5. Друзья

Прежде я вовсе не задумывалась, как ощущается опьянение. Тело стало лёгким, как пух, но отзывалось медленно. В груди как смола растекался жар, мысли не поспевали друг за другом. Я, вроде бы, видела и осознавала всё вполне ясно, но уже через секунду воспоминания помутнялись, становились менее чёткими. Слёзы давно высохли, буря в душе, вызванная Марайи, улеглась. Никто не говорил о произошедшем, и мы вернулись к прежнему лёгкому общению. Мне было спокойно и весело, я громко смеялась, танцевала вместе с Кири, и не чувствовала ни капли смущения. Ло’ак, вернувшись, принёс целую корзину вкусностей: ещё тёплое, ароматное мясо, жареную рыбу, свежие сладкие листья, запечённые в углях орехи, несколько крупных фруктовых плодов. Все приступили к трапезе с большим аппетитом. В добавок к ужину, Ло’ак захватил маленький свисток с парой отверстий, и, наевшись, мы стали по очереди пробовать играть. По общему заключению, первое место в этом деле заняла Кири, которая, как оказалось, уже не в первый раз держала в руках этот инструмент. Второе место забрал Нетейам, которому хватило пары минут наблюдений за сестрой, чтобы разобраться, как всё работает. Мы же с Ло’аком делили последнее место, выдувая из свистка ужасные хрипы или абсолютно бессвязные ноты. Кажется, я стала вторым членом новообразовавшейся команды отстающих, чему младший Салли был крайне рад. Он даже наградил меня сочувственным хлопком по плечу, когда я бросила свои попытки сыграть на свистке хоть что-то похожее на мелодию. Все дети вождя оказались славными рассказчиками, у которых всё ещё было, что поведать. Я, в конец расслабившись, больше не боялась задавать вопросы и чувствовала себя как никогда хорошо, забыв о всяких переживаниях. Кири смеялась, говоря, что кава подействовала на меня благотворно. Я была с ней согласна. Вечер стал по-настоящему праздничным. Потерявшись во времени, я не сразу заметила, как на поляне вокруг стало заметно светлее. Оглянувшись, я разглядела в воздухе маленьких мерцающих светлячков, решивших разбавить нашу компанию. Ребята, тоже обратившие на них внимание, тянули в воздух руки, надеясь поймать хоть одного. Ло’ак даже встал со своего места, нестройно скача по поляне, распугивая крохотных созданий. В их мягком свечении всё казалось таким необыкновенным, волшебным. Я украдкой глянула на Нетейама и замерла. Он смеялся, глядя на брата, и улыбка так красила его и без того красивое лицо, что у меня защемило в груди. В отражении его глаз переливался мягкий свет, а точки на теле сияли особенно ярко. Нетейам сегодня тоже был одет более празднично, и особенно моё внимание приковывал кожаный корсаж, плотно обтягивающий крепкую талию. Великая Мать, как красиво сложен был этот молодой на’ви! На стройном теле отчётливо виднелись хорошо натренированные мышцы, но при этом в каждом движении была особая грация, как у крадущегося палулукана, смертоносного, но невероятно красивого зверя. От сравнения, пришедшего в голову, я почему-то резко смутилась; уши и щёки обдало жаром. Я наконец оторвала глаза от Нетейама, и внезапно заметила нечто странное. Светлячки, прежде хаотично парящие в воздухе, принялись выстраиваться в какую-то цепочку, словно танцуя в кругу. Ло’ак, бросивший попытки их поймать, отошёл в сторону, наблюдая за происходящим с интересом, но без особого удивления. Я же даже привстала на бревне, оказываясь на одном уровне с малышами. Поразительно! - Я никогда не видела, чтобы они так делали! - громко прошептала я, боясь их спугнуть. - Что с ними? Я повернулась к Кири, надеясь, что она что-то знает. И поразилась ещё больше - девушка, словно в медитации, сосредоточенно смотрела в сторону светлячков, при этом не фокусируясь на отдельно взятых созданиях. Её руки были протянуты в их стороны, и они медленно, изящно описывали в воздухе небольшой круг, повторяющий движение светлячков. Или... Не может быть! Догадка, пришедшая в голову, звучала как абсурд, но чем дольше я всматривалась в Кири, тем больше она походила на правду. Это не она повторяла за светлячками, это они повторяли то, что она делала! Но как?! Я посмотрела на Нетейама, и он мгновенно перехватил мой взгляд и кивнул. На его лице была нежная улыбка, адресованная не мне, а его сестре и тому, что сейчас происходило. Я была права! Это Кири каким-то образом управляла движением светлячков, словно заклинатель. Прежде я не слышала, чтобы даже Тсахик были способны на такое – лишь Эйва могла подчинять себе существ земли, и то в редких, крайних случаях. Так что же это была за невероятная способность? Глядя на светящийся хоровод в воздухе, мне вспомнилась лёгкая песня, под которую мы с Сихин любили танцевать во время отдыха. Расслабленная и спокойная, я и не заметила, как принялась её напевать. Неловкость и смущение не одолевали меня, как обычно, и за то надо было благодарить каву – я совершенно не волновалась, замечая на себе взгляды Ло’ака и Нетейама, раскачиваясь телом под приятные сердцу ноты. Всё казалось таким правильным и прекрасным – песня будто идеально вписывалась в момент, и я внутренне радовалась, что вспомнила её. Ло’ак поднял с земли свисток и криво попытался подыграть, за что получил звучный шлепок по плечу от брата и зашипел. Стараясь не смеяться, я продолжала петь. Смотреть на взаимодействия братьев было так же здорово, как и на их отношения с сестрой – ощущалось всё ещё детское соперничество и тёплая привязанность. Им было легко друг с другом, и мне с ними, почему-то, тоже. Но вот слова песни закончились, я смолкла, а Кири всё продолжала своё гипнотическое занятие. Тишина стала резким контрастом, и, кажется, все почувствовали себя немного неуютно. Интересно, как же всё-таки она это делает? - Ну всё, Кири, не пугай свою новую подружку, а то точно останешься без друзей, - насмешливо протянул Ло’ак, подходя к нам и осторожно тормоша сестру за плечо. Я фыркнула, закатывая глаза. Оттолкнуть меня таким точно не выйдет! - А? – Кири проморгалась, словно только проснувшись, и с промедлением сфокусировалась на брате. Маленькие светящиеся создания, потеряв с ней связь, тут же сбились со своего ровного пути. - Нам уже пора, я ещё обещал Тук, что расскажу ей пару страшилок перед сном, - вздохнул Ло’ак. - Да, да, - растерянно подтвердила девушка, тряся головой и крайне медленно приходя в себя. – Мне нужно к бабушке, я хотела… хотела спросить как именно определяют готовность к Унилтарону. Мои уши навострились. Стоило, наверное, промолчать, но слова сорвались с языка раньше, чем я обдумала, будут ли они уместны: - А ты можешь рассказать потом и мне? Кири посмотрела на меня с удивлением, и я немного замялась. - Я просто… ты же знаешь, мне сказали, что я не готова. И я просто хочу понять, почему. То есть, когда именно я буду готова. Как это приблизить, подготовиться, что я могу сделать. Это очень важно для меня. Выслушав мои спешные слова, девушка улыбнулась и кивнула. В её взгляде читалось понимание, и совсем не было сочувствия, чему я была благодарна. Я старалась меньше думать о том громком «Нет», что всё ещё звучит в моей голове. Унилтарон был крайне важен для меня, пожалуй, важнее, чем Икнимайя, хотя одно и невозможно без другого. Не только потому, что именно во время Охоты Грёз Эйва даёт на’ви важные знаки, которые указывают жизненный путь. Сейчас, в тяжёлые времена, когда сражения с Небесными людьми продолжаются постоянно, к важным миссиям допускают далеко не всех таронью, и уж тем более не всех женщин. Лишь став настоящим воином, прошедшим Охоту Грёз, я смогу доказать, что готова помогать в этом непростом деле. И тогда, быть может, однажды я смогу отплатить демонам, сошедшим с далёкой звезды, за все злодеяния, что они продолжают вершить в нашем доме. - Спасибо, - тихо прошептала я, и наконец слезла с дерева, вставая рядом с ребятами. – Мне тоже пора. Это был очень долгий день. Спасибо вам за компанию, мне было очень весело с вами! - Как-нибудь повторим, - улыбнулся Ло’ак, махнув рукой. - Будь осторожна по пути домой, не нарвись ни на какие неприятности, - посмеялась Кири, собирая в корзину пустые кувшины и разбросанные листья. Ой, надо было, наверное, ей помочь? - Я провожу тебя до дома, если ты не против, - вдруг предложил Нетейам. – Правда не хотелось бы, чтобы снова что-то случилось. Ой! Сердце пропустило удар и тут же быстро заколотилось в груди, так громко, что я слышала его стук в своих ушах. Тяжёлые мысли мгновенно улетучились. Я бросила взволнованный взгляд на Кири и получила в ответ особенную улыбку, в которой таилось понимание. Только не это! Неужели, по мне всё настолько заметно?! - Так будет лучше всего! – весело подметила девушка, и я чуть не застонала вслух. Не то чтобы мне не хотелось идти вместе с Нетейамом, вдвоем по сумрачному лесу, домой. Конечно, мне хотелось! Это такая удивительная возможность пообщаться с ним, тем более неизвестно, когда теперь удача снова столкнёт нас друг с другом. Но ко мне вдруг вернулись все переживания: а достаточно ли хорошо я выгляжу, не слишком ли откровенно, не скажу ли я лишнего? И вообще, не чувствует ли Нетейам, что я для него обуза? Уже в который раз ему приходится выручать меня, и это совершенно не тот вид отношений, который я бы хотела, чтобы нас связывал. - Да, конечно, - тоненьким от волнения голосом ответила я, и Кири не сдержала смешок, тут же отвернувшись от моего паникующего взгляда. Сделав глубокий вдох, я повернулась к Нетейаму. Он, кажется, не обратил на наши гляделки никакого внимания, и просто кивнул, предложив начать путь. Ещё раз попрощавшись, я последовала за ним. Эйва, даруй мне спокойствие! В сторону моего дома мы направились через лес, обходя всё ещё гудящее празднование. Так было быстрее, и, несомненно, тише. Я прислушалась к ощущениям: тело оставалось лёгким и немного менее манёвренным, но шла я всё равно ровно. Или мне так казалось. Кроме волнения, которое никак не унималось, в голове крутилась сотня мыслей. Воспоминания об утренней Икнимайе померкли, будто это случилось очень давно. Удивительно, теперь у меня есть собственный банши! Я подумала про Мауэйтхон и ещё раз поблагодарила Великую Мать за то, что та свела нас вместе. Теперь оставалось выяснить, как наладить с ней отношения. Интересно, есть ли какие-то специальные упражнения для укрепления дружбы со своим икраном? Жаль, я не расспросила об этом у ребят за вечер. Невероятно, каким насыщенным вышел день! Казалось, он длится уже годы, а не часы. И как так вышло, что праздник я провела не с кем-нибудь, а именно с детьми Оло’эйктана? Уже второй раз за последнее время судьба сводит меня с этими на’ви, и между нами завязывается что-то близкое к дружбе. Сихин, наверное, лопнет, когда я ей обо всём расскажу. Особенно о каве! - Ты красиво поёшь. Я чуть не запнулась, ушедшая в свои мысли, и ещё мгновение пыталась осознать, что Нетейам сказал. Кто красиво поёт? Я? - Шутишь? – рассмеялась я. – Тебе, наверное, кава в голову ударила. Нетейам тоже рассмеялся, подождав меня и поравнявшись. Теперь мы шли рядом, и я снова обратила внимание на разницу в нашем росте. Жаль, что Эйва не наградила меня десятком лишних сантиметров… - Ты совершенно не умеешь принимать комплименты, - покачал головой он, не переставая улыбаться. - Только те, в которые не могу поверить, - усмехнулась я. – Прежде мне говорили, что к пению у меня никакого таланта. Хотя, может, под хмелем я пою лучше? И мой талант раскрывается только тогда, когда я выпью? Я опять засмеялась от собственного предположения, раздвигая листья высокого папоротника. Да уж, грустно будет, если это так – пить мне родители точно не дадут, да и сама я не слишком оценила волшебные свойства этого чудесного напитка. Конечно, я стала раскованнее и веселее, но всё равно в голове как будто повис туман. И почему многим это настолько нравится? - Ты впервые попробовала каву, да? – спросил Нетейам, придерживая для меня ещё один крупный лист. - Да, решила, что сегодня тот самый день, когда я стала достаточно взрослой для этого. Да и компания нашлась вполне надёжная. – Я решила не уточнять, что предложил выпить мне именно Ло’ак, дабы не взваливать на него эту ответственность. – А ты много раз пил? - Нет. Я не очень хорошо переношу хмель. Я посмотрела на Нетейама с нескрываемым удивлением. Не может этого быть! Конечно, сегодня он выпил гораздо меньше, чем мы, но всё равно выглядел так же, как и всегда, даже уши нисколько не порозовели! Я внимательно оглядела его сверху вниз, пытаясь заметить хоть какие-то изменения, но ничего не видела. - Что? – протянула я, не веря его словам. – Я думала, ты во всём хорош, и никакая кава тебя не возьмёт. Нетейам усмехнулся, но было в этой усмешке что-то невесёлое, тоскливое. Я поджала губы. Черт, наверняка я сейчас говорю как те, кто видят только «хорошего мальчика». А ведь совсем недавно я сама себе призналась, что совсем его не знаю. Но в то же время… разве это не шанс сейчас узнать его с этой стороны? Я снова ощутила, как внутри зашевелилось волнение, но уже предвкушающее. Хвост нетерпеливо взметнулся в воздухе, подтверждая мои мысли – надо хвататься за возможность, раз она представилась! - Есть множество вещей, в которых я плох. Так же, как и все на’ви. Я самый обычный, - наконец ответил юноша, тяжело вздыхая. Он выглядел не слишком воодушевлённым этим разговором, но, собравшись с силами, я всё равно сказала: - Прости, если огорчаю своими словами. Просто… ты же сын Оло’эйктана! Все только и говорят: Нетейам лучший, Нетейам то, Нетейам это… Сложно воспринимать тебя как прочих на’ви, понимаешь? – я замялась, пытаясь сформулировать то, что хочу донести прежде, чем юноша успеет ответить. – Но я рада, что мне довелось узнать тебя по-лучше. Правда. И спасибо за твою поддержку во время Икнимайи, это очень помогло! Я с тревогой подняла глаза, но столкнулась с тёплым, дружелюбным взглядом в ответ и мягкой улыбкой, такой красивой, что у меня в который раз бешено заколотилось сердце. В сумраке лицо Нетейама видно было не слишком отчётливо, но острые линии челюсти, высокие скулы и подвижные губы приковывали взгляд. Да, я вляпалась по самые уши. Сомнений не было – мне впервые так сильно нравился на’ви, и не кто-нибудь, а именно Нетейам. Великая мать, разве можно было избежать этого, когда он так прекрасен? Когда его улыбка, отраженная в глазах, так грела душу? Я с трепетом вспомнила его радость, когда я оседлала банши, наш совместный полёт, когда Кири впервые позвала меня в их компанию, и нашу первую встречу, начавшуюся с одной стрелы и закончившуюся страшным спасением. Теперь я понимала, почему на меня так сердилась Эйтхик – когда тебе нравится кто-то настолько потрясающий, кто-то, кто, вероятно, никогда тебя не выберет, любая возможная соперница должна восприниматься как заклятый враг. И хотя я надеюсь избежать участи стать такой же жестокой по отношению ко всем, кому не посчастливилось втрескаться в этого парня, отношения с Эйтхик наладить уже точно не получится. - Ты очень хорошо постаралась во время обряда, - похвалил Нетейам, сворачивая на маленькую тропинку, по которой я обычно ходила от дома на общую трапезу. – И не стоит переживать из-за Охоты Грёз. Великая Мать знает, когда приходит лучшее время. Это не всегда значит, что ты не готова, иногда не готов мир вокруг. Я чуть замедлилась, глядя на на’ви немного раздасованно. Признаться, в таком ключе я раньше не думала. Но что это может значить: «мир вокруг не готов»? К чему? Ко мне? - Это слишком сложно, - вздохнула я, погрустнев. – Особенно когда все вокруг против, чтобы я вообще проходила Охоту. - Ты об этом говорила с Марайи? – внезапно спросил Нетейам серьёзно. Я замерла. Чёрт, я успела напрочь забыть о том, что эта встреча вообще произошла! Нетейам тоже остановился, обернувшись ко мне, и выглядел он виновато. - Прости, если ты не хочешь… - Нет, всё в порядке, - вздохнула я, выйдя из ступора. – Это не совсем то, но в целом… можно сказать, что да. Ещё мгновение Нетейам держал меня под пристальным взглядом, точно понимая, что я недоговариваю. Но расспрашивать ещё он не стал, пусть я и не была сильно против этой темы. Вспомнив про Марайи, я вдруг подумала о другом важном моменте, и, сцепив от волнения руки, спросила: - А о чём вы говорили, когда мы ушли? Юноша отвёл взгляд и пожал плечами. - Я просто сказал, что он повёл себя крайне некрасиво с тобой, донимая разговорами, которые тебе неприятны, в такой важный для тебя день. Вот и всё. Великая Мать! Сколько молитв мне нужно воспеть, благодаря тебя за то, что ты послала в мою жизнь такого на’ви? Уши, щёки, шея, даже грудь потеплели от румянца - настолько приятно мне стало от его слов. Пусть это был сущий пустяк с его стороны, для меня это был неоценимо широкий жест. - Спасибо! - с придыханием воскликнула я, смущенно улыбаясь. Нетейам кивнул, и на мгновение между нами воцарилась тишина. В лесу, вдали от праздника, слышно было только стрекотание ночных насекомых и далёкие крики бодрствующих икранов. Некоторые растения источали тусклый синий и розовый свет, и хотя пышные кроны закрывали небо, вокруг всё равно было достаточно светло. Мы продолжили путь. Мне ужасно хотелось что-то сказать, но всё казалось не тем, и я молчала, кусая губы и едва удерживая хвост от нервозных жестов. Спросить про Мауэйтхон? Нет, слишком странно так сильно менять тему, будто нарочно! О чём мы говорили до этого? Я точно не хочу снова говорить про Охоту Грёз, тем более, после того, как недавно выпалила столько перед Кири! В конце концов, снова вспоминая Марайи, я не выдержала. - На самом деле, - начала я, прижимая уши к тугим косам, - Охота Грёз – это не всё, о чём мы говорили с Марайи. Услышав мои слова, Нетейам остановился, обращая ко мне всё своё внимание. Я тоже замерла, не решаясь поднять на него глаза. В воздухе ощущалось напряжение и недосказанность. Да уж, Найомите, раз начала – так продолжай! - Он кое-что мне отдал. Вот. Непослушными пальцами я дёргано отцепила в спешке привязанную к набедренной повязке нить с вплетёнными бусинами и показала её Нетейаму. За время, что она была у меня, нить оставалась всё такой же – потускневшей от времени, незнакомой, не вызывающей ни радости, ни тепла. - Это Песенная нить, которую Марайи хранил у себя. Её плёл для меня мой брат. Он погиб несколько лет назад от рук Небесных людей. Осторожно, будто боясь совершить лишнее движение, Нетейам дотронулся кончиком пальцев до бусин, лежащих в моей ладони. - Те’лан, - шепнул он, разглядывая нить. – Я сожалею о твоей потере. - Ты знал моего брата? – поразилась я, неосознанно сжимая ладонь вместе с пальцами Нетейама. - Не очень близко. Когда я только стал таронью, мы несколько раз охотились вместе. По шее от чего-то пробежали мурашки. Конечно, наш клан не насчитывал сотни тысяч охотников, почти все из них знали друг друга в лицо и часто общались, но меня почему-то всё равно удивило это открытие: Нетейам был знаком с моим братом! Ещё один человек в мире хранил воспоминания о нём, и от этого на душе было по-странному хорошо. Как и я, Нетейам помнил Те’лана с луком в руках, идущего по следам диких зверей Пандоры. - Ты скучаешь по нему? – тихо спросил Нетейам, накрывая второй рукой мою некрепко сжатую ладонь в успокаивающем жесте. - Не знаю, - едва слышно просипела я, опустив голову. – Дома мы никогда не говорим о нём, будто его никогда и не было. Мама очень тяжело переживала его смерть, и все решили, что так будет лучше. И я… почти не вспоминаю его. Стараюсь не думать. А Марайи сегодня… Он напомнил о нём, и говорил так, будто знает Те’лана лучше, будто знает, чего бы он хотел, а я… Для меня всё это так странно. Странно даже слышать его имя от кого-то! Я ведь… я ведь стараюсь не ходить к Древу Души так же часто, как остальные на’ви, чтобы не вспоминать Те’лана, чтобы не видеть его там. Потому что это ужасно, невыносимо больно – каждый раз возвращаться сюда и понимать, что его здесь нет, и что мне снова нужно всё забыть, чтобы хрупкий мир дома не рухнул. Я не скучаю, потому что… потому что боюсь скучать, боюсь чувствовать что угодно, что может напоминать о нём. Слова шли и шли из моего рта, не переставая, и я не заметила, как слёзы, что я так старательно усмиряла, снова пролились из глаз. Совсем не этого я хотела, уходя с Нетейамом с поляны вдвоём. Плакать перед ним было стыдно, тем более, что я была под хмелем – наверняка он подумал, будто я глупая девчонка, налакавшаяся кавы и принявшаяся ныть о своей несчастной судьбе первому встречному. От этих мыслей стало тошно и тоскливо, и я заплакала ещё сильнее, жмурясь в слабой попытке сдержать хоть одну слезу. Высвободив руки, Нетейам мягко обнял меня, легко-легко поглаживая пальцами по макушке и шепча какие-то слова, призванные меня успокоить. Чувствуя его тёплую кожу, как вздымается его грудь при дыхании, как бьётся под рёбрами его сердце, я замерла, не переставая ронять слёзы и редко всхлипывать. Уши поджались от приятных поглаживаний, лопатки пекло от ощущения его мягкого объятия. Мне было грустно, но в животе всё равно приятно тянуло из-за чужой близости. Невероятно. - Знаешь, - едва слышно раздалось сверху, и я мелко вздрогнула, ощутив кончиком уха слабый вздох. – У моей матери была сестра, Сильванин. Она не любит вспоминать о ней, потому что её тяготит тяжёлое бремя вечной скорби. Но она всегда говорит, что наши предки не исчезают, а остаются жить подле Великой Матери. И, может, если думать об этом так, то твой брат не погиб, он просто… просто живёт теперь далеко, рядом с Эйвой. Да, он не с нами, но он всё ещё живёт там, и ему не грозит старость, болезни, несчастья и невзгоды, которые могут ожидать нас. Он вечно счастлив, окружён своими предками, великими оло’эйктанами прошлого, он познаёт знания, которые могут передать только ушедшие на’ви. Скорбь и боль, которые ты испытываешь, вполне естественны. Не бойся дать им выход, ведь только прожив их по-настоящему, ты сможешь обдумать это по-новому и двигаться дальше. Ты же теперь таронью, разве таронью не должны учиться справляться со своими страхами, м? Низкий от шёпота голос Нетейама успокаивал. Я и не знала, что у прежнего Оло’эйктана и Тсахик была ещё одна дочь – в клане об этом никогда не говорили. Это казалось довольно необычным, учитывая, как сильно Тсахик почитает предков и как часто обращается к ним, воспевая к Древу Матери. Наверное, эта потеря сильно отразилась даже на такой стойкой и величественной семье, раз о ней предпочитали не вспоминать вслух. От этих мыслей мне стало легче – не я одна проживала внутри эти мучительные чувства, но даже такая далёкая от меня и сильная женщина, как Нейтири, испытывала то же самое. С трудом, но я перестала плакать. Понадобилось сделать ещё несколько глубоких вдохов и выдохов, и я наконец отстранилась от юноши. Вблизи лучше виделись источающие свет точки, рассыпанные по его шее и груди – полосами они шли от ключиц вниз, сужаясь друг к другу на грудине и отдаляясь по рёберным дугам. Оторвавшись от их созерцания, я подняла глаза к лицу Нетейама, сталкиваясь с его внимательным, покрытым пеленой грусти взглядом. Не так должен был закончиться этот день. Совсем не так. - Спасибо тебе, снова, - шепнула я, стирая влагу с остывших щёк. – Мне стало гораздо лучше. Не дожидаясь ответа, я решила продолжить путь, но Нетейам придержал меня за локоть. Я вновь взглянула в его лицо, чтобы понять, что не так, и замерла. На’ви выглядел неуверенно, словно сомневался, стоит ли говорить. Наверное, не только я не всегда знала, как лучше поступить. Надеясь подтолкнуть к продолжению, я несмело дотронулась пальцами до его предплечья и аккуратно сжала. - Есть одно место, которое я бы хотел показать тебе. Не сегодня, конечно, - сказал Нетейам, выдыхая неуверенность. – Я думаю, тебе стоит побывать там, но это может быть… немного опасно. - Опасно? – не веря своим ушам, переспросила я. - Это место находится на территории, где прежде обитал клан Оматикайя. Там проходили боевые действия, и часть земель была захвачена Небесными людьми. Сейчас эти территории снова отвоёваны, но в ближних зонах часто бывают человеческие патрули. Я иногда там бываю, и в целом это спокойные места, но если ты переживаешь, то просто забудь о моих словах. Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, точно ли я не сплю. Слишком много странного происходило в последние минуты – такого я могла ждать от кого угодно, но точно не от Нетейама. Да, да, он был совсем не таким, как о нём говорили, но… настолько? И часто ли он подвергал себя опасности, отправляясь в места, где его с лёгкостью могли схватить, или, того хуже, убить? Но, кроме того, что именно он хотел показать мне в «старой деревне», как мы называли часть леса, откуда больше десятилетия назад бежал наш клан? Старшие говорили, что с тех пор оттуда постарались унести всё, что уцелело, в том числе и тела погибших собратьев. На месте когда-то великого, огромного, одного из самых больших на всей земле дерева, Дерева Дома, сейчас произрастал новый, молодой лес, но совсем рядом земля была вспахана гигантскими машинами вернувшихся Небесных людей. Идти туда вдвоём было на самом деле крайне небезопасно, но… не мог же Нетейам предложить мне это просто так? Что же там было за место, где мне точно стоило побывать? Ужасной глупостью было бы согласиться, но ещё глупее мне виделось от этой идеи отказаться. - И когда мы пойдем? – воодушевившись от мысли, что впереди меня ждёт ещё по крайней мере одна встреча с Нетейамом, я вновь смогла улыбнуться. Уловив мой настрой, Нетейам усмехнулся. Наверняка в мыслях он уже пожалел о своём предложении, представляя, из какой очередной передряги придётся спасать мою задницу. Сон уходил медленно и с огромным сопротивлением. Чувствуя, как всю меня тормошат, и слыша повторяющиеся без конца «Найомите» и «вставай», я всё равно никак не могла открыть глаза. Веки просто не поддавались! Кое-как сев в гамаке, не без чьей-то помощи, я свесила ноги и ощутила ужасную головную боль. Будто пара разъяренных талиоангов разом сдавила черепушку, то и дело с усилием бодая своими рогами. - Кто-то вчера хорошо повеселился, да? – расслышала я над собой насмешливый голос отца. – Я бы обязательно рассказал тебе, как правильно пить крепкие напитки, чтобы не страдать утром, но сейчас тебе нужно поторапливаться. Кто же знал, что утром будет так плохо? Во рту пересохло, как во время засухи. И почему Кири с Ло’аком не предупредили, что будут такие кошмарные последствия? Или подобная участь настигла меня одну, и эти страдания ниспосланы мне за всё хорошее, что вчера произошло? Думалось крайне медленно. Кое-как я всё же открыла глаза, понимая, что на улице ещё сумрак. Интересно, сколько я успела поспать? Несколько часов? И зачем меня вообще так рано разбудили? - Разве сегодня мне не положен заслуженный отдых? Я вчера, вообще-то, икрана приручала, - прохрипела я, не узнавая собственный голос. – Что за срочность? - Вот именно, что теперь у тебя есть икран. Очень важно как можно быстрее установить с ним прочную связь, - наставлял отец, что-то подбирая с пола. Даже представлять не хотела, что он там нашёл – у меня же бардак после вчерашних поисков наряда для праздника. – Умывайся и бегом на площадку, где оставила своего банши! Ты, кстати, имя-то ему выбрала? - Ага, - протянула я, смачно зевая. – Мауэйтхон. - Беги к своей Мауэйтхон, там вас будет ждать наставник. И очень хороший, между прочим! Я подняла заспанный удивлённый взгляд на мужчину, что выглядел раздражающе бодрым и весёлым. Ему, кажется, доставляло какое-то особенное удовольствие смотреть на мои утренние страдания. Наверняка со стороны это выглядело гораздо смешнее, чем ощущалось – дочь-подросток впервые напилась, ха-ха! Хорошо ещё, что вечером мне удалось пробраться домой незамеченной, а то шутки да наставления посыпались бы уже тогда, и сейчас поводов поиздеваться было бы ещё больше. Распрощавшись с Нетейамом неподалёку от дома, я завалилась к себе с ощущением дикой усталости. Еле как нашла силы, чтобы наспех смыть с лица и глаз всю краску, и то, не уверена, что не размазала всё и сейчас не выгляжу как будто упала лицом в лужу. Сняв украшения, топ, и распустив пару скреплённых кос на макушке, я ухнула в гамак и уснула мёртвым сном. - А почему не ты будешь нас учить летать? – протянула я, наконец вставая на ноги, слегка пошатываясь. Да уж, кава так и не выветрилась из меня; надеюсь, хотя бы запаха нет. - У меня другие дела. А у вас, как я уже сказал, наставник куда лучше. Я нахмурилась и громко, наигранно грустно вздохнула. - Ну вот, а я надеялась, что и полётам меня тоже ты учить будешь. Отец, не скрывая нежности во взгляде, фыркнул, пристально наблюдая за моими потугами. - Мы с тобой ещё обязательно полетаем. Я тебе с этими полётами даже надоесть успею! Так, давай, Найомите, скорее, никто не даст тебе поблажку только потому, что у тебя похмелье! Так вот как это называется. Похмелье. Желание когда-либо ещё пить каву отпало окончательно. Бросив попытки меня растормошить, отец, видимо, довольный хотя бы тем, что я встала, вышел. Я же, найдя первый попавшийся удобный кожаный топ, разглядела оставленный в углу большой кувшин с водой. Спасибо, папа! Первым делом я утолила жажду. Стало в разы легче – сухость отпустила, и даже голова, кажется, перестала так навязчиво гудеть. Затем я умылась, налив немного свежей прохладной воды в большую пустую миску, тщательно промыв глаза – так, на всякий случай. Уже перед самым выходом я вспомнила о подарке, который вручила мне мама – кажется, самое время примерить обновку. Потратив ещё какое-то время на то, чтобы понять, как в эту странную одежду вообще засовывать ноги, я наконец выбежала из дома, встречаемая первыми криками пробудившихся птиц. Дорога давалась тяжело, даже быстрый шаг, не то что бег, вызывал лёгкую тошноту. К моему счастью, деревня крепко спала: хотя после праздников оставались на’ви, встававшие в самую рань, большая часть народа позволяла себе выспаться чуть дольше обычного. И в такую рань, как сейчас, точно никто не просыпался. Ну, кроме моего отца. Свежий утренний воздух – единственное, что помогало мне проснуться и почувствовать себя лучше. Чего не скажешь о воспоминаниях о прошлом вечере, всплывавших в моей голове. Какой стыд: расплакаться сначала перед Марайи, позволить увидеть это Ло’аку, Кири, Нетейаму, а затем снова разрыдаться, вываливая свои переживания прямо в лицо Нетейаму! От одних мыслей у меня заполыхали уши и щёки. Какой ужас! Сколько всего лишнего я наговорила за вечер! Великая Мать, кто тянул меня за язык! Я хлопнула себя по щекам. Дура! В попытках перестать думать о плохом и вспомнить обо всём хорошем, я добралась до края леса, где начинались скалы. Здесь уже отчётливо слышались крики банши. До лётной площадки, где я вчера попрощалась с Мауэйтхон, осталось совсем немного, и я ускорилась. В полумраке на пустой широкой площадке у подножия «уровней» я различила два силуэта на’ви. В одном из них я узнала Сихин, а вот второй издали показался мне незнакомым. Присутствие подруги приободрило меня. - Найомите! – заметив меня, крикнула девушка и двинулась навстречу. – Я тебя вижу! - Я тебя вижу, Сихин, - улыбнулась я, встречая подругу приветственным жестом и мягким объятием. Мы виделись накануне вечером, а у меня ощущение, словно прошло несколько дней. - Ты Найомите, дочь Нгау’итана? – раздалось рядом, и я вспомнила о присутствии ещё одного на’ви. Едва взглянув на него, в моих глазах загорелось узнавание. Не может быть! Это был Тарсем, великий воин клана, «правая рука» Оло’эйктана! Он возглавлял все штурмовые операции против Небесных людей, если вождь оставался в клане, у него даже есть свой собственный отряд воинов, которых он обучает! Невероятно мудрый и опытный, хотя ещё очень молодой, этот на’ви пользовался невероятной славой! Это что, о нём говорил отец, когда говорил о наставнике?! О, Великая Мать, быть того не может! - Да, это я, - отойдя от шока, проблеяла я как маленький йерик, прижав уши к голове. - Моё имя Тарсем, я обучу вас основам лётного искусства. Глядя на красивое, серьёзное лицо мужчины, которого я прежде видела лишь издали, я кротко кивнула и бросила быстрый взгляд на подругу. Сихин едва сдерживала смех, упиваясь моей благоговейной реакцией. Ага! Сама, небось, как пришла – так же столбом стояла и пары слов связать не могла! - Остался мальчик, верно? – спросил Тарсем, оглядывая нас с подругой. - Да, - ответила Сихин. – Кхоомун обычно не опаздывает, так что, наверное, скоро будет. Мужчина кивнул и отошёл к лежавшему неподалёку седлу. На нём нам, наверное, будут проводить инструктаж. Или нет. - А теперь, дорогая моя, рассказывай, где ты весь вечер была? И если ты скажешь, что сразу же пошла домой, можешь попрощаться со своими ушами, потому что я их тебе оторву. Сихин приблизилась ко мне так тихо, что от её голоса над ухом у меня пробежали мурашки. Я отпрыгнула, едва сдержав шипение, и закатила глаза. - А вот и нет! Я была с друзьями! - Это какими же? – насмешливо спросила девушка, зная, что кроме неё я близко ни с кем и не общаюсь. - Такими! – фыркнула я и показала Сихин язык. – Кири и Ло’ак позвали меня провести праздник с ними! - Ах, Кири и Ло’ак! – заулыбалась на’ви. – А помимо них с вами никого, случайно, не было? Ну конечно, этот разговор не мог не дойти до Нетейама. Мне даже немного жаль, что догадка Сихин настолько попала в яблочко. - Может, был, а может и нет, - уклончиво ответила я, игриво отворачиваясь от подруги и краем глаза проверяя, не привлекаем ли мы лишнего внимания у нашего нового наставника. К счастью, тот был занят своими делами. - Найомите! – полу-раздраженно рыкнула девушка, разворачивая меня обратно к себе. – Скажи мне, что с вами был Нетейам, или я тебя укушу! - Был, был, - сдалась я, расплываясь в улыбке. - Слава Великой Матери! Ну, ты хоть что-то сделала? Чтобы его завоевать! Умоляю, скажи, что сделала! Я рассмеялась, но скорее на грани истерики. Да уж, подруга, тебе лучше не знать, что я перед ним разрыдалась, а то я точно останусь без ушей. - Ну… мы все вместе пили каву, и я спела песню. Это считается? Сихин замерла, и я чуть не засмеялась от того, как смешно распахнулись от удивления её глаза. - Вы… вы пили каву?! - Тихо ты! Пришлось прикрыть подруге рот, чтобы она умерила громкость своей реакции. Сихин дёрнулась и шлёпнула меня по плечу, но я продолжала удерживать её, несмотря на возмущенные мычания. - Прежде, чем я тебя отпущу, ты должна знать, что в конце вечера Нетейам проводил меня до дома. Дождавшись, когда все восхищенные писки уйдут мне в ладонь, я наконец отпустила девушку. Она еле удерживала себя на месте от эмоций, но вот хвост дёргался из стороны в сторону, норовя поднять всю пыль с каменной земли. - Найомите, я так за тебя рада! Это же потрясающе! – воодушевленно прошептала на’ви, крепко хватая меня за плечи от радости. Я улыбалась, глядя в её сияющие глаза. Нет ничего лучше, чем искренне радующаяся за тебя подруга! Кажется, она рада даже больше, чем я сама. Естественно, ведь она не знает всего остального. Да и, к тому же, она не общалась с Нетейамом столько же, сколько и я, а потому не понимает, что всё его внимание – скорее инстинкт старшего брата, сработавший и на меня, нежели какие-то иные, тем более романтические, чувства. - Не думаю, что это что-то значит, - мгновенно вернувшись к прежнему настроению, ответила я. - Конечно, значит! – возмутилась Сихин, глядя на меня так, словно я несу полную ерунду. - Он сам предложил проводить тебя? - Да. - Вот видишь! – подруга стукнула меня пальцами по лбу, как маленького ребёнка. - Это знак внимания, Найомите! Если бы ему было на тебя всё равно, он бы и не подумал предложить. Был ли в словах Сихин смысл? - Может, ты и права, но я боюсь на что-то надеяться. - Вот и дурочка! Спорим: он сам в ближайшее время тебя найдет, или, если окажется с тобой в одном месте, заговорит и обязательно найдет предлог, чтобы снова встретиться! Со стороны деревни послышался неосторожный спешный топот, и вскоре, путаясь в ногах, на поляну выбежал Кхоомун. Все взгляды мгновенно обратились к нему. Фиолетовые от бега щёки стали ещё ярче, стоило мальчишке оценить ситуацию, а увидев Трасема он и вовсе, казалось, захотел провалиться сквозь землю. - Простите! – тяжело выдохнул Кхоомун. - Я сильно опоздал? Юный воин собрался, выпрямился, будто не он только что едва не распластался по земле, в спешке запнувшись о собственный хвост, и сделал важный, серьезный вид. Мы с Сихин переглянулись и чуть было не рассмеялись от этого нелепого вида, но фигура приближающегося Тарсема, ещё совсем нам незнакомого, быстро погасила порыв. - А вот и последний ученик, - просто сказал на’ви, не придавая опозданию большого внимания. - Раз все в сборе, давайте начнём. Собравшись, как учил отец, в одну маленькую шеренгу, мы приготовились слушать. Начался первый инструктаж. Голова, всё ещё не отошедшая от выпитого, воспринимала информацию с трудом. Сразу стало понятно, что к икранам нас подпустят не раньше, чем мы запомним, как вязать узлы на сёдлах и как вообще устроена вся эта сложная экипировка банши. Тарсем не был суров или весел, говорил просто и доступно, долго и кропотливо рассказывал обо всех нюансах. А нюансов оказалось предостаточно: как правильно ухаживать за банши, как их звать, как седлать, как пользоваться всеми придуманными для полётов инструментами. Одно только седло состояло из множества разных креплений, веревок, строп, все из них обязательно что-то страховали или утягивали, а уж об уздечке, что крепилась у банши на морде, я вообще думать не хочу! Лекция длилась долго и нудно, и в какой-то момент меня снова стало клонить в сон. К счастью, когда мы, новоиспеченные всадники, запомнили, чем-же всё-таки икраны отличаются от па’ли, Тарсем вынес из небольшой постройки с инструментами несколько диких фруктов и больших кусков сушеной рыбы. Раздав каждому поровну, он отправил нас искать своих друзей наверху, где мы оставили их вчера. Усталыми шагами я направилась к Мауэйтхон. Надеюсь, она не улетела ночевать обратно в горы. Тарсем сказал, что теперь это невозможно, но мне всё равно было боязно. Мауэйтхон нашлась ровно там же, где я оставила её вчера, сложив голову под крылья и мирно посапывая. Правда, остальные икраны почему-то отдыхали от моей подруги на некотором расстоянии. Может ли быть, что её размер или возраст их пугал? Или всё дело в характере, и она сама отогнала остальных, расширив себе личное пространство? Да уж, надеюсь, меня-то не погонят прочь, как увидят? - Мауэйтхон, - позвала я и сделала небольшой крик, имитирующий зов банши, которому нас ранее научил Тарсем. Оказалось, есть целый ряд звуков, который икраны распознают лучше других. Какие-то из них совпадали с теми, что помогали управляться с па’ли, другие же были выше и больше напоминали крики ночных летунов. Банши медленно приподняла голову и что-то проворчала. Я позвала ещё раз, выставляя перед сонной головой большой ломоть сушеной рыбы. Мауэйтхон подняла и хлопнула по земле хвостом, крайне недовольная пробуждением. - Эй, ну ты что, не помнишь меня? – обиженно протянула я, подходя ближе и настойчиво протягивая рыбу. – Это же я, Найомите, твоя... сестра. Мы теперь будем вместе летать. Банши гаркнула мне в ответ и потрясла головой. Да уж, помнить она меня помнила, но вот сближаться не торопилась. Я снова махнула перед её носом рыбой, и, будто бы делая мне одолжение, Мауэйтхон нехотя схватила её своими острыми зубами. - Отлично, - похвалила я не то её, не то себя, и подступила ближе к массивной шее, пока банши смаковала лакомство. Не дав своей подруге опомниться, я уже взялась за её куру, чтобы как можно скорее связать нас. Мауэйтхон гаркнула и наконец приподнялась на крыльях, перестав походить на скрученную гусеницу. На душе стало одновременно спокойно и тяжело. Банши неохотно отгоняла от себя сон, и я, сама едва не дремавшая на ходу, устало прижалась к теплой шее лбом. Плечо окатило резким выдохом из грудных дыхал икрана, на что я легонько погладила животное по спине. - Прости, что разбудила, - виновато прошептала я, – Но нам нужно привыкнуть друг к другу. Мауэйтхон заворчала в ответ. Большая, сильная и вольная, она не слишком хотела привыкать к новым порядкам, в которых ей во всём придётся мириться с моей незрелостью. Это чувствовалось в её нервозном дыхании, в смутных мысленных образах, которые я улавливала через связь. В её видениях было тёмное прохладное небо, заполненное звёздами, шипение неспокойных вод где-то внизу. Думая обо мне, банши лишь напрягалась и вспоминала испуганные большие глаза. Мои глаза! В этот момент мне почему-то стало обидно. Ты ведь сама меня выбрала! Зачем, если теперь, когда назад ничего не вернуть, ты не испытываешь ничего, кроме недовольства? - Зачем? – вторя мыслям, спросила я, сжимая от обиды пальцы. Банши, тряхнув головой, отвернулась. Вот тебе и ответ. Она и сама, кажется, не знала. Меня охватило ужасное раздражение. Хвост резво вздёрнулся, рассекая воздух, а челюсти сжались так, что в виске отдало тупой болью. С самого утра всё шло как-то не так, мне было неуютно и от непривычного похмелья, и от вчерашнего разговора с Марайи, а теперь ещё это! Мауэйтхон, перехватив моё настроение, вытянула вверх шею и издала громкий неприятный звук. - Славно, - фыркнула я, чувствуя, что завожусь всё сильнее. - Кажется, сегодня ничего не выйдет. Спи дальше. Мгновенно разорвав связь, я направилась прочь с площадки. Раздражение никуда не делось, но резкое отсутствие чужих эмоций ощутилось отрезвляюще. Голова заболела ещё сильнее, словно по ней от души вдарили чем-то тяжёлым. Уже спускаясь обратно на поляну я подумала, что, наверное, не стоило уходить так внезапно, но иначе я бы точно вскипела. Осознание неприятно кольнуло под боком: Мауэйтхон ведь ни в чём не виновата. Что, демон меня побери, со мной происходит? Стоило мне спуститься, как внизу обнаружился Тарсем, украдкой наблюдавший за нами всё это время. Вот незадача! А я надеялась проскочить по-тихому. Опустив уши и спрятав тяжёлый вздох, я направилась к наставнику, уже заметившему моё возвращение. - Что-то случилось? - обеспокоено спросил он, посматривая вверх, где осталась спать моя крылатая подруга. Я устало покачала головой. - Нет. - Тогда почему ты уходишь? - нахмурился Тарсем. По его голосу сложно было понять, злиться он или нет, напряжён ли, осуждает ли. Тон оставался ровным, вопросительным, но нейтральным, и было в этом что-то настораживающее. Чувство вины усилилось, а тот факт, что я бросила задание, данное наставником, заставлял нервничать при ответе. Что мне ему сказать, чтобы не вызвать гнев или разочарование в первый же день? Соврать? Или сказать, что болит голова, и я не могу продолжать? Эх, ну что за ужасный день! - Я... сегодня не в духе, - собравшись, ответила я. Уши прижались к голове, а хвост от волнения обернулся вокруг правой ноги. - Думаю, будет лучше, если мы попробуем завтра. Тарсем чуть склонил голову набок. В его изучающем взгляде засверкала новая, не совсем понятная мне эмоция, от которой я непроизвольно съёжилась. - Лучше тебе или твоему икрану? - спросил мужчина. - Нам обеим, - буркнула я, боясь поднимать голову. Как же стыдно! Тарсем поднял глаза к вершине площадки, где отдыхали икраны. Сейчас, когда утро уже совсем разошлось, некоторые из них просыпались, готовые к охоте и тренировкам, и возбуждённые крики звучали всё чаще. В этом месте жизнь выглядела совсем как в деревне: шумная, наполненная, но всё-таки другая, ещё незнакомая для меня. Жаль, что чувства, бушевавшие у меня внутри, и неприятное состояние не позволяли оценить эту красоту в полной мере. Мне хотелось поскорее уйти, спрятаться, бросить всё и избавиться, наконец, от этого ужасного стыда и похмелья! Тарсем прервал молчание, всё так же рассматривая икранов. - Установив связь, наездник обретает крылья, чтобы покорить небеса. Икран же жертвует своей свободой, на всю жизнь приковывая себя к одному единственному существу, от которого больше не в силах уйти, - вкрадчиво сказал мужчина и посмотрел на меня. — Множество раз банши даже жертвовали своими жизнями, спасая своих наездников. Конечно, я знала об этом. Слышала много историй и песен о храбрых друзьях, отдавших жизнь за на’ви. Видела, с какой теплотой и доверием банши родителей ластятся к ним, словно дети. Я думала, что и со мной будет так же, что, установив связь, я сразу всё пойму, почувствую эту крепкую, неразрывную нить, соединившую нас. Но с Мауэйтхон всё вышло иначе. Не было ни доверия, ни любви, ни бескрайней преданности с первого взгляда. Даже уважения за победу в первом и последнем сражении, случившемся между нами, не было. Но почему? Я чувствовала лишь сожаление об утраченной свободе. И, если задуматься, я понимала это как никто другой. Привяжи меня кто-то к себе, лиши возможности охотиться, стрелять из лука, когда я захочу, изучать лес, наслаждаться его дарами, разве я не испытывала бы боль? Тогда зачем икраны вообще на это соглашаются? - Зачем они это делают? – озвучила я вслух. - Что могут на’ви дать такого, чтобы заслужить эту преданность? Тарсем вдруг улыбнулся. Кажется, он видел изнутри и моё непонимание, и раздражение, и вообще всё, что лежало на моём сердце. Весь его вид смягчился, пропали и строгость, и настороженность, и вот передо мной стоял уже какой-то совершенно другой, мудрый, но добрый мужчина. - На’ви почитают и оберегают Великую Мать, а та в ответ дарует нам своё благословение. Но почему тот или иной икран выбирает себе определённого наездника - никто не может сказать наверняка. Ты сможешь понять, почему твоя судьба сложилась именно так, если будешь внимательна к её знакам и проявлениям. Всему нужно своё время. Подарив мне ещё одну понимающую улыбку, на’ви несильно сжал моё предплечье и двинулся к пристройкам позади. Он больше ничего не сказал, но образовавшееся молчание говорило само за себя: сегодня я могла быть свободна. Я обернулась, чтобы точно в этом убедиться, и снова подняла глаза к вершине, где осталась Мауэйтхон. Всему своё время. И сколько, интересно, понадобится нам, чтобы по-настоящему сблизиться? Поникшая и обессиленная, я побрела в сторону дома. Надетая на ноги экипировка с непривычки немного сковывала и мешала, и всю дорогу я разглядывала эту причудливую одежду, которую сделала для меня мама. В каждом узелке и переплетении проскальзывал её почерк – красивый, симметричный, безупречный. В конце концов, на душе стало ещё тоскливее, и я решила смотреть просто вперед, на дорогу перед собой. Народ к этому времени уже проснулся, с разных сторон доносились голоса и шорохи. Говорить ни с кем не хотелось, так что пришлось идти длинным обходным путём. Тело впервые за много лет ныло от усталости: сказался и вчерашний обряд, и праздник, и кава. Вновь вспомнив о прошедшем вечере, я решила первом же делом сходить к реке вымыться. Свернув в нужную сторону, я прибавила шагу – чем быстрее дойду, тем меньше вероятность, что встречу кого-то из знакомых. К тому же, у воды можно будет собрать пайулл и обработать хвост, чтобы он скорее зажил. Небольшой скалистый поток, исходящий с гор, располагался довольно близко к деревне, но всё же оставался диким. В этом районе почти не ловили рыбу, но часто набирали воду и омывали тело. Выйдя к реке, я по привычке побрела вдоль берега к знакомому месту с удобными выступами, где любила сидеть с детства. Разглядывая мерцающие на поверхности блики, я так задумалась, что не обратила внимания на то, что моё место уже было занято. Лишь на расстоянии нескольких шагов я поняла, что не одна, и, к своему удивлению, сразу узнала на’ви, что склонилась над водой и промывала в корзине какие-то листья. Внутри меня всё взвыло. Что же сегодня за день, Великая Эйва? На берегу, не обращая на посторонние звуки никакого внимания, сидела моя мать. Я подошла ближе. Странно будет сейчас повернуть обратно, да? Я присела рядом с задумавшейся женщиной. - Я тебя вижу, мама, - поприветствовала я, отвлекая её от дел. Мама подняла голову и быстро оглянула меня. В её глазах не было ни удивления, ни радости; она тут же вернулась к своему занятию, увлеченная простым мытьем листьев пайулл, которые я сама недавно хотела собрать. - Найомите, - ответила она на приветствие, словно подтверждая, что заметила меня. - Ты вчера поздно вернулась. Вот черт! Я думала, что этот разговор мама оставила отцу, и к этой теме мы не подойдем. Жаль, но не стоило надеяться, что всё будет так просто. Я поднялась, надеясь скрыть свои переживания, и начала снимать одежду, чтобы омыться. - Да, прости, если разбудила. Я старалась быть тише, - как можно спокойнее ответила я, будто в этом не было ничего необычного. Да, будто я не впервые загуляла до поздней ночи. Мама лишь кивнула. К моему удивлению, никаких комментариев по поводу того, во сколько я пришла и в каком состоянии, не последовало. Неужто папа уже успел её успокоить? Или она наконец-то считает меня достаточно взрослой, чтобы не отчитываться о подобном? Не веря своим глазам, я оставалась настороже, готовая к любым вопросам. Но мама, продолжая удивлять меня всё больше, спросила с долей неподдельного интереса: - Как прошёл праздник? Вот это да! Что случилось за эту ночь? Может, она тоже перебрала с кавой, и та до сих туманит её разум? Или её ужалил ядовитый паук? - Хорошо, - вкрадчиво сказала я, высматривая любые изменения в её лице. - А вы с отцом не праздновали? Теория с кавой была самой правдоподобной, пусть я ни разу не видела маму под хмелем. Выпить горячительного напитка любил отец, и, вполне вероятно, именно он мог вчера «угостить» маму, пытаясь отвлечь её от моего неприятного решения. Но, вопреки моему предположению, мама не выглядела сонной или уставшей, руки двигались, как и всегда, легко и ловко. Отряхнув воду с пальцев, она пожала плечами и встала с топкой земли, плавно потягиваясь. - Я вернулась домой, нужно было срочно доделать одеяльце для Кинал, она уже совсем скоро разродится. Да, чего-то такого и следовало ожидать. В этом и заключался ответ на самый главный вопрос окружающих: как Руктхати удаётся создавать такие шедевры? Заниматься делом, пока остальные празднуют – вот он, главный секрет. Эта на’ви превыше всего ценила труд, и всегда, клянусь, всегда предпочитала работу чему-угодно. Талант и врожденные способности, конечно, внесли свою лепту, но составляли лишь малую долю в маминых успехах. В детстве я надеялась, что буду обладать таким же терпением и упорством. К большому сожалению, в этих чертах я больше взяла от отца. - Так ты была с Сихин? – спросила мама, вернув моё внимание. Я прикусила губу, быстро заходя в воду. Прохлада окутала лодыжки, кожа тут же покрылась мурашками. От резкой смены температур вздернулся кверху. Не дав себе привыкнуть, я тут же окунулась, стараясь не мочить уши, и вынырнула, не сдержав нервный писк. Ух! И почему вода сегодня такая холодная? - Нет, я провела вечер с Кири, Ло’аком и Нетейамом, детьми Оло’эйктана, - пробормотала я мельком, старательно делая вид, что крайне увлечена мытьем. Я и правда тщательно обтирала кожу, выловив со дна комок подходящих губчатых водорослей, но дело было не в этом. Хотелось бы, чтобы мама поскорее закончила разговор, решив, что мне лучше не мешать. Настроение было совсем не для бесед по душам, тем более с мамой. Но, к сожалению, у мамы были другие планы. Она стояла на берегу, вроде собравшись уходить, но не двигалась с места и смотрела на меня пристально, с какой-то странной, непонятной мне эмоцией. Не недоверие, не осуждение, но что-то далеко не лестное. - В последнее время ты много с ними общаешься, - заметила она, продолжая разглядывать моё неторопливое купание. - Да, мы подружились. Стоило вспомнить лица своих новых друзей, как на душе стало в разы теплее. Хотя бы Кири с её неподдельной тревогой и весёлым нравом! А то, что она делала вчера со светлячками – разве не магия? Просто потрясающе, что мне выдалась возможность это увидеть! Или Ло’ак, искристый, прямой, но очень добрый парень, рядом с которым я совсем не чувствовала себя чужой? И, конечно, Нетейам. Ах, Нетейам! Всё утро я запрещала себе думать о нём и вспоминать наш разговор, но вот, стоило чуть расслабиться, и в голове мгновенно возник его образ. Прекрасный юноша, сильный, надёжный, красивый… мысли уплывали в даль. И ведь совсем скоро мы с ним, только вдвоем, отправимся в какое-то тайное место! Маленькое дикое путешествие! О, Великая Мать! Одна лишь мысль об этом будоражила меня сильнее, чем холодная вода! - Славно, - сказала мама, возвращая меня из мира фантазий. - Хотя я слышала, что младший сын Нейтири очень... взбалмошный. Пришлось насильно прекратить думать о Нетейаме, чтобы понять, о чём мы вообще говорим. - Ло’ак просто... – начала было я, но осеклась, поняв, что для такого человека, как моя мать, более подходящего описания этому на’ви и не придумаешь, - Да, немного. Женщина кивнула, приняв мой ответ, и наклонилась, чтобы забрать корзину с листьями. - Я не против, что вы общаетесь, но было бы чудесно, если бы ты проводила время и в компании старых друзей, таких как Сихин или Эйтхик, - проговорила она будто бы напоследок, уже намереваясь уйти. - Эйтхик? – невольно вырвалось у меня с удивлением. - Мы никогда не были подругами, мам. Ох, и зря же я это сказала! Мама тут же обернулась, и лицо её исказилось в недовольстве и какой-то нравоучительной усмешке. Я мгновенно пожалела, что открыла рот. - И очень странно! – возмутилась женщина, качая головой. - Прекрасная девушка, тебе есть, чему у неё поучиться. Могла бы, вместо того, что скакать по лесу, заниматься делом, как она. От выученных слов меня будто хлестнули по лицу. - Мама! – обиженно вскрикнула я, чувствуя, как теплеют щёки. - Что? Разве я не права? Мамин тон, саркастичный и упрекающий, уже не задевал меня. Но сравнивать меня с Эйтхик! С это лицемерной, мерзкой выскочкой, вечно считающей себя лучше других – это было так несправедливо! И почему никто из взрослых не замечал, какая она двуличная и неприятная? И почему, Великая Мать, ну почему мама продолжала считать, что только её ремесло важно и ценно? Почему то, чем занимаюсь я, сразу превращалось в «скакать по лесу»? - Я же не бегаю по лесу просто так, - возразила я, стараясь сохранять спокойствие. - Я занимаюсь охотой, выслеживаю добычу, исследую... - Да, как будто и без тебя этим никто не занят, - перебила мама, закатывая глаза. - А вот что-то действительно ценное никто почему-то делать не хочет. Последняя капля моего сегодняшнего самообладания громко булькнула в воду. Едва не рыча, я сжала кулаки, и, встретившись с мамой глаза в глаза, выплеснула: - В ткачестве и плетении я никогда не буду такой, как Эйтхик, мама. И такой, как ты, я тем более никогда не буду! Мои слова приняли со смешком, ещё больше раззадорив злость в груди. Женщина, глядя на меня со снисхождением, продолжала стоять на своём. - Конечно, ведь для этого надо приложить хоть немного старания! - А я не хочу! – взвыла я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. - Как ты не понимаешь?! Столько раз мы говорили на эту тему! Тысячи слов уже сказаны, и все они, будто пустой звук, пролетели мимо, так и не дойдя до этой на’ви. Снова и снова я пытаюсь объяснить ей, своей маме, своему самому близкому человеку, что хочу быть собой, но тщетно. Слёзы, не удержавшись на ресницах, побежали по щекам, сливаясь с каплями воды. - Найомите! Хватит! – оборвав мои дальнейшие попытки что-то донести, резко ответила мама. - Поговорим об этом в другое время. Как вернёшься, возьми у входа корзину, там есть для тебя работа. И, не обращая внимания на мои слёзы, она развернулась и направилась домой. А я, разбитая до самого основания, осталась стоять в холодной воде, не представляя, как сейчас собрать себя обратно.