Часть 6

Ушёл. Он просто ушёл. Хорошо, Илья так себе и запишет, что русские улыбаются только один раз, а потом уходят. Нет, ну вот грузины, которые уже сотню раз видели его тренировку, остались, а этот, который небось ни разу акселя четверного в жизни не видел, ушёл. Почему он вообще о нём думает? Отец ясно сказал, что нейтральный ему не соперник. Нейтральный, как это мерзко звучит, выступать за никого, обидно наверное. Илья заходит на ещё один прыжок, это, конечно, не аксель, но четверной риттбергер тоже иногда бывает занозой в пятке. Чисто. То ли на крови он получился таким хорошим, то ли на раздражении на российского фигуриста, который не удостоил Малинина тем вниманием, которое от него ожидалось. Возможно это даже ударило по самолюбию Ильи, но такую мысль фигурист тут же отгонял, крючковато заходя на новый прыжок и приземляя короткий выезд. Создавалось впечатление, что готовили их на убой, такого количества крови он не употреблял за день ни разу в жизни. Эмбер опять пришла с пакетом тёплой крови, так что у Ильи даже закралось подозрение, что где-то на территории деревни есть специальный центр для забора крови. С собой она также притащила кого-то из лыжников, тоже вампира. Как она только их находит? Завалившись к Малинину в номер со всё ещё сломанным замком, (Илья не сделал ни одного телодвижения ради его починки) весёлая компания усадила фигуриста напротив со словами, что групповое поглощение крови даёт большее насыщение. Кто Малинин такой чтобы не верить Эмбер? — I really thought that sun won't do anything like this to me. – Жалуется Гленн, поднимая длинный рукав кофты, сменившейся с утренней футболки. — You know what happens to me when I'm not in skiing glasses? It's a catastrophe.– Новый собеседник размахивал руками во время разговора и дважды чуть не задел Илью уже открытым пакетом с кровью. Он молчал, смотря, как по мере опустошения пакета ожоги на руках Эмбер затягиваются. Малинин всегда удивлялся этой способности, ему таковой не досталось, как обычно, всё вампирское сестре, не столь быстрая регенерация, но впечатляет. Да и у него всё заживало быстрее чем у обычных людей, но только при наличии крови в холодильнике. — Yesterday I got my doping test results, did you do it? – Он наверное кучу времени проболтал о том, как же жарит солнце на склоне и как же неприятно мазать лицо успокаивающим кремом. Как вообще зовут этого сноубордиста или кто он там? Илья снова прослушал, но вот на тему допинга он с радостью послушает, если в нём – полукровке – течёт кровь, то что берут у вампиров, ему не было понятно. По рассказам Гленн без крови вампир буквально высыхает, но человеческая кровь запускает выработку собственной, которая держится не очень долго – около недели – в организме, но при этом съеденная кровь также является пищей, которую обрабатывает желудок. Свою кровь Малинин видел последний раз лет 5 назад под обеспокоенные возгласы матери, ещё видел её на обкусанных от нервов губах, но это уже ежедневное состояние. Задумываться над тем, кто же он больше – человек или вампир – он начал только в 12, до этого его исправно кормили и тем и другим, не давая выбора. — Coach said that I will do it today. Sometimes really happy, that vampires are everywhere. Cause when I was a junior doctor was scared about my blood, cause it's more pink then red. – Эмбер закидывает пустой пакет в мусорку, по-баскетбольному целясь. Кровь у неё и вправду была больше розовая чем красная, Илья видел её постоянно на ладонях фигуристки, когда Гленн забывала перчатки на тренировки и всё равно прыгала нестабильные прыжки. — Owww, really? Pink? You know it's cute. — Чего? Илья не ослышался? Это по его мнению "мило"? Как кровь может быть милой, понятное дело, что она может быть вкусной, но милой? Этот чувак пытается к ней подкатить? Нет, ну такого Малинин не потерпит, чтобы его подругу пытался соблазнить какой-то хлыщ причем не самый симпатичный, по мнению Ильи. — Dude, what? You just called blood cute, blood is always pain. Pain is not cute. — Получилось явно агрессивнее, чем Илья планировал. На лице проступило явное недовольство этим – кто он? Хоккеист или сноубордист? – Эмбер в недоумении повернулась на фигуриста. — Is everything okay? — No, he just called your blood cute. It's a disgusting compliment. Илья уже закипел и активно размахивал руками, указывая на виновника бедствия. Он бы никогда не простил человека, назвавшего его кровь милой, даже если она будет розовой и в ней будут плавать единороги с блестками. Кровь не может быть милой, кровь есть кровь, она течет в жилах, она дает силы, обеспечивает органы кислородом, они поглощают её из пакетов, чтобы продлить свои дни, ну или как Малинин: прыгнуть четверной аксель. — No, I didn't mean that... — Спортсмен замялся, что-то пытаясь объяснить. — No, we all know what did you mean. Get out of my room. Слова вылетали уже непроизвольно, руки неконтролируемо разрезали воздух вокруг, норовя попасть невинной Эмбер по голове или этому ублюдку в челюсть. Человек, так и оставшийся без имени в памяти Ильи, помялся, встал с ковра и, сопровождаемый угрюмым взглядом фигуриста, вышел. — What did you just do? Yeah, it's a terrible compliment, he tried to break the ice. Are you nervous? Илья? Нервничает? Когда такое бывало? Может на самых первых соревнованиях или может когда приехал на чемпионат в Россию, сейчас нервничать нельзя – непозволительная роскошь. Дрожащие руки могут стоить пары баллов за артистизм, а ноги – сорванного прыжка. — No, I don't. I don't think so. — Гнев в голосе сходит на нет. — Maybe just a little bit. Он переводит затуманенный взгляд на ладони. Сжимает. Разжимает. Не трясутся. Глаза постепенно фокусируются на обеспокоенном лице Эмбер. — Sure? — Yea.. I think yes, just a little bit. Глаза бегают по всей комнате, цепляясь за каждую трещинка стене, главное не смотреть на Эмбер, она только по одному взгляду всё поймет. Она поймет, начнет расспрашивать, а он и расскажет – а когда не рассказывал? – обо всëм расскажет, и том, куда ездил ночью, и о том, что неуверенность пожирает его изнутри. Непременно расскажет, если она спросит. — OK, I believe you. For the first time. Гленн сужает глаза, рассматривая попытки Малинина не смотреть ей в лицо. Поняла. Всë поняла. И бубухание пульса, который у самого Ильи в ушах стоит, услышала, и как дернулся кадык, увидела. От вампирского взгляда сложно что-то скрыть. — For the first time. В следующий раз Гленн допытается до правды, раз Малинин сам не рассказал, значит, не так уж и важно. — Save your resources. Илья и не заметил, как она убрала пакеты с ковра и скрылась за дверью в коридор, оставив его стоять посреди пустой, будто неживой, комнаты. Он садится на край незаправленной кровати, сгибая колено к себе, тишина номера давит, мысли бегают от сегодняшней короткой программы до этого странного русского. Жизнь под окнами продолжается, кто-то уже что-то празднует, может, свой приезд, а может и день рождения, но крики явно радостные. Чем вообще заниматься во время, которое выделили между тренировкой и соревнованиями. Ближайшее, на что можно посмотреть, начнется через два часа, их нужно чем-то занять. Бесцельное листание социальных сетей фигуристу порядком надоело, даже если бы они не крутились вокруг Олимпиады и остальных фигурных новостей. Постоянный пересчёт баллов за компоненты любых программ, неважно чьих, сравнения с Ханю, просто неизвестные фигуристы со своими прыжками или дорожками — всё уже сидело в горле. Существует жизнь за пределами катка – прописная истина для людей вокруг, не для фигуристов, не для него. Кто он без льда? Симпатичный мальчишка, любящий видео-игры? Нет, такого описания себе он точно не хочет, он большее чем это. Стоп. Если он продолжит думать в этом направлении, то золоту в команднике не бывать. Нужно отвлечься от мыслей. В зал? Нет, нельзя, забьет мышцы раньше времени. Каток сейчас занят последними приготовлениями, первые прокаты буквально через полчаса. Илья выступает вечером, нечего ему пока мозолить глаза ярким светом арены. Может книга? Да, хорошее решение. Малинин читает редко, хотя дома и стоят несколько шкафов с книгами. Мама больше любила читать и иногда сажала маленького Илью на диван напротив. Что она читала, Малинин не помнит, помнит только что на русском. Наверное "Незнайку", или что там читают русским детям? Если ему предстоит провести ближайшие часа два за книгой, да, определенно за книгой. Да, на улице хорошая погода, но выйти, значит гулять одному, переваривая себя в мыслях, приправленных музыкой в наушниках. Так, он снова потерялся, если за книгой, то за какой книгой? Наверное, разбираться с нужным жанром надо было раньше. Но читать определённо на русском, мама всегда говорила, что в английском нет нужного количества слов. Малинин заползает на кровать, поближе к подушкам, и набирает в браузере "русская класика". Что, всё связанное с корнем рос или рус пишется с двумя "С", он запомнил ещё в детстве, когда на подпись "Росия" папа сказал, что там за такое расстреляют. В детстве Илья ему поверил, и сейчас он всё ещё сомневался, что там не расстреливают людей за неправильное написание. К счастью, встроенный в браузер Т9 исправляет все неточности. — Classica, double s, I will remember. — Он чуть щурится, прикидывая, реально ли запомнит. Первым в списке оказывается Достоевский. Ну нет, про него Илья наслышан. Точно не его уровень, говорят, что даже не каждый носитель способен читать. Анна Каренина, Малинин поджимает губы, мама неоднозначно отзывалась о книге, мол, хорошо, что нашего сына в школе не заставляют читать эту мутотень, рано ему ещё. А теперь все ещё рано? Или 21 это уже дорос? Глаза отправляются дальше по списку. "Евгений Онегин" Пушкин, об авторе Илья наслышан, ещё когда в детстве приезжал в Москву, везде было написано, что они на Родине поэта. Он пробегается глазами по описанию, что-то про любовь, дружбу и предательство, ещё и в стихах. В стихах много не понапишут, верно? Значит, книга прочитается быстро. Может, даже за те два часа, которые в календарике в его голове были предназначены для Эмбер. Ссылка медленно загружается, появляется черный текст на белом фоне, на секунду слепящим. Илья смотрит на количество оставшихся страниц, получается, что всё-таки понаписали. Проблемы возникают во втором абзаце. "Повеса", интересно, люди до сих пор его используют? Потому что Илья такое сочетание букв видел впервые. Страница поисковика открывается уже быстрее, чтож, впрочем он мог и из контекста догадаться, заключает для себя Малинин. Время за чтением пролетает незаметно, на экране появляется значок звонка от отца. — Тебя где носит? Через 15 минут начинаются парники, жду. В голосе прослеживалась нотка беспокойства. — Ours какие по счету? — Илья подрывается с кровати, прижимает телефон плечом к уху, как в глупых комедиях, и натягивает кроссовки. — Третьи, так где ты? — Вообще, Малинину нужно было появится на стадионе заранее, чтобы раздать интервью, о том что же он планирует вытворять сегодня вечером, и уж точно ни в коем случае опаздывать и пропускать чужие выступления. Но размышления, почему же русские так любят эту книгу, хотя эта Татьяна ну полная дура, оказались для него интереснее. Бред. — Я в hotel, пытаюсь get a taxi. — Опять языки разные, он и не сразу заметил. — Хрен ты сейчас пробьешься, такая толкучка, я скину локацию черного входа. Давай. — Спасибо. Звонок прервался раньше, чем Илья успел закончить фразу. Выскочив на улицу, он оглядывается в поисках уже приехавшего такси, солнце светит ярче, чем предполагалось. Бедная Эмбер, наверняка замазывает ожоги кремом и, Илья в этом уверен, нашла еще одну пачку крови. Иногда казалось, что за день она выпивает целого человека, но после подсчетов оказалось, что меньше половины. Таксист даже не оборачивается на пассажира, что-то бормочет про пробки на итальянском, о чём речь Илья понял только по активным жестовым обращениям к небу. На чёрном входе и вправду никого не оказывается, он проскакивает мимо журналистов, уже мирно переговаривающихся о произошедшем, бежит в сторону трибун, выныривает уже рядом с Изабо и плюхается на кресло, будто все это время был здесь. — Am I much late? — Парень чуть наклоняется к уху, чтобы среди стоящего гама было слышно хоть что-то. — You're not much, but late. It's Spencer and Amily's turn. — Левито говорит скорее в никуда, чем специально Илье, она смотрит на лёд. Малинин немного расслабляется, улыбается в камеру, уже успевшую выхватить его лицо. По паре приближенных фоток с как обычно прилепленной улыбкой, которая уже наверняка отпечаталась не только в мышцах лица, но и в мозгу нельзя понять,что внутри. Камера равно улыбка. Рефлекс, заученный с годами. Идти разминаться ему еще рано, совсем рано, он откатает вечером свою короткую, и уже послезавтра произвольную, но уже без того количества сомнений которое есть сейчас. Они посмотрят на уровень, поймут, где стоит убрать риски. Именно они, не он сам, у него есть отец, у него есть тренера, они здесь чтобы помочь. Они обязательно помогут. Пока что лидирует Япония, не хватает пары баллов, зато США уверенно держится на серебре. Илья про себя отмечает это как одно из лучших событий, шансы на золото у них есть, и пока что никто ничего не завалил. Нет, и всё-таки Татьяна эта – полная дурочка, нашла в кого влюбится – абсолютная пустышка, а не человек. Глаза бегали по льду вслед за выступающими, мозг привычно подсчитывал баллы и искал ошибки, а мысли, то и дело, возвращались к книге. Возможно, он стал чуть ближе к матери, которая после окончания карьеры умудрялась проводить кучу времени с книгами и нахваливать русских классиков. Русских. Точно, русских, а пришли ли эти русские смотреть на командник, в котором не участвуют? Малинин отрывает взгляд ото льда и просматривает трибуны, вот он — сектор нейтральных, четко виден бирюзовый цвет формы где-то на галёрке. К счастью, он не расставался с линзами и, сощурившись, рассматривал немногочисленную команду в поисках знакомых лиц, точнее одного лица, он больше никого и не знал. Однако его там не оказалось, неужели не придет даже посмотреть на одиночников? В сердце что-то неприятно кольнуло, но Илья не обратил внимания, какое ему может быть дело до нейтрального фигуриста? Отец ясно сказал, что никто ему здесь не конкурент. Не верить его словам ну просто нельзя, он тренер, он наверняка знает лучше. Да, он конечно говорил присмотреться к Юме и прочим, говорил, что выступать всё равно нужно лучше, чем за всю жизнь, хотя Илье на половине чемпионатов мира казалось, что он делает свой максимум. Сегодня на тренировке он сделал свой максимум. Наверное. Он снова бросает взгляд на лёд, очередная пара, с обжигающими друг друга глазами, которые будто стремятся показать свою любовь всему миру. А они и вправду встречаются? Смотреть в телефон во время проката чтобы узнать это — как минимум не вежливо, как максимум ему вообще запретили смотреть в телефон, чтобы никого не оскорбить и не создать лишнего повода. Час до его выступления, время что-то делать пришло. Да, формально у него есть шестиминутка на льду, но в какой момент кто-то вообще решил что этого достаточно? Илья спускается с трибун в зону для разминки, с большими экранами, чтобы можно было следить за чужими прокатами. Он засматривается на очередную фигуристку в замедленноц съёмке, чуть кривится, кто ж ей технику лутца ставил, флутц, частая ошибка, но не у спортсменов же мирового уровня. Из размышлений выдергивает рука, в прямом смысле, выдергивает из разминочнлй и тянет в зону без камер. Эмбер. Он понял по хватке, еще одно любимое занятие подруги после катания — тащить Илью черт знает куда. — What? — Малинин выгибает бровь , она утащила его из под камер, потом опять с кучкой слухов разбираться. — Here. — Гленн всовывает ему в руки пакет с кровью. — Again? Third time a day? — Он не спешит пить, ему отроду столько крови за день не давали, ну может дважды за день, но не трижды. Либо его хотят превратить в чистокровного, что мало вероятно, либо просто откормить, хотя от крови же не толстеют? — Yep, your father told me to mother you. To feed you is my responsibility. Она самодовольно улыбается, словно он сам не справится. Илья вздыхает откручивая крышку. — Ooow, I hate you, why like this? — Лицо Эмбер выглядит так, будто он только что испортил самую красивую картину в мире. — You should open vampire nature. Она обиженно складывает руки на груди. У Малинина уже иммунитет на её нападки, что он не так пьет кровь. Только пачкаться Илья сейчас не намерен, он буквально в пузыре из камер. — Did you saw Gumennik? Илья чуть не давится жидкостью, к чему она вспомнила про него, сейчас даже не мужчины выступают, может ему не интересно. — No. — Me too, don't you think it's strange? — Она даже не смотрит на Илью, но знает, что тот еще не допил и сказать ей ничего не может. — Is it good for reputation? What if I won't sit here? Or maybe it's cause of Russian mentality? Эмбер делает акцент на последних словах и составляет из пальцев нечто, похожее на летучую мышь. Он отвечает только после паузы, ушедней на допитие пакета. — You serious? — Илья задумался, да, в интернете полно мемов про алкоголизм и депрессию, но он тоже этнически русский, даже язык знает. Родители тоже вроде улыбчивые когда надо, да и дома не ходят грустные, просто спокойные домашние лица. — Yes, suka blyat. — У Ильи округляются глаза, а Гленн сияет как начищенный пятак. — Where u get it? It's bad words. — Он будто маленькую девочку ругает, а не подругу, которая старше него. Ему трлько сейчас удалось заметить, как на душе полегчало, она ни разу не упомянула дневной инцидент, просто отпускает шуточки, видимо старается сбить напряжение. Илья улыбается собственным догадкам — I knooow, I wouldn't tell you how I studied them. — Такая хитрая и сияющая улыбка, будто она только что обведа вокруг пальца лучшего сыщика мира и ей вот‐вот дадут миллион долларов. — Your choice. Илья наигранно закатывает глаза, отмахивается рукой и ищет глазами, куда бы деть пустой пакет. — Yep, go doing what you did. — Эмбер разворачивает его за плечи и выпихивает в зону разминки, забирая из рук несчастный пакет. Илья возвращается в свою позицию напротив экрана и прокручивает запястья. Он смотрит в экран, хотя и не замечает, что на нем происходит. Он пересматривает программу, если заменить лутц на флип, будет стабильнее, но на пол балла меньше, с другой стороны, он давно не падал с лутца, но вопрос в ребре, будет неправильное — стоимость прыжка значительно уменьшится, да и goe еще снизит. Аксель он даже не заявлял, это короткая программа, одно падение и ты уже внизу таблицы. В размышлениях Илья не сразу замечает руку на плече, да чтож такое, почему всем так интересно его плечо? Он на секунду прикрывант глаза и оборачивается. — Твой выход через 10 минут, иди шнуруйся. Простого кивка отцу всегда было достаточно. У Ильи свой ритуал по шнуровке коньков, сначала левый, три прочных узла, далее правый, те же три узла, затем проверка: перекатиться с носков на пятки и обратно. Вообще, он бы предпочел зашнуроваться на десять минут раньше, дабы размять коньки и привыкнуть. Чувство сжимающего ногу конька раньше вызывало дрожь по телу, сейчас только небольшой выброс адреналина, разогревавший мышцы. Вся команда хлопает по плечу, кто-то успевает шепнуть "не подведи нас ", на что Илья только поднимает уголки губ — сегодня он точно не планирует никого подводить, ни команду, ни отца, ни себя. Выйти, помахать, самоуверенно улыбнуться, это поддерживает имидж, пара кружков, оглянуть трибуны, в нейтральном секторе буквально 3 человека и никто из них не является фигуристом. Очень интересно, как можно пропускать выступление мужской одиночки, выступая в ней на личном этапе. Илья мог только подивиться такому пофигизму. Программа прошла отлично, пара недочетов, но они поправимы, отец обнимает, Эмбер снова тут же, да и вся остальная сборная. Он приносит команде 9 очков, что удерживает их на первом месте. Илья уже сбился со счета потому что, прямо перед тем как им выдадут протоколы промежуточного результата Эмбер снова вытаскивает его в какую-то коморку и сует в руки пакт со словами "для румянца и лучшего вида на церемонии". А в Малинина уже не лезет, кровь вызывает отвращение, где-то в горле встает ком, он был бы не прочь сейчас перекусить шоколадкой или чем-то мучным, но точно не красной жидкостью. Он пытается втиснуть пакет оьратно Эмбер, но та настаивает, даже делает те самые "щенячьи" глазки, которые обычно работали, когла он отказывался гулять и хотел остаться на льду. Сработали они и сейчас, медленно открутив крышку, фигурист старался выпить так, чтобы не чувствовать этого металлического вкуса, который за день его конкретно достал. Неужели чистокровные вампиры едят одно и то же постоянно и не разнообразят вкус? Он откашливается и вручает пустую упаковку Эмбер под её удовлетворенным взглядом. Осталось пережить пресс конференцию. "Как вы оцениваете свой прокат? Чего нам от вас ждать дальше?" и бла-бла-бла, на эти вопросы у него уже давно заготовлен ответ, который даже записывать не нужно, он знает наизусть. "Как вы относитесь к дисквалификации России? Считаете ли Петра Гуменника себе соперником?" Да чтож они заладили со своей Россией, тренер по медиа жизни ему что-то говорил об этом вопросе, но он прослушал. Дисквалифицировали Россию? Жаль конечно, но он то тут причем? Гуменник? Ну прекрасный фигурист, отличные программы, и что дальше? Соперник здесь каждый, каждый участник фактически является соперником, какое дело до конкретного спортсмена, он же неоднократно говорил, что соревнуется сам с собой и просто делает каждый свой покат лучшим. На раздумь и так ушло слишком много, пора что-то говорить. — You know, I think the disqualification of Russia means that we have less rivals with incredible skating skills. — Вроде ничего лишнего не сбольнул, ничего про политику и никого не оскорбил. — About Gumennik I watched his programs, he is a great one. So, but I think that every person that has a part at Olympic's is my rival. Он определённо молодец, точно ничего лишнего и личного. Осталось пробиться к трансферу и уехать спать. Во всяком случае, ему казалось, что он приедет и уйдет спать, но у сборной на него были другие планы, если пить они, так уж и и быть, отказались, то вкусно поесть, конечно же не нарушая диет, хотели все, кроме Ильи, он хотел спать и побыть в гордом одиночестве после триумфа, может почитать интернет по поводу своего проката, отец, конечно, ни разу не врал по поводу проката, но интересно посмотреть мнение общественности. Однако стоило ему открыть смартфон, как Алиса выхватывает его. — Are you with us? Max found a wonderful place. — Oh, yeah, i just wanted to see news. — Алиса даже не ставила вопроса хочет ли он пойти с ними, она скорее спросила в реальности ли он или планировал просидеть весь вечер в интернете. — Nothing to see. Today we are winners. Малинин решил не напоминать, что это лишл итоги короткой программы, хотя это уже значило многое. Какой-то дорогущий ресторан с тяжелым ароматом дерева и церковных свечей , с люстрами из лосиных рогов, приглушенным светом и прочей атрибутикой, которую он часто видел на званых ужинах. Остаток вечера был проведен в совместых с Изабо подсчетах каллорий и жиров в блюдах, спешной беседе и открытии детского шампанского, которое притащил Макс и чуть не поссорился с администратором ресторана, на уоторого не действовали даже слова, что они олимпийские спорсмены до тех пор, пока кто-то не отслюнявил ему с десяток купюр. Поездка на такси всей компанией в 4 утра, ведь " когда еще мы погуляем по ночному Милану", ну точно не тогда, когда на носу произвольная программа, и когда вставать в семь, хотелось сказать Илье. Однако встал он далеко не в семь, даже не пошел сразу на лед.