арис, давай обсудим это потом? Мама сказала пораньше вернуться, думаю мне уже пора.. — Стой-стой. Подожди минутку. Парень тихо выругался и притянув ее ближе за талию, поцеловал. Что им двигало? Почему он так резко начал чувствовать что-то к девушке, которая раньше не имела для него значения? А начал ли? А что он чувствовал к Терезе? А как же Соня? Все вопросы, мучающие его, наверное, неделю, он отодвинул на втоой план. Сейчас это было не так важно и не так необходимо. Девушка была ошеломлена. Этого она уж точно не ожидала. Она всегда думала, что не сможет стать для него чем то большим, чем просто подругой, но это.. Ее первым порывом было отстраниться. Но как она могла, когда парень, который занимал столько места в ее сердце, просто взял и поцеловал ее на крыше случайного дома? Она не отталкивала, но и не отвечала, как минимум из-за неумения. Неопытность в подобного рода вещах ограничивала ее. Да и господи! Это ведь Арис, что с ним произошло? Голова металась в сомнениях, когда парень уже отстранился. Тереза какое-то время молча, ошеломлённо смотрела в его глаза, словно внезапно нашла в них что-то новое и странное. Она отшагнула назад и пробормотала: — Джонс, у тебя крыша поехала? Слова, пусть и должны были иметь грубый подтекст, были сказаны не со злостью. Это скорее напоминало удивление и непонимание. Она пыталась найти в глазах Ариса ответ. Что он этим имел ввиду? Ему нравилась Соня, и Тереза это прекрасно знала. Так что изменилось? Что за резкий порыв привел Ариса к суждению, что ему надо поцеловать ее? Они стояли молча, глядя друг на друга полминуты, но это ощущалось как пара часов, пока Арис не заговорил. — Тебе пора. Миссис Агнес просила тебя вернуться раньше, помнишь? Обсудим.. это позже. — А.. а.. Точно. Я пойду — спохватилась Тереза, спешно уходя за дверь на лестничный пролёт. Арис продолжил стоять, глядя вдаль города, рассматривая улицы и переулки, пестрящие красками. Аккуратно развешанные на балконах вещи, чистые окна, обрамленные разноцветными шторами. По одному только виду домов можно было многое сказать о хозяевах их взглядах. Он простоял там до тех пор, пока не стало темнеть. Из головы не выходила Тереза. Ее выражение лица, ее прикосновения, ее улыбка. Он не хотел испортить отношения с ней из-за того, что резко захотел ее поцеловать. Черт, он должен был хотя бы спросить разрешения. Вдруг, он подумает, что он меняет девушек как перчатки или что он какой-то извращенец? Навязчивые мысли преследовали его. Головой он, да, понимал, что Тереза довольно долго с ним общается, знает много о нем и не подумает ничего лишнего, но сердце съедала тревожность. Он вообще, к слову, не понимал, что чувствует к этой девушке. Он знал, что она хорошая подруга, интересная личность и красивая девушка. Но он всегда воспринимал ее как подругу, а искренне был влюблён в Соню. Но что изменилось? Что случилось в его голове, что его резко заинтересовала Агнес? Да так заинтересовала, что он мог думать исключительно о ней. Сколько бы он ни пытался, сколько бы ни бил себя по голове, ничего. В голове только ее голос, ее голубые глаза, волнистые волосы и эти розовые губы, которые он умудрился поцеловать. Это было не просто сложно, это было.. невозможно. Он сидел на крыше с мыслями о ней, шел с мыслями о ней, ел с мыслями о ней, засыпал с мыслями о ней и проснулся, так же, с мыслями о ней. Голова шла кругом, а мысль, что он обязательно встретит ее в школе, была одновременно и утешением, и ядом. Он хотел вновь увидеть ее, полюбоваться безупречными чертами ее лица и обнять ее изо всех своих сил. Но и в то же время.. Господи, он наорал на нее, обвинил ее, чистейшей доброты человека, в буллинге, и к тому же, вместо нормальных, стоящих извинений, поцеловал ее на какой-то сырой крыше. Ладно еще, если бы это было.. где-то, в месте поуютнее, в другой ситуации, он бы спросил разрешения и все выглядело бы нормально. Но он сильно перед ней провинился, так еще и поцеловал, вопреки здравому смыслу. Он задумался об этом тогда, когда понял, что прошел мимо ворот школы и пошел назад. ТУ БИ КОНТИНУЕД.