Вернутся к фанфику

Часть 1

7 апреля 2023, 00:00
Официант ставит перед Жаном заказ, учтиво кланяется и исчезает так же незаметно, как и появился. Жан стряхивает с себя оцепенение и отворачивается от панорамного окна, через которое так удобно наблюдать за проходящими людьми и разглядывать недавно возведённые постройки. Прогресс виден во всём. Остров постепенно выходит из комы… остров реабилитируется… Жан берёт в руку чашку с дымящимся напитком, и с удовольствием вдыхает запах кофе. Восхитительно. Он делает осторожный глоток бодрящей жидкости и тянется к десерту. Воздушное сливочное суфле на тонком слое бисквита так и просит, чтобы он вонзился в него ложкой. Десерт взрывается сладостью на языке. Крепкий кофе без сахара оставляет после себя горечь. И снова Жана накрывает непрошенное чувство дежавю. Сладкое и горькое. Белое и черное. Всё, как с людьми. Всё, как с ними… Излучающий сияние, непорочный ангел — Марко. И чудом переживший бойню, душевно травмированный, демон-подстрекатель — Флок. Жан скорбно вздыхает. Каждый раз, когда он думает о Марко, его переполняет чувство вины. Марко… Бесконечно добрый, отзывчивый, сочувствующий — он дарил этому прогнившему миру свою чистоту, озарял её светом. Даже его поцелуи казались целомудренными. Лёгкие, почти невесомые: слишком незатейливые и невинные, чтобы стать настоящими. Этим они и ограничивались. Сама мысль о том, чтобы заняться с Марко — этим небесным созданием, сексом, казалась Жану гнусной. Им, пятнадцатилетним мальчишкам, просто нравилось держаться за руки, переплетать пальцы, а после отбоя, лежать близко-близко, и подолгу смотреть друг другу в глаза. Жан сглатывает ком в горле. Воспоминания о робких прикосновениях и смущённых взглядах растекаются тёплыми волнами между рёбер и переходят в саднящую боль от того что он не смог защитить близкого человека. Жан рисовал портрет Марко по памяти. В его комнате он стоит на видном месте и каждый раз, когда Жан возвращается в отчий дом, его встречает всегда чему-то безмятежно улыбающийся юноша с добрыми глазами и веснушками на щеках. Жан отламывает кусочек воздушного десерта и отправляет его в рот. Суфле легко тает на языке, дарит ощущение нежности. Флок был другим. Пламенно-рыжий, мятежный, порывистый, ожесточённый — он, казалось, горел изнутри. Одержимый идеями Эрвина Смита, цепляясь за них, как за последний шанс придать жизни значимости, он будто искал осмысленной смерти. Он так и не оправился после Шиганшины. Пережитое убило в нём человека, но воскресило солдата. А его ораторские способности превратились в грозное оружие. Флок умел говорить убедительно и, будучи проводником воли Эрена, легко зажигал патриотизм в сердцах новобранцев. Жан до сих пор не понимает как, но Флок сумел разжечь и его остывшее сердце — пробудить в нем страсть, вытащить наружу его потаённые непристойные желания, о существовании которых не подозревал даже сам Жан. Их секс больше напоминал поединок. Страстный, жадный, знойный. Флок был нетерпеливым — к черту прелюдии! А ещё громким: и когда выкрикивал свои пылкие речи, и когда стонал под Жаном, срывая голос до хрипоты и выгибаясь навстречу его грубоватым ласкам. Жан помнит, как размазывал по рельефному торсу Флока его сперму и находил в этом почти эстетическое удовольствие. Точно художник, который наносит краски на холст. И Жан расписывался на этом холсте багровыми укусами и засосами. А потом подолгу лежал рядом и перебирал пальцами волосы, казавшиеся красными в тусклом свете свечи. Жан откладывает ложку и делает глоток кофе, пряный терпкий вкус обжигает гортань. Муки совести до сих пор разъедают душу. Как же он не досмотрел? Не успел, упустил момент, не сумел переубедить. Позволил Флоку сгореть в горниле войны… …уничтожил его мечты о возрождении новой Элдийской империи. И снова он рисовал по памяти. Портрет Флока Жан прячет от посторонних глаз, как грязную греховную тайну. Он редко достаёт его и только для того, чтобы освежить в памяти его лицо. С холста на него насуплено смотрит немного сердитый молодой человек с огненной копной волос. Марко и Флок. Сливочное суфле и горький кофе без сахара. Такие разные, совершенно непохожие… Но если бы Жану пришлось выбирать, вряд ли он смог бы. Он дорожил каждым из них по-своему. И не сумел спасти ни одного, ни другого. Всё, что ему осталось, это память. И портреты, как доказательство того, что они существовали в этом мире. Жан допивает кофе, отставляет пустую чашку с черным осадком на дне и отворачивается к окну. Снаружи кипит жизнь: куда-то мчится, бежит, торопится, не поспевает. Торговцы ругаются с покупателями, пытающимися отвоевать лишнюю монетку, на строительных лесах перекрикиваются рабочие. Солнце одаривает остров своим теплом, птицы воспевают приход весны, и буйство цветущей зелени. Люди спешат по своим делам. Что им за дело до двух юнцов, отдавших свою жизнь во имя великой цели? Наверное, так и должно быть. Мёртвым — покой, живым — живое… Жан не согласен. Он не желает расставаться. Не может… Послевкусие, которое оставили после себя Марко и Флок слишком яркое. Даже сейчас, спустя время. Их запах, движения, жесты, улыбки, слова, стремления, мечты. Их присутствие в его жизни. Даже, если всё это приносит боль… он не готов забыть. Потому что пока он помнит, они не исчезнут бесследно.
800

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!