Вечер. Зима. Ремень.

Харли садится на свою двуспальную кровать, совершенно уставший, потирая собственные виски пальцами. Очки лежали на тумбочке поблизости, на своем привычном месте, туда, куда обычно кладет он только их. Лейт смотрел на это, попутно вздыхая. Всю неделю доктор был более нервным, чем за весь месяц в принципе. Может, помимо количества экспериментов и дальнейшей работы над ними, а также всего этого гула в честь праздника, повлияло ещё и то, что они слишком долго не увлекались друг другом? Всё же, и для Пьера эта неделя была сложной. Приближалось Рождество, а значит скорейший корпоратив, и просто стало намного больше работы на фабрике. Игрушки так и льются рекой из станков, продажи возросли как и количество отчётов со всех отделов. В два или даже в три раза больше. Куча денег была вложена и для осиротевших детей; в бесполезные украшения для фабрики, которые радовали в основном всё тех же детишек или наивных работников, и то последних - не факт. Риттерман наседал ему на уши намного чаще, чем это бывало почти что всегда. А времени, чтобы сбросить стресс, у них никак не было. Он не так давно Шэрон довел до истерики, что говорить о запуганных простых работягах, которые не смогли уйти от гнева главы инноваций. Одного он вовсе уволил. Что удивительно, Сойер даже ничего не делал такого вон выходящего. Ну, в его рамках. Не станем считать его обычные, но участившиеся за те 7 дней крики на лаборантов, что и так шугались от него как от огня. Досталось ещё и Бруно. Несколько увольнений, зато отчётов в срок стало чуть больше. Поистине рождественское чудо. Эдди на него жаловался несколько раз, и это одна из главных причин, почему тот угомонится никак не мог. И, конечно, случаи с экспериментами. Но последнее было не критичным и без травм, хотя Лейт искренне думал, что такого не бывает в этом чёртовом проекте и тем более с доктором Харли Сойером. Что-то с Ярнаби. Какой-то новенький молодой учёный решил нарушить правило взаимодействия с 1166, гласившее о том, что только доктор должен с ним контактировать. А дальше лишние мелочи. Серьезно! Пьер всего один раз чуть ли не придушил эту наглую язву, которая сидела прямо сейчас на своей постели. Тогда было всего лишь терпение на исходе, вот и всё. Но сейчас они были одни и могли делать друг с другом всё, что захотят. – Ты слишком долго смотришь, Пьер. - с ним взглядом встретился Харли, который щурился от отсутствия очков или из-за слишком яркого включённого света в комнате, пытаясь вглядеться в него. Как позже Лейт узнал, совершенно случайно, за обычным разговором, у Сойера с детства было плохое зрение. На самом деле, это большая редкость, когда доктор начинает о себе и своем прошлом рассказывать больше, чем тот посчитает нужным. А считает он ничего из того, что другие за глупыми светскими беседами, которые поддерживает лишь Стелла в их походах в ресторан, когда фабрика достигла бо́льшего успеха, или на их собраниях, где потом либо Харли вынесет ему мозг, либо Эдди, рассказывают о себе как коллеги или с лицемерными улыбками на своих лицах отшучиваются. Любая информация становится на вес золотом, и оттого доктор становился более интересным человеком на всей фабрике. К тому же, Харли всегда был ещё внимательным, всегда. И в этот раз он не забыл уловить ползающий по нему взгляд Лейта. И Пьер признает это, как бы тот не зазнавался. А он знает, что доктор слишком любит, когда его самолюбие чешут. Прямо как у котов, но в их случае, наверное, скорее это была шерсть. Хотя, Харли и эти до невозможности гордые, упрямые и наглые животные чем-то похожи. Теми же качествами, возможно. – Я так понимаю, на тебя даже посмотреть мельком нельзя, доктор Сойер? - Лейт подошёл ближе, на что Харли чуть вскинул голову, чтобы продолжать зрительный контакт, теперь хитро приглядываясь. – Я признателен, что ты уважаешь мою работу, что абсолютно правильно для такого идиота как ты, но не называй так меня в моем доме. И, ах да, где-то уже больше 10 секунд. - язык бы ему оторвать, а не бесполезно душить. Ему это начинает в последнее время нравится. – Чего больше 10 секунд, доктор? – Так ты не только идиот, но и глухой? - протяжный вздох и Сойер закатил глаза, делая хмурую гримасу. Он так делает, когда не может вывозить людей вокруг себя, поголовно всех считая полными кретинами. - Смотришь на меня больше 10 секунд, глава отдела инноваций. Не переживай, я понимаю, что ублажать тебя никто не хочет, но я на этот раз соизволю взять на себя эту участь. Не переживай. – О. О. Вот как, даже никак не подведёшь к этому своими излюбленными терминами? - рука опустилась к влажным волосам дока, запутываясь в них сильнее. Реакция на это была почти что незаметной, лишь лёгкое движение к ладони вверх, означающее, что ему это нравится. Харли ненавидел, когда его трогают без причины, особенно незнакомцы или как сейчас. Он это называет бесполезной тратой времени. Но в последнее время он стал чуть-чуть терпеливее. На удивление. К прикосновением Пьера он относится менее скептически, чем к другим. Может быть, уже привык? Или жаждет того, что сам же отрицает? – Мм.. Не стоит так сильно потакать твоему либидо, Пьер. Думаешь, я не знаю, что ты любишь мой голос? Особенно, когда я начинаю с тобой заигрывать? - практически промурлыкал он, а в глазах засияли чёртики. Или сам Сатана уж, если он не явился прям перед ним в тот день, когда он решил нанять его на работу. Лейт хмыкнул. – А ты думаешь, я не знаю, что ты любишь, когда тебя начинают душить? - Пьер сжал его волосы, оттаскивая голову в сторону, на что Харли зашипел, но ничего делать не стал. – Это не так часто происходит. – Да ну? Может, я по твоему глухой и идиот, но зрение, знаешь ли, у меня довольно хорошее. В отличие от некоторых. - последнюю фразу он практически прошептал, широко ухмыляясь. Такие язвительные заявления слишком сильно выбивают из равновесия полного спокойствия и тихого безумия доктора. И о да, как Пьер это любил. Видеть, как вся его личина выходит наружу, которую он хоть не таил, но мог держать при себе, делая из себя само превосходство. Видеть его эмоции - это самая большая награда за трудные дни; видеть, как он удивленный, а затем со злобным оскалом начинает кричать, угрожать, оправдывать это чем-то иным. Или улавливать вербальные знаки, которые видел только Лейт. И последствия этого замечания не заставили долго ждать. Доктор поднялся и прижал его к кровати, садясь на него, со всей силы задирая его футболку за воротник. Пьер особо и не сопротивлялся, они оба знали, что как бы док не был хитёр и умен, но всё же не самый сильный. И он мог уступать по силе ему. По крайней мере, по массе тела точно из-за своего отношения с едой. – Знаешь ли, то, что я ношу очки - не делает меня слепым. Это мера, как и создавать совершенство, такое, что лишь улучшит человечество и продвинет науку далеко вперед. Может, моё зрение не так хорошо без них, что ж, я не стану отрицать собственную генетику, но я вижу иначе. Другие идеи. Именно в этом наше различие, Пьер. – Закончил? - Лейт опустил свою руку на чужие бедра, ритмично поглаживая. Другая схватилась за чужие ладони, всё ещё сжимающие воротник. - Растянешь, Сойер. – Для тебя это незначительная трата, Пьер. - слегка ёрзая, прекрасно понимая, что это заведет обоих, Сойер обхватил руки Лейта и завел за голову, параллельно стягивая ремень с него. Пьер не стал особо сопротивляться, но нахмурился. Было довольно любопытно, что тот на этот раз удумал сделать. Чужая рука скользнула к груди, ощупывая его через футболку, очерчивая ребра, ключицы, живот и так до самых тазовых костей. Как-будто восхищается, хотя, что ж, он ни раз оценивал его тело со всех сторон. Комплименты из него не вытянешь, но взгляд красноречивее, чем слова, верно? Интимнее, чем любая пошлость во время секса. Как смотрит он на тебя. И это взгляд, который знаешь только ты. Харли потянулся к губам, зарывая ладонь под футболку и стягивая её до почти что шеи. Целует практически всегда жадно, кусает больно, и, из-за железного привкуса у них обоих на языке, им захочется большего. Они давно переступили тот порог, когда обещали, что это последний раз. Какое же жалкое враньё. Их тянет, очень сильно тянет. Лишь поэтому они возвращаются каждый раз друг к другу снова. Снова, и снова. Не являются ни партнёрами, ни любовниками, а чем-то непонятным. Даже самое роскошное и до боли умное слово из уст Харли не даст обозначение этому. Хотя, Лейт и сам знает, что тот не понимает, что между ними на самом деле. Они приняли это так, как посчитали нужным, остерегаясь раскрытия и при этом не являясь гомосексуалами, хоть и занимались сексом как гомосексуалы. У Пьера была жена, хоть та с ним и рассталась, но ведь была, и к парням его не влекло. Никогда за всю его жизнь. Ни сексуально, ни романтически до тех пор, пока он не принял на работу доктора. И это было лишь мимолётным влечением каждую неделю. Оторваться друг на друга так, чтобы тот почувствовал всю его ненависть. И как он хочет. Харли отрывается от губ. Они припухшие, обкусанные не только из-за его привычки кусать их. Пьер любил оставлять шрамы и метки, а упустить такой момент? Ни за что. Доктор спустился к шее. Мнёт под своими губами, спускается чуть ниже, изучая языком и зубами давно изученные маршруты, оставляя следы. Руки лапают штаны, залезая чуть ли не под трусы. А Лейт знает, что рано или поздно залезут, и тогда хладнокровный доктор резко покажет свою настоящую похотливую личину. Ту личину, которую видел только Лейт, когда, не объясняя ему ничего, начинал заигрывать с ним и воплощать свои грандиозные идеи. Эта личина была в каких-то моментах игривой, особенно взбудораженной на каждое действие Пьера, особенно когда тот показывал свою в ответ. Как щас помнит, после первого секса Сойер выгонял его чуть ли не вилами из дома, а той же ночью сам жаждал этого, даже больше, чем сам Лейт. Отчаяннее, он бы сказал. Харли кусает сильнее. Лейт чуть поднимает голову, ахает и смотрит: доктор, как ни в чем не бывало, продолжает спускаться ниже, всё ещё придавливая своим весом его колени, оставив тёмный след зубов на животе. Слегка ёрзает на нем, кидает хищный взгляд, но не спускает штаны. Слегка мнёт выпуклость ладонью и молчит, такая вот падла. Пьер делает движение руками, дабы исправить это недоразумение и освободиться от оков, наконец раздеть Сойера, но вспоминает, что он-то связан. — Что, Лейт, не можешь контролировать ситуацию? - сжимает эрекцию и надавливает, на что Пьер шипит. А Харли смеётся. — Не нужно быть таким напряжённым, расслабься. Ты в надёжных руках. — Большей дури на свете не слышал, Харли. - гортанно выдает из себя смешок Лейт и делает вздох, когда названный соизволил чуть снять с него штаны и достать из-под трусов его член, зажимая ладонью, проводя чуть-чуть по нему. — Не будь так категоричен. Не ты же станешь моим новым экспериментом, а жаль. Я бы с удовольствием разрезал твою грудь, - пальцем он провел по ней, делая как бы надрез "скальпелем". - вынул бы твоё сердце, лёгкие.. Но тем не менее, ты другой повод для изучения. — Какого изучения? Когда у меня появится фетиш на твои ролевые игры? - идея сама была неплохой, и Лейт бы даже попробовал, но не когда Харли начинает затирать устаревшую балладу про кишки и мясо, в котором он принимает участие пациента. И пора бы попробовать что-то более новое, либо Харли слишком сильно восхищается своей специальностью, настолько, что аж не может забыть даже во время интима. А ведь сам говорил себя доктором не называть дома. Может, попробовать его связать в следующий раз? Смотрите-ка, как разыгрался. Поиграть с ним бы в новые роли, может, даже поменяться нынешними. Хотя, Лейт бы предпочел оставаться в своей, в роли главы отдела инноваций, раз тот занимает пост врача, но в следующий раз наконец-то поставить этого наглого доктора на место, который заставляет его сейчас слегка выгибаться под действием руки, что растирает природную смазку с члена по всему его периметру, улыбаясь реакции. Пока тут же не лижет горячим языком, касаясь мимолётно головки, обхватывает губами, слегка посасывая, и отрывается, перехватив у низа член. Лейт под этими манипуляциями тяжело вздыхал, ожидая дальнейшего продолжения, но Сойер лишь отрывается. — Не ври, они тебе наоборот нравятся. И лёгкими движениями руки проделав движения верх-вниз, Харли принимается вновь брать чуть глубже, опуская голову, заглатывая красноватую головку, на что Пьер глухо стонет, пытаясь заглушить собственные звуки как может в своем положении. Водит по нему языком, тут же выпуская член изо рта, облизывая всю длину и вновь опускается. И так по кругу. Было желание насадить черноволосую макушку посильнее, только жаль, что руки оказались не свободны. А он медленно, Лейт уверен почти на сто процентов, что специально, берет всё глубже и глубже, пока не настигает предела, утыкаясь в лобок. И смотрит на него из-под всё ещё мокрой чёлки. Опрокинув голову назад, он кусает губы, вырывая из себя всё-таки стон. Всё же, Харли был хорош во многом, и это одно из его навыков, которые так любит Лейт Пьер. Не только хорошо стелить языком, но и сосать. Даже не знает, как он этому научился. Но всё же он чувствовал чужую выпуклость, когда Харли опускался обратно на колени, о, и как же Лейту хотелось проявить своё нечастое милосердие. Если он когда-то его проявлял правда. Помочь немного освободиться, заставить его ёрзать почаще на нём или на простынях, выводить из него прекрасные звуки, а не обычные ехидные замечания. И по окончанию заставить дрожать от оргазма, что так ему не свойственно. Он двинул ногой, слегка прижимая чужую эрекцию, вызывая вибрацию на своем члене и заставляя выпустить изо рта с характерным чмоком. Губы ещё сильнее распухли и покраснели, и блестели от мокроты, в основном, слюней. Тыльной стороной ладони он это вытирает и смеётся. Снова. — Что такое, Пьер? Не терпится уже? — Думаю, хотелось бы не только твой рот. Хотя когда ты молчишь, то это довольно сексуально, знаешь ли. - на одном почти что дыхании говорит он. Харли приближается к его рту и почти впритык к его лицу отвечает: — Тогда мне стоит почаще говорить, я так думаю. - и целует его. Надменно и дерзко, лапает его везде, продолжая, можно сказать, щипать грудь. Чуть касается языком чужого, но больше всего лижет губы. И отрывается от него полностью, вставая с кровати и открывая тумбочку. — Я подумаю над тем, чтобы тебя развязать, только будь послушнее и следи внимательно. — Ты излишне много думаешь. Так за чем мне следить? Харли не отвечает, лишь хмыкает и многозначительно смотрит, доставая из тумбочки смазку и несколько презервативов, кидая всё на кровать. А сам принимается наконец-то раздеваться, не сдирая чуть ли с себя футболку и туда же штаны, оставаясь в одних трусах. Он залезает обратно, чуть сжимая его бедра. — Ты отвлекся на пустые слова, Лейт. Следи за мной. Внимай каждое моё действие. - и выпрямляется, снимая с себя трусы. Лейт, не хотя приподнимает голову, но затем на это заинтересованно смотрит, как тут замечает движение чужой руки к флакону на кровати, который со звуком "щёлк" открывают, выливая обильное количество смазки, и закрывают. Пальцы смазываются, он растирает её по всей руке и, на удивление Пьера, преподносит её назад к себе. И смотрит в ответ на него, как бы забавляясь, будто не собирается растягивать себя сейчас сам. И в сию секунду шипит, брови домиком скрещивая, так и не закрывая рот, вводя в себя палец. И на это Пьер лишь восхищённо выгибает бровь, а член невольно дёргается от такого зрелища, вызывая со стороны всё ту же назойливую улыбку. — Ты такой жалкий, Лейт.. - он тянется рукой к нему, трогая живот. Его мышцы, всматриваясь, и тяжелее дышит, а рука сзади начинает двигаться чуть быстрее, добавляя, кажется, второй палец. - Так хочешь, но связан. Как же так? Всегда контролируешь всё, а тут вдруг потерял контроль над всем. Ай-ай-ай, Пьер. — Заткнись, Сойер. По крайней мере, не я трахаю себя пальцами на данный момент. — И, тем не менее, ты возбуждаешься ещё сильнее от этого. Ты мерзок и извращён. — Ты не лучше меня, вспомни хотя бы, что ты делал несколько минут назад. И ты называешь ещё меня извращенцем? - внезапно его рот накрыла рука, а Сойер приблизился к его лицу, наклоняясь над ним. — Кажется, я говорил смотреть, а не разговаривать. Всё ниже и ниже твоя возможность освобождения от ре-емня. - последнее слово он пропел, а после вновь выпрямился, продолжая себя растягивать сзади, прикусывая губу и хмурясь сильнее. Румянец на его щеках стал виден чётче. Вряд ли от смущения, Лейт даже не уверен, что такое чувство у доктора вообще не атрофировались. Скорее от того, что он делает. Из приятности, жара, что давит щас на них обоих. Сойер чуть-чуть выгибается, прикрывая глаза, и то ли выдохнул, то ли простонал, всё разом. Добавляет третий палец, и реакция на это становится слишком очевидной. Как и печаль Лейта, что ему бы хотелось, чтобы это были его пальцы и чтобы Харли выгибался так именно на них. Ему особенно нравится его мимика во время подготовки, хотя звуки от него тоже ничего. Особая мотивация перед концом рабочего дня, что на этом человеке можно отпустить всё своё напряжение. В том числе и то, что он же и добавлял собственными выходками. Пальцы наконец-то выходят, а Харли глубоко дышит, перекидывая взгляд на Лейта, соскальзывая им к его больному стояку. И щурится как хищник, в нетерпении беря одной рукой презерватив и натягивая, растирая смазкой остатками и мимолётной прибавкой по всей длине. И смотрит главное на него, наслаждаясь кряхтением и томным взглядом Пьера. Но тот ничего ему не собирается говорить, лишь отвечает тем же, переглядываясь друг с другом. Бросает вызов, но а Харли это понимает и всё-таки садится на колени, прижимая своим весом. Дразнится, растирая меж ног проход, и вставляет, медленно насаживаясь. Вырывается из чужих уст вздох. Мелкая дрожь проникает по всему телу, пронизывая доктора, вцепившегося своей рукой за грудь главы инноваций. Забавно его наблюдать именно таким. И блондин хмыкает, теперь в свою очередь щурясь как самый настоящий лис. — Ну, доктор, чего не прыгаете? Вы же так усердно себя к этому готовили.. Реакция себя не заставила ждать. Сойер на того фыркнул, приподнимаясь над ним. — Боже.. помолчи, Лейт. Я.. - и тут же тихо зашипел, а затем замычал, опустившись и принимаясь возобновлять процесс, набирая постепенно темп. - Я тебе сказал не называть меня доктором.. мх.. дома. — Ну как не гордиться такой профессией, Сойер? И, ах да, может всё же развяжешь? Помогу тебе наконец. - дёрнул Лейт руками и кивнул головой, намекая с чем именно хочет помочь так сильно. Ухмыляется, слегка вздыхая, когда узкие стенки несильно сжимают его, скользя по большому стволу. — Мм.. Тебе так больше идёт.. - и старается выпрямиться, но уже очевидная не молодость аукается резко, поэтому вновь опирается руками о чужое тело или постель, махая бёдрами. И хмурится. И наконец тянется. Лейт сомневается, что из-за его сладких уговоров, исключительно из собственного желания. Как, впрочем, всегда и поступал док. Подцепляет ноготком, "старательно" пытаясь развязать, так и не унимаясь проверять чужие нервы на прочность. Скорее медленно находит на ощупь пряжку, вынимает и легко двигает телом, вырывая из себя вздохи. На что Пьер не выдерживает и толкается наконец бёдрами в него, вырывая тягучий, но короткий стон, и тут его наконец освобождают из созданных кое-кем оков. Харли отклоняется, кидая взгляд по типу "ну что, доволен?", двигаясь. Руки Лейта, естественно, затекли и было даже больно их как-либо выпрямлять. Но, завидев чужие приоткрытые губы и прикрытые глаза тёмными ресницами, генеральный директор потянул того за руку к себе, другую наконец ложа на чужое бедро, сжимая в своих ладонях. Харли наклоняется послушно, лишь хмыкая, и жадно целует того, пока вторая рука ползет изучать долгожданное тело. Сквозь поцелуй вырываются стоны и даже хныканье, но с этим разносится причмокивание. И, внезапно, на бедре дока выступает красный след, а тот вскрикивает, отрываясь от губ. Ладонью Пьер потирает это место, ехидно улыбаясь, чуть ли не до ушей, дотрагиваясь легко до ягодицы. — Ремень всё ещё рядом, Пьер.. - на одном дыхании произносит Сойер, глядя на того довольно-таки злобно. — А ты хочешь, чтобы я его использовал? Тебе бы не помешало парочку ударов, знаешь ли. - и видит, как тот начинает краснеть гуще прежнего. И снова шлепок, а Харли только дёргается. - Ну? Чего остановился? — Ты.. идиот! - названный только и кладет вторую руку тому на бедро, придерживая обеими ладонями его, и мягко мнёт. — А ты гениальная сучка, довольно взаимно, не считаешь так? - и наклоняет вниз, двигая своими бёдрами, вырывая у того тихое шипение. И всё же, Харли продолжает двигаться, руками придерживаясь прям возле головы блондинистого мужчины, и тяжело дышит, то и дело ахая. — Я тебя ненавижу... - и только усерднее двигается, не выдерживая и скрываясь за чёлкой, приближаясь к скорейшей разрядке, тихо хныкая, пытаясь приглушить подобные звуки ладонью. — И я тебя ненавижу.. И убирает чужую руку, глядя тому в глаза. Звуки становятся громче, стоны проносятся по комнате, а Харли всё-таки прижимается к плечу Лейта, кончая, а за ним уже и Лейт, делая сам несколько толчков. И устало откидывает голову, зарываясь в чёрную копну кудрей, пока её обладатель тяжело дышит над ним, то и дело подрагивая. Лишь иногда мужчина двигается, но док сжимается сильнее, судорожно вздыхая. Рукой Пьер поглаживает по всему периметру головы, растирая шею и спину, на удивление терпеливо ожидая, когда тот встанет. И Харли встал, наконец вынимая из член. Всё у него лицо красное, волосы лохматые, измученное, уставшее лицо, а из ушей так и повалит скоро дым. Тут же из его рта вырывается смешок, а Сойер лишь гнусно на него смотрит, вздыхая. — В следующий раз наручники куплю. - говорит Лейт, приподнимаясь на скрипучей кровати, и видит липкую жидкость на своём животе. Многозначительно хмыкает. — Для тебя они понадобятся. — Хотя нет.. намордник всё-таки. Кто-то уж больно кусачий. Харли только лишь закатывает глаза, хватая свои очки и уходя к шкафу. Но Лейт не мог не заметить слабую улыбку, выступившую на чужом лице, и тут же поднимается за ним, обнимая со спины и кладя голову на чужое плечо, осыпая его поцелуями. Рука доктора останавливает его от всея действия, но не сжимает волосы, слегка пихает. — Мыться пойдешь? Тебе бы не помешало. - и выворачивается к нему, ожидая. Чего угодно, просто ожидая, оценивающе ещё так. — С тобой? Да. - не думая, говорит Лейт, не удерживаясь и целуя того, принимаясь и дальше донимать тому шею. А Харли только и остаётся оттягивать от себя надоедливую тушу, таща за собой в ванную.

***

В постели было тепло. Приглушённый свет со стороны черноволосого тускло освещал комнату, а сам он читал книгу, которая пылилась от долгого отсутствия на полке. Лейта же долго не было, намывается дольше всех, ей богу. И на его присутствие Харли никак не обращает внимания, пока тот чуть ли его не давит, врываясь в личное пространство доктора, бестактно заглядывая в его книгу. Харли её тут же закрывает перед его носом, откладывая на тумбочку. — Я же только начал читать, не будь настолько вредным. — Купишь себе сам такую же, нам вставать рано, так что я спать. - и уже тянется к очкам, как ладонь Пьера останавливает, снимая их сам, откладывая на свою сторону. - Ну и зачем? — Да так. Захотел, Сойер. - и решает нависнуть над тем, выключая свет и целуя в темноте, оставляя руку возле талии того. Харли отвечает, но менее напористо, видимо, всё же устал. А потом кричит, когда Пьер кусает того за плечо, с победой укладываясь на свою сторону. Сойер наклоняется к нему и щипает за бок, и вот так по кругу, пока всё-таки не смогли уснуть оба, примкнув друг к другу для большего тепла, так никто и не выиграв в их непонятной схватке. Утром они начнут собачиться снова, в ожидании следующего такого времяпровождения.