Вернутся к фанфику

Доктор Янь. Е Байи. Начало. Часть 1.

18 февраля 2026, 18:49
      Этим летним вечером погода была достаточно отвратительна. Похоже, небеса решили обрушить свой гнев на их поселок в виде проливного дождя. Дороги наверняка размоет так, что завтра ни одна телега не сможет сюда добраться, а значит посетителей в ближайшие дни будет немного.       Выглянув еще раз в окно своей скромной чайной, Е Байи велел Цзян Чэнлину закрыть ставни.       — Полы потом еще мыть придется. Смотри, вон уже воды нахлестало! Давай пошустрее!       — Да, дедуль! Хорошо, дедуль!       — Пф!       Услышав, как Цзян Чэнлин в очередной раз обращается к нему столь непочтительно, Е Байи фыркнул, но ничего не сказал: наверняка проклятый Вэнь Кэсин в спальне на втором этаже держал ушки на макушке, подслушивая.       Накануне Е Байи проиграл ему в шахматы, и эта ходячая круглая стервозина сказала, что его желание таково:       — С этого дня Чэнлин будет звать тебя «дедушкой», старая черепаха! — он раздраженно сбил оставшиеся фигуры с доски проигравшего Е Байи и самодовольно выплюнул: — При всех! — И уточнил: — Пусть знают, что ты старая плесень, раз у тебя есть внук-подросток! А когда родится наш с А-Сюем ребенок, я его первым делом научу слову «дедуля»!       Е Байи невозмутимо повернулся к Цзян Чэнлину, мявшемуся рядом с ними (пацан совсем не хотел быть втянут в очередной конфликт между своими старшими), и произнес:       — Слышал, что мать сказала? Выполняй.       — Сам ты мать! Ты!.. Ты!.. — от злости Вэнь Кэсин начал давиться воздухом, тыча пальцем в Е Байи, и пришла очередь Чжоу Цзышу вмешаться.       — Да успокойся. Аж позеленел, лао Вэнь… Сейчас родишь еще раньше времени…       — Раньше какого времени, а?! Ты сам-то знаешь, сколько мужики должны вынашивать детей? А этот старый хрыч знает? А может, у меня в животе змея или черепаха, а не ребенок!..       Когда Вэнь Кэсин начинал голосить, Е Байи предпочитал сваливать со второго этажа на кухню. Там, конечно, тоже было слышно, но зато не надо было принимать участие. Пусть ученик его ученика разбирается со своим муженьком! А достопочтенный Е слишком стар для этого дерьма.              Хотя было еще не поздно, из-за дождя быстро стемнело, и Цзян Чэнлин поспешил зажечь в зале несколько ламп. От мальца пользы было больше, чем от его условных родителей. Е Байи, пожалуй, не отказался бы от такого чудесного внука: не слишком способного, но очень старательного и исполнительного. Помыкать Цзян Чэнлином, гоняя его по поручениям, было одно удовольствие. Вот было бы побольше таких «внуков» у Е Байи и не пришлось бы давать работу всяким проходимцам вроде Сюэ Яна.       На детей Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу как-то мало было надежды — поди унаследуют дурной характер своих папаш!       Е Байи погасил кухонные печи, убрал вымытые кастрюли на полку, вытер стол. Осмотрел наведенную чистоту и вышел в зал с двумя мисками горячей мясной лапши — для себя и Цзян Чэнлина.       — Эй, внучок, брось этот веник и иди ужинать.       — Может, сначала дяде Вэню отнести?       — Сиди и ешь, — он махнул палочками в сторону лестницы на второй этаж. — Если бы этот пузатый оголодал, он бы уже сидел здесь и стучал ложкой по столу.       Цзян Чэнлин послушно сел и взялся с аппетитом заглатывать лапшу.       — Очень вкусно, дедуль!       Е Байи самодовольно улыбнулся. Раньше он любил только поесть сам, но теперь полюбил и кормить других. Не одними боевыми искусствами был полон этот бренный мир, а после того, как его силы почти иссякли здесь, под горой, он нашел новое занятие. В самый раз для такой «старой черепахи», как выражался Вэнь Кэсин.       — По рецепту твоей мамаши.       Улыбка Е Байи превратилась в ухмылку: так-то раньше он и готовить не умел, а вот Вэнь Кэсин умел. Их совместными усилиями и появилось это местечко.       — Совместными усилиями трех инвалидов цзянху, — Вэнь Кэсин дольше всех не мог смириться с потерей боевых навыков после спуска с заснеженной вершины.       — Ну так, иди и умри! Я больше вас, придурков, спасать не буду, — сказал Е Байи, прекрасно понимая, что Вэнь Кэсин сигать со скал уже не намерен.       Это было полтора года назад. С тех пор они чудесно жили в этом прекрасном месте. Точнее чудесно жил Е Байи сначала в одиночестве. Помыкавшись с открытием чайной и поиграв в дельцов, Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу решили путешествовать, оставив Цзян Чэнлина в помощь Е Байи, и где-то шлендрали полгода, пока их полуусыновленный отпрыск тоскливо вздыхал у окошка.       — Не унывай, они обязательно вернутся, — однажды Е Байи похлопал грустного пацана по плечу.       — Я знаю, что таким людям, как дядя Вэнь и дядя Чжоу, здесь скучно. Не думаю, что они останутся, даже если вернутся…       — Поверь мне, скоро у них не будет выбора, зато веселья — полные подолы!       — Это почему? — Цзян Чэнлин удивленно уставился на Е Байи, но тот загадочно промолчал.       Честно говоря, он немного забыл предупредить Вэнь Кэсина о побочных эффектах своей техники «шести гармоний». А потом как-то поздно было заводить об этом разговор, да и не случалось поначалу ничего из ряда вон выходящего. Е Байи даже был немного раздосадован: неужто только он стал неудачником в свое время?.. Периодически он прощупывал пульс и Вэнь Кэсина, и Чжоу Цзышу, но обнаружил только, что их ци была крайне истощена какое-то время после спуска с горы, а потом пришла в норму. Норму для обычных людей, мало связанных с миром цзянху.       Возможно, их телам нужно было какое-то время на адаптацию…       В конце концов одним весенним вечером дверь его заведения отворилась пинком, и в зал влетел Вэнь Кэсин.       — Я забью тебя этим половником до смерти! Надену тебе на голову котелок и буду стучать, пока голова не расколется как переспелый арбуз! Шампуров тебе в задницу!!! Гадюка подколодная!!!       Хватая все, что попадалось ему под руки, Вэнь Кэсин швырял это в Е Байи, не обращая внимания, были это вещи чайной или принадлежали немногочисленным посетителям, имевшим несчастье в этот момент обедать в заведении. Е Байи ловко уворачивался от летящих в него предметов, умудряясь разносить тарелки с кушаньями между столов (Цзян Чэнлин сегодня был отослан по делам, и он справлялся со всем один).       — Чего орешь-то, истеричка? — он бросил косой взгляд на Вэнь Кэсина и улыбнулся до ушей. — Что, пузатый вернулся?       — Лао Вэнь, успокойся! Не надо тут ничего крушить! — запыхавшийся Чжоу Цзышу влетел наконец следом, подскочил к Вэнь Кэсину и обхватил его поперек груди, прижимая руки бешеного муженька к туловищу. — Достопочтенный Е! У нас к вам есть некоторые вопросы!       Вопросам в пузе Вэнь Кэсина было уже несколько месяцев, но у Е Байи все равно не было ответов.       Так получилось! Теперь ничего не поделать!       — Но у вас-то нет детей, достопочтенный! — Чжоу Цзышу таращился на него, держась за голову.       — Так у меня и мужа нет, придурки. И вообще, какие мне дети? Я уже старый, пришло время внуков, — Е Байи пожал плечами и успешно увернулся от цепких пальцев Вэнь Кэсина, стремившихся расцарапать ему лицо.              Поэтому, да, к счастью Цзян Чэнлина, их «семья» инвалидов снова воссоединилась. И теперь Е Байи мог забыть про тишину и покой, потому что Вэнь Кэсин голосил с утра и до вечера, таскался за ним, прикапываясь ко всякой ерунде, нудил, приставал к посетителям, иногда сам приходил готовить, а иногда заставлял всех бегать вокруг себя, показательно страдая. Надо сказать, что не смотря на недовольство своим положением, он научился очень быстро им пользоваться, получая максимум выгоды. При этом даже Е Байи оказался втянут в его манипуляции: ребенок-то не виноват, что был зачат этой парочкой идиотов!       С тех пор, как сам Е Байи держал на руках младенца, прошло много лет. Пусть с Вэнь Кэсином он в основном цапался, как с базарной бабкой, к его еще нерожденному ребенку Е Байи был настроен крайне благосклонно. В некотором роде это был плод и его собственных трудов!       Вэнь Кэсин его настрой пронюхал и начал при Е Байи показательно хвататься за живот еще больше, чем при Чжоу Цзышу.       Ну ничего, еще пара месяцев — и это перестанет работать!       Е Байи даже козочек завел на заднем дворе, чтобы было чем кормить ребенка, кроватку собрал, обменял на рынке мешок с зерном на хорошие ткани для пеленок. С этих дураков что было взять? Вэнь Кэсин, поди, думал, что дети растут сами, как кабачки, если их посадить на солнышке.       А кстати, не завести ли Е Байи огородик? Земли вокруг поселка свободной было немерено: сажай — не хочу!       Где-то на этой его мысли дверь в чайную распахнулась и внутрь ввалился мокрый парень в темном ханьфу. Судя внешнему виду, это был не простолюдин: совершенствующийся, да еще и при статусе. Как этого дуралея занесло в их захолустье, да еще и в такую погоду? Как он доехал сюда по раскисшим дорогам?..       Увидев их с Цзян Чэнлином, молодой человек рванулся к столику, а Е Байи внезапно понял, что уже видел это лицо! Да не когда-то там, а не далее, чем сегодня утром, когда Сюэ Ян приносил ему травы для чайных наборов.       — Сюэ?..       — Господин, у вас в поселке есть лекарь? Мой… — он запнулся, но продолжил, — мой супруг тяжело ранен!       Е Байи не был лекарем и найти доктора в такой заднице мира было невозможно. Этому человеку с лицом Сюэ Яна и его супругу стоило повернуть в поисках помощи на каком-нибудь другом перекрестке. Но раз уж они были здесь…       Цзян Чэнлин испуганно посмотрел на вставшего Е Байи.       — Веди его сюда. Лекаря нет, но посмотрим, чем этот достопочтенный Е может помочь.       Наверное, молодой господин решил, что здесь постоялый двор, но Е Байи предпочитал не видеть в своем заведении людей после закрытия. На втором этаже находилось несколько спален, которые занимали хозяева заведения. Впрочем, это не значило, что у них не было свободной комнаты.       Парень выскочил обратно под дождь, а Е Байи обернулся к Цзян Чэнлину.       — Иди сообщи Чжоу Цзышу. Возьми в сундуке чистую простынь и застели кровать в восточной спальне, потом зажги там светильники и принеси жаровню. Делай быстро и в том порядке, в котором я велел.       Цзян Чэнлин кивнул, и его как ветром сдуло на второй этаж.       Дверь распахнулась повторно, и молодой человек вошел теперь уже с ношей на руках. Даже годы спустя, глядя на доктора Яня, Е Байи помнил свою первую мысль при взгляде на него, лежащего на руках у своего тогда еще на самом деле не супруга:       «Он живой мертвец».       Ханьфу и накидка, в которую закутали раненого, были залиты дождем и кровью, на бледном лице не осталось красок, с серых губ не срывались даже стоны — похоже, он давно был без сознания.       Е Байи взялся за бледное тонкое запястье, прощупывая пульс. На лице близнеца Сюэ Яна капли дождя смешались со слезами, он испуганно смотрел на Е Байи.       — Меня зовут Юй Минъе, мой… супруг Инь Цзян. Он омега, и он… беременный. Он получил два удара ножом в живот. Инь Цзян лекарь, он научил меня, как останавливать кровотечение — я использовал его техники, но мы целый час летели под дождем, прежде чем смогли спуститься здесь.       Очевидно, у него были серьезные причины убегать с тяжело раненым супругом так далеко…       — Давай, наверх!       Будучи мастером боевых искусств Е Байи нередко сталкивался с травмами у себя и окружающих его совершенствующихся. Каждый даос, заклинатель и боец цзянху знал определенные техники, помогающие исцелить раны, остановить действие яда или замедлить кровотечение.       Честно говоря, Е Байи был не слишком силен в целительстве без использования собственной ци. А она последние пару лет была не настолько сильна, чтобы спасать всяких болванов, втыкающих в себя гвозди, и прыгунов со скалы. А тут вообще…       Вообще.       Е Байи прижал пальцы к надключичным точкам уложенного в кровать раненого, позволяя своей ци медленно влиться в чужое тело, чтобы поддержать угасающие жизненные силы Инь Цзяна. Восточная спальня внезапно оказалась заполнена толпой домочадцев. Пока Цзян Чэнлин зажигал огни и притаскивал жаровню, Юй Минъе развязывал одежды своего супруга, а Чжоу Цзышу был отправлен за водой, лекарствами и чистыми полотенцами, приковылял даже Вэнь Кэсин посмотреть на шум.       — Что тут у вас на ночь глядя? Ох, небеса, выглядит достаточно скверно… Погоди, ты что еще кого-то учил своей шестиступенчатой технике мужской беременности?!       Он не учил, но сложно было отрицать тот факт, что под разорванной Юй Минъе нижней рубахой Инь Цзяна проглядывал вполне себе беременный живот. Впрочем, это было уже не важно… Справа от пупка на его коже зияла глубокая рана от удара ножом, еще одна пришлась ниже, в область тазовой кости. Кровь не шла, но до того, как Юй Минъе удалось остановить ее, раненый потерял достаточно. Возможно, кровотечение все еще продолжалось внутри… Бледная худая грудная клетка Инь Цзяна тяжело вздымалась в такт бешеному пульсу, сердце усиленно гоняло кровь, пытаясь справиться с травмой.       — Вы можете ему помочь? Вы владеете заклинательскими техниками, не так ли? Если нет, скажите, где я могу найти лекаря? Я заплачу ему! — Юй Минъе сорвал с пояса мешочек, полный денег, показывая, что он серьезен.       Вэнь Кэсин и вернувшийся с водой Чжоу Цзышу переглянулись. Ближайший лекарь жил в городе, до которого надо было тащиться несколько миль, а по такой погоде они и вовсе не доберутся. Учитывая состояние Инь Цзяна…       Честно сказать, Е Байи не знал, что делать. Если бы Инь Цзян был просто ранен в живот, они бы перевязали его, дали кровоостанавливающее и противовоспалительное, вливали понемногу ци, а когда он пришел в себя — помогли с медитацией. У Инь Цзяна было золотое ядро, Е Байи чувствовал его силу, текущую по меридианам — молодой человек был совершенствующимся, при чем достаточно сильным. Раз при своих навыках он оказался в столь плачевном состоянии, Е Байи прав — этот человек скорее труп.       У ребенка уже не было пульса, а значит, его нужно было вытащить, то есть разрезать Инь Цзяну живот и достать мертвого младенца, потому что никак по-другому родиться он теперь не мог. Е Байи умел шинковать зелень и нарезать тонкими полосками свинину, он мог сделать неглубокий надрез мечом на коже, чтобы выпустить заразу из гнойника, и мог проткнуть кому-нибудь кишки, чтобы уничтожить противника. Но он точно не умел проводить операции на беременной матке мужчине, которого Юй Минъе назвал омегой.       — Послушай, парень… — Е Байи оглядел лежащий перед ним полутруп еще раз и поднял взгляд на Юй Минъе.       Наверное, у него все было написано на лице, потому что Юй Минъе упрямо замотал головой.       — Нет! Сделайте хотя бы все, что можете! Неужели в этом поселке нет больше никого, кто мог бы вам помочь?!       — Что у вас тут за собрание? — в комнату внезапно вошел человек, про которого Е Байи только что вспоминал.       Сюэ Ян совал нос в любую суету, которая происходила вокруг. Со слов Вэнь Кэсина он был тем еще гадом, пока не остепенился в городе И со своим слепым даочжаном… Даочжан Сяо! Вот, кто мог бы помочь Е Байи, если уж на то пошло!       — Сюэ Ян, а ну, метнись за своим мужем! Пусть Сяо Синчэнь возьмет лекарства и дует сюда, мне нужна его помощь! — когда Е Байи так рявкал, все слушались его беспрекословно, не тратя время на лишние вопросы и препирания.       Один только Сюэ Ян крайне редко бывал тороплив. Вот и сегодня вместо того, чтобы тут же рвануть за даочжаном, вразвалочку пошел по комнате, с интересом присматриваясь к раненому, а потом перевел взгляд на Юй Минъе.       И отшатнулся.       — Ты что еще за тварь?!..       Обернувшийся Юй Минъе так же отпрыгнул, едва не сбив с ног стоящего рядом Цзян Чэнлин.       — Ты… Ты кто такой? Почему выглядишь, как я?..       — А ну, заткнулись! — руки Е Байи были заняты, поэтому он пнул сапогом Юй Минъе под зад. — Быстро идите за Сяо Синчэнем! Потом будете выяснять, какая повитуха вас в роддоме перепутала!       Сохраняя дистанцию, Сюэ Ян и Юй Минъе вместе вышли из комнаты, стараясь не выпускать друг друга из виду. Освободившееся место тут же занял Вэнь Кэсин. Он взял холодное бледное запястье Инь Цзяна и тоже прощупал его пульс. По некоторым личным причинам, из-за которых ему стали малы в талии любимые халаты, он смотрел на раненного с толикой страха.       Не надо было быть лекарем, чтобы понимать, что Инь Цзян потерял ребенка и грозился отправиться следом на тот свет.       — Чем ему поможет Сяо Синчэнь? Он даос, а не лекарь…       — Лучше две головы, чем одна. К тому же только у Сяо Синчэня есть полноценное золотое ядро… — Возможно, вдвоем они смогут сделать так, чтобы Инь Цзян продержался до приезда врача. — Чжоу Цзышу, седлай коня и скачи в город, приведи их лекаря как можно быстрее.       — Да куда он поедет в такой ливень? Лошадь утонет по дороге! — Вэнь Кэсин попытался вразумить этих безумцев, но Чжоу Цзышу только кивнул и выскочил прочь быстрее Сюэ Яна и его загадочного близнеца.       — Дедуль, чем я могу помочь? — Цзян Чэнлин оттеснил Вэнь Кэсина, который только мешался.       — Доставай лекарства и иглы.       — А какие лекарства?       К сожалению, Цзян Чэнлин в лекарском деле разбирался еще меньше Е Байи, но на этот раз Вэнь Кэсин сам подошел к сундуку с травяными сборами и пилюлями, которые они хранили дома.        — Возьми вот это, растолки, пока я воду вскипячу. Потом вот это покроши, только осторожно, не слишком мелко, не в труху. Здесь возьми ступку и пестик…       Когда дошло до серьезного дела, похоже, беременный живот перестал ему мешать, и Вэнь Кэсин начал двигаться вполне проворно, забыв хвататься за спину и стонать.       Е Байи опустил взгляд на бледное заострившееся лицо Инь Цзяна. Под глазами молодого человека залегли серые тени, мокрые волосы прилипли к запавшим щекам, на коже проступила испарина. Черты его лица Е Байи тоже казались знакомыми, что-то привычное… Только моложе.       Похоже, юным совершенствующимся было не больше восемнадцати. Всегда было жаль терять одаренных людей: с таким золотым ядром Инь Цзян мог достичь небывалых высот.       Цзян Чэнлин накрыл его одеялом и поднес жаровню поближе. Пока они ждали Сяо Синчэня, им с трудом удалось напоить раненого лекарствами.       — Когда Гу Сян была мелкой, я всегда успешно пихал ей в рот горькие лекарства, — похвастался Вэнь Кэсин, насильно вливший Инь Цзяну в рот остуженный отвар. — И кстати, мне одному кажется, что этот юноша похож на Сяо Синчэня?       — В самом деле, похож на даочжана Сяо! — Цзян Чэнлин подтвердил.       Сяо Синчэнь, который, как оказалось, был с Сюэ Яном в городе, в отличие от всех остальных, создающих бестолковую суету, быстро и уверенно подошел к постели раненого, без лишних слов взялся мерить пульс, попутно выслушивая историю Юй Минъе и уточнения Е Байи.       Какое-то время он молчал, словно прислушиваясь к чему-то, и все в комнате замерли. Он развел большой и указательный палец правой руки и прижал их к точкам под дяньтянем, прощупывая золотое ядро и создавая между ним и Е Байи искусственный меридиан, по которому циркулировала их ци, помогая поддерживать жизнь в чужом теле. Брови даочжана были нахмурены, губы поджаты — очевидно, он, как и Е Байи, понимал, что положение Инь Цзяна крайне тяжелое.       — Чжоу Цзышу поехал за лекарем. Я думаю, если он поспешит, а мы постараемся, этот доходяга протянет.       Сяо Синчэнь слегка повел головой в сторону и внезапно спросил, но не Е Байи:       — Что у тебя в кармане?       — Что? У меня? Конфеты… — Вэнь Кэсин достал из потайного кармана своего ханьфу леденцы, которые выгреб из вазочки в гостиной, но Сяо Синчэнь ткнул пальцем в Юй Минъе.       — У тебя. Какой-то сильный артефакт.       — Артефакт? — Юй Минъе схватился было за кинжал на поясе, потом охнул и достал из-за пазухи что-то похожее на круглый черный сморщенный плод. — Это орех с Дерева Вечности! Я достал его с большим трудом.       — Что за Дерево Вечности? — Сяо Синчэнь провел ладонью над плодом крайне заинтересовано.       — Вы не знаете о Дереве Вечности? Что вы за заклинатели такие… — Юй Минъе посмотрел на них, как на чудил. — Оно растет на краю света и дает плод раз в сотню лет. Многие молодые заклинатели собираются к моменту созревания и пытаются добраться до него, чтобы получить шанс на увеличение своих сил. Если заклинатель бета, как я, он станет альфой и может развивать свои силы на уровнях, недоступных бетам. Если заклинатель альфа, он достигнет уровня энигмы в случае успеха.       — Кто такие альфы, беты и все остальные?       Цзян Чэнлин шепотом спросил у Вэнь Кэсина, и тот пожал плечами:       — Ты бы был конкретнее, господин Юй. Разве ты не сказал, что он беременный, потому что омега? Если это ваш пол, то как он связан с уровнями сил?       Юй Минъе сделал шаг к Вэнь Кэсину, бросил взгляд на его живот и сказал:       — Разве ты сам не омега?       — Сам дурак! Нечего на меня ваши клички навешивать! — Вэнь Кэсин отмахнулся.       Прежде, чем они начали ругаться, Сяо Синчэнь снова вмешался.       — А что будет, если его съест омега? Это изменит его пол и уровень силы?       — Инь Цзян… — Юй Минъе снова обернулся к своему раненому супругу. — Он считал, что, если съест его, то станет бетой.       — Почему «считал»? На счет всех остальных ты говорил уверенно. Что не так с омегами? Расскажи подробно, мы спрашиваем не просто так.       — Да вы… Небеса, вы из глухомани какой-то, что ли?.. — Юй Минъе убрал от лица мокрые волосы и стер со щек капли воды. — Омеги и альфы рождаются одаренными и могут развивать свои способности до высокого уровня в отличие от бет. Наш уровень сил жестко ограничен, мало кто может достичь даже средних способностей. Я — редкое исключение, потому что отец с раннего детства серьезно вкладывался в мое обучение. Он растил меня как альфу, а я надеялся, что однажды добуду орех Дерева Вечности и исполню его и свою мечту. С омегами все не так. Их не берут на обучение, и самоучек среди омег тоже немного. Обществу не выгодно, чтобы зависимые от циклов, перестающие контролировать себя раз в несколько месяцев, сводящие с ума альф омеги становились сильными. Отец Инь Цзяна скрыл его статус, заставлял его пить подавители, чтобы нейтрализовать запах и остановить течки. В статусе беты Инь Цзян поступил в академию, где мы с ним и познакомились. Как омега, он не имел права там учиться и даже самосовершенствованием занимался в тайне от всех, поэтому он тоже хотел заполучить орех, чтобы попробовать стать бетой. Ни один омега раньше этого не делал, потому что ни один омега сам не мог бы достать плод, и ни один альфа не пошел бы на край света, чтобы превратить свою супругу или супруга в бету!       — Но, став бетой, он потерял бы часть своих сил, разве нет? — Сяо Синчэнь задумчиво постукивал пальцем по подбородку. — Выходит, он был готов отказаться от своих достижений в самосовершенствовании ради… образования? Статуса в обществе?.. Он не хотел заводить ребенка?       Юй Минъе запнулся, глядя на скрытый под одеялом живот Инь Цзяна.       — Ну… Это было до того, как он забеременел.       — Значит, потом он передумал?       — Честно говоря, потом некогда было обсуждать эти планы. Я отправился достать плод, решив, что мы разберемся, когда я вернусь, но все пошло наперекосяк… С его отцом, с одним альфой, со свадьбой… Со всем… Зачем вам это? Вы можете его спасти с помощью ореха Дерева Вечности?       Е Байи в целом уловил логику действия этой штуки. Он перевел взгляд на задумчивого Сяо Синчэня и сказал:       — Надо его использовать, тут не о чем думать! Если его пол изменится — ребенок исчезнет, а раны от ножа можно будет заживить нашими силами. Мертвый плод ему уже ни к чему — это камень преткновения!       Юй Минъе часто заморгал, и Е Байи подумал, что этот сопляк сейчас расплачется — только чужих истерик тут не хватало. Лицо молодого человека побледнело еще больше и, хотя его голос дрожал, он твердо сказал:       — Если это поможет, дайте его Инь Цзяну.       — Это твой ребенок? — голос Сяо Синчэня звучал почти ласково и немного грустно.       — У беты и омеги почти никогда не рождаются дети, потому что беты не в состоянии удовлетворить потребности омег. Инь Цзян думал, что ребенок от того придурка, которого ему подсунул папенька-ублюдок во время течки, но это оказалось не так. Это мой ребенок! Я собирался увезти Инь Цзяна от всех этих уродов: его отца, моего отца, этого альфы! Мы хотели сбежать, но не успели! Этот говнюк догнал нас и… — голос Юй Минъе сорвался, он тяжело дышал, его пальцы сжали рукоять кинжала. — Если Инь Цзян умрет, я разнесу всю академию на куски! Не оставлю камня на камне! А его отца освежую и повешу вниз головой на воротах поместья!       — Я готов помочь, если что! — Сюэ Ян, про которого все забыли, подал голос от двери.       Ох, уж эта молодежь с кипящей кровью! Еще не научились правильно заделывать друг другу детей, а метят в какие-то энигмы, мечтают о том, чтобы крушить все вокруг и менять систему… Е Байи удержался от саркастичных комментариев лишь потому, что когда-то тоже был таким. Остальные молчали, очевидно сочувствуя Юй Минъе.       Сяо Синчэнь забрал из его ладони орех.       — Юй Минъе, мы постараемся сделать для Инь Цзяна все, что в наших силах, но тебе надо будет выйти. И всем остальным тоже, кроме Сюэ Яна. Может, понадобится твоя помощь.       — Нет, я не уйду! — Юй Минъе рванулся было к кровати раненого, сам не зная зачем, но Вэнь Кэсин похлопал его по плечу.       — Пойдем-пойдем, ты будешь мешать даосам работать. Ничем ты им не поможешь, не отнимай время у своего муженька!       — Но…       — Господин Юй, вы, кажется, тоже ранены, — Цзян Чэнлин показал на его окровавленный бок и порезанное ханьфу. — Дядя Вэнь окажет вам помощь.       Хотя он до последнего смотрел на Инь Цзяна, его все-таки увели и закрыли дверь. Сяо Синчэнь кивнул Сюэ Яну, и тот прилепил к косяку талисман, заглушающий звуки в комнате.       — Ну, и зачем ты его прогнал? Его ци могла бы помочь его партнеру, — Е Байи прищурился.       — Мастер Е, вы ведь тоже это заметили? — не дожидаясь ответа, Сяо Синчэнь уточнил: — Инь Цзян довольно сильный совершенствующийся. Он мог бы справиться с подобными ранами, направив свою ци на исцеление, но он в таком плохом состоянии, хотя прошло не больше трех часов.       — Скорее всего он теряет кровь где-то в матке, так что, если не удалить ее вместе с ребенком, все без толку. И поэтому, — Е Байи сделал акцент, кивая в сторону ореха, забыв о том, что Сяо Синчэнь слепой, — нужно использовать эту штуку. Не будет матки с ребенком — не будет кровотечения.       — Но ребенок не умер.       Голос и лицо Сяо Синчэня были мрачнее тучи, и Е Байи почувствовал, как у него самого пересыхает в горле. Он не ощущал пульсации ци плода в каналах Инь Цзяна! Пальцы Сяо Синчэня, прижатые к области дяньтяня раненного, очевидно, были более чувствительны.       — Удар ножа прошел по косой и не задел плод, либо задел незначительно. Он все еще жив, и все свои силы сознательно или нет Инь Цзян пустил на то, чтобы защитить своего ребенка. Вся ци, которая должна была лечить его раны, сейчас сосредоточена в его животе вокруг ребенка.       Сюэ Ян, обнимающий себя за локти, переводил взгляд с одного даоса на другого и на белое лицо Инь Цзяна, неподвижно лежащего на кровати.       Пожалуй, поэтому Е Байи не особенно стремился к познаниям в медицине. Чтобы не оказываться в таких ситуациях, где нужно принимать сложные решения, каждое из которых не гарантирует успех.       Поэтому Сяо Синчэнь расспрашивал Юй Минъе о желаниях Инь Цзяна? Если они дадут ему проклятый орех и его ребенок, которого он так отчаянно старается спасти, рискуя умереть, просто исчезнет — будет ли Инь Цзян счастлив и благодарен им за такую помощь? Создал ли он защитный барьер из ци, потому что ребенок был ему дорог, или это родительский инстинкт — безрассудный и неконтролируемый, учитывая его принадлежность к особому полу?       Е Байи посмотрел туда, где под одеялом был скрыт перепачканный кровью, израненный живот молодого человека.       Все это было бессмысленно. Сяо Синчэнь зря внес свое уточнение…       — Срок слишком мал, даже если бы этот ребенок родился сейчас естественным путем, он бы не выжил. Ты сам знаешь. То, что он пытается его спасти… Ну, а кто бы из родителей не пытался? Но толку? Это невозможно, если он сам умрет!       — Этот человек всю жизнь развивал свои способности окольными путями и сохранил беременность, даже когда считал, что ребенок не от его любимого человека. Будучи лекарем, он знал множество способов прерывания беременности. Не проще ли было убрать ребенка, чем скрывать свое затруднительное положение и планировать побег? Возможно, его стремление сменить пол потеряло свою актуальность после последних событий… Если мы дадим ему лекарство, помимо потери сил он больше не сможет иметь детей от своего супруга. И прежде, чем ты расскажешь о своей чудодейственной технике, я напомню, что его ядро будет так ослаблено, что он не сможет овладеть «шестью гармониями».       Е Байи, который уже открыл рот, закрыл его обратно.       — И что ты предлагаешь? Разрезать ему живот? И кто это будет делать? Ты? Напомнить тебе, что ты слепой, а я умею нарезать только мясо на кухне! — Е Байи начинал чувствовать раздражение. Его сердце колотилось слишком часто, и пульс начал проскальзывать дрожащими нотками в голосе. — Ты, может, опытный целитель, который каждый день режет животы? Ты когда-нибудь проводил операции?       Сяо Синьчэнь помрачнел, опуская голову и стискивая пальцами подол своего ханьфу.       — Однажды…       — И? Это был беременный мужчина, раненый в живот? Омега, чьей анатомии мы даже не знаем? Ты доставал из чьей-то матки ребенка, а потом зашивал все обратно да так, чтобы орган потом смог функционировать? Очнись, Сяо Синчэнь! Лекарство в твоих руках. Даже если он протянет до приезда лекаря из города, он не переживет операцию. Я отправил Чжоу Цзышу туда, только чтобы очистить свою совесть, чтобы этот пацан внизу видел, что мы сделали все, что могли, хотя на самом деле… Ты знаешь. Он покойник, даочжан. Он еще не умер на этой кровати, только потому что мы держим его своей ци.       Сюэ Ян, который до этого просто наблюдал за их перебранкой, поднял руку вверх, как послушный ученик.       — Я, может, лезу не в свое дело, но, если что — я вскрывал животы, и даже беременные. Правда… уже после смерти.       — Ну, это меняет дело! — Е Байи издевательски хмыкнул. — Можешь вскрыть его, когда он умрет.       — Правда, можно? — Сюэ Ян встрепенулся, и Сяо Синчэнь так зло повернул голову в его сторону, что он тут же сдулся и заткнулся. — Молчу… Я молчу… Я больше никого не вскрываю…       — И вообще, — внутри у Е Байи все немного тряслось: возможно, он потратил уже слишком много своей ци… Да, именно поэтому, а не почему-то еще. — Позовите обратно его мужа! Пусть он принимает решение.       — Я попросил его уйти как раз потому, что не хотел, чтобы он его принимал. Не думаю, что Инь Цзян, очнувшись, будет рад узнать, что сделал его муж. Какое бы решение мы не приняли, ему будет проще пережить поступок чужих людей, чем близкого человека, — Сяо Синчэнь тяжело вздохнул, и Е Байи почувствовал, что не ему одному в этой комнате трудно дышать. — Мы можем попробовать провести операцию, а если что-то пойдет не так, дадим ему лекарство. Сюэ Ян будет работать под нашим руководством.       Сюэ Ян, стоящий рядом, почесал в затылке — энтузиазма на его лице от слов Сяо Синчэня поубавилось. Похоже, он не очень-то хотел стать причиной смерти Инь Цзяна.       — Слушай, Слепошарик, я понимаю твое стремление спасти этому парню не только жизнь, но мне кажется, ты переоцениваешь наши возможности. Дед Е прав. Вот, если бы ты лежал на месте этого Цзяна, я бы спас тебя. Ребенка и с улицы взять можно, если прям так чешется, ну, и член у него на крайний случай-то не отвалится: заделает наследника какой-нибудь девице, потом воспитает со своим муженьком. Или дед Е придумает еще какую-нибудь технику беременности для инвалидов. Правда, дед?       От панибратства этого говнюка у Е Байи порой темнело в глазах.       — Сначала хребет тебе сломаю, а потом на тебе буду испытывать свои техники!       — Ладно, хватит, не ругайтесь!       Ладонь Сяо Синчэнь нашла руку Инь Цзяна в складках одеяла и слегка сжала безвольные бледные пальцы. Никто не поддержал его идею, и, хотя Е Байи вместе с ним чувствовал толику жалости к молодому человек с незавидной судьбой, он знал, что был прав.       — Хорошо, если этот орех вообще сработает, как мы полагаем, и он переживет изменения… — добавил Е Байи. — Проклятье, я открыл чайную, а не больницу! Какого хрена мы здесь?..       Какое-то время они помолчали, а потом Сяо Синчэнь отпустил руку Инь Цзяна, взял орех с одеяла и протянул Сюэ Яну.       — Ты знаешь, что делать.       Е Байи опустил голову, глядя в бледное измученное лицо Инь Цзяна, и подумал, что, возможно, зря окрысился на Сюэ Яна. В его предложении был смысл…       

      ***

             Его тело разваливалось, разрывалось на куски, разбивалось на осколки, которые разлетались в разные стороны, и Инь Цзян не мог до них дотянуться. Его трясущиеся окровавленные руки были заняты тем, чтобы не дать пострадать единственной драгоценности в этом месте. Маленькая хрупкая душа их с Юй Минъе ребенка грозилась расколоться от любого неверного движения, даже от слишком сильной дрожи в его пальцах. Поэтому Инь Цзян сосредоточил все свои силы на том, чтобы создать прочный кокон, в котором тот был надежно спрятан.       — Не бойся, здесь ты в безопасности. Папа о тебе позаботится. Я не дам тебе умереть…       Инь Цзян не знал, сколько это длилось…       Почему он был здесь? В этом мрачном холодном месте, где не было ничего, кроме темноты и осколков, где его ци, так старательно взращиваемая им многие годы по крупицам, рассеивалась, утекая сквозь трещины в его стеклянном хрупком теле. Пульсирующая боль расползалась по его животу; от холода он перестал чувствовать руки и ноги, но продолжал вливать энергию в яркий кокон, где внутри, если присмотреться, можно было увидеть шевеление.       Губы Инь Цзяна тронула редкая улыбка, но ее быстро украла пугающая мысль: разве не слишком рано, чтобы увидеть своего ребенка?       Маленькое тело было еще не готово, чтобы родиться… Как он мог видеть его вот так, отдельно от себя?       — Почему ты здесь? Тебе следует вернуться на место…       Тревога, зародившаяся внутри от осознания ненормальности происходящего, начала расползаться в его животе ледяным морозом.       Нет, так не должно было быть… Надо было срочно вернуть кокон назад, проснуться, выпить свои лекарства, дождаться Юй Минъе…       Разве Юй Минъе уже не вернулся?..       Инь Цзян ведь помнил, что они виделись!       — Давай, иди обратно…       Он осторожно, едва дыша, опустил кокон ниже, поднес к своему животу и в теплом свете ци увидел, что вся его одежда в крови.       Лезвие ножа выскользнуло между его пальцев из живота…       И вошло снова…       Ниже…       Пронзая бок, впиваясь в тазовую кость огненным жалом…       — Нет…       Инь Цзян почувствовал, что холод начинает распространяться из его живота дальше — в грудь, в ноги, приближается к шее и голове.       Он вспомнил, почему был здесь! Он был ранен. В живот! Его ребенок едва не погиб, но в последний момент он успел его спасти, создав этот кокон, вливая в него все свои силы!       — Минъе! Юй Минъе, скорее! — он в панике закричал, но его голос потонул в темноте и тихом звоне осколков.       «Скорее» что?       Чем ему мог помочь Юй Минъе?!       Руки Инь Цзяна затряслись еще сильнее. Сила, которую он тратил на кокон, начала утекать так стремительно, словно его ядро, обычно подобное пылающему солнцу, начало угасать.       — Нет! Нет! Юй Минъе, забери его скорее! Забери, у меня больше нет сил его держать! Пожалуйста! Да где ты?!       Он в ужасе смотрел на то, как старательно создаваемый им кокон покрывается тоненькими трещинами, теряя свою прочность. Как шевеление замирает, словно ребенок начал замерзать от проникающего внутрь холода. Все усилия, которые Инь Цзян прикладывал к тому, чтобы спасти его маленькую светящуюся душу, казались ничтожными!       Из глаз потекли слезы, такие же ледяные, как все в этом месте, оставляя морозные дорожки на щеках.       Кокон стал уменьшаться, словно тот, кто находился внутри, съеживался.       — Нет-нет-нет! Не уходи!       — Инь Цзян, ты должен отпустить…       Незнакомый голос раздался совсем рядом — тихий, но твердый.       — Нет, ни за что! Если я отпущу, он умрет!       — Отпусти его… Ты не можешь ему помочь…       Инь Цзян замотал головой и сделал все наоборот, пуская остатки сил, остатки тепла своего замерзающего тела на то, чтобы не дать трещинам на коконе расползтись!       — Я ни за что тебя не отпущу! Не слушай его!       — Инь Цзян, если ты не отпустишь его — вы оба умрете. Ты… еще сможешь родить другого ребенка.       Какого другого? Этот человек издевается?! Вот его ребенок! Как он может оставить его в этом месте? Позволить холоду и темноте проникнуть внутрь и погасить его тепло навсегда?!       Голос говорил ровно и спокойно, и только поэтому Инь Цзян еще не послал его в Диюй целовать в зад повелителя ада.       — Ты был тяжело ранен и потратил все силы на защиту своего ребенка. Твое тело на грани, а твой ребенок слишком мал. Когда ты умрешь, он тоже умрет. Юй Минъе похоронит вас обоих…       Кокон стал меньше уже вдвое, похожий на небольшой яркий шарик, застывший между трясущихся рук Инь Цзяна. То, что говорил человек по другую сторону… Разве Инь Цзян этого не понимал?..       Если бы его ребенок уже родился, он бы умер за него, не раздумывая. Но тот все еще был в его животе… Сколько бы сил Инь Цзян не тратил на создание кокона, без его живого тела плоду не выжить. И даже если бы Юй Минъе вырезал ребенка из его трупа — это было бесполезно: срок слишком маленький…       — Ты еще молод. Тебе пока нельзя уходить. Ты хотел стать лекарем, чтобы спасать других людей. Ты закончил еще не все свои дела. Отпусти его. Он должен уйти. Ты встретишься с ним позже, мой друг.       Инь Цзян всегда считал себя рациональным человеком. Вспыльчивым и агрессивным — быть может, но все-таки разумным. Если бы на месте Инь Цзяна был кто угодно другой, он говорил бы ему тоже самое. Жизнь любой матери или омеги-мужчины была ценнее нерожденного плода в их утробе.       Он мог родить еще детей, но не этого ребенка…       Вот только он никак не мог опустить руки и перестать делать то, что делал, даже зная, что умирает. Разжать пальцы было выше его сил. Он напрягал остатки своей воли, давясь рыданиями, но руки все равно отказывались слушаться, цепляясь за то, что уже стало размером с яблоко, продолжая уменьшаться.       — Я не могу… Я не могу…       Из-за слез, лившихся из глаз непрерывным потоком, он с трудом мог видеть то, что оставалось от его ребенка. Крохотное солнышко, которое начинало гаснуть из-за холода, проникавшего сквозь трещины.       — Разожми руки… Все будет хорошо… Ты поправишься, и господин Е что-нибудь для тебя придумает… Отпускай…       Но Инь Цзян держал до самого конца, пока в его ладонях не осталась лишь яркая пыль, которую в конце концов развеял налетевший ветер.       И только тогда он отпустил.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!