На коротком поводке

– Мы не сдаемся ни-ко-му! Коровы Саут-Парка, му-му-му! Впере-е-ед, Коровы! Девочки-чирлидеры выполнили построение в форме пирамиды, на вершине которой расположилась Бебе, торжествующе замахав помпонами. Она буквально светилась от счастья, что было ей свойственно. – Нет! Нет, нет, нет. Всё не так! Николь – не заваливай пирамиду. Ты, Рэд – улыбка шире. Всё должно пройти идеально, – возмутилась выступлением команды Венди. Она должна была стоять перед пирамидой, как капитан, но во время тренировки лучшая болельщица корректировала движения остальных. – Венди, я что-то неважно себя чувствую... – тонким, даже виноватым голосом протянула Марджорин. Её хвостики в зеленых резинках слегка растрепались, а синяки на коленках, наспех замазанные тональником, вновь стали видны. – Терпи, Баттерс, у нас нет других вариантов, – сурово заключила Тестабургер. После ухода Лизы Бергер из команды чирлидерш найти замену стало трудно. Никто не мог работать бок о бок с "мисс Идеальностью" – методы Венди были нацелены на исключительно выдающийся результат, без поблажек. Тогда девочкам пришлось уломать наивного Баттерса, мол, девочки-чирлидерши – это очень весело и престижно. Это и правда было так, но люди всегда пользовались безотказностью Стотча. Вживаясь в роль, он действительно был похож на хрупкую девочку. – Ох, гамбургеры... – Марджорин утерла нос тыльной стороной ладони, смазав немного скатавшейся тоналки. – Давайте, девочки, соберитесь! Матч всего через два дня! По просторному спортзалу прокатилась волна вздохов. Все знали, почему Венди так взъелась на команду – в эту субботу её парень играет на полуфинале школьного кубка. Эта приторно-сладкая американская романтика – когда он перед сложным маневром на поле задирает голову, чтобы найти её среди толпы и улыбнуться своей самой обаятельной улыбкой. А она машет помпонами и громогласно скандирует кричалки болельщиков, чтобы подбодрить команду Коров Саут-Парка. Втайне об этом мечтали многие девчонки, но у Венди действительно была такая возможность, чего она не скрывала – даже искренне гордилась. Венди Тестабургер – королева школы. Настоящая звезда дебатов, умница, красавица и просто гениальная девушка. Под стать ей – её парень Стэн Марш, капитан школьной сборной по футболу. Красавчик, борец за все хорошее и против всего плохого, а также главный инициатор многих массовых мероприятий в школе. Во многом это, конечно, идеи самой Венди, но та считает, что их обязан озвучить её харизматичный парень. Тренировка закончилась на хорошей ноте. Венди согласилась с правками от Бебе, прежде чем та убежала поправлять макияж Баттерсу. У Тестабургер на сегодня ещё обсуждение глобальных экологических проблем в кружке дебатов, подготовка конспектов в библиотеке, ужин с семьей и, возможно, Стэн заедет за ней в восемь, чтобы погулять по центральной улице, пока другие девочки завистливо смотрят из окон своих домов. – Бебе, я вот немного волнуюсь, – Марджорин.. то есть, Баттерс, взволнованно накручивал прядь светлых волос из парика на палец, пока девушка пыталась заплести его в женской раздевалке. Никто не стеснялся присутствия Лео, будто бы он тот самый "друг-гей"– то мистическое существо, чье присутствие мгновенно успокаивает сплетниц всех мастей. – Я точно смогу выступить? А если комитет узнает, что я не девочка? – Баттерс, да всё у нас будет хорошо, – голос Стивенс всегда успокаивал: он был легким, задорным, со смешинкой. Кучерявая блондинка с веселым характером внушала непомерное доверие, хотя была главной сплетницей школы. Она сидела на скамейке и расчесывала парик Лео, сидящего рядом, ненарочно уткнувшись в его плечо своей пышной грудью, чем конечно же смущала Стотча. О её груди можно было говорить бесконечно долго. В основном, бесконечно долго говорил об этом именно Клайд. В старшей школе Бебе, как настоящая модница, носила самые разные образы, но её любимым будничным нарядом был черный топик, в сочетании с ярко-красным пиджаком на больших золотых пуговицах. Черный цвет отлично контрастировал со светлой кожей и пшеничными волосами, а также подчеркивал ложбинку между пышными, мягкими грудями. На одной из них, кстати, была родинка, которая становилась точкой Х для всех мальчиков, кто не мог выдержать с ней зрительного контакта. Все вокруг отмечали, какие у Бебе большие, глубокие глаза. Сложно было не отметить и мне! Бебе среди своих носила негласную кличку "Мама блонд". Всё потому, что к ней тянулись блондины, которых она заботливо опекала при первой возможности. Её любимчиком стал Твик Твик, с которым они сейчас лучшие друзья. Оба ловили краш на Крэйга Такера (Твику, в частности, повезло добиться взаимности), обоих лучше не злить, а ещё они оба посещают драм-кружок чаще, чем Картман выдумывает пакости. Картман, к слову, дразнил её милфой, хотя у него самого сиськи достигали размера дирижаблей. – Девочки, а вы слышали? У Клайда в доме скоро будет тусовка. Что думаете, стоит идти? – подала голос Николь, застегивая серую зипку. – Ну конечно стоит. У него отменные вечеринки. После дома Токена, само собой, – непринужденно ответила Бебе. – Что по выпивке? – Рэд вскинула бровь, не отрывая взгляда от телефона. Она прямо таки растеклась, сидя на скамейке, лениво вытянула ноги. Ждала пока другие соберутся. – Ну как обычно, Клайд чего-то намешает. Не пейте много, – добавила Венди, входя в раздевалку. Она уже знала о тусовке Клайда от Стэна, – потом у нас продолжатся репетиции. – Венди, не ломай, блин, кайф! Суббота, всем можно, – Бебе всплеснула руками и закатила глаза. Она была реальной тусовщицей – такой, что потом более трезвые подруги вели её домой под руки. – И там будут мальчишки. Вот увидишь, круто будет. – Даже не начинай, Стэн напьется как только войдет в двери, – Тестабургер уставше потерла переносицу пальцами, будто бы это помогало ей снять напряжение. – Он у тебя после матча будет, ты чего, – подала голос Хайди. – Пускай отметит с мальчиками. Это вроде важно для него. – Да он и так тусуется днями напролет с этими мальчиками. Мог бы и мне внимание уделить, – Венди уселась на скамейку рядом с Рэд, подперев голову руками. – А может вы с ним сходите куда-то потом, нет? – Баттерс, уже заплетенный Барбарой, доставал из сумки бутылку воды, протягивая ей же. Затем Бебе радушно открыла для него. – Он сам меня не зовет. – Так ты позови, – вставила Рэд. – Но это не романтично! Пусть он сам поймет, что я хочу сходить на свидание. – Такими темпами, подруга, он догадается лет так через сто, – заключила Николь. Венди тяжко вздохнула. Она и сама понимала, что девочки правы. Просто не такой правды ей бы хотелось получить. – Пока-пока! – Бебе счастливо махала ручкой, садясь к Клайду в тачку. Её огромные золотые серьги-кольца зазвенели, когда она поправила волосы. Тот обещал подвезти её до дома, хотя девчонки знали, что он просто понтуется перед Стивенс. – Давай, до завтра, – попрощалась Хайди, улыбнувшись блондинке. Красная шевроле камаро быстро растворилась вдали, оставив компанию из пятерых девочек стоять на парковке школы. Хайди неловко поправила край кофты, попрощалась с ними и ушла. Рэд села в свою тачку и умчалась в закат, последовав примеру Донована. Венди переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда за ней приедет Стэн. У нее была машина, но сегодня утром она приехала в школу с ним. – Мардж, а ты когда домой? – поинтересовалась Николь у Баттерса, который до сих пор не вышел из образа. – Я? Нуу... вообще, я встретил Кенни минут 15 назад, он обещал меня подбросить до кафе. – Кафе? Уу, а почему кафе? Чего не до дома? – Ну я... я замялся, а он сам предложил, – Лео занервничал и стал оттягивать пальцами зеленый браслет на запястье, клацая крупными бусинами, – Кенни... он такой добрый. Может, он хочет потусоваться со мной в кафе. – Мардж, Кенни беден. Не разводи его на кофе, – устало вставила свои пять копеек Венди. – И машина у него старая. Может, до кафе ему подвезти тебя попросту ближе, расход топлива меньше. – Блин, наверное, ты права, – Баттерс опустил взгляд себе под ноги, на свои зеленые туфли. Они были на низком каблуке, чтобы тот не падал с них. Даже после репетиции Лео должен был отыгрывать роль некоторое время, чтобы ни у кого в школе вопросов не возникало. Но почему-то он часто надевал именно платья – бесформенные, на тонких лямках, с цветочками. Наверное, Баттерсу действительно нравилось. Он выглядел счастливым, когда исполнял роль Марджорин. – Я не слишком стрёмно выгляжу? – Держу пари, Кенни скажет, что ты самая красивая девчонка, Баттерс, – Николь ему подмигнула. Сегодня у нее было весьма хорошее настроение. Либо Бебе её этим заразила. – Он идет. – добавила Венди. Все посмотрели в сторону школы: Кенни прогулочным шагом шел в их сторону, держа руку за спиной. – Привет, девочки. – Кенни обольстительно улыбнулся. Он до сих пор носил оранжевую парку, однако с возрастом перестал носить капюшон, в который постоянно мычал. И теперь каждый раз, улыбаясь, он показывал и дырку в ряду зубов. Дерзкий провинциальный романтик. – Мардж, это тебе. Кенни протянул ему небольшой букет цветов. Они были красивыми, немного вяли на жаре, а еще очень напоминали цветы со школьных клумб. Но Маккормик лучезарно улыбался, не давая пути к отступлению. Баттерс принял цветы. – Поехали, – Кенни достал ключи и завел свою старенькую тачку. – Если, конечно, не передумала. "Он что, правда принял его за девочку?" – пронеслось в голове у Венди. Она выгнула бровь так, будто надеялась добиться этим объяснений от Кеннета. Николь загадочно улыбнулась, прежде чем подтолкнуть застывшего Лео в сторону машины. Кто-то же должен действовать решительно. – П-пока, девчонки... – Лео залез в машину и выглянул в окно. Он нервничал. Не сказать, что он не был рад происходящему, но так странно садиться в машину его без-пяти-минут лучшего друга, который принял тебя за девушку и сейчас повезет в кафе. Пить кофе, на который у него вроде как не было денег. – Пока, Б-... Мардж! – Венди, витавшая до этого в своих мыслях, резко опомнилась и помахала вслед уезжающему серебристому авто. Минут через десять Николь забрали родители. Венди осталась одна, в ожидании своего бойфренда, который выбивался из графика и печатал что-то вроде "буду через пятнадцать минут, не сердись" и "да, я виноват, извини, я приеду очень скоро". Пятнадцать минут были в глазах Марша понятием растяжимым. – Да! Блять, Стэн, да! Ахх!.. Кайл стонал очень громко. Он не привык сдерживаться, когда родителей не было дома. Он судорожно хватался за плечи Стэна и буквально выкрикивал его имя, не парясь о толщине стен в доме. Они снова слишком далеко зашли, но Кайл даже не намеревался его остановить. Ему нравилось, пусть это и было дико. Сейчас ему важен был лишь Стэн, его сильные руки и... – Архх..!.. Сука, да! Продолжай так... Кайл выгибал спину, прижимаясь к нему плотнее. Царапаться и кусаться было строго нельзя, поэтому он лишь кусал губы и обвивал шею Марша руками, пока тот, безо всяких запретов, ставил ему отметины на ключицах. Кайла это немного бесило, но больше раззадоривало. Он старательно обвивал парня ногами, но те все равно непослушно болтались. Тогда Стэн, не сбавляя темпа, хватал его за ляжку и сжимал, впиваясь ногтями докрасна – от этого у Брофловски сыпались искры перед глазами. Марш, пожалуй, был единственным, кто мог назвать его своей шлюшкой и не получить в челюсть. По крайней мере, пока. Телефон Стэна завибрировал. Оба парня вздрогнули и принялись судорожно восстанавливать дыхание. Стэн дрожащей рукой взял телефон и ответил на звонок. Кайл одними губами спросил: "Кто?". Стэн сбивчиво и тихо произнес: "Венди". Кайл мгновенно нахмурился и затих. Ну конечно. Если уж они решат потрахаться, не дождавшись ночи, то Венди обязательно найдет чем загрузить Марша. Облом. Кайла частенько мучила совесть после того, как он впервые переспал со своим лучшим другом. В особенности из-за того, что у него есть девушка. Он попросту не мог спокойно смотреть ей в глаза, делать вид что всё в порядке – так продолжаться долго не могло. Но продолжается. Потому что Стэн всё ещё его хочет, а он хочет Стэна. А тот не хочет разрывать отношения с Тестабургер. По причинам, которые Марш не озвучивает. – Д-да... я уже еду, я скоро буду. Прости, детка. Да. Конечно. Люблю тебя. Пока. – Стэн сбросил вызов и с мольбой посмотрел на Кайла. Кайл скрестил руки на груди и смотрел на него как-то уж очень неодобрительно. Стэн понял, что опять влип. – Ну, чувак, она позвонила мне, я... – Ты ей что-то наобещал, да? Чел, блин. – растрепанный и раскрасневшийся Кайл, со съехавшей на бок шапкой (по неведомой причине Стэну нравилось, когда он надевал её во время близости) и всё ещё лежащий под Маршем, сверлил его недовольным взглядом. – Чёрт, мне, в общем, ехать надо... – Да вали уже, пф. – Кайл был обижен. Стэн вел себя как ребенок. Очень, очень наглый ребенок: косячил перед девушкой, перед ним, и всё ещё хотел усидеть на двух стульях, зля этим обоих. – Ну правда, прости. Я забыл, что обещал подвезти её до дома. Она стоит там уже полчаса, наверное. Кайл отвел взгляд, лишь бы Стэн не смотрел на него в упор. Потому что у Кайла опускались руки, когда Стэн становился похожим на нашкодившего щенка, хлопая своими глубокими, голубыми глазами. Он сдавался под их натиском. Потому что Кайлу они нравились. Кайлу нравился Стэн. – ... Ладно. Давай не позже девяти, мама сегодня у подруг, папа забирает Айка с секции, – Кайл вздыхает, уставившись серьезным взглядом в книжные полки. А затем возвращает его к Стэну, – И защиту не забудь. Мои закончились. – Хорошо. Я тебя не подведу, – Стэн воодушевляется и, на радостях, быстро чмокает Кайла в щеку. Вскакивает, натягивает джинсы. А Кайл сидит, приложив руку к щеке, и чувствует что-то такое, чего похоже, раньше не чувствовал. Будто бы то действие могло что-то значить. Но приятно, сложно отрицать. Обычно Стэн его не целовал. Кайла в целом мелкие жесты, вроде держания за руки, смущали куда больше, чем секс. Потому что влюбиться он успел уже после их первого раза вместе – они переспали по пьяне. В тот день у Токена была вечеринка. И вечеринка была, как ни странно, невероятной. Никаких взрослых, алкоголь рекой, копы не приезжают к черным. Красота. И именно в этот день напившийся до состояния примата Стэн уломал Кайла выпить. Бокал за бокалом – хватило всего трех, чтобы тот с непривычки захмелел. А там уже слово за слово, лямка за лямку, носок за носком – голые Стэн, Кайл, на большой кровати в гостевой спальне. Музыка заглушала и стоны, и скрип кровати. Утром, правда, проснувшись в объятиях друг друга, пришлось вспомнить случившееся. И затем поклясться никогда не вспоминать. Но вышло так, что обоим, на удивление, очень понравился этот "эксперимент". Теперь юные исследователи-испытатели исследуют и испытывают кровати то в доме Кайла, то в доме Стэна. Каждую неделю, каждую пятницу. Но в этот раз желание было спонтанным, когда Стэн приехал поиграть в плойку. Видимо, Кайл показался ему невероятно сексуальным, когда тот тыкал кнопки на джойстике. Но теперь уже ничего не исправить, не повернуть назад. Ведь Кайл начал чувствовать что-то, чего не должен. Стэн об этом не знал. На людях они продолжали оставаться лучшими друзьями. Суперлучшими. Кайлу было из-за чего переживать. Венди? Он буквально стал любовником её парня. Грязно. Кенни? Если он узнает, их прежняя дружба затрещит по швам. Семья? Он без понятия, какой будет реакция. Но он все равно боится. Вся школа? Да. От него живого места не оставят. Стэн? Мысли затихли. Это вызывает слишком много противоречий в голове: "к счастью Стэн не знает" или "к сожалению Стэн не знает". Кайл больше всего на свете хочет сказать те заветные слова вслух, но не может. Потому что в отличие от Марша, который пытается усидеть на двух стульях, Брофловски осознает риски и последствия. Кроме потрахушек по пятницам, безо всяких обязательств. Кайл оставался в статусе "друга с привилегиями". И в какой-то степени его это бесило. Неопределенность, недосказанность, замалчивание. Такер и Твик с этим, кажется, совсем не заморачиваются. И вся школа их обожает. Он им самую малость завидует. Если он решится на подобное, его съедят с потрохами. Вместо красивой истории взаимной, голубой любви – интрижка по пьяни, становление любовником своего лучшего друга. Теперь школа превратилась для Кайла в сплошное минное поле: один долгий взгляд, случайное касание – репутация подорвана, в том числе и для Стэна. Сплетни в стенах школы разносятся быстро. Стэн, удобно устроившись, мог хранить молчание сколько угодно. А Кайл не мог. Для него это всё было неправильным, пусть отчасти и приятным, и ему определенно нужен надежный человек, с которым он поговорит об этом позже. Кайл опомнился, когда Стэн ушел, хлопнув дверью. В комнате словно стало темнее, что он заметил только сейчас. Брофловски дотянулся до тумбочки и включил настольную лампу, свет от которой мгновенно заставил его зажмуриться. Он замотался в одеяло прям на голое тело, и вышел вслед за Маршем, чтоб закрыть входную дверь. Уже стемнело, а значит есть риск, что тот может не приехать обратно – вдруг Шэрон не отпустит. Да и Стэн много раз саботировал их обычные посиделки в угоду желаний Венди. Она его девушка, Кайл. Ты для него не парень, Кайл. Ме-ме-ме. Тем не менее, единственный человек, верящий в их чистую и бескорыстную любовь, сказал бы ему примерно то же самое. Эрик Картман. Потому что Эрик возомнил себя Купидоном, и просто потому что Эрик жирный пидорас. Из-за его насмешек теперь никто и не воспринял бы их как пару, уж Картман бы об этом позаботился. Кайл дошел до кухни и поставил чайник. Ожидание обещает быть долгим. Тачка Кенни мчалась по полупустым улицам, мимо мигающих вывесок и обшарпанных, выцветших на солнце плакатов. Из-за того, что старая машина его отца заржавела, по меньшей мере, процентов на 50%, пришлось превратить её в подобие дряхлого кабриолета, хотя Кенни не нравилось отсутствие крыши. Тот уже копил на новую машину. Баттерсу, то есть Марджорин, наоборот все очень нравилось – светлые волосы, заплетенные в два хвостика, развевались на ветру, и Мардж счастливо улыбалась, ощущая прохладу вечера. Кенни посматривал на нее, не скрывая своей улыбки. Ночная езда по городу была одним из главных развлечений для всех, у кого была машина. Но сегодня середина недели, все тачки на парковках у баров, либо у жилых домов. Марджорин звонко смеялась, поднимая руки вверх, навстречу скорости и приключениям. Кенни, вопреки домыслам Тестабургер, забил на счетчик – он катал Мардж еще лишние десять кругов, прежде чем пара остановилась возле дайнера. – Фух... Кенни, ты клёво водишь, – Мардж поправляла хвостики, выходя из машины. Маккормик, как настоящий джентльмен, открыл ей дверь. Кенни подмигнул. Они дошли до входа в тишине, но отнюдь не неловкой. Мардж поглядывала на него с легкой улыбкой, Кеннет отвечал ей тем же. Они заняли свободный столик. Красная обивка, клетчатые полы и серебристые поверхности добавляли шарма, как в американских фильмах. К ним подошла официантка – угрюмая тетка в возрасте. Баттерс замялся, неловко пялясь на Кенни, будто слова Венди насчет кофе он воспринял всерьез. Но Кенни лишь добродушно пожал плечами и пальцем подвел к нему карту меню, мол, выбирай скорее. Стотч остановился на вафлях с сиропом, Маккормик выбрал себе тосты с джемом и взял кофе на всех. За большими окнами уже стемнело, а в заведении по-прежнему ярко горел свет, добавляя атмосферы. В дайнере сегодня было мало посетителей, что редкость для такого места. При Мардж Кеннет был очень галантен и чуток, даже сдержан: не разваливался на спинке дивана, не крал пакетики сахара и не шутил о сомнительных вещах. Словно Мардж для него была ангелом – чистым и непорочным. Баттерс отметил для себя, что его женский образ хорошо влияет на Кенни. – Как насчет прогулки по дороге обратно? – А как же твоя машина? – Пустяки, с утра заберу. Тебе понравились цветы? – О, да, очень понравились. Спасибо, Кенни, – Мардж вновь заулыбалась. – Ты знаешь мое имя? – Кенни удивился, – Стой, точно, меня ведь знают во всей школе. Наверное, эти слухи сделали меня известным. – Ну конечно знаю, – затем Мардж недоверчиво посмотрела на Маккормика, – а какие такие слухи? – Да так, пустяки, – Кенни занервничал. Если девушка, которая ему понравилась, узнаёт о его прошлых похождениях только сейчас, на свидании в дайнере, это будет настоящий облом. Даже крах. Потому что в одном Венди права – Кенни не каждую девочку угощает кофе с вафлями. Но для Марджорин он бы расстарался лучше, чем самые большие романтики школы для своих подружек. Потому что с Мардж он чувствует себя так, как тот мальчик из картинок к жвачкам Love-is: смертельно влюбленным парнем, тающим от поцелуя в щечку. В школе Мардж стала мелькать сравнительно недавно, и Кенни готов поклясться, что никогда не видел её в коридорах в учебное время. Она казалась ему жутко знакомой, наверное, этим и притягивала. Марджорин была доброй, отзывчивой и имела образ самой невинной девушки среди всех красавиц, встречавшихся Кенни в этой жизни (впрочем, как и в предыдущих). С момента, как он впервые пересекся с ней после уроков, Маккормик больше не был замечен ни с одной другой девушкой, что, разумеется, напрягло его друзей. Но все молчали, лишь крутили пальцем у виска – пацаны-то помнили о том, что сами и вылепили из Баттерса эту "Марджорин" годами ранее. Никто не хотел разочаровывать добродушного Кеннета. Неловкая пауза растворилась сама, когда официантка поставила на стол серебристый поднос: свежесваренный кофе, тосты с клубничным джемом и пышные венские вафли с сиропом источали невероятный аромат, от которого у голодных ребят сводило в желудке. Пора есть! Кенни ел тосты руками – так, что капельки джема оставались на пальцах. Мардж же наоборот, резала вафли ножом, накалывала на вилку и макала в сладкий сироп. Уютная трапеза – завтрак в дайнере подавали целый день. Бюджетно, колоритно и очень романтично. Даже слова вдруг стали лишними – они ели и поглядывали друг на друга. Сталкивались взглядами, затем неловко отворачивали головы, как влюбленные дети. В лучах теплого, искусственного света лампы цветы на платье Марджорин переливались, почти как бензин на свежих лужах. Потрепанная парка Кенни, капюшон которой он обшил мехом, сейчас была полурастегнута и выглядела словно обещание уюта и безопасности. Они нечаянно столкнулись коленками под столом и захихикали. Редкие посетители смотрели на них угрюмо, будничным взглядом. Ребятам совершенно не было до этого дела. Есть только ты, я и аромат горячего кофе. В чертовом дайнере, чертового штата Колорадо. – Хэй, Мардж, давай сбежим? Машина Стэна неслась по опустевшим улицам, едва не петляя зигзагами. Венди вжалась обеими руками в обивку сиденья. – Стэн, аккуратнее! – Я стараюсь! Ну прости, что я не приехал раньше! Венди должна была быть дома на семейном ужине ещё полчаса назад. Но из-за опоздания Марша они вынуждены спешить, чтобы Тестабургер не получила нравоучительный выговор от родителей. Они считали, что Стэн плохо на нее влияет, хотя не возражали против их отношений. Было сложно убедить их, особенно когда Стэн так косячил. Марш вжал педаль в пол и машина понеслась вперед, отчего Венди крепче вцепилась руками в сиденье. Если они собьют человека, Тестабургер точно привлекут как соучастника. Дома у Венди было славно. Всегда стерильно чисто, всё на своих местах. Родители уже накрыли стол, поставили салаты. Пахло запечённой рыбой и картофелем. Ребята стояли на пороге кухни, ожидая приглашения за стол. Но Стэн каждой клеточкой своего тела пытался выпутаться из семейного логова, то и дело посматривая в сторону входной двери, чем, конечно, Венди бесил. Она дергала его за рукав джинсовой куртки и хмурила брови. Они отвернулись, чтобы перекинуться парой слов. – Стэн, это некрасиво. У тебя разве есть другие дела? Почему ты не можешь вести себя нормально в гостях? – Но мне уже пора ехать, ты знаешь. – Хоть разок не будь козлом, разве сложно спокойно посидеть за ужином? Или тебе плевать на свою девушку? – Венди, я... Девушка нахмурилась и резко прижала палец к его губам, чтобы тот замолк. И это сработало. Марш растерялся и застыл на месте. Тогда она потянулась и поцеловала Стэна в уголок губ. Всегда работает безотказно и громче слов. Стэн поплыл. – Вот и умница. Через пару минут Венди уже накладывала себе салат, попутно рассказывая родителям о важных новостях. Стэн ковырял вилкой, лениво отделяя рыбьи косточки на край тарелки. Изначально он планировал как можно быстрее свалить к Кайлу, как и обещал ранее. Но было одно "но", в чем Венди была безусловно права – она его девушка. И она нравится Стэну ещё с начальной школы. Каким бы хорошим не был его друг в постели, он не заменит его девушку, и это правда. Стэн не был мудаком, просто он любил Тестабургер как девушку, а Кайла – как друга. То, что в последнее время границы их дружбы заметно расширились, по какой-то неведомой причине для Стэна всё ещё не равняло Кайла с его девушкой. И Стэн ждал того же от самого Брофловски – что тот всё ещё относится к нему, как к лучшему в мире другу. Просто... теперь они занимаются тем, чем обычно занимаются пары – как девушка и парень. Но они не пара, да? Это же Кайл. Он не мог не быть его лучшим другом. В глазах Стэна не было ни намека на несостыковку в логике. – А ещё матч совсем скоро, уже в эту субботу! Стэн играет, – Венди радостно улыбнулась и слегка подтолкнула Стэна локтем, чтобы тот сказал пару слов родителям. – Это же замечательно, – сказала мама Венди, не отрывая изучающего взгляда от парня. – Стэнли, ты готов к игре? – А? Да... да, конечно. Всегда готов. – Ну вот и хорошо. Дальше диалог шел вяло и стандартно, но Венди вроде всё устраивало. Она почти закончила с едой, в то время как Стэн продолжал ковыряться в косточках от рыбы. – Стэн, ты же спортсмен, тебе нужно хорошо кушать, – серьезным, но заботливым тоном сказала миссис Тестабургер. – Я наелся, не волнуйтесь, – Марш неловко улыбнулся женщине. Он до сих пор сидел за столом в джинсовке, но уже не настроенный на скорый побег. – Может, задержишься? – Венди положила свою руку к Стэну на коленку под столом. Она выглядела расслабленной и смотрела на него так ласково, что было сложно отказать. – Задержаться? Ну, я... я бы рад, но... – Стэнли пытался смотреть в сторону, но всё же сдался под напором глубоких голубых глаз. – Хорошо, я ненадолго. – Пойдем наверх, – Венди встала из-за стола и, взяв парня за запястье, потянула в свою комнату на втором этаже. Марш податливо шел за девушкой. У Венди была очень чистая и действительно девчачья комната: на стенах висели плакаты с поп-звездами, планнеры для тайм-менеджмента, фиолетовые гирлянды-флажки, а сама комната пестрила обилием розового – от стен до фигурок. По ощущениям, она не делала в ней ремонт со второго класса. Но было в этом и что-то притягивающее: на фоне невинно розовой комнаты она смотрелась не как умная зануда, а как мечтательная девушка, выросшая на диснеевских принцессах. Тестабургер плюхнулась на кровать спиной и протянула вперед руки, чтобы Марш лег к ней. Стэн охотно выполнил её немую просьбу, влившись к ней в объятия. За окном по-прежнему вечерело, а в комнате совсем не горел свет. Они лежали в темноте: Венди распласталась на горе милых подушек, обняв Стэна, а тот уткнулся носом ей в грудь. В этом не было никакого дурного подтекста, они просто нежились, как пара. Стэн чувствовал себя уютно, словно он был на своем месте. Он и сам себе завидовал в том, что имеет такую красивую и хорошую девушку, как Венди. Было неясно, для чего ему требовалось изменять ей. Конечно, близости как таковой у них не было. Венди была очень категорична и мыслила здраво – им обоим было ещё около полугода до восемнадцати. Конечно, у них бывали другие интимные моменты, но Стэн в них так лажал, что она, можно сказать, теряла аппетит. А ещё Стэн мог запросто блевануть посреди приглушенного света, романтических свеч и от одного её вида в чем-то соблазнительном. Венди это, конечно, очень льстило, но романтик из Стэна был тухлый. Если ввести аналогию, то с Кайлом Стэн был как гоночный карт формулы-1, а с Венди он был не более, чем неправильно собранной машинкой из киндера, у которой отпало два колеса и облезла наклейка. Девушка зарылась рукой в его волосы и прикрыла глаза. Время наедине всегда компенсировало все недостатки Стэнли – здорово иметь рядом кого-то неидеально идеального, искренне любящего тебя и сплетаться с этим человеком взглядами, руками и ногами. Целовать, нежно сжимать, тереться щекой и шептать друг другу ласковые, согревающие слова. В такие моменты она думала, что они со Стэном созданы друг для друга – или, по крайней мере, судьба сама их свела. Она нашла такого человека, который смотрел на неё, словно она была единственной в этом чуждом мире, кто мог согреть его своими бережными лучами. Разве не в этом смысл любви – встретить того, кто будет смотреть на тебя глазами, полными нежности? Стэн тихо мычал себе под нос какой-то глупый мотив. Венди, не склонная к несерьезным глупостям, вдруг тоже начала мычать мелодию в такт ему – тихо-тихо, размеренно. Вместе у них получалась гармония – незатейливая мелодия лилась по комнате, наполняя её радостью и чувством приятной усталости после долгого дня. Стэн вытянул ноги и совсем расслабился. Мама Венди, заглянувшая в приоткрытую дверь, умилилась им и ласково улыбнулась. Дверка закрылась, а маленькая песня продолжала наполнять комнату вечерним уютом. Кайл сидел в компьютерном кресле и уныло глядел на часы, подперев голову рукой. Стэн не придёт. Лживый говнюк. Прошло уже в три, если не а четыре раза больше того времени, чем Марш обещал ему. Халат на Кайле, который был специально для Стэна, давно сменился удобной пижамой с Терренсом и Филиппом. Все уже дома. Кайл чувствовал, что его не просто обломали, а тупо кинули. Будто они договорились поиграть в комп по видео-звонку, а Стэн слился, забыв даже написать отмазку. Он крутился в кресле и хмурился, глядя на открытый диалог на экране компьютера, в котором его сообщения оставались непрочитанными. Комнату освещали только ночник, ослепительно яркий монитор и зеленые глаза Брофловски, прожигающие дыру в часах. Ладно бы Стэн не хотел приехать потрахаться, но, блять, они ведь друзья! Он обещал, что вернется и говорил, что не подведёт. Они тоже могли провести время наедине, может, лежа вместе или играя в приставку, но Марш предпочел свою девушку. Это было настолько логично и предсказуемо, что Кайл злился больше на себя – за то, что вообще надеялся. Так глупо, когда для человека ты не имеешь такого особого статуса, который будет к чему-то обязывать, но надеешься, что он будет относиться к тебе по-особенному. Глупо, когда рожают детей вне брака. Глупо, когда любовницам стелят обещаниями о том, что бросят жену. Глупо, когда ты надеешься, что Стэн променяет время со своей девушкой на тебя. И Кайл бы с радостью перестал надеяться на нечто подобное, но появившиеся чувства нельзя пресечь на корню или выключить, нажав на кнопку. Он – друг с привилегиями. Каждый момент близости – как мизерный шанс влюбиться. Это такой же неоправданный риск ради риска, как спать с девушкой без защиты и надеяться, что однажды утром ты не проснешься будущим отцом. Кайл ненавидел думать об этом в сопливо-ванильном ключе, думать, что он типо страдает от типо неразделенной любви. Просто... просто ему нравится смотреть на Стэна, пока он вжимает его в кровать. Блять... это так несуразно. Стэн красивый. Спортивный. Добрый. Он обнимается как плюшевый мишка. Он пишет песню о гибридных машинах, чтобы заставить Кайла вернуться к нему из Сан-Франциско. Он его рыцарь, когда они с друзьями играют в фэнтези на природе. Он его Стэн. А он лишь Кайл. Его лучший друг Кайл. – Пошел ты в жопу, Стэн. – Кайл садится на кровать и устало трет переносицу пальцами. Из окна задувает легкий весенний ветер, колышет занавески. Нет смысла ждать его, если он явно не придёт. А говорят ещё, мол, друзей на сиськи не меняют. Хотя, обычно говорят это в адрес Кенни. К слову о Кенни. Мардж позировала у фонарных столбов, темных закоулков, сновала меж припаркованных вдоль тротуара машин – Кеннет фоткал её на старую мыльницу, которую однажды обменял на стопку задроченных плейбоев. Они вместе неслись по улице от кричащих им вслед злых тёток, держась за руки, и смеялись звонко, словно дети. Они были практически одни – вся улица в их распоряжении. Вся улица – подиум, а Марджорин – супер-модель. На каждой фотке она выглядела так богемно, словно чья-то мама в молодости. Кенни расплывался в улыбке. Домой совсем не хотелось – дома крики, пропитанный запахом перегара отец, крысы в стенах. Здесь же – лучшая в мире девушка улыбается тебе. Девушка, с которой хочется просыпаться по утрам. Хочется кричать на всю улицу, на весь мир – чтобы все знали, что Кеннету повезло. Вся жизнь шла насмарку, потому что всю удачу он истратил на неё. Он не жалел. И не обманывался. Он чувствовал себя, словно спит и видит лучший сон. Словно в очередной раз умер и впервые встретил настоящего ангела. В отличие от Стэна, Маккормик был романтиком по призванию. Он знал сотни способов обольстить девушку, прочитанных во всевозможных дешёвых журналах. Он был мастером спорта по комплиментам и экспертом по чужим сиськам. Несмотря на все эти дурные пристрастия, он был хорошим и дружелюбным парнем. Кенни был добряком, живучим парнем и просто душкой, по наблюдениям Баттерса. Но он впервые видит Кенни с... такой стороны, как сейчас. Когда тот чересчур заботится о Лео, ведет себя нарочито джентльменски, обволакивает вниманием и мягким взглядом. Он даже поцеловал его ладонь! ...Черт, ох гамбургеры! Искренний Маккормик застал бедного Стотча врасплох. – Хэй, Мардж... Они свернули на тропинку, на которой фонари встречались ещё реже, а вдоль неё стоял сплошной деревянный забор, в щели которого можно было увидеть задние дворы других семей. Они держались за руки, и Кенни всё норовил сплести пальцы, но долго не решался. Маккормик то и дело задирал голову, чтобы указать пальцем на звездное небо и сказать ей какая прекрасная сегодня ночь. Марджорин шагала неспешно, а Кенни старался не забегать вперед, словно торопился куда-то. Или с чем-то. Баттерс не замечал, что Кенни нервничает. Справа вдалеке уже показался дом Лео, но он решил не прерываться на комментарии. Они чудесно провели вечер вместе, и кажется, им стоило бы повторить. Не дойдя до его дома буквально десяток метров, Кенни остановился под мигающим фонарным столбом. Марджорин затормозила и развернулась, оказавшись напротив него. Маккормик переминался с ноги на ногу. Наконец, он заговорил: – Мардж, я... Спасибо тебе за вечер. Это было супер. И ты... и я... и мы... Я давно не чувствовал ничего такого. Ну, прям такого такого. Не знаю, чувствуешь ли ты то же самое, что и я сейчас... – Кен, я думаю, что чувствую. Мне очень понравилось. С тобой было так весело. Наверное нам стоит почаще так... – Мардж запнулась и посмотрела вниз, на свои зеленые туфли. Что-то должно было произойти прямо сейчас. – Да. Мне кажется, что я встретил тебя неслучайно. Рядом с тобой всё совсем другое, – Кенни взял обе её руки в свои, наконец сплетая пальцы. – Черт, прости, это настолько слащаво звучит... – Да я всё понимаю. Ты можешь говорить со мной о чем хочешь, Кен. Я лишь хочу сказать, что-... Кенни привстал на носках и потянулся к его лицу, закрыв глаза. Всё произошло так быстро, что Лео едва успел осознать, что у него угнали первый настоящий поцелуй. Глубокий и чувственный, влажный, очень взрослый, но одновременно по-детски наивный. Очень искренний. Кенни умел целоваться. Он был аккуратен с ним и действительно боялся, что его оттолкнут. Впервые боялся этого. Он был по-детски влюблен в загадочную Марджорин, которую видел даже реже, чем горячую воду дома. Его руки расцепились с пальцами Лео и проскользили вдоль открытых плеч, даже не пытаясь пролезть под лямки платья. Кеннету действительно было не до этого. Он бережно держал его в своих руках, скользил ладонями то к талии, то к щекам, и всё это за долгие двенадцать секунд. Это была странная эйфория, внезапно подкосившая Стотчу ноги. Он едва держался, силясь не свалиться на Кенни. Первые семь секунд он не отвечал на поцелуй, застыв в глубоком шоке. Маккормик даже хотел отпрянуть, но Лео сам подался навстречу. Без понятия зачем. Это была первая реакция, спонтанная и живая. Губы у Кенни были обветренными, а на уголках чувствовался привкус джема. Фонарь мигал, словно отрезая их от остального мира. Когда воздух закончился, Маккормик неохотно отстранился, и оба плывущим взглядом посмотрели на тонкую нить слюны между ними. Никто уже не отдавал себе отчёта о происходящем. Лео наконец расслабился, позволив себе обмякнуть в объятиях Кенни. Тот сел на тротуар, прислонившись спиной к забору, а Мардж положил на груди, накрывая краями оранжевой парки. Свет фонаря по-прежнему мигал, освещая их ноги. Кеннет смотрел на светлую макушку устало, но с трепетом в груди. Они разойдутся по домам, как только Марджорин придет в себя. Если вдруг кто спросит, то передайте, что он ни о чём не жалеет. Время неумолимо шло. За окном уже глубокая, темная ночь. Кайл засыпает под стук капель и сырой запах дождя. Он ворочается и всё думает о том, как Стэн обнимает Венди – это была даже не ревность, он лишь хотел представить себя на её месте. Ей так повезло. Пожалуй, это свойственно влюбленным людям – представлять всякую чушь перед сном. Строить в своей голове счастливый исход, проигрывать сценарии мечты. Думать о ком-то особенном. О говнюке, который обещал прийти. Снаружи раздался какой-то неестественно странный стук. Это был не дождь – что-то слегка стукнулось об стену, а затем лишь тихие скрипы, заглушаемые дождем. Кайл напрягся и притворился спящим. Нечисти не существует. Никаких жидокабр нет (это скорее для жирных расистских мальчиков). Его не похитят пришельцы. А может это воры? Ну нет. Надо просто спать и не думать о страшном. Но одеяло он всё же натянул повыше, собирая под него ноги. Подоконник тихо и жалобно скрипнул под чужим весом. Кайл постарался сфокусироваться на дыхании, боясь открыть глаза и увидеть там что-то большое и стрёмное. Оно было большим и мокрым. Но совсем не стрёмным. Парень отряхивался от дождя и скидывал с себя на пол насквозь промокшую джинсовку. С его волос, прилипших ко лбу, капала вода. Кайл почувствовал упавшие на него холодные капли и мгновенно открыл глаза. Над его лицом, сантиметрах в двадцати, завис Стэн. От неожиданности и темного лица над собой Кайл чуть не вскрикнул, но Марш быстро зажал ему рот рукой. Он тихо прошептал: – Привет... Прости чувак, я задержался. Мне пришлось оставить машину у дома и бежать к тебе так. Иначе утром заподозрили бы, если моя тачка стояла бы около твоего дома. А там дождь. Ну и... вот. – Стэнли выглядел рассеянным и глупым. Он был мокрым, но от его тела исходило тепло. Он был так близко. Наконец свет из окна осветил его, и Кайлу очень захотелось его поцеловать. Это была бы романтичная сцена из кино, но Стэн пресек идею, просто плюхнувшись рядом с ним. – Ты злишься на меня, да? О, да. Очень. Но Кайл лишь хмыкнул и демонстративно отвернулся. Стэн сперва расстроенно посмотрел ему в затылок, затем прижался щекой к подушке Брофловски, словно поникший пёс. Одна рука сама собой легла к Кайлу на бок, забравшись под пижамную кофту. Кайл слегка вздрогнул: ладонь Стэна была и прохладной после дождя, и горячей, буквально обжигающей кожу. Он прикрыл глаза и прикусил губу. Ну же, подвинься поближе, придурок! Марш, словно услышав его мысли, прижался к его спине вплотную, невольно зарывшись носом в кудри самого Брофловски. Нет, он не наклонялся к его шее – у Кайла действительно такие пышные и всеобъемлющие рыжие кудри, что они поглощают Стэна, как лицехват из фильма про Чужого. Они пахли шампунем "Мятная свежесть", которым пользовалась добротная половина мужского населения Южного парка. Тем не менее, этот запах был особенным – немного другим, ведь это был Кайл. И Кайл вдруг почувствовал, как Стэн начал дышать ему в затылок. Протяжно так, будто он играл в пылесос. Теплое дыхание опалило шею, отчего Брофловски сильно смутился. Рука Стэна аккуратно обвила его талию, что было несомненно приятно. Но Марш был в сырой футболке, что Кайл чувствовал своей спиной. От ощущения холода он сам жался ближе к другу. Брофловски нащупал край одеяла и накрыл их почти с головой. Стало тепло и уютно. Стэнли сопел ему в шею, его рука обвила Кайла, а тот сам спокойно засыпал, зная, что проснутся они вместе, в объятиях друг друга. На улице всё ещё лил дождь, поднимая запах сырой земли, свежей травы и влаги в воздух. Возле окна по-прежнему стояла деревянная лестница, по которой отчаянный герой взбирался в башню к своей принцессе. Кайлу уже было насрать, сколько времени и как он провёл с Венди. Было важно только то, что Стэн вернулся к нему, чтобы провести целую ночь в объятиях. В детстве они могли заснуть вместе на ночёвках, обнимаясь друг с другом. Маленький Картман кличил их педиками, чтобы Кайл так же смешно взорвался, как и его мамаша. Но Стэн всегда говорил ему что-то вроде "чел, забей на него, он того не стоит" и Кайла это даже успокаивало. Они с детства были неразлучны, как те же Терренс и Филипп. Лучшие друзья навсегда. Кайл поджимает губы и плотнее жмется к Стэну, хотя дальше уже некуда. Его пугает то, что он нарушил даже собственное обещание – быть со Стэном лучшими друзьями всегда-всегда. Но они ведь... они и сейчас лучшие друзья, да? Тогда... почему же на душе так грустно? Если бы только Стэн знал, чего стоит Кайлу это молчание. Об их общей тайне, о своих чувствах к нему. Почему он просто не может полюбить его так, как её? Неужели Кайл опустит руки и ничего с этим не сделает? Мало одного только Стэнли – главной напастью в школе были чирлидерши. Стоит только перейти им дорогу – и пока-пока спокойная жизнь. А Венди – их блестящий капитан. Это была война без объявления войны. Надо бороться за свое счастье, правда? В эту субботу Стэн выиграет чертов матч и Кайл предложит ему лучшую награду. Он готов рискнуть, когда на кону стоит самый неромантичный парень города, натуральный придурок, и просто человек, с которым Кайл готов провести каждый чертов день своей жизни. Его Стэн. Он будет бороться за него.