Эпилог

21 декабря 2004 года. Министерство магии. Гермиона Блэк уже давно проводила столько времени со своими женами, что начала им подражать. До такой степени, что теперь, когда она шла по коридорам Министерства магии, люди расступались перед ней, как вода. Благодаря своей фамилии, известности ее семьи и статусу героя войны, Гермиона была одновременно и знаменита, и скандально известна. Поначалу это было странно, но со временем она привыкла к своей славе, и та стала для нее скорее второй кожей, чем плащом, который она надевала. Это было приятно. Ее каблуки стучали по мрамору, пока она шла в сторону Атриума, на несколько часов раньше обычного из-за праздника. Ей все еще казалось странным, что в волшебном сообществе часто работают в день солнцестояния, но она полагала, что магия не знает отпусков. Скорее, в день солнцестояния магии больше, а значит, больше шансов, что что-то пойдет не так — намеренно или нет. Сегодняшняя работа была рутинной, по крайней мере по меркам Невыразимых. Она уже несколько недель билась над взломом особенно интересного артефакта, и сегодня он издал что-то вроде приглушенного писка, когда она сняла один из тонких слоев защиты. Для нее это был прогресс, и хотя упрямая часть ее натуры хотела остаться и довести дело до конца, она знала, что у ее жен на нее другие планы. Они ничего не сказали, но в этом не было необходимости. В роскошном теле Беллатрикс не было ни капли утонченности, и все утро она бурлила от возбуждения, как слишком сильно нагретый котел. Что-то происходило, и Гермиона была Блэк достаточно долго, чтобы понимать: ей стоит этого ждать. В их маленькой семье было очень мало сюрпризов, которые не были связаны с ней; и еще меньше таких, которые не заканчивались тем, что ее доводили до полного изнеможения, выжимали досуха и трахали до потери пульса, а потом оставляли приходить в себя на одной из их кроватей под одним или несколькими восхищенными взглядами. Она ни на что не жаловалась. Договор тихо гудел в ее груди, довольный, — постоянное и успокаивающее присутствие, которое она больше не ощущала сознательно, если только сама этого не хотела. Он просто существовал, ровный, как сердцебиение, напоминая о том, где ее место и кто ее ждет. Когда она наконец добралась до Атриума, то увидела, что на улице идет снег — большие пушистые хлопья, которые так легко преодолевают маггловскую гравитацию, словно зачарованы Вингардиум Левиоса. Гермиона на мгновение замерла, чтобы все обдумать. — Привет, дорогая. Справа от нее раздался голос, такой знакомый, что Гермиона улыбнулась, еще не успев обернуться. Нарцисса стояла в нескольких метрах от них. Ее светлые волосы были собраны в элегантную прическу, а несколько выбившихся локонов ниспадали на плечи. Она была одета в зимние одежды серебристых и льдисто-голубых оттенков, которые идеально подчеркивали ее цвет лица. — Готова? — спросила Нарцисса, подходя ближе и кладя ладонь на поясницу Гермионы. — Да, — просто ответила Гермиона, подходя ближе. — Ты рано. — Я закончила раньше, чем ожидала, — непринужденно сказала Нарцисса, хотя в ее голосе слышалось волнение, которое она пыталась скрыть. Она бросила короткий взгляд на сумку Гермионы, а затем снова посмотрела на нее. — Я решила перехватить тебя, пока тебя не увели. Гермиона тихо рассмеялась. — Я? Занята работой? Что за нелепая мысль. Нарцисса усмехнулась. — Именно, это совсем на тебя не похоже, но я все равно хотела убедиться. Наступило мгновение взаимопонимания, тихое и сокровенное, несмотря на суету вокруг. Нарцисса знала, что игра окончена, но не хотела выдавать «Берти Ботс» прямо сейчас. Гермиона была рада ей подыграть — в конце концов, сюрпризы — это весело. — Ну что, пойдем? — спросила Нарцисса, протягивая руку. Гермиона без колебаний взяла ее. — Да, — сказала она. — Пойдем домой. Они вместе повернулись к камину, их шаги слились в едином ритме, а Министерство осталось позади. Когда они подошли к каминам, Нарцисса остановила Гермиону и развернула ее, легко обхватив за талию. Она нежно поцеловала Гермиону в губы. Поцелуй был мягким, неторопливым, без всякого подтекста. Нарцисса отстранилась с едва заметной самодовольной улыбкой. — Иди, — пробормотала она. — Мои сестры ждут тебя. Гермиона тихо усмехнулась. — Конечно. Это же обычный день, и они всегда ждут меня у камина, чтобы поприветствовать, когда я возвращаюсь домой пораньше. — Да, — согласилась Нарцисса, сверкнув глазами. — Именно. Гермиона шагнула в зелёное пламя, уверенно произнеся: «Поместье Блэк», — и почувствовала знакомый прилив сил и жар от перемещения. Через мгновение она уже стояла в их холле, инстинктивно стряхивая сажу с мантии. Магия поместья тепло приветствовала Гермиону, и она вздохнула. Дома. Почти сразу же ее встретили две оставшиеся сестры Блэк. Как и обещала Нарцисса, они ждали ее. Беллатрикс вскочила, словно подброшенная пружиной, крепко обняла Гермиону и прильнула к ее губам жарким, но мимолетным поцелуем. — Ты не торопилась, — пророкотала Белла. — Уже полпятого? — легкомысленно ответила Гермиона. — Я пришла раньше, а ты просто нетерпеливая. Беллатрикс фыркнула. — Грубиянка. Я была очень терпелива. Я не жаловалась почти полчаса, спроси у Энди. Андромеда, стоявшая прямо за Беллатрикс, осторожно высвободила Гермиону из объятий сестры, на мгновение отстранила ее и осмотрела. Руки Андромеды скользнули по плечам Гермионы, а затем одна из них поднялась к ее щеке и приподняла подбородок для поцелуя. Гермиона замерла, пока средняя сестра наслаждалась моментом, сначала губами, а затем долгим, томным движением языка. — Ты замерзла, — сказала Андромеда, отстранившись. — Со мной все в порядке, — ответила Гермиона, прижимаясь к теплой Андромеде. Андромеда одобрительно хмыкнула, поцеловала Гермиону в лоб и понизила голос. — Я скучала по тебе. — Я тоже, — тихо сказала Гермиона. Андромеда улыбнулась в ответ, а затем крепко обняла Гермиону, обхватив ее одной рукой за спину. Это было так по-андромедовски — уверенно и собственнически, но без удушья. Нарцисса вышла из камина вслед за Гермионой, уже закатывая глаза при виде происходящего. — Если ты закончила, Энди, я тоже хочу заявить о своих правах. Гермиона рассмеялась, когда Нарцисса подошла к ней, положила руки ей на бедра и игриво надавила большими пальцами. — Твоя очередь? Разве ты уже не отработала свое в Министерстве, Цисси? — Конечно, нет, — чопорно ответила Нарцисса. — Это не считается, я не смогла поприветствовать вас должным образом. Под «должным образом» быстро выяснилось, что имеется в виду с языком. Гермиона не жаловалась, и в этом не было ничего необычного, но любвеобильные и назойливые заигрывания ее жен лишь подтверждали ее прежние подозрения. Да, что-то происходило, и она подозревала, что знает, что именно грядет. Она надеялась, что не ошибается. Гермиона переводила взгляд с одного на другую, и в ней снова разливалось тепло, что-то глубокое и незыблемое вставало на свои места. Прошло пять лет, а ощущения все те же. Как по заказу. — С Рождеством, — тихо сказала она. Ей ответили три голоса, слившиеся в один — С Рождеством. Они еще несколько минут посидели в гостиной, прежде чем Беллатрикс не выдержала. Она заговорила. — Итак, — непринужденно сказала Белла, бросив взгляд на окно, за которым снег шел все сильнее. — Ты помнишь наш разговор? О, кажется, это было… несколько месяцев назад. — Гермиона приподняла бровь. Она и так все знала, но хотела, чтобы Беллатрикс сама это сказала. — Вам придется выразиться точнее. Старшая расхохоталась. — Конечно. Ты же говорила, что готова, маленькая ведьма. Атмосфера в комнате внезапно накалилась. Несмотря на шутливый тон, все понимали, что дело серьезное и важное. Никто из них не относился к этому легкомысленно. У Гермионы перехватило дыхание, когда она вспомнила ту ночь. Это была необычайно тихая ночь, когда они с Беллатрикс лежали, переплетясь телами, и обменивались нежными обещаниями. Белла то дразнила, то говорила серьезно, и Гермиона отвечала ей искренне, сама того не осознавая. — Я помню, — сказала Гермиона. — Ты это серьезно? — спросила Андромеда, подходя ближе. Нарцисса последовала за ней, и вскоре все они собрались вокруг Гермионы. Все взгляды были прикованы к ней. — Да. Гермиона наблюдала, как три взгляда потемнели, предвкушение сменилось жадностью, а надежда и планы — действиями. Соблазнение. Они переглянулись, и между ними промелькнула та самая непринужденная молчаливая коммуникация, которую может обеспечить только общее воспитание. О да, у них был план. Гермиона сглотнула. — Вы уже все подготовили. Улыбка Беллатрикс стала откровенно довольной. — Возможно. В комнате не было ни напряжения, ни настойчивости. Только готовность и безошибочно угадываемое намерение, потребность. Гермиона почувствовала, как в ее груди шевельнулось соглашение, слабое, но любопытное, словно оно понимало, о чем идет речь, хотя вслух ничего не говорилось. — Как давно ты это планировала? — тихо спросила Гермиона. — С утра после нашего разговора, — ответила Беллатрикс так, словно это было очевидно. Гермиона облизнула губы. О. Белла протянула руку, ее темные глаза смотрели искренне и серьезно, как никогда. — Сегодня самый подходящий вечер. Ты действительно готова? Гермиона улыбнулась. — Конечно. Как будто это было все, что ей нужно было сказать, чтобы пробудить магию и сестер. — Гермиона стояла в спальне с огромной кроватью и ждала. После первого ремонта его время от времени использовали, обычно по особым случаям. В их годовщину, в день рождения Гермионы и всякий раз, когда Гермиона возвращалась из поездки и они не могли решить, кто первым воссоединится с ней. На самом деле чаще, чем она ожидала. Теперь сестры суетились вокруг нее, заканчивая приготовления к ритуалу. Несколько заклинаний, немного темной магии, немного крови. Все как обычно в этот период ее жизни. Гермиона расслабилась и успокоилась, делая глубокие вдохи и борясь с нарастающим предвкушением. Чтобы магия Беллатрикс подействовала должным образом и породила наследника, она должна была почувствовать, что Белла открыта и готова. Так оно и было — несомненно, — но она хотела, чтобы шансов было как можно больше. Беллатрикс была бы совершенно невыносима, если бы у нее не получилось с первого раза. Она резко повернулась к старшей, почувствовав, как в воздухе поднимается новая волна магии, более мощная, которая пульсировала в такт ее бешеному сердцебиению. Беллатрикс стояла с закрытыми глазами, сжав руки в кулаки, ее лицо исказилось. Так же внезапно, как и началось, все закончилось, и Белла расслабилась, с ухмылкой глядя на себя и выпуклость в своих брюках. Тишину нарушили два сдавленных возгласа, и Гермиона увидела, что Андромеда и Нарцисса отреагировали так же, а глаза темноволосой ведьмы расширились от ужаса. Они должны были присутствовать на ритуале, но не должны были тоже проходить трансформацию. Уже давно было решено, что Беллатрикс станет первой. — Что? — Нарцисса скорее ахнула, крепко обхватив себя за бедра. Андромеда застонала, расстегивая обтягивающие джинсы. — Ну, это неожиданно. — Нет. — Беллатрикс сузила глаза, глядя на сестер. — Ни в коем случае. Сначала мы решили, что это буду я. Гермиона почувствовала, что вот-вот упадет в обморок, но это было приятное ощущение, и ее мысли унеслись в весьма непристойные фантазии. — Ну... в книге действительно сказано, что мы узнаем, когда все получится. Так что, если Белла пойдет первой, то... Три пары глаз уставились на Гермиону. — О, да ты и правда Блэк. Жадная маленькая ведьмочка, да? — голос Беллатрикс звучал насмешливо, но в нем чувствовалась злость. Она позаботится о том, чтобы все прошло успешно. Сколько бы времени это ни заняло. Гермиона пожала плечами. — Да, так и есть. Вы все меня хорошо научили. Это было правдой: у Гермионы и так было здоровое либидо, но со временем она действительно набралась той выносливости, которой так восхищалась Беллатрикс, и теперь уже Гермиона донимала их, а не наоборот. — Осторожнее с желаниями, — вмешалась Нарцисса, подмигнув так, что у Гермионы подкосились ноги. — О, она знает, что получит, — мрачно заверила Андромеда, приподняв брови. С этими словами сестры набросились на Гермиону, осыпая ее поцелуями и лаская руками. На самом деле разогревать ее не было необходимости — Гермиона была возбуждена с тех пор, как вошла в поместье, — но они все равно это сделали, доведя ее почти до исступления. Когда сестры наконец принялись раздеваться, Гермиона уже была обнажена и лежала на кровати, широко раздвинув ноги. Ее торс и верхняя часть бедер были украшены свежими следами укусов и отпечатками пальцев. Она испытала уже два оргазма — один от губ Нарциссы, другой от пальцев Андромеды, — но все еще не насытилась и широко раскрытыми глазами смотрела на Беллу. Старшая ведьма прижалась к Гермионе, положив руки ей на плечи, и на мгновение смягчилась, нежно поцеловав ее в губы. — Я люблю тебя, — сказала Беллатрикс, и слова почти растворились в поцелуе. Гермиона в ответ лишь притянула ее к себе, раздвинув бедра, чтобы Белле было удобнее. — Я тоже тебя люблю… А теперь сделай мне ребенка, пока это не сделал кто-то другой. — Гермиона легонько шлепнула Беллатрикс по заднице, за что та обиженно фыркнула и предупреждающе сжала ее плечо. Не теряя времени, Белла вошла в нее, и они обе громко застонали от наслаждения. Когда Беллатрикс полностью погрузилась в Гермиону, она на мгновение замерла, но нетерпеливое движение ее бедер под ней подтолкнуло ее к действию. — Черт, Белла… То, что начиналось как медленный ритм, быстро набирало темп, и ни у одного из них не было ни сил, ни желания сдерживаться. В тихой комнате громко шлепали тела друг о друга, тишину нарушали лишь вздохи, стоны и учащенное дыхание Беллатрикс. Гермиона на мгновение открыла глаза, чтобы встретиться с почти диким взглядом старшей, а затем перевела взгляд в сторону, где стояли Андромеда и Нарцисса, наблюдавшие за происходящим голодными глазами. От этого зрелища у нее перехватило дыхание, и Беллатрикс тоже застонала. Темная ведьма задвигала бедрами быстрее, теряя ритм по мере приближения оргазма. Она склонилась к Гермионе, слишком поглощенная наслаждением, чтобы поцеловать жену, но желая быть ближе. — Я твоя, Белла. Докажи это, — задыхаясь, подначивала Гермиона, и Беллатрикс, выругавшись, склонилась над ней. С криком Белла в последний раз прижалась бедрами к Гермионе, проникая в нее как можно глубже, пока ее не накрыл оргазм. Гермиона успокаивающе гладила ее по спине, пока та дрожала от острого наслаждения, которое нарастало, скручивалось и пульсировало, пока не сменилось теплом. Как только Беллатрикс пришла в себя, она просунула руку между ними и начала яростно тереть клитор Гермионы, опираясь на одну руку и шепча ей на ухо. — Ты все равно должна кончить для меня, ведьма. Гермиона кивнула, приближаясь к оргазму, от которого ее почти ослепляло наслаждение. Она сжималась вокруг Беллатрикс, все еще внутри нее, приближаясь к пику. — Я знаю, ты мечтала о том, как я тебя оплодотворю. Наполню твой живот нашим наследником. Кончи для меня сейчас. Впусти магию. Наслаждение захлестнуло ее длинной, нарастающей волной. Бедра Гермионы приподнялись, и ее лоно запульсировало вокруг Беллатрикс, вызвав еще один стон у ведьмы, лежащей на ней. В последний раз они содрогнулись вместе, и что-то щелкнуло в комнате и в их сердцах. Все они не сомневались. Ритуал сработал. Когда через несколько минут Белла пришла в себя настолько, что смогла слезть с Гермионы, та открыла глаза и улыбнулась двум ожидавшим ее ведьмам. — А теперь, — сказала она, — кто следующий? — 1 сентября 2019 года. Вокзал Кингс-Кросс. Над платформой клубился густой белый пар, сквозь рев парового двигателя доносились громкие разговоры, крики возбужденных детей и редкое уханье сов. Гермиона стояла чуть в стороне от толпы, небрежно обнимая Беллатрикс за талию, и наблюдала, как их дочь переминается с ноги на ногу, нетерпеливо высматривая в толпе своих друзей. — Не спускай глаз со своих сестёр, — предупредила Гермиона. — Не убегай, как только увидишь Джеймса. Их дочь бросила на них взгляд через плечо, ее темные кудри подпрыгивали в такт движениям, а глаза закатились до боли знакомым жестом. — Мам, — сказала она с притворным терпением. — Я не собираюсь их бросать. Обещаю. Беллатрикс фыркнула. — Это ты сейчас так говоришь. Гермиона подошла к дочери и сжала ее плечо, наклонившись, чтобы поправить ее красно-золотой шарф. — Я знаю, что они, скорее всего, не попадут на Гриффиндор, как ты, — тихо сказала она. — Просто постарайся, пожалуйста. Выражение лица девушки смягчилось, она на мгновение занервничала, но взяла себя в руки. Иногда ей не нравилось быть старшей, но она серьезно относилась к своей ответственности. Она кивнула и повернулась, услышав громкий свист. — Мама! Две голубоглазые девочки прибежали с края платформы, радостные и возбужденные, какими могут быть только дети на пороге чего-то нового и невероятно захватывающего. Близнецы стояли плечом к плечу: одна — темноволосая, как Андромеда, другая — светловолосая, как Нарцисса. Их чемоданы уже были уложены, а радость едва сдерживалась. Андромеда положила руку на плечо дочери, спокойная и собранная, как всегда. — Веселитесь, — сказала она. — Ведите себя хорошо. И пишите. Все вы. — Обещать не буду, — тут же ответила брюнетка-близнец, сверкнув глазами. Нарцисса опустилась на колени, чтобы поправить воротник на блузке светловолосой близняшки, разглаживая его дрожащими пальцами. — Помни, — прошептала она, — в каком бы доме ты ни оказалась, мы будем любить тебя одинаково. — Я знаю, — ухмыльнулась светловолосая близняшка. — Но я знаю, что попаду в Когтевран. Нарцисса довольно улыбнулась. Когтевран — респектабельный, безопасный и достойный факультет. Если не Слизерин, то это лучшая альтернатива. — Если кто-то из вас попадёт в Пуффендуй, мы вас отречёмся! — Старшая из сестер Блэк явно шутила, как всегда поддразнивая младших. Матери рассмеялись. — Эй! Моя сестра училась в Пуффендуе, — брюнетка-близнец в защитном жесте скрестила руки на груди. Ее старшая сестра рассмеялась. — Тебе меньше всего стоит беспокоиться. Ты самая слизеринская из нас. Она ухмыльнулась и подмигнула. — Это правда. Последний звонок эхом разнесся по платформе, и время, казалось, остановилось. Гермиона почувствовала то, что всегда ощущала в подобные моменты: в груди разлилось тихое гудение, наполненное воспоминаниями и обещаниями. Беллатрикс наклонилась к близнецам. — Если кто-то будет вас доставать, — весело сказала она, — помните: сначала заколдуйте, а потом объясняйте. — Белла, — упрекнула ее Гермиона, но при этом улыбалась. — Я шучу, — добавила Беллатрикс, наклонилась и поцеловала их в лоб. — Почти всегда. Гермиона в последний раз обняла всех трех дочерей, борясь со слезами, подступавшими к глазам. С каждым разом становилось все легче, но впервые все три девочки уезжали одновременно. Она неохотно разжала объятия и протянула руки к своим женам. Мгновение спустя они уже шли вместе, три девочки с одинаковыми копнами непослушных кудряшек. Они сели в поезд, смеясь и оборачиваясь, чтобы помахать на прощание. Белла обняла Гермиону за плечи и притянула к себе. — Ну вот, — сказала она. — Ты снова с нами, маленькая ведьма. — Верно. Ничто не отвлекает, никто не мешает, — согласилась Андромеда, и ее голос понизился до той интонации, которую Гермиона так хорошо знала. — Чем займемся? — добавила Нарцисса, положив руку на плечо Гермионы. Гермиона запрокинула голову и рассмеялась. Их реакция была именно такой, как она и ожидала. Быть женой трех Блэков само по себе было непростой задачей, но Гермиона, которая всегда стремилась к совершенству, не хотела ничего другого.