Вернутся к фанфику

Леди в красном

18 февраля 2026, 21:51
      Терпкий вкус виски прокатился по языку и Дзиген удовлетворённо вздохнул. Со стуком поставив рокс на стол, он вновь оглядел помещение: деревянные круглые столы были хаотично рассыпаны вдоль бордовых стен и почти все заняты мужчинами среднего возраста или старше. В воздухе витал сигарный и сигаретный дым, разряжая и так приглушённое золотистое освещение. Дышать было можно, правда, с тем только условием, что ты автоматически станешь даже не пассивным, а сразу активным курильщиком.       Отовсюду доносился стук льда в стаканах, громкие и не очень разговоры и басовитый смех, но всё это чуть приглушал джазовый аккомпанемент. На сцене клуба музыканты неспешно играли популярные мотивы, иногда, однако, взрываясь мелодиями чуть ярче. В такие моменты на танцпол в центре помещения высыпались мужчины помоложе, в костюмах и со своими прелестными спутницами, моложе их ещё сильнее. Даже находились одиночки, ловившие партнёра по танцу прямо на ходу.       Наблюдать за танцующими было любопытно, но поднимавшийся шум каблуков о паркет вкупе с громкой музыкой раздражали. Дзиген в такие минуты только устало вздыхал и ожидал, когда всё это прекратится и вновь установится ненавязчивый фон из звуков.       Месяц. Они с Люпеном не виделись уже месяц. По сути своей это не было чем-то необычным. Вор и раньше часто уходил на сольные задания, но после того как они больше полугода не расставались дольше нескольких часов, это ощущалось неправильно.       Дайсуке не был прилипчивым, или по крайней мере думал о себе именно так, но не имение возможности притянуть к себе своего партнёра и поцеловать его в макушку или потрепать по полной несносных мыслей голове вызывало внутренний дискомфорт и растущее в груди одиночество. Да и засыпать в пустой постели оказалось внезапно той ещё задачкой: вместе с Арсеном ушло и чувство безопасности, от чего нервы Дайсуке натянулись до предела, почти слышно гудя от напряжения. С каждым днём он всё явнее вспоминал, какова была на вкус жизнь до появления в ней его хаотичного вора, и вкус этот отвратительно горчил.       По итогу стрелок решил прибегнуть к лучшему по его же мнению лекарству от этой тоски: людное, но тихое место и стакан-другой бурбона. По крайней мере раньше ему всегда помогало, значит, и сейчас стоило попробовать.       — Чёрт! — внезапно послышалось ругательство женским голосом и Дзиген удивлённо поднял взгляд.       Напротив него в кресло вдруг упала молодая девушка, чьё красное платье напоминало пожар на сетчатке. Короткие пшеничные волосы слегка разметало вокруг обеспокоенного и удивлённого падением лица, из-за чего она напоминала упавшую с забора кошку.       Девушка поморщилась, а после сняла одну из туфель: каблук был беспардонно обломан.       — А ведь совсем новые… — раздосадовано пробормотала незнакомка и стянула вторую туфлю.       Она критично осмотрела свою обувь, не менее красную, чем обтягивающее, стелющееся почти в пол платье, и цокнула языком.       Видимо, приняв в своей голове какое-то решение, она пару раз с усилием попробовала отломать второй каблук, но безуспешно. Блондинка расстроенно вздохнула и тут подняла глаза на сидевшего через стол стрелка. Её ясные голубые глаза в первое мгновение пронзили насквозь и по позвоночнику Дайсуке невольно пробежали мурашки.       — Господин, не могли бы вы мне помочь?       — Доломать туфли? — тут же резко в ответ бросил Дзиген, надеясь, что внезапная красавица в красном от него отстанет.       Он определённо не был в настроении вести светские беседы, как и беседы в принципе, а особенно — с девушками. Было что-то интуитивно неприятное ему в женском обществе, хотя так было не всегда. В юности стрелок в целом переносил противоположный пол куда более сносно, однако, чем старше он становился и с чем большим количеством девушек пересекался, тем сильнее росло внутреннее отторжение. Слишком уж много неприглядных черт набиралось в женщинах из их сферы деятельности, и конечно же не стоило забывать о главном катализаторе его мизогинии — одно только упоминание имени Фудзико Мине отзывалось у мужчины ощущениями, очень близкими к изжоге с мгновенным обострением несуществующего гастрита.       — Ну да. Всё равно чинить, а так хотя бы я смогу дойти в них до дома, — на удивление легко ответила нежеланная собеседница, пожимая бледными острыми плечами.       В приглушённом свете клуба её черты казались смягчёнными и плавными, хотя сама по себе она была несколько угловата. Обычно в таких случаях говорили о «лошадиных чертах», если хотели обидеть, или о «лисьих», если хотели сделать комплимент, но стрелок, не имея желания делать ни того, ни другого, скорее подумал о кунице. Впрочем, Дайсуке её внешность, пусть и довольно примечательная, интересовала в последнюю очередь, в отличие от её настойчивого желания поговорить.       Подсознательно взвесив перспективы пререкаться дальше или быстро покончить с просьбой и тем самым избавиться от незнакомки, Дзиген устало вздохнул и выхватил уцелевшую туфлю из женской руки, одним движением отломав каблук.       — Спасибо вам! — тут же благодарно кивнула девушка, принимая обувь назад.       Осмотрев отныне вновь идентичные колодки, она натянула их на ноги, и Дайсуке уже с облегчением подумал, что сейчас его наконец-то вновь оставят в гордом одиночестве, но не тут то было.       — Видимо на сегодня с танцами покончено…       Блондинка с печалью глянула на танцпол и заправила за ухо пшеничную прядь короткостриженных волос. Блеск золотой серьги искрой попал стрелку в глаза и он на мгновение сощурился.       Чего эта женщина добивается? Видит бог, из всех посетителей этого джазового клуба он был чуть ли не последним по внешней привлекательности для диалога, обгоняя в этом вопросе даже лежащих в отключке за барной стойкой. Самый дальний сумрачный угол, натянутая на нос чёрная шляпа и медленно распиваемый стакан виски как будто должны были кричать о том, что к Дайсуке лучше с разговорами не лезть, однако эта красавица, по всей видимости, была к этим крикам глуха на оба уха.       — Вам разве не одиноко? — внезапно спросила она, бросая очередной взгляд на мужчину.       Дзиген вновь почувствовал, как от этих голубых, цвета чистого льда глаз на душе стало странно неспокойно, но как будто не в плохом смысле. Да что же это такое?       — Я намеренно сел сюда.       Так. А это что такое? Дайсуке был готов поклясться, что не намеревался ей отвечать, но за язык будто потянула потусторонняя сила. Неужели он так соскучился по общению за последний месяц, что всерьёз был готов говорить уже с кем угодно?       — А я не про столик.       Блондинка загадочно улыбнулась и от этой улыбки Дзиген одновременно захотел и отвернуться и ни в коем случае не отрывать глаз. Этот взаимоисключающий парадокс оглушил, как удар обухом топора по голове, и он невольно растерялся.       — Вы же не отсюда, верно? — задала очередной вопрос неудачливая танцовщица. Её голос был вкрадчивым, словно поступь кошки, которая была осторожна, но уверена в том, куда идёт и что делает.       — И что же меня выдало? — не удержался от встречного вопроса Дзиген, стиснув в руке рокс с виски. — Внешность? Акцент?       Почему-то его инстинкты наёмника отчаянно молчали, хотя по-хорошему Дайсуке уже должен был сильнейше насторожиться. Профессиональная паранойя обязывала как можно меньше болтать о себе и как можно больше не доверять тем, кто это самое «о себе» пытается выведать. Почему же сейчас даже мускул не дрогнул, стоило этой девушке пристать с расспросами?       — Нет. Сколько, по-вашему, иностранцев в Лос-Анжелесе? — весело изогнула бровь блондинка, подперев подбородок рукой. — У вас пронзительный взгляд и грубые руки. Такие здесь не встречаются.       — Почему это?       Стрелок искренне удивился. Эта женщина говорила какими-то полузагадками, словно так и подначивая начать их разгадывать. Тактика до того странная, что сработала раньше, чем Дайсуке успел это понять. Похвально.       — Это очень грешный город. Глаза здесь у людей хитрые, а кожа обманчиво мягкая.       — Прямо как у вас?       Дзиген не удержался от едкого комментария со смешком.       — Да, прямо как у меня, — словно намеренно игнорируя любой яд в его словах, ответила красавица и обворожительно улыбнулась, обнажая белые зубы. На фоне алой помады они казались ещё белее.       Дайсуке невольно отвёл взгляд и уставил его в янтарную жидкость, плескавшуюся в роксе в его руке. Лёд успел подтаять и льдинки кубиков хаотично вальсировали в алкоголе от даже лёгкого покачивания.       Мужчина вдруг понял, что на один короткий миг чувство одиночества, съедавшее его последний месяц, куда-то испарилось. Дзиген даже оторопел от этого ощущения, ведь ему казалось, что закрыть дыру в груди размером с Арсена Люпена Третьего можно, как ни странно, только самим Арсеном Люпеном Третьим. Неужели он ошибался?       Стрелок про себя чертыхнулся и залпом выпил оставшийся виски, решив поставить точку как в этих размышлениях, так и в разговоре с этой незнакомкой. Он и так разговорился не в меру. Пора заканчивать.       Дайсуке поднял взгляд, в намерении распрощаться с собеседницей, но с удивлением никого в кресле напротив не обнаружил. Он растерянно поднял брови и окинул взглядом весь клуб, но не увидел даже намёка на платье, так своим цветом напоминавшее мулету тореадора.       Уже почти убедив себя в том, что он попросту сошёл с ума, Дзиген глянул на стол и тут заметил небольшой белый прямоугольник. Взяв его в руки, мужчине пришлось удивиться в очередной раз: визитка.       На белом плотном картоне не было ничего, кроме номера телефона, свежего отпечатка губной помады вместо подписи и аккуратно выведенного на английском «Увидимся» изящным курсивом.

***

      Он снова здесь. Зачем? Да чтоб он знал.       Дайсуке нервно стучал пальцами по столу, не решаясь ни взять себе выпить и тем самым остаться, ни встать из кресла и уйти. Джаз всё также ласково бормотал на фоне, люди всё также общались, табачный дым всё также витал в воздухе, но теперь Дзиген не чувствовал удовлетворения от этого социального фона.       После вчерашней мимолётной встречи что-то внутри него надломилось и он даже не мог сформулировать почему, хотя одно предложение всё-таки было.       За месяц стрелок сумел хоть немного привыкнуть к одиночеству, свыкнуться с ним, как с ноющей на постоянной основе болью в груди. Раньше, в конце концов, ничего, кроме этого чувства, у него и не было, так что старая привычка взяла-таки своё и он свыкся.       Вчера всё изменилось. Лишь на одно мгновение почувствовав себя вновь не одним, Дайсуке будто съел горсть обезболивающих, ненадолго стёрших боль, но только для того, чтобы, когда эффект кончится, он в полной мере вновь ощутил к чему так старательно привыкал. Вместо просто саднящего ощущения теперь резало в агонии, заставляя морщиться словно от настоящей травмы. И даже если сам он в этом себе сознаваться не хотел, Дзиген то и дело поглядывал в толпу. Он ждал.       — Вы снова пришли!       Весёлый голос, раздавшийся колокольным звоном, заставил глубоко задумавшегося Дайсуке почти подпрыгнуть на месте и инстинктивно потянуться за пояс. Лишь когда пальцы уверенно нащупали сталь Магнума, а глаза сфокусировались на источнике голоса, мужчина смог облегчённо выдохнуть.       Это была она. Красный цвет платья и помады, обжигающей пламенем глаза, тут же оттенил бордовые стены. Блондинка искренне ему улыбнулась, стоя рядом со столиком.       — Нужно было вам кое-что вернуть, — прокашлявшись от почти наступившего сердечного приступа, сказал Дзиген и встал, протянув молодой женщине её же визитку.       — Не гоже девушке оставлять свои контакты незнакомцу.       Свой повторный приход в это место стрелок оправдал именно этим. Если бы он оставил кусок картона на столе, то кто-то из здешних мог получить номер красавицы и начать ей докучать. Быть в этом виновным Дайсуке не хотел, так что пришлось забрать, но и вернуть он был обязан. Ему эта визитка была абсолютно ни к чему. К тому же, если бы её нашёл Люпен, у них мог состояться не очень приятный диалог.       Вор не был ревнивцем в полной мере этого слова, однако после начала их отношений в том близком смысле, в котором они начались больше полугода назад, он стал чуть настороженнее. Уму не постижимо каким образом человек, общающийся с любой девушкой в зоне видимости сугубо посредством флирта, умудрялся иногда бросать колкие взгляды в сторону собеседников стрелка, но это было фактом. Дзигену это даже льстило, особенно учитывая, что дальше взглядов это никогда не заходило, но провоцировать партнёра не хотелось. Мало ли что может выкинуть Люпен, если дать ему настоящий повод для ревности, коим уж что-что, а испачканный в помаде номер телефона вполне являлся.       Девушка тем временем лишь хитро прищурилась и беспечно повела плечами, даже не бросив взгляда на протянутый кусок картона.       — Раз мы встретились вновь, значит, мы уже вполне себе знакомы.       — Я даже не знаю вашего имени, — резонно ответил мужчина.       — А хотели бы узнать?       Блондинка кокетливо заправила прядь за ухо, сверкнув голубыми глазами.       — Честно говоря, я хотел отдать вам это, — Дайсуке уверенно положил визитку на стол, — и уйти.       Дзиген невольно удивился тому, как легко собеседница перешла на флирт. Он привык, что девушки обычно больше его боялись, чем интересовались, а от того внезапное внимание с женской стороны оказалось неожиданностью. В нос мужчины невольно ударил запах роз и испанского бриза, от чего во рту стало неприятно горчить. Где-то он уже это проходил.       — Ох, жаль. Я надеялась вы останетесь, — печально вздохнула леди в красном.       — Зачем?       — Потому что мне понравилось с вами разговаривать. Вы не держали меня за дурочку, а это лестно.       Лёгкий смешок и снова обворожительная улыбка, от которой внутри Дайсуке что-то невольно свернулось в клубок. Почему-то стоило этим алым от помады губам приподнять свои уголки, как мужчина мгновенно чувствовал себя обезоруженным. Раньше он такое испытывал лишь с одним человеком, но тот сейчас был бог знает где, а уж чем он занимался, вероятно, не было ведомо и богу. Арсен же так и не сказал, когда вернётся, и также заявил, что даже позвонить не сможет.       Какое, чёрт возьми, может быть дело, что банально позвонить нет возможности? Претензия могла звучать неуместно, но ровно до момента, пока не узнаёшь, что Люпен Третий может дозвониться до тебя хоть из тайги, хоть с гор, хоть из космоса, если ему сильно приспичит.       — То есть вы хотели, чтобы я вам льстил? — с сарказмом спросил Дзиген, усмехаясь и отгоняя прочь нахлынувшие мысли.       — Отнюдь, льстецов мне хватает и так, да и вы на такого не похожи, — заявила девушка. — И именно поэтому само ваше внимание мне как раз таки льстит.       — Зубы заговариваете?       — А я виновата, что ваши зубы такие сговорчивые?       Блондинка звонко засмеялась и Дайсуке тоже невольно улыбнулся, ощутив, как уголки губ поднялись почти самопроизвольно. Давно он искренне не улыбался, как будто даже лицо отвыкло.       Его собеседница тем временем поправила лямку платья, удерживавшего глубокое декольте, и сказала:       — Я вас так и не отблагодарила за вчера. Может, стаканчик виски?       — Леди не должна покупать мужчине выпивку, — попытался отказаться Дзиген, но тут же увидел гордо надутые губы и понял, что эту битву он уже проиграл, едва в неё вступив.       — Это я себе ничего не должна, а вам за услугу — вполне таки.       Блондинка хмыкнула и задрала нос, скрестив руки на груди, однако в её глазах так и читалось детское озорство. Она играла и играла филигранно, заставляя Дайсуке идти у неё на поводу. Впрочем, он даже не то чтобы был против — поработав с Люпеном, ты в принципе учишься потакать капризам и не задавать лишних вопросов.       — Я не смогу вас переубедить, верно?       Дзиген вопросительно изогнул бровь, за что получил в ответ игривую ухмылку.       — Не стоит даже пытаться. Я упрямая.       — Я заметил.       Собеседница стрелка весело рассмеялась, прикрыв рот бледной изящной ладонью, на которой сверкнул маникюр в её коронном цвете.       — Да уж, до льстеца вам и в самом деле далеко.       Она вернулась красным призраком, вынырнувшим из табачного дыма, который Дайсуке выдохнул из лёгких.       Он смотрел на свою странную знакомую и всё пытался понять, что же цепляет в ней взгляд. Красное платье, это, конечно, примечательно, но Дзиген же не был быком на корриде в самом то деле. Значит, должно было быть что-то ещё.       Со звоном на стол опустилось два стакана: в высоком хайболе плескался томатный сок, а вот в роксе, вместо ожидаемого янтаря виски, плескалось что-то рубиновое с тёмным, коричневым подтоном, напоминая холодный чай.       — Что это?       — Новый опыт, — загадочно проговорила девушка, садясь в кресло напротив и тут же утопая в карминовом бархате обивки. Удивительным образом она не сливалась с мебелью, а наоборот казалась ещё контрастнее, словно красный цвет был частью её самой и потому подчинялся её капризам.       — Мне хватает и старого, — проворчал под нос мужчина, недоверчиво окинув взглядом стакан, который к нему подвинули бледные пальцы.       Крупный кусок льда в центре прозвенел о стенки, а долька апельсина, усаженная на кромку, угрожающе качнулась, но осталась-таки на месте.       Дайсуке привык пить «в чистую». Так и букет напитка раскрывался лучше и не образовывалось «вкусового шума», который мог отвлекать от наслаждения алкоголем. Одним словом, коктейли были определённо не для него, так что предложенная перспектива стрелка, мягко говоря, не впечатлила.       — Где же ваш дух авантюризма?       — А с чего вы решили, что он у меня есть?       — Ну вы же ещё меня не прогнали, верно?       Его собеседница весело хихикнула, хитро сощурившись, напоминая кошку, играющую с ещё даже не пойманной добычей. Или уже пойманной? Дзиген не захотел отвечать на этот вопрос, вместо этого взяв в руку рокс с рубиново-коричневым содержимым.       — Странный цвет.       — Махагоновый.       — Что?       Стрелок озадаченно поднял взгляд на девушку поверх стакана. Она на его растерянность лишь легко усмехнулась.       — Махагоновый. Цвет красного дерева махагони.       — А чем не подходят красный и коричневый?       — Ну вы же его так не назвали. Вы сказали «странный», а я говорю — махагоновый, — блондинка обвела пальцем кромку своего стакана с томатным содержимым. — Обычные цвета — для обычных вещей, а для странных — всё странное, включая названия.       — В таком случае даже боюсь предположить ваше имя.       Дзиген саркастично усмехнулся, но в ответ получил лишь игривый взгляд и загадочный изгиб губ.       — Вас так тянет меня как-нибудь назвать. Неужели вас не интригует повисшая между нами загадка?       — К сожалению, я не интриган и хочу знать с кем говорю.       — А много ли вам обо мне скажет моё имя? Почему-то люди уверены, что если узнали расшифровку чьих-то инициалов, то уже считай знают о человеке всё.       Девушка весело хмыкнула и коснулась губами соломинки, торчавшей из её коктейля.       Дайсуке от такого ответа насторожился. Эта женщина толи темнила, толи в самом деле так обожала витиеватости и недосказанности, что подобные диалоги нешуточно её развлекали. Сам стрелок подобные хитросплетения не любил. Чем больше было нарочитой сложности в словах, тем скорее ускользал смысл, а с ним и возможность распознать в собеседнике угрозу. Инстинкты наёмника не позволяли ему заниматься подобным, но тем не менее жизнь продолжала настойчиво сводить его с такими людьми: сначала Люпен, теперь эта девушка, да и много кто ещё.       «Если вам нечего сказать по делу — лучше промолчите», — часто крутилось у мужчины в голове. Сейчас оно в очередной раз напомнило о себе и почти сорвалось с языка, но его опередили.       — Вижу вы со мной не согласны. Хорошо, давайте я вам подыграю. Пусть меня зовут…       Блондинка задумчиво окинула взглядом клуб, а после остановилась на хайболе в своей руке.       — Да пусть хотя бы Мэри, — улыбнулась отныне девушка с именем, постучав ноготками по своему кровавому коктейлю. — Мне подходит?       Дайсуке не знал, что на это ответить, поэтому лишь неуверенно кивнул. Мэри, да… Что-то знакомое, но пелена воспоминаний отказалась сорвать завесу и мужчина отступил.       — Так вы будете пить? — блондинка кивнула на рокс, который Дзиген продолжал держать в руке.       — Для начала хочу знать, что это.       — То есть, с коктейлями, как с девушками? Без имени никак?       Она рассмеялась. Звонко, заразительно, до того, что в ушах стрелка её смех заглушил музыку вместе с мыслями.       — Это Негрони. Негрони Бульвардье, если быть чуть конкретнее. Кампари, вермут и, в данном случае, виски.       — В данном случае?       — «Истинный», — Мэри поставила руками кавычки, — итальянский Негрони готовят на джине. Эта же версия… Скажем так, американцы и в Святой Грааль нальют виски — дайте только волю.       Дайсуке на это усмехнулся и поднёс стакан достаточно близко, чтобы почувствовать запах: ваниль бурбона переплелась с дубом и травами Кампари, тут же наполняя лёгкие каким-то тихим спокойствием. Отравленным не казалось.       Сделав глубокий выдох, мужчина отпил от стакана и тут же вдохнул, чувствуя, как алкоголь слабо обжёг горло, прокатившись перед этим причудливой смесью по языку. В груди разлилось знакомое тепло виски, а во рту — умеренная горечь со сладостью, как если выпить эспрессо и тут же бросить в рот дольку тёмного шоколада.       — Чёрт возьми, а неплохо… — удивлённо вынес вердикт Дзиген, чем вызвал очередной смешок у своей новой знакомой.       — Так и знала, что понравится. Правда, для меня он на вкус, как аптечная микстура с привкусом виски.       Мэри весело поморщилась и высунула язык.       — Да если бы такое давали в аптеках, фармацевтические компании б давно озолотились.       — А сейчас они всего лишь купаются в алмазах, да?       Собеседники встретились взглядами и невольно оба прыснули со смеху.       

***

      Дзиген и сам не понял, как умудрился провести весь вечер в обществе этой девушки. Она сама шутила и сама же громко смеялась, при этом временами замолкая и обращаясь в слух, как кошка на охоте, стоило мужчине только открыть рот. Будто бы каждое сказанное им слово было для неё важнее тех десяти, которые успела сказать она. Странное чувство дежавю ненадолго проскальзывало в эти секунды, но Дайсуке лишь отмахивался.       Поэтому, когда на следующий вечер Дзиген вновь переступил порог клуба, он даже не скрывал, что подсознательно ожидал встречи. В разговорах с новой знакомой ему было легко и спокойно, словно одиночество и не грызло его целый месяц. Работало это хуже наркотиков: стоило солнцу начать садиться за горизонт, как ноги сами понесли мужчину по знакомому маршруту.       И лишь когда Дайсуке уже отодвинул кресло, чтобы сесть за «приватизированный» столик, его кольнула нота сомнения. А правильно ли всё это? В плане, если задуматься на секунду, то он просто берёт и уже второй день подряд ищет праздной встречи с конкретным человеком. И не просто человеком, а девушкой, флиртующей так открыто, что даже слепой заметил бы.       Дзиген же не был слепым, да и идиотом себя тоже не считал. Что же это выходит? Стоило Арсену лишь ненадолго пропасть с радаров, как его потянуло в сторону?       Стрелок даже вздрогнул от такой мысли и тряхнул головой, отгоняя это наваждение. Нет, нет и ещё раз нет. Всё совсем не так. Ему просто нравится её общество, ни больше ни меньше.       «Тебе? Общество? Женское? Ты себя вообще слышишь?» — внезапно саркастично отозвался внутренний голос и Дайсуке нервно закусил язык.       От спора с самим собой мужчину отвлёк всполох красного, ухваченный периферийным зрением.       — Вы сегодня раньше, чем вчера, — с улыбкой сказала Мэри. — Становитесь завсегдатаем?       Дзиген невольно улыбнулся, но после постарался вновь принять серьёзное выражение лица.       — Нет уж, частить я сюда не намерен.       — От чего же? — даже несколько раздосадовано спросила девушка, слегка надув в обиде губы.       — От этого клуба веет опасностью.       — Зачем же вы тогда сюда приходите? — лицо Мэри тут же сменило маску печали на хитрый прищур. — Вы же даже не любите джаз.       — С чего вы так решили?       Стрелок послушно сел в кресло и вопросительно изогнул бровь, ожидая объяснений.       Эта женщина каждый раз умудрялась удивлять его верностью своих предположений, и, что было ещё занимательнее, странностью логики, что к этим предположениям привела.       — Вы выглядите, как человек, которому по душе, когда контрабас пытается его не приласкать, а разорвать душу на части. Как у Вивальди.       Блондинка хихикнула и обогнула стол, садясь напротив. Сейчас в клубе было ещё не так многолюдно, так что она не спешила на танцпол и потому была как будто ещё энергичнее и оживлённее.       — Вы слишком проницательны для девушки. Это очень опасно.       Дзиген в самом деле так считал, ведь новая знакомая вновь оказалась права. Мужчине по душе была именно, что классическая музыка, а джаз был скорее приятным фоном, но не более того.       — Значит, от этого клуба веет мной?       Голубые глаза кокетливо сверкнули, и у стрелка во рту вдруг пересохло.       Решив никак этот вопрос не комментировать, вместо этого Дайсуке достал сигарету и закурил. Дым Мальборо послушно наполнил лёгкие и вернул немного самообладания, но ненадолго.       Стоило серой завесе рассеяться, как у его руки с зажигалкой оказалась сигарета. Она удерживалась изящным мундштуком, зажатым между бледными пальцами и лежащим в женской ладони.       — Не подарите огоньку? — вежливо спросила Мэри.       — Мундштук? Не слишком ли старомодно? — усмехнулся в ответ Дзиген, впрочем, послушно опаляя кончик скрученного в белый пергамент табака.       Блондинка благодарно кивнула и сделала затяжку, выпуская тонкую струйку дыма в сторону.       — Это классика! — наконец ответила она, довольно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу. — Так хотя бы от меня не будет пахнуть табаком. Говорят, что девушкам вообще не стоит курить, но этого я не сумею. Даже если после этого и будут упрекать, что «словно пепельницу целуешь».       — Интересно почему мужчинам так не говорят.       — Наверное, пепельница целуется лучше.       Собеседники переглянулись и не удержались от смеха.       Тем временем дым их сигарет переплёлся в причудливом танце, за которым Дайсуке принялся внимательно наблюдать. Струйки крутились беспорядочно, изгибаясь в разные стороны, даря ощущение безмятежности.       Стрелок удовлетворённо вздохнул и тут почуял тонкий аромат чужого табака.       — Забавно… — пробормотал он себе под нос.       — Что именно?       — Мне знакома эта марка сигарет.       Дайсуке окинул взглядом кончик мундштука и уверенно кивнул, подтверждая свою догадку.       — Обычные женские сигареты, — пожала Мэри плечами и вновь затянулась дымом.       — И всё равно причудливое совпадение. Мой… близкий друг курит такие. Даже не смотря на то, что они — женские.       Дзиген не решился разглашать их отношения с Люпеном и отнюдь не потому, что это было какое-то социальное табу. Даже зная Мэри всего пару дней, мужчина не сомневался, что она отнесётся к этому с той же лёгкостью, с которой относилась вообще ко всему. Просто… Дайсуке поймал себя на мысли, что несколько преуменьшил их с Арсеном близость не только из-за того, что не любил публичности в личных делах, но и от того, что банально испугался. Испугался, что узнав об этом, девушка потеряет интерес и уйдёт.       Тот факт, что это могло случиться, неожиданно больно резанул в области сердца, но ещё больнее сделалось Дзигену от того, что его это и вправду волновало.       Он не любил женщин. Точнее будет сказать, они никогда не привлекали его в том смысле, в котором обычно это подразумеваось. Выяснилось это методом проб и ошибок, где каждый раз Дайсуке понимал: дальше платонической привязанности это точно никогда не зайдёт. Арсен бы с этого заявления посмеялся, но прежде, чем понять свою суть, стрелок разбил не одно девичье сердце, да и после того некоторые особо наивные и настойчивые умудрялись влюбляться в него. Конец всегда был предсказуем, но сейчас внутренняя гадалка собрала вещи и покинула свой мистический пост.       Она не должна была ему нравиться. Это было попросту невозможно. Однако, как сказала сама Мэри, это себе она никогда и ничего не была должна, а вот ему…       — Я, если честно, считаю, что всё это глупости, — тем временем беззаботно начала рассуждать блондинка, даже не подозревая какой внутри собеседника поднялся шторм. — Мужские, женские… Я видела мужчин, не курящих ничего, и женщин, осушающих пачку Мальборо за вечер. Мне кажется зависимости не очень разборчивы в своих половых связях, вы так не думаете?       Заданный вопрос выдернул Дайсуке из ямы размышлений и он поднял растерянный взгляд на собеседницу. Стрелок понемногу переставал понимать, что он тут делает и что она делает напротив него, но ответить всё равно хотелось. Даже если он не услышал вопроса и уже не был уверен стоит ли вообще отвечать.       — Да… Да, пожалуй.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!