Часть 10

Серия номер восемь Десять утра, пятое мая, две тысячи двадцать второго года. Диснейленд, город Париж, страна Франция. Музыка, аттракционы, крики детей и высокое солнце. Место, где встречаются чудеса и царит атмосфера веселья. Та самая Небыляндия — страна мечты и праздника. И она наконец-то примет к себе Олю и её две семьи. Машина Форджеров подъезжает к назначенному месту. Лицо у Лойда излучает спокойствие и осторожность, ибо нужно быть готовым ко всему. Люди из агентства WISE, где он работает, тоже наготове. Кто-то притворяется сладкой парочкой, кто-то читает газету, а кто-то обслуживает гостей парка. Йор излучает напряжение и держит руку у поясницы, чтобы достать в любой момент свой золотой кинжал. По телу Ани бегут мурашки, и она сидит молча. И лишь Оля улыбается в преддверии встречи. Она единственная, кто не теряет свой свет. Что бы Антон там ни сделал тогда в доме, он всегда для неё любимый старший брат, и она хочет с ним увидеться. А тем временем в другом мире, рядом с развалинами посёлка Пискаревский, стояли Антон и компания. Они давно не были в месте, где раньше жили и встретились. Грязь, лужи и полное отсутствие дорог. Дома, что обвалились полностью. Все двери нараспашку. На месте школы, магазина, полицейского участка и пятиэтажных домов теперь сияли пустоты. Это не звери прошлись и съели жизнь в посёлке. Люди — суеверные создания, и слухи о зверях вынудили их съехать и оставить недвижимость. Никто не хотел там её покупать, и посёлок превратился в руины. — В следующем году всё разберут и снесут. И будет тут снежный пустырь. И поделом, это место реально проклятое, — вынес приговор Антон. — Полностью с тобой согласна. Тут нельзя жить. Снежная глухомань, — уверенным голосом подтвердила слова мужа Катя. — А что с кладбищем случилось? Надгробия и захоронения исчезли, — тревожным голосом спросила Полина. — Бяша постарался. Он съел все свежие тела и снёс все постройки. Тут его совиные перья я нашёл. Забыл добавить это в дневник, — сухим голосом ответил Майкл. Борис и Карина облегчённо вздохнули. Все их ссоры, ругань и холод в отношениях умерли в этих руинах. Они сохранили отношения между собой и смогли-таки вырастить Антона. Теперь осталось только увидеть Олю и обнять её. Поблагодарить приёмных родителей за то, что они её не бросили на улицах Берлинта. Лилия Павловна молча и с отвращением смотрела на остатки места, где чуть не погибла её родная дочь. Она была солидарна с мнением Антона и рада, что он делает Катю счастливой каждый день. Ей было стыдно, что она недолюбливала его, когда была его учительницей. — Дорога ему в ад. Бяша умер ещё при жизни, а пуля просто добила мертвеца, — сжал кулаки Илья. — Давайте ближе к делу. Майкл, мы всё увидели. Открывай портал, — командирским тоном сказал Тихонов. Майкл достал меч. Сделал первый вертикальный взмах. Сделал второй горизонтальный взмах. Портал обрёл форму креста. Рукой показал Антону и компании, что пора идти. Отошёл в сторону. Антон взял за руку Катю и вошёл первым в портал, справа от них зашагала Лилия Павловна. За ним вошли его родители Борис и Карина. Затем — Полина и Илья Морозовы. Тихонов, медленно и оглядываясь по сторонам, замкнул компанию. Майкл убедился, что вся компания пересекла межмировую границу, и зашёл вслед за ними. Закрыл за собой портал теми же движениями. Затем повернулся и сказал: — День в этом мире. День в вашем мире. Как настанет утро следующего дня, я к вам сам приду. Гостиница забронирована на границе города для обоих семей, за это спасибо Смирновой. Всем удачи, — сказал Майкл и пошёл прочь. — Сегодня и завтра мы гуляем и наслаждаемся встречей за мой счёт. И это не обсуждается, — сказала строго Катя, а затем помахала рукой людям в чёрной машине напротив. Она знала, что в ней сидят Форджеры. Лойд вышел первым и закрыл за собой машину, когда из неё вышли остальные. Йор вышла вслед за ним и взяла своего фиктивного мужа за руку. Аня встала слева от папы. Антон начал медленно и неуверенно шагать навстречу Оле. Он не знал, как начать разговор, и не знал, как она отреагирует. Будет злиться? Будет ругаться из-за собаки? Или убежит в страхе? Вопросы накрыли его голову туманом, но ноги инстинктивно тянулись к сестре. Будь что будет. Оля же сначала спокойно и размеренно шла навстречу Антону. Но затем ноги понесли её так, будто в неё вселился её любимый синий ёж Соник. Она была рада. Она была счастлива. Её не обманули. Она бросилась в объятия. Она смеялась и улыбалась. Антон же тихо заплакал. От счастья. Двадцать четыре года ожидания, а сестра не изменилась. Такой же ребёнок, сотканный из лучей солнца. Тихонов показал жестом Лойду и его агентам, что всё хорошо. Он заметил слежку, как и Катя, а потому дал сигнал. Остальных от данной картины пробило на широкую улыбку. — Так-с, я, конечно, рад, что мы встретились. Но мне и моей семье нужны ответы на вопросы. И это касается в первую очередь тебя, Антон, — строгим голосом сказал Лойд. Вместо длинных объяснений и монологов Антон протянул семье Форджеров два дневника. Свой и копию дневника Майкла Якубовского. В первом была указана вся жизнь его и его компании, от посёлка и до сегодняшнего дня. А во втором — хронология и история, откуда выросли ноги у зверей из посёлка. Глаза Лойда и Йор впились в текст. И с каждой страницей, что они прочитывали, они испытывали ровно три эмоции: шок, ненависть и облегчение. Затем они передали дневники Ане и Оле. И девочки испытали такой же спектр эмоций. — Слава богу, что всё плохое позади. Ваша жизнь была тяжёлой, но вы верили, что Олю можно найти и встретить. Это похвально, — голос Лойда был непривычно тише, чем обычно. Его голова всё ещё переваривала новые знания. Они были тяжёлые. У Йор и Ани глаза были круглыми от шока. Их головы труднее воспринимали правду, а слова не находились. Остальные просто сидели молча. Удивления, как у Форджеров, не было, но воспоминания, что захлестнули их, были не из приятных. И тут молчание и шок прервала Оля. Как солнце, что внезапно разогнало все тучи. — Кто грустит, тот портит праздник! Мы должны радоваться жизни и отпраздновать встречу! Или я обижусь. --- День в Париже. Диснейленд Оля слово сдержала. Никто не грустил. День растворился в калейдоскопе огней, музыки и смеха. Диснейленд принял две семьи, как родных, и закружил в своём бесконечном карнавале. Первым делом Оля потащила Антона на «Рататуй». Она хотела показать брату, каково это — уменьшиться до размера крысы и бегать по кухне, уворачиваясь от огромных кастрюль. Антон, который в детстве видел только грязный снег и старый телевизор, сидел в вагончике с таким лицом, будто сам стал шестилетним. Когда их тележка рванула в сторону, он инстинктивно прижал Олю к себе, а она лишь засмеялась: — Ты чего? Это же понарошку! — Привычка, — смущённо ответил он. — Двадцать четыре года привычки. Катя взяла на себя организацию. Она, как опытный переговорщик, заказала столик в ресторане с видом на замок Спящей Красавицы, купила всем мороженое и даже договорилась о внеочередном запуске на аттракцион «Питер Пэн» для всей компании. Лойд, наблюдая за её работой, шепнул Йор: — Настоящая бизнес-леди. Она в моей больнице за неделю, навела бы порядок. Йор, которая к тому моменту уже расслабилась настолько, что позволила Ане надеть ей на голову диснеевские ушки Минни Маус, кивнула: — И при этом она ни разу не повысила голос. Я впечатлена. Мне бы такого человека в администрацию. Аня и Полина нашли общий язык мгновенно. Полина, которая когда-то была Лисой, а теперь стала великой скрипачкой, рассказывала Ане о музыке. Та слушала, раскрыв рот, и временами выдавала что-то такое, что заставляло Полину удивлённо моргать — Аня считывала её мысли о концертах и гастролях и задавала вопросы, которые шестилетний ребёнок задать не мог бы. Но Полина, прошедшая через ад и обратно, лишь улыбалась и отвечала. Она понимала: в этой семье у каждого свой секрет. Тихонов и Лойд сидели на скамейке у фонтана. Два профессионала. Два параноика. Они почти не разговаривали. Тихонов курил, Лойд пил кофе. В какой-то момент Тихонов нарушил тишину: — Твои люди всё ещё здесь? — Двое у входа, один у замка, — ответил Лойд, не оборачиваясь. — Твои? — А у меня нет людей, — усмехнулся Тихонов. — Я сам себе отряд. Но если бы были, они бы тоже были здесь. Мы одного поля ягоды, Форджер. Лойд ничего не ответил. Но уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Это было признание. Борис и Карина гуляли по Main Street, держась за руки. Они смотрели на витрины, на детей, на воздушные шары и чувствовали себя так, будто вернулись в молодость. Карина иногда всхлипывала, и Борис прижимал её к себе: — Мы справились. Мы сохранили Антона. А теперь у нас есть и Оля, и все эти люди. Это наша семья, Карина. Большая, странная, но наша. Илья и Лилия Павловна обсуждали медицину. Илья — нейрохирург, Лилия Павловна — учительница с сорокалетним стажем. Оба привыкли работать с людьми, оба знали цену терпению. Они сидели на веранде кафе, пили чай и говорили о том, как устроен мозг — детский и взрослый. Илья рассказывал, как извлекал паразитов, а Лилия Павловна — как учила детей, которые потом пропадали в лесу. — Вы спасли мою дочь, Илья, — сказала она наконец. — Я этого не забуду. — Я просто сделал свою работу, — ответил он. — А ваша дочь сама выбралась. Я лишь помог. --- День в Новосибирске. Центральный парк Майкл сидел на скамейке в Центральном парке Новосибирска. Майское солнце пригревало плечи, пахло свежей листвой и нагретым асфальтом. Рядом с ним, скрестив ноги, сидела Милана Мичурина — девушка с короткими светлыми волосами и внимательными серыми глазами. Ей только что исполнилось восемнадцать, но её взгляд был старше. — Ты отпустил их? — спросила она. — Да, — ответил Майкл. — Они уже там. — И ты не боишься? — Чего? — Что они не вернутся? Что Оля захочет остаться там, а Антон захочет остаться с ней, и тогда вся твоя работа... Майкл прервал её коротким жестом. — Я свою работу сделал. Духи мертвы. Гараж уничтожен. Бяша ликвидирован. Оля найдена. Остальное — не моя забота. Пусть сами решают. Я своё отслужил. Милана помолчала. Потом достала из рюкзака термос и налила себе чаю. Майклу не предложила — знала, что он откажется. Он редко пил чай в компании. — Ты скоро уйдёшь, — сказала она утвердительно. Не спросила. Констатировала. — Да. Через две года. Может и раньше. Рак не спрашивает разрешения. — И тогда я останусь одна. — Ты не останешься одна. У тебя будут все мои записи. Все мои знания. Четыре года тренировок. И вот это. Он протянул ей меч. Тот самый, багровый, который когда-то снёс головы шестерым духам. Милана взяла его. Рукоять легла в ладонь, как влитая. — Я не готова, — сказала она тихо. — Никто не готов. Я тоже не был готов. Но когда придёт время — ты справишься. Ты молодая, здоровая и, в отличие от меня, не продала душу. Береги её. Она тебе ещё пригодится. Они сидели молча. Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая небо в розовый и оранжевый. Где-то далеко, в другом мире, две семьи праздновали встречу. А здесь, на краю Новосибирска, старый охотник передавал эстафету новой. — Знаешь, что самое странное? — сказал Майкл. — Я не жалею. Вообще. Я прожил сорок лет, из которых двадцать четыре были посвящены одному делу. И я закончил его. У меня нет незавершённых гештальтов. Осталось только отдохнуть. Милана ничего не ответила. Она просто сидела рядом, держа меч на коленях, и смотрела, как зажигаются первые звёзды. --- Париж. Вечер Когда солнце начало клониться к закату, обе компании собрались у замка Спящей Красавицы. Вечернее шоу — проекции, музыка, фейерверки — должно было начаться с минуты на минуту. Оля стояла между Антоном и Аней. В одной руке она держала ладонь брата, в другой — ладонь сестры. И никто в этот момент не грустил. Она смотрела на замок, на огни, на небо и думала о том, что где-то там, в другом мире, Майкл тоже смотрит на небо. И что завтра она скажет ему спасибо. А потом... Она ещё не знала, что скажет завтра. Но одно знала точно. Сегодня был самый счастливый день в её жизни. --- На следующий день. Вечер. Квартира Петровых в Новосибирске. Обе семьи только пришли с аттракционов и ютились в гостиной. И лишь Оля сидела одна на кухне, а её голова была наполнена напряжением. Перед ней стоял выбор и он был самым сложным в жизни, на данный момент. Ибо он станет окончательным и обжалованию не будет подлежать. Новая семья или старая семья. Жизнь в мире Зайчика или в мире Семьи Шпиона. Вернуться к корням или начать с чистого листа. Оля не могла решиться, но её тяжёлые молчание и мысли прервали шаги. Это была Полина Морозова. Смирнова говорит ей в спину. — Не накручивай мне тут ребёнка, Морозова. Полина проигнорировала слова подруги обратилась к Оле. — Прислушайся к своему сердцу. И помни одно – Антон любит тебя и примет любое твоё решение. Ты ему дорога. И тут дверь на кухне скрипнула. На пороге стояли Юля и Роман — они были в парке сегодня и гуляли с Олей и Аней, пока взрослые следили за ними. — Ты уже в курсе кто они? Они стали уже как сестра с братом. Наши семьи, то бишь Петровы-Смирновы и Морозовы глубоко связаны друг с другом, хоть и мало виделись вживую, — сказала мелодичным голосом Полина. — Ты попьешь чай с нами? — спросила смущённо Юля. — С шоколадками и пряниками! В тумбочке возле холодильника! — воскликнул басом Роман. И тут переключатель щёлкнул в голове у Оли. Всё стало на свои места. У Антона своя семья. Дочь. А также брат из другой семьи. В этот дом она всегда может прийти — но уже как признак прошлого, а не хозяйка. Здесь и без неё кипит жизнь. Ане будет грустно, ровно как и Лойду с Йор без неё. Они будут плакать и схватят стресс. — Пейте без меня. Простите за это, но я хочу домой. Выбор сделан, — произнесла уверенным голосом Оля и побежала в гостиную. Полина не побежала за ней, а осталась обслуживать других детей. Она поняла, какой выбор сделала Оля и улыбнулась. Смирнова будет возмущаться, ведь она хотела оставить Олю и воспитывать Юлю под себя, а Антону отдать свою родную сестру. Но придётся и дальше делать родного ребёнка. — Мама, папа, сестра. Я хочу домой. Прямо сейчас. Вы моя семья. Антон, прости меня, если мой выбор тебя не устраивает, — показала пальцем Оля, на Лойда, Йор и Аню. Лойда сдержано улыбнулся. Йор широко улыбнулась. Аня кинулась обнимать свою родную сестру. Катя тяжко вздохнула, но повлиять не могла. Все остальные, кроме Антона вздохнули с облегчением. Антон сказал напоследок, перед тем как семья Форджеров полностью пересекла межмировую границу, открытую Миланой. — Оля, я люблю тебя. Пусть твой свет озаряет тот мир. До скорых встреч, я надеюсь! Вот и всё. Встреча состоялась, которую ждали двадцать четыре года. Новая жизнь для Оли окончательно стартовала. Неплохая история получилась. Весёлая. Интересная. Немного грустная, но поучительная. Семью выбирают сердцем.