4 — Он лучший.

***

Костер был огромным. Пламя вздымалось выше головы самого высокого На’Ви. Искры уносились в синее небо, смешиваясь со звездами.  Эва сидела на песке, подобрав под себя ноги, и смотрела на огонь. В пустыне костры разводили редко - слишком ценно было каждое полено, каждая ветка. Лесные кланы привезли с собой целые охапки сухих ветвей, и теперь пламя пожирало их с жадным треском, выбрасывая в воздух облака ароматного дыма. Пахло смолой, жареным мясом, пряными травами и морской солью. Вокруг костра расселись десятки, если не сотни На'ви. Кланы перемешались: лесные сидели плечом к плечу с рифовыми, горные слушали песни равнинных, пустынные делились водой с теми, кто никогда не пробовал минеральный вкус их источников. Смех, разговоры, детский визг - все сливалось в единый гул, живой и теплый.  Эва чувствовала себя странно. Она ожидала слишком косых взглядов. Шепота за спиной. Может быть, даже прямых вопросов — А где хвост? Почему кожа светлая? Но ничего этого не было.  Когда она подошла к костру, несколько воинов почтительно склонили головы, приветствуя дочь Оло’эйктана Рейта’ну. Женщины улыбались. Дети смотрели с любопытством, но без страха или насмешки. А одна маленькая девочка из Оматикайи, с огромными желтыми глазами, подошла и потрогала её руку.  — У тебя полоски светятся, — сказала она с благоговением. — Как звезды.  Эва не нашла что ответить, лишь улыбнулась и погладила ребенка по голове. Та убежала, счастливая.  — Ты совсем не такая, как я думала, — раздался голос справа. Эва обернулась. Кири сидела рядом, скрестив ноги, и с любопытством разглядывала ее. Вблизи сестра Нетейама казалась еще более необычной: огромные глаза, слишком выразительные для На’Ви, тонкие черты лица и какая-то особая, почти осязаемая аура спокойной силы. За сегодня Эва уже слышала о ней - дочь аватара, рожденная от Эйвы без отца. Еще одна загадка Пандоры. — И какой же ты меня представляла? — Не знаю. Мрачной, суровой. Как пустыня в песнях сказителей, - Кири улыбнулась. — А ты... живая. И умеешь улыбаться.  Повисло молчание.  — Твой брат, он всегда такой хороший?  — Он лучший, — Кири сказала это просто, без пафоса. — Иногда слишком ответственный. Иногда слишком много думает. Но если тебе будет нужна помощь - он будет первым. Всегда.  Эвита огляделась. Вокруг царило спокойствие, и все было бы ничего, если бы где-то на периферии она не заметила небольшую группу девушек.  Молодые, ярко украшенные, с тщательно заплетенными волосами. Они смотрели в её сторону, и их взгляды были далеко не дружелюбными. Эвита перехватила быстрый шепот, услышанный из их шайки: — …пришла и сразу к Нетейаму... — …и Аонунг на нее смотрит... Эва хмыкнула про себя. Вот оно что. Фанатки. Она не была удивлена - в каждом клане были те, кто вился вокруг сыновей вождя в надежде на выгодный союз. Нетейам и Аонунг, очевидно, были главными целями. И ее внезапное появление, да еще и с «особой красотой, отмеченной Эйвой», явно спутало им карты.  — Не обращай внимания, - шепнула Кири, проследив за ее взглядом.  — Это Рейна. Она уже два месяца пытается привлечь внимание Нетейама. Безрезультатно. — А Аонунг? — О, Аонунгу нравится внимание, - Кири хихикнула. — Но он не из тех, кого можно легко поймать. Слишком гордый. Хотя слишком разборчивый, хоть и не показывает этого. Эва кивнула, принимая к сведению. Ей не было дела до местных интриг. Но где-то глубоко внутри она отметила, что Нетейам, судя по всему, не отвечает на ухаживания Рейны. И это почему-то вызвало у нее легкое, едва уловимое удовлетворение. С другого конца костра донесся взрыв хохота. Эва обернулась и увидела Тарвона. Ее брат стоял на поваленном бревне, размахивая руками, и что-то с жаром рассказывал группе молодых воинов. Рядом с ним, с таким же горящим взглядом и широченной улыбкой, стоял Ло'ак. Они явно нашли друг друга. Они ударили по рукам - сложный жест, который, очевидно, только что придумали. Тарвон заметил взгляд сестры и помахал ей, сияя. — Эва! Смотри! У меня теперь есть брат! Мы решили, что будем исследовать все пещеры Меткайины! А потом может полетим к нам в деревню. В пустыню!  Эва лишь закатала глаза, этого ей еще не хватало. Ло'ак подошел ближе, таща за собой Тарвона. — Твой брат - легенда, — заявил он.  — У вас так круто в пустыне, - Ло'ак плюхнулся на песок рядом с Кири. — У нас тут скучно. Рыба, вода, рыба. А у вас - песчаные бури, скальные черви, громадные змеи, таинственные каньоны... — И жара, от которой трескается кожа,— добавила Эва. — И нехватка воды. И постоянная угроза нападения хищников, которые умеют зарываться в песок.  — Звучит как вызов, — Ло’ак ничуть не смутился. — Тарвон, мы должны это проверить.  — Обязательно! — Тарвон просиял. — Я покажу тебе Камень Терпения, и пещеры Поющих ветров, и… Эва вздохнула. Похоже, у нее теперь две головные боли вместо одной. Она перевела взгляд на Нетейама, который сидел чуть поодаль, с другой стороны костра, и поймала его ответный взгляд. Он улыбнулся - той самой мягкой улыбкой — и слегка покачал головой, как бы говоря: «Да, я знаю. Мой брат тоже катастрофа». Смех Тарвона и Ло'ака потонул в общем гуле, когда к их компании начали стягиваться остальные. Аонунг, заметив, что Эва сидит с Кири, решительно направился к ним. Его движения были плавными, как у хищника в родной стихии, а улыбка - широкая и самоуверенная. — Пустынная лучница, — протянул он, усаживаясь рядом.  —Я слышал, твой отец говорил ты попадаешь в глаз танатора с трехсот шагов. Это правда?  — С двухсот, — поправила Эва, не удержавшись от улыбки. — Но танаторы в пустыне большие, примерно как твоя самоуверенность.  Аонунг расхохотался, запрокинув голову.  — А ты с характером! Мне нравится. У нас, у Меткайина, ценят острый язык так же, как острый гарпун. Может, завтра покажешь свое мастерство? Устроим состязание? Я, кстати, неплохо стреляю. — Из лука? — уточнила Эва. — Из гарпуна. Но принцип тот же. — Принцип, может, и тот же, но вода - не песок, — она пожала плечами. — Посмотрим. Аонунг явно не привык к отказам, но ее уклончивость его только раззадорила. Он подвинулся ближе, и Эва заметила, как напряглась Кири. — Я могу научить тебя, - предложил Аонунг, понизив голос. — Вода покоряется тем, кто не боится ее. А ты, я вижу, не из пугливых. Эва хотела ответить что-то нейтральное, но в этот момент над ними нависла тень. — Аонунг, — голос Нетейама был ровным, но с едва уловимой стальной ноткой. — Тебя отец ищет. Что-то насчет завтрашнего распределения гостей.  — Правда? — Аонунг нехотя поднялся. — Ладно. Но мы еще поговорим, пустынная лучница. Он подмигнул Эве и удалился, насвистывая. Нетейам проводил его взглядом, и на мгновение в его желтых глазах мелькнуло что-то, чего Эва не смогла расшифровать. Раздражение? Нет, скорее... собственничество? Она отогнала эту мысл, ведь они едва познакомились. В руках он держал две миски с каким-то густым варевом, от которого поднимался пряный пар. Он сел с другой стороны от Эвы, протянул ей одну миску и, не глядя на Аонунга, сказал: — Это похлебка из моллюсков. У Меткайина она священная, подают только на больших праздниках. Осторожно, горячая. Эва приняла миску. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Она почувствовала тепло его кожи - горячее, чем пар от похлебки. И снова, снова он заставляет её чувствовать себя странно. Она невольно задержала взгляд на его руке. Широкая ладонь, длинные пальцы - четыре, как у всех чистокровных На'ви. На запястье - плетеный браслет из темных волокон, с вплетенными бусинами и маленьким клыком какого-то зверя. Грубая, мужская работа, но с тонкими деталями. — Это ты сам сделал? — спросила она, кивнув на браслет. Нетейам проследил за ее взглядом и улыбнулся. — Да. Давно. Еще в лесу. Отец показал, как плести узлы, а мать дала бусины из старого ожерелья. Я хотел, чтобы было похоже на то, что носили воины Оматикайи в древности. Сохранить память. — Я тоже делаю украшения, — сказала Эва, и голос ее потеплел. — В пустыне мы используем камни, кожу песчаных змей, перья грифов и золото. Но принцип тот же. Руки помнят.  Она протянула руку и, не спрашивая разрешения, взяла его за запястье, поднеся ближе к свету костра. Нетейам не отдернул руку. Он замер, позволяя ей рассматривать свою работу. Эва повернула его ладонь, провела пальцем по узелку, по бусине. — У тебя есть терпение. Очень ровно.  — У тебя тоже. Я слышал, тату из сока жуков - это больно.  — Терпимо, зато быстро заживает.  — Я знаю, что такое «терпимо» у пустынных. У вас терпимо - значит «другие бы орали».  Эва улыбнулась. — Ну, может быть.  — Ты не обращай внимание на Аонунга. Он хороший, — сказал Нетейам, возвращаясь взглядом к Эве. — Просто привык, что все происходит быстро. Здесь, в Меткайине жизнь другая. Рыба не ждет, прилив не ждет. Он думает, что и чувства должны быть такими же. — А ты? — спросила Эва, отпуская его руку, но не отодвигаясь. — Лесные тоже так думают?  Нетейам взял свою миску, сделал глоток похлебки, помолчал. — Я думаю, что настоящее требует времени. Как дерево. Как риф, как доверие. Его не возьмешь быстро. Его выращиваешь. Они ели молча, но молчание было уютным. Потом Нетейам вдруг сказал: — А ты хорошо стреляешь? Я слышал, ты лучшая в клане. — Аонунг сказал? — Твой брат. Он уже полдеревни обежал и всем рассказал, какая у него сестра невероятная. Эва закатила глаза. — Тарвон. Конечно. Он еще скажет, что я могу попасть в глаз песчаному червю с закрытыми глазами. Я не удивлюсь.  — А можешь? — Могу. Но это глупо. Зачем закрывать глаза? Нетейам рассмеялся. Искренне, открыто. Смех у него был глубокий, заразительный. Эва улыбнулась в ответ. — Знаешь, — сказал он, отсмеявшись, — Я тоже люблю стрелять. В лесу я был одним из лучших. Но здесь, на воде, все иначе. Ветер с моря, цель движется в трех измерениях. Я до сих пор учусь. Может, завтра устроим соревнование? Ты, я, Аонунг, Ло'ак, твой брат... Кто больше рыбы набьет.  — Идет, — Эва оживилась. — Только предупреждаю: я не проигрываю. — Я тоже, — он посмотрел на нее с вызовом, но добрым. — Значит, будет интересно. Сзади раздался грохот и чей-то возмущенный вопль. Оба обернулись. Ло'ак и Тарвон стояли посреди перевернутого столика с фруктами. Фрукты катились во все стороны, а перед ними, уперев руки в боки, возвышалась та самая Пал'ли, которая еще утром пострадала от Ло'ака. — Опять?! — закричала она. — Вы что, сговорились?! — Это не я! — хором сказали оба. — Это он! - снова хором, указывая друг на друга. Эва и Нетейам переглянулись и одновременно вздохнули.  — Кажется, это начало большой катастрофы, — пробормотал Нетейам.  Они снова рассмеялись, и в этот момент Эва поймала себя на мысли, что ей хорошо. По-настоящему хорошо. Впервые за долгое время она не думала о том, как выглядит со стороны. Не проверяла, смотрят ли на ее руки. Не ждала насмешек или жалости. Она просто была собой - и этого оказалось достаточно.  Позже, когда костер прогорел до углей, а гости начали расходиться по хижинам, Эва сидела на краю маруи, свесив ноги к воде. Рядом опустился Нетейам. — Устала? — Немного, - призналась она. — Но это хорошая усталость. Как после долгой охоты. — Понимаю. — Он помолчал. — Я рад, что вы здесь. Думаю, нам всем этого не хватало. И он был прав.