22

За день до предполагаемой даты родов Чимин и Юнги вздорят. Накануне альфа сообщает мужу о важной встрече в офисе, запланированной в первой половине следующего дня. Чимин недовольно хмурится и скрещивает руки на груди, ощущая, как и без того активно бурлящее в нём нервное напряжение выкипает через край, и сгоряча обвиняет альфу в нарушении собственных слов и данных ему ранее обещаний быть с ним рядом в этот важный день. Ослабленный недавним подавленным гоном организм Юнги ожидаемо сбоит и диктует альфе линию поведения, резко отличную от той, что он избрал бы головой и сердцем в обычной ситуации. Юнги сцепляет зубы и цедит что-то о том, что обещание своё он уже сдержал, и у него, вообще-то, очень много работы, и с отвращением отбрасывает палочки обратно в тарелку, резко поднимаясь из-за стола и покидая кухню. Еще какое-то время назад Чимин бы проглотил и смолчал, но, как водится, чем ближе отношения, тем больше ты смелеешь. Вопреки здравому смыслу, омега в одну секунду переворачивает слова альфы с ног на голову и вместо того, чтобы поставить на паузу этот надуманный конфликт, устремляется вслед за Юнги вверх по лестнице с новой порцией упрёков наготове. И вот они здесь, в центре кабинета альфы, плюются друг в друга ядом на повышенных тонах вот уже добрых пять минут, цепляясь к словам и выходя далеко за рамки изначального повода для ссоры. Чимин приходит в себя так резко, буквально на середине своего же хлёсткого ответа на очередную нападку, как будто невидимая ладонь его внутренней саморегуляции внезапно срывает с глаз пелену, позволяя омеге увидеть всю абсурдность происходящего. Чимин осекается, уже не разбирая сути взаимного упрёка, что начинает слетать с языка альфы, и резко выставляет ладонь вперёд, прерывая чужую реплику. — Стой. Подожди. Какого чёрта мы вообще орём друг на друга? Юнги раздражённо фыркает, не успевая затормозить так быстро. — Спроси это у себя. Ты же это начал. — Да, я знаю. Извини, я… сам не свой, потому что мне нервно и страшно, и я сорвался на тебе, ведь это… давай мы просто выдохнем и поговорим спокойно? Пожалуйста. Альфа переводит на супруга упрямый взгляд, но замечает явное изменение в выражении чужого лица и медленно выдыхает, постепенно сдуваясь. Его тело всё ещё подобрано и напряжено, а кровь подстрекающе стучит в висках, но мысли понемногу проясняются, а дыхание становится ровнее. — Хорошо. Давай, — выдыхает Юнги спустя почти минуту тяжёлого молчания в попытках усмирить свою вставшую на дыбы животную сущность. Чимин тяжело вздыхает и делает несколько несмелых шагов вперёд, робко обнимая Юнги за талию и прижимаясь щекой к его груди. Сердце альфы всё ещё стучит быстрее обычного на адреналине, и Чимин прижимается губами к участку, получающему отдачу, в попытке немного унять ускоренные ритмы. — Извини, что начал сразу упрекать тебя и наговорил тебе столько ерунды. Я не должен был. В моменте я очень расстроился и не смог выразить это иначе. Этот день пугает меня, и я правда хотел, чтобы мы были друг у друга, когда он настанет, — шепчет Чимин, неторопливо гладя напряжённую спину супруга. Объятия Чимина, кажется, помогают Юнги окончательно прийти в себя. Грудь обжигает изнутри вязким стыдом и сожалением, когда омега озвучивает собственные чувства спокойно и без упрёков. — И ты меня прости, — Юнги тяжело вздыхает и качает головой повержено, признавая, что был неправ. Руки альфы тут же обвивают чужие плечи, кутая омегу в бережные объятия. — Этот гон полностью вымотал меня и ослабил самоконтроль. Я слишком легко завожусь и уже отвык от того, что так бывает. Извини. На самом деле я просто злюсь. Когда всё это только случилось с нами, я умышленно перекроил своё расписание таким образом, чтобы не оставаться надолго в компании собственных мыслей. Чуть позже я наладил график и делегировал часть задач, но также остались и вещи, которые всё ещё требуют моего непосредственного участия. Те, которым я дал ход без возможности нажать на стоп или откатить назад, не потеряв кучу денег и кропотливых усилий сотен людей. И я безумно зол на себя из-за того, что мне придётся проторчать полдня в офисе вместо того, чтобы быть здесь, с тобой. Но когда это озвучил ты… я будто в полной мере осознал, что вновь подвожу тебя, что всё это неправильно, моя прямая ошибка, и я не держу слово. И это так неприятно царапнуло по больному, что я начал цепляться за любую попытку как-то оправдать себя в своих же глазах. И что-то во мне в этот момент шепнуло: «Эй, ты ведь много работаешь на благо всей семьи. Неужели ты делаешь мало? Почему он только и делает, что требует, требует, требует больше». И я как будто… почувствовал такую несправедливость в моменте. Чимин ощущает, как от слов Юнги неприятно закручивается узел в животе, и делает несколько неторопливых глубоких вдохов в попытке обуздать эту секундную обиду. Альфа делится своими эмоциями, только и всего. Это ни разу не нападка, не обвинение и не попытка выставить Чимина плохим. И это простое напоминание основ любого разговора о чувствах и переживаниях между двумя взрослыми людьми помогает Чимину быстро выровнять эмоции, не опускаясь до агрессивной защиты. — Я понимаю. У тебя есть обязательства, и иногда они выше наших планов и желаний, — вздыхает Чимин и поднимает на мужа выразительный печальный взгляд. — Всё в порядке, я просто выберусь завтра на бранч с Тэхёном. Он как раз уточнял, не нужна ли мне компания на этот день. Иногда мне кажется, что он всерьёз считает, будто я могу в любой момент просто взять и выйти в окно. Омега усмехается, но в глубине души испытывает искреннюю благодарность за столь внимательную заботу. Пак Чимин поистине счастливчик, раз окружён такими чуткими, добрыми и любящими его людьми. — Что до остального… мне важно, что ты говоришь об этом. Но мне немного… непонятно и неприятно такое твоё заключение. Ты правда считаешь, что я перегибаю и требую от тебя слишком много? Что недостаточно ценю то, что ты делаешь для нашей семьи? Принимаю все, как должное? Пожалуйста, будь со мной честен. Я не обижусь, обещаю. Просто мне кажется, нам стоит как-то обсудить этот момент, если ты действительно… — Нет, — Юнги упрямо мотает головой, касаясь тыльной стороной ладони щеки омеги. — Я не считаю так, правда. Знаешь, когда твоё эмоциональное состояние не слишком стабильно, такие аргументы в свою же защиту просто… всплывают в голове, как какое-то социальное бессознательное. В пылу ссоры ты не слишком утруждаешь себя анализом их достоверности. Просто цепляешься за любую возможность выставить ситуацию в выгодном тебе свете. Я не имел это в виду, когда произносил те слова. В конце концов, моя главная цель в жизни — делать всё, чтобы вы с Джихёком больше никогда и ни в чём себе не отказывали и не нуждались. Было бы странно попрекать тебя тем, что буквально является единственно верным сценарием в моей картине мира. Но, знаешь, я всё ещё бываю иногда немного… тщеславен и эгоцентричен, наверное. И в такие моменты мне хочется благодарности и похвалы. Это как… твой поцелуй. Заряжает меня силами, мотивирует, укрепляет уверенность в том, что я делаю всё не зря. Чимин улыбается ласково, прильнув щекой к трепетным прикосновениям альфы, и оставляет на его руке короткий поцелуй, прикрывая глаза. — Я услышал тебя, альфа. Отныне я буду благодарить и хвалить тебя чаще. Благо, ты даёшь мне уйму поводов для этого каждый день.

***

— Ты ещё не выехал? Прости, пожалуйста, может, мы могли бы сдвинуть встречу часа на полтора вперёд? — виноватый голос Тэхёна раздаётся в динамике вместе с требовательным детским визгом на фоне, когда Чимин жмёт на кнопку приёма вызова на панели Порше и включает поворотник, плавно перестраиваясь в крайний ряд. Омега морщится немного от громкого звука чего-то, похожего то ли на детскую истерику, то ли на веселье, и бросает быстрый взгляд на маршрут навигатора и примерное время до его конца, тяжело вздыхая. — Я в получасе от места. Что-то случилось? — У няни форс-мажор, и мне не с кем оставить Хейя. Я уже вызвонил Чонгука, он без проблем заберёт её в офис, но ему нужно примерно час-полтора, чтобы закончить совещание и доехать из Ёнсана в Сонбук-дон. Чимин удивлённо приподнимает бровь, не очень понимая суть проблемы. — Бери её собой, почему нет? Самвон Гарден, вроде как, фэмили-френдли, да и Чонгуку будет проще перехватить её у тебя на Каннам. Тэхён замолкает ненадолго, кажется, слегка поражённый таким предложением. — Приём, — Чимин пытается вернуть друга в беседу, убеждаясь заодно, что это не проблемы со связью в дороге. — Да, я здесь, просто… ты точно не против? Я даже не рассматривал такой вариант, чтобы, ну, знаешь… разумно было предположить, что ты не захочешь контактировать с чужими детьми в этот день. Ах вот оно что… Чимин растягивает губы в мягкой улыбке и хмыкает понимающе. Грудь слегка колет тихой печалью изнутри. — Я точно не против, милый. Хейя — не чужой ребёнок, она твоя дочь. И я всегда буду рад любой возможности увидеть эту маленькую принцессу. — Ты ангел, — произносит Тэхён, и в голосе его слышится облегчение. — Только мы немного опоздаем, ничего? Мне ещё нужно дособирать её вещи. Закажи себе что-нибудь вкусное, пока ждёшь. Я угощаю. Чимин доезжает до конечной точки маршрута в тишине, не позволяя себе думать о чём-то, кроме дороги и указаний навигатора, особенно когда въезжает в шумный Каннам с его интенсивным трафиком. Уже по месту он передаёт ключи парковщику, перебрасывается парой вежливых фраз с хостес и официантом, что провожает его до столика в утопающем в зелени саду, и просит того принести ему айс американо и дополнительный детский стульчик, когда усаживается, наконец, в удобное плетёное кресло под грибочком уличного зонта. Омега не спешит открывать меню, обводя неторопливым взглядом ухоженную территорию. В столь раннее время здесь безмятежно-тихо и практически безлюдно, не считая, разве что, парочки европейских туристов, охотящихся за лучшими кадрами на фоне шумящего водопада в паре десятков метров от столика. Чимину нравится эта умиротворяющая атмосфера и возможность остаться в компании собственных мыслей. Омега задумчиво потягивает свой американо со льдом и чутко прислушивается к себе, погружаясь в рефлексию. Правда, ненадолго. Тэхён появляется на месте спустя минут пятнадцать, сверкая очаровательной улыбкой, пока провожающий его к столику официант корчит забавные рожицы сидящей на его руках Хейя. Малышка задорно смеётся, демонстрируя целых два молочных зуба в нижнем ряду, её тёмные кудряшки, торчащие из-под стильной соломенной панамки, почти прикрывают мочки ушей, а бежевый брючный костюмчик украшен ярким клубничным принтом, и Чимин открыто любуется, ощущая, как губы непроизвольно расплываются в ответной улыбке. — Не слишком долго ждёшь? Прости нас ещё раз, я торопился, как мог, — Тэхён начинает диалог с извинений, опуская сумку с детскими вещами на подставку возле стола, и тут же обнимает поднявшегося на ноги друга одной рукой, вглядываясь следом в его лицо, будто в попытке считать его реальное настроение и состояние по мелким мимическим реакциям. — Совсем нет, — Чимин отмахивается, искренне считая этот пустяк не стоящим обсуждения, и вновь переводит взгляд на малютку на руках Тэхёна, пытаясь быть честным с самим собой. И с облегчением осознаёт, что не находит в этих тёмных закоулках своего израненного сердца ничего, кроме искренней нежности и тихой печали. Впрочем, печаль эта сопровождает его практически перманентно на протяжении всего пути принятия, а потому становится для омеги фоновой и почти привычной. — Она так подросла… такая красавица, — выдыхает Чимин восторженно и протягивает Хейя указательный палец в знак приветствия, умиляясь тому, как малышка отворачивается в смущении, утыкаясь носом в отцовское плечо. — Она всегда стесняется поначалу, зато потом только и делает, что лезет на коленки ко всем симпатичным мужчинам. Буквально пару дней назад она закатила мне истерику, когда я пытался забрать её с коленей нашего педиатра. Чимин смеётся, опускаясь обратно в кресло, и наблюдает за тем, как Тэхён усаживает дочь на детский стульчик, вручая ей следом поильник и парочку ярких погремушек, предусмотрительно закрепив их на подлокотнике силиконовыми ремешками. Какое-то время они обмениваются парочкой дежурных фраз, активно обсуждая карту блюд и определяясь с заказом. Позже, когда официант отходит от их стола, Тэхён закрывает меню и вновь одаривает друга внимательным взглядом. — Как ты себя чувствуешь, милый? — спрашивает он участливо, но явно осторожничает, кажется, не совсем понимая, хочет ли друг обсуждать события, стоящие за этой непростой датой, или же, напротив, отвлечься от них с его помощью. Чимин, если честно, и сам до конца не знает. Омега не торопится, осторожно вглядываясь внутрь себя, прощупывает почву настороженно кончиками пальцев ног и с удивлением осознаёт, что поверхность эта куда твёрже, чем он ожидал. Чимин всё же решает, что это глупо — пытаться делать вид, будто этот день совсем ничем не отличается от всех остальных. Нет никакого смысла притворяться, что это не главное его «а что было бы, если?», пожалуй, за всю его недолгую жизнь. — Лучше, чем я ожидал, — признаётся омега, выдерживая этот полный заботы и участия взгляд друга. — Честно говоря, я думал, что меня накроет тревогой и болью, что станет тяжелее, что я выплачу себе все глаза ещё с самого утра. Знаю, ещё не вечер, но пока что мне кажется, что мне стало… легче? Чимин задумчиво жмёт плечами, одаривая коротким взглядом занятую погремушками Хейя. Тихое шуршание бусинок внутри пластика немного отвлекает, но омега быстро абстрагируется от фоновых звуков, вновь смещая фокус на Тэхёна. — Как будто бы… всё это время я жил с мыслью о том, что всё происходящее вокруг меня и непосредственно со мной — неправильно. Я знал, каково это — быть беременным, знал, каким должно быть моё тело в тот момент, когда застёгивал джинсы на абсолютно плоском животе. Жил с мыслью о том, что я должен был делать совсем противоположное, когда отменял заказы с детской одеждой и ревел в трубку милой девушке, позвонившей мне для согласования деталей, прося её аннулировать мою бронь в чоривоне. И вот сегодня, когда моя беременность, по идее, должна была закончиться, я чувствую себя так, будто этот внутренний конфликт, наконец, разрешился и оставил вместо себя какое-то… давно забытое спокойствие. Тэхён поджимает губы, выглядя так, будто готов вот-вот заплакать, но сдерживает этот порыв, накрывая ладонью руку другу, лежащую на столе. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Каждый раз, когда я думал о том, что случилось, мне казалось, что я бы не смог пережить это. Ты такой невероятно сильный, Чимини, но я говорю это скорее с сочувствием, нежели с восхищением. Я ни за что на свете не пожелал бы тебе обрести эту силу, если бы только хоть что-нибудь здесь зависело от моего желания. Чимин усмехается горько и тяжело вздыхает, мягко сжимая руку друга в ответ. — Спасибо тебе за то, что был рядом. Я знаю, как это непросто — поддерживать человека, проживающего потерю. Но среди всех тех, кто с разной степенью деликатности и тактичности относился ко мне так, будто я придумал себе воображаемого друга и живу фантазиями о нём, ты всегда оставался тем, кто действительно… понимал. Конечно, методы поддержки Тэхёна не всегда совпадали с тем, что было Чимину так нужно в моменте, но это не его вина. Ничья вина в принципе. Чимин был слишком убит горем и потерян в собственных эмоциях. Тэхён же просто предлагал свою помощь и крепкое плечо, прекрасно зная, что никакие слова не могут быть достаточными, чтобы утешить и излечить искромсанное в лоскуты сердце в подобной ситуации. Чимин ему благодарен. Очень. — Знаешь, как бы там ни было… этот путь был очень коротким, но он был. И… думаю, вместо того, чтобы постоянно фокусироваться на той боли, что его скоропостижное завершение принесло нашей семье, мне стоит помнить и о том, сколько же в нём было счастья и трепетной любви. Я всегда буду помнить о ней. И её пускай и короткое, но такое яркое присутствие в нашей жизни очень изменило нас. Сблизило. Растопило лёд. Я никогда не скажу, что в случившемся есть свои плюсы. Потому что их нет. Но те шаги, что мы делали во время и после, пытаясь оправиться от этой ужасной трагедии, привели нас в ту точку, где я, кажется, наконец, прозрел. По-настоящему понял, какой восхитительный мужчина всё это время был рядом со мной, окружая любовью и ничего не требуя взамен. И осознал, насколько сильно я дорожу им и всем, что есть между нами. Кажется, я чувствую что-то к Мин Юнги, Тэ. Что-то, что совершенно точно выходит за рамки банальной благодарности и уважения.