1.

      Неделя у Касима почему-то сразу не задалась. В понедельник он опоздал на работу, потому что сломалась машина. Во вторник в сервисе ему сказали, что ремонт обойдётся в копеечку, из-за чего пришлось работать сверхурочно. А в четверг обнаружилось, что гардероб Касима давно не обновлялся, и у него закончились все рубашки.       Поэтому сейчас Касим стоял у зеркала и придирчиво рассматривал себя со всех сторон. Вчера он выкроил время и купил новую рубашку. Вот только обычных белых или серых не оказалось. Встал выбор между зелёной и чёрной. Чёрная смотрелась на нём будто бы лучше, но оставшиеся деньги в кошельке недвусмысленно намекнули, что надо брать эту ярко-зелёную. Касим купил её и торжественно поклялся больше не спускать всю зарплату на свою машину.       Надев зелёное нечто, он вышел на кухню, где за столом уже сидел Хани с чашкой кофе. Увидев брата, он громко воскликнул:       — Вот это да! Касим, ты, что, имидж решил сменить? Стиль называется «Я стал овощем»?       — Чего это овощем? — насторожился Касим.       — Ну как? Рубашка в цвет салата, — усмехнулся Хани. — Или ты хочешь намекнуть Гоше, что ты уже весь зелёный от этих отчётов?       — Ой, да ну тебя! — отмахнулся Касим, усаживаясь рядом с братом. — Кстати, почему мы ещё не на пути в Пятигорск? Собрание же скоро.       — Брат, я тебя умоляю, там все опоздают, — спокойно ответил Хани, допивая свой кофе. — Не, ну если ты, конечно, хочешь скорее похвастаться своей модной рубашкой…       — Да иди ты!       — Ладно, сеньор Капуста, пойдём, — Хани встал с места и, закинув чашку в посудомойку, накинул на себя куртку.       — Какой сеньор? — не понял Касим.       — Есть же сеньор Помидор, а ты сеньор Капуста, получается, — с усмешкой пояснил Хани, похлопав брата по плечу. — Ну, ты понимаешь!       Будь это обычный день, Касим бы тоже посмеялся. Он привык к шуткам старшего, и особо внимания не обращал. Порой позитивный настрой Хани даже поднимал настроение. Однако сегодня Касим был слишком уставшим после истории с машиной и сверхурочными часами работы. Поэтому он раздражённо ответил:       — У тебя и дня не обходится, чтобы не поддеть меня, да?       — Да брось, я ж шучу, ты знаешь, — сказал Хани, когда они уже вышли на улицу.       — Знаю. И меня это достало, если честно. Наверное, поэтому Куаре и комфортнее с южанами, они хотя бы не шутят постоянно, — проворчал Джегутин, открывая двери братовой машины.       — Я не понял, — нахмурился Хани. — Тебе не нравится, что ли?       — Как ты догадался? — хмыкнул Касим.       — Ну, прости уж, не знал, что ты не в настроении. Я просто хотел тебе приободрить, а то ты хмурый ходишь в последнее время.       — А чему радоваться? Тому, что у меня не брат, а стендап ходячий? — тут бы Касиму остановиться, но процесс был уже запущен.       — Тебе так трудно просто посмеяться?       — Тебя так трудно просто хоть раз промолчать?       — Да не будь ты таким нудным! Сейчас ещё в машине душнить будешь.       — Да знаешь что, — Касим вдруг убрал руку от двери автомобиля, — я без тебя поеду.       — Чего? Касим, не дури! На чём ты поедешь?       — На автобусе.       С этими словами Касим развернулся и направился к выходу со двора, не обращая внимания на крики Хани с призывами вернуться.       Рейсы до Пятигорска ходили почти каждый час, так что купить билет не было проблемой. Однако, уже сидя в маршрутке, Касим задумался о том, что, возможно, зря вспылил. Завёлся на таком пустом месте! На безобидном подколе! Ведь брат явно не хотел его задеть или обидеть. Стало даже немного стыдно. Совсем немного.       Вот же чёртова машина с её неисправным двигателем! ***      Касим зашёл в конференц-зал. Хани уже был там. По привычке он хотел пройти на место, где всегда сидит. Но тут вспомнил, что они с братом так-то в ссоре. Идти расхотелось. Вдруг взгляд зацепился за свободное место рядом с Асадом.       — Асад, я сяду рядом с тобой? — спросил Джегутин, подойдя к нему. — Тут обычно сидит Джовхар, — ответил Асад и тут же отодвинул стул, позволяя Касиму сесть. — Ну ничего, думаю, он не обидится, если сядет с другой стороны.       — Спасибо, — поблагодарил Касим и сел рядом.       — А почему ты решил сесть здесь? Вы ж обычно с Хани вдвоём сидите, а тут ты отсел на километр, — полюбопытствовал Каспийский.       — Потому что я со всякими шутниками сидеть рядом не собираюсь! — нарочито громко ответил Касим, и Асад понял, что эта фраза предназначалось явно не ему.       — И замечательно! — крикнул Хани. — Я со всякими ворчунами, которые не понимают шуток, тоже сидеть не хочу!       Касим хотел ещё что-то ответить, но в этот момент в зал влетел взъерошенный Гоша. Все давно привыкли, что глава их округа, который живёт ближе всех (буквально в десяти минутах ходьбы), стабильно опаздывает. Это уже своеобразный обычай. И вообще, начальство не опаздывает — оно задерживается! Это золотое правило Гоша выучил ещё у Михаила Юрьевича.       — Всем привет! — быстро поздоровался Гоша, снимая и вешая на ходу куртку. — Так, ну я вижу все в сборе.       — Вики нет, — возразила Дагиза.       — Её и не будет, — сказал Гоша, плюхаясь на свой крутящийся стул. — Вику забрал СФО. Опять какая-то конференция в Новосибирске. Но мысленно она с нами! А мы начинаем наше какое-то там по счёту собрание округа. Хани, по традиции начнём с тебя! Как там дела с Кабардино-Балкарией?       — Да у нас всё здорово, — ответил Малкский, краем глаза посмотрев в сторону Касима. Спор его до сих пор не отпустил. — У нас хотя бы люди шутки понимают. Ну, ты сам знаешь, юмор помогает жить и не ходить с грустной миной. Трудно, когда его не понимают.       — Да-а, ты прав, — кивнул Гоша, не совсем понимая сути данного отчёта. — А по республике вообще что, как?       — Да нормально там всё, — отмахнулся Хани, показывая всем своим видом, что его отчёт на сегодня закончен.       — Хорошо… Ну, кто желает продолжить? — растерянно спросил Бештау. Он чувствовал в зале какое-то напряжение, но не мог понять, откуда оно идёт.       — Я хочу продолжить! — вдруг вызвался Касим. — В Карачаево-Черкессии дела идут ещё лучше. А знаете, почему? Потому что там люди уважают личные границы и прекрасно обходятся без дурацких шуток, чтобы якобы «поднять настроение»!       — Хорошая у тебя республика, — сказал Гоша первое, что пришло на ум, а сам подавил нервный смешок.       Что вообще происходит?       — Бедные люди, — внезапно добавил Хани. — Ходят поди буками, не улыбаются. Ну каков центр, такие и…       — Я не понял, ты сейчас что-то против моих людей имеешь? — прервал его Касим.       — Ни в едином глазу, брат, — подчёркнуто спокойно ответил Хани.       — Ничего себе, тут разборки намечаются, — усмехнувшись, тихо сказал Джовхар Асаду.       — Никогда не видел, чтобы они ссорились, — шёпотом ответил Асад.       — Так или иначе, но собрание — явно не то место, где это надо делать, — проворчал Сурхо. — Мы так до вечера не закончим.       — Впервые вынуждена с тобой согласиться, — с тяжёлым вздохом ответила рядом сидящяя Дагиза.       — Ладно! — прервал их перепалку Гоша. — В ваших республиках всё прекрасно, я понял! Давайте теперь кто-нибудь другой. Эм… Асад? Что там с Дагестаном?       Собрание продолжилось, однако напряжение никуда не ушло. Наоборот, после этого нешуточного спора оно будто бы усилилось. Касим и Хани смотрели друг на друга испепеляющими взглядами, а остальные то и дело перешёптывались, строя теории, что же произошло между двумя всегда неразлучными братьями, которых всё время видели вдвоём.       Когда собрание закончилось, и на стол к Гоше легли папки с отчётами, он их аккуратно отложил на край и бодренько сказал:       — Ребята! У меня предложение! Не хотите прогуляться со мной в одно место и посмотреть, какой классный райончик у меня расширяется?       — Давай, я за любой движ, — сразу согласился Асад. — Но только если там есть, где поесть. Я голодный, как волк!       — Естественно! Там такие хот-доги офигительные готовят! — сказал Гоша, который и сам мечтал поесть. — Остальные?       — Прости, но я пас. Дела, — сказал Хани, вставая с места.       — А я пойду! — вдруг неожиданно поддержал Касим.       И что-то Хани подсказывало, что его младшим движет не желание посмотреть на новый район Пятигорска, а стремление сделать что-то наперекор брату.       «Ну и ладно, — подумал Малкский. — Как маленький, ей-богу».       Показывая всем своим видом, что ему всё равно, Хани попрощался со всеми и ушёл. ***      Они долго ехали на трамвае, пока не приехали на новое, продуваемое всеми ветрами место. Асад и Касим оглядывались по сторонам. Вроде всё типично для курортного города: парк, какой-то интерактивный музей, много пространства для прогулок… Только вот было там необычно тихо. Слишком тихо для Пятигорска.       — Итак, представляю вам Новопятигорск! — с энтузиазмом объявил Гоша. — Это новый район, с новыми домами, квартирами, прекрасным парком и одной приколюхой, которую я вам сейчас покажу!       — По-моему, это просто окраина города, — оценивающе сказал Касим.       — Окраина, но! Какая окраина! Вот смотри, ты устал от городской суеты, приезжаешь сюда, где супер-тихо…       -… И супер-ветрено, — хмыкнул Асад.       — Неважно! Ты приезжаешь сюда, а тут спокойно, можно выйти погулять, место куча! В музей сходить!       — А, это случаем не точно такой же музей, как в Ставрополе? — спросил Касим.       — Да, Вика хвасталась, что открыла у себя такой, — кивнул Асад. — И вообще, место очень похоже на Ставрополь. Ветра даже такие будто бы.       — Так, — нахмурился Гоша, — будете умничать, никаких хот-догов не получите!       — Ладно, брат, — Асад приобнял Бештау за плечо, — не дуйся. Показывай свой райончик.       Они ушли вперёд. Гоша что-то вдохновлённо рассказывал про то, как ещё больше обустроят здесь парк. Асад что-то спрашивал. Кажется, намекал на то, что он всё ещё голодный и ждёт обещанные хот-доги. Касим плёлся чуть сзади. Половину разговора он не слышал — был в своих мыслях.       Как так вышло? Хотел поговорить с братом, а в итоге поссорились ещё больше. Хотя Хани тоже хорош — нет бы признать, что его шутки не всегда заходят! Вместо этого решил подколоть его прямо перед всеми. Впрочем, как и всегда… А ведь они уже взрослые города, а ссорятся, как подростки какие-то. От этого становилось ещё более стыдно.       Наконец они дошли до магазинчика с фаст-фудом. Купив там желанные хот-доги и шаурму, они устроились на лавочке. Гоша решил заняться добрым делом, а потому встал и пошёл ещё покормить голубей (ему просто не понравилась шаурма).       — Асад, а что ты делаешь, когда ссоришься с братом? — спросил Касим, как бы между делом.       Асад задумался. Этот вопрос был для него неожиданным. В голове возникли не самые лучшие воспоминания их самой последней ссоры. Если это вообще можно так называть, ибо «ссора» — самое мягкое слово для описания ситуации. Чью сторону ты выбрал, Асад?! Почему ты поддержал Москву, предатель?! Не прикасайся ко мне!       — Да ничего, — пожал плечами Каспийский. — Мы обычно не ссоримся с Джовхаром. Да и не о чем нам спорить особо. Сейчас.       Касим промолчал. У них с Хани тоже поводов для спора не было до этого дня…       После этого он встал и подошёл к Бештау, который был окружён уже целой голубиной армией.       — Гош?       — Ась?       — А ты что делаешь, когда ссоришься с братьями?       — Ну, когда Кисловодск говорит, что он лучший курорт КМВ, я отвечаю, что это всё очень субъективно, и я столица округа. Ему нечем парировать, и он говорит, что я бездельник кудрявый. Я говорю, что он сам такой, хоть и не кудрявый. Он говорит…       — Постой-постой. А как вы миритесь?       — Миримся? Никак! — легко ответил Гоша. — В плане, мы, конечно, спорим часто, но этот зараза знает, что я его люблю и никогда не брошу. Вот и всё.       Касим немного опешил. А ведь философия Гоши была вполне понятна — он ведь тоже любит Хани. И никогда не бросит. Но поразмышлять на эту тему ему не дали. Закончив перекус, Бештау сказал, что хочет показать ещё кое-что и повёл друзей дальше.       — А вот здесь мы в следующем месяце соберёмся на шашлыки! — с гордостью сказал Гоша.       — Озеро?       — Ага! Мы тут всё классно обустроем, и можно будет зависнуть вечером, — мечтательно пояснил Бештау.       — Ой, смотрите! — воскликнул Асад.       Что-то летело в небе и стремительно пикировало вниз. Судя по всему, это была птица. Она угодила прямо в воду и с пронзительным криком начала барахтаться.       — Это же Машук! — Гоша вдруг узнал своего питомца.       У Гоши, как и у большинства городов был свой любимец в виде воплощения горы Машук . И этим воплощением являлся орёл, который ничем не отличался от своих сородичей. Разве что жил уже не одну сотню лет.       — Но почему он упал в воду? — спросил Асад.       — Да какая разница? Кажется, он тонет! — заметил Касим.       — Надо его оттуда достать, — Гоша сделал шаг вперёд, намереваясь помочь пернатому другу, но вдруг ему путь преградил Касим.       — Ты же не умеешь плавать, — напомнил Джегутин.       — И что? Там неглублоко, я не утону! — возразил Гоша.       — В прошлый раз ты тоже так говорил! Если бы не Хани, ты реально бы воды наглотался! — стоял на своём Касим, всё ещё не пуская Бештау к воде.       — Там глубина всего одиннадцать метров!       — У тебя рост метр шестьдесят! Этого достаточно, чтобы утонуть!       — Обязательно было напоминать про мой рост?!       — Ребят, не хочу прерывать ваш спор, но будто бы Машук сейчас пойдёт ко дну! — Асад кивнул на орла, который терял силы.       Касим, не став больше спорить с Гошей, скинул куртку и вошёл в воду. Машук, кажется, действий спасателя не оценил, да и вообще не понял, что ему пришли помочь. Характер у птицы очень уж своенравный, он признавал только одного хозяина, все остальные были для него чужаками. Поэтому орёл отбивался, царапался, кусал под ругательства Касима:       — Ах ты ж, бестолковое пернатое!       В итоге, искусственный и исцарапанный когтями, Джегутин схватил орла и вытащил его на берег. Машук сразу же приник к Гоше.       — Тише-тише, малыш. Я с тобой, — Бештау погладил питомца по мохнатой голове.       — Этот «малыш» на мне живого места не оставил, — проворчал Касим, выжимая свою рубашку. — Чепушила неблагодарный!       Орёл издал звук возмущения и отряхнулся от воды, забрызгав Касима.       — Не обижай его! — нахмурился Бештау, прижимая орла к себе, словно ребёнка.       — Я его только что спас!       — Ему подбили крыло, — сказал Гоша, осмотрев питомца. — Поэтому он упал.       — Повезло, что мы рядом были, — сказал Асад, который тоже забеспокоился о птице. — Может, в ветеринарку его?       — У него есть регенерация… Но думаю, что о нём стоит позаботиться, — кивнул Гоша. — Отнесу его домой и побуду с ним.       — А жильцы дома ничего не скажут насчёт того, что ты живого орла притащил? — поднял бровь Каспийский.       — Как-то раз он жил у меня целый месяц из-за пожара на Машуке. Бедняга так мучился из-за дыма и огня. Так что они привыкли, — с улыбкой ответил Гоша. ***      Спасение Машука не прошло для Касима бесследно. Хоть и приближался конец зимы, но на улице было прохладно, ситуацию усугублял ветер, а ярко-зелёная рубашка, увы, не грела. Поэтому на следующий день Касим проснулся с больным горлом, насморком и температурой. Лечиться он не любил. Когда болел, лекарства его заставлял пить Хани. Но сейчас братья были в ссоре, так что Касим благополучно отмахнулся, решив, что само пройдёт.       Продолжая игнорировать симптомы болезни в течение всего дня, Касим занимал себя работой. Однако к вечеру ему стало хуже, и он всё же выпил чай. Мысли возвращались к старшему.       Как он там?       Хотелось извиниться. Но обычных слов будто бы было мало. Поразмыслив, Касим открыл нижний ящик стола и достал оттуда старинную деревянную шкатулку с узорами. Аккуратно открыв её, он взял пряжу и спицы. Чтобы спастись от озноба, Касим накрыл себя пледом, который тоже когда-то связал сам, и принялся за дело. ***      Хани ждал целый день — может, Касим позвонит, напишет. Но нет, брат молчал и ничего не писал. Малкский старался не думать о младшем, но выходило плохо. Он привык, что они всегда вместе и по инерции хотелось похлопать кого-то рядом по плечу, сказать «о, смотри, что нашёл» и показать какую-нибудь интересную вещь в телефоне. Или вдвоём поехать куда-нибудь в горы, как они делали раньше. Без Касима мир будто бы стал неполноценным и каким-то пустым.       К вечеру стало совсем невыносимо. Хани сидел в кресле и смотрел на лежащий на столе телефон. Позвонить и извиниться? Но Малкский упорно виноватым себя не считал. Он привык шутить над всеми, и люди смеялись. Может, у Касима просто был плохой день?..       С другой стороны, быть в ссоре с семьёй — это плохо. Вот они к Дарену с недоверием относятся почему? Да, от части потому что рядом с любимой сестрой постоянно крутиться. Но ещё потому что тот с Лёшей часто ссориться, со старшим своим. А они сами-то чем лучше? Ничем, получается. К тому же, если не считать Куару, Касим был для него самым близким человеком, без него жизнь была уже не полноценна. Вот Хани тут сидит, а Касим что? Опять машину свою моет, которую недавно забрал из ремонта? Злится на него ещё поди и агрессивно натирает колёса. Представив эту сцену, Хани слегка улыбнулся.       Хани решил, что извиняться по телефону — это не то. Он лично приедет и попросит прощения, да ещё и подарит что-нибудь в качестве их примирения. А в том, что они примиряться, Малкский даже не сомневался.       После этого Хани взял телефон и набрал номер Джовхара. Уж если и был кто-то в их округе, кто разбирался в модной мужской одежде, то это точно он. ***      — Касим, ассаламу лейкум! — голос Асада застал врасплох.       — Асад?! — Касим вздрогнул и обернулся. — Ты как вошёл?!       — Да у тебя дверь была открыта… Я решил спросить, как ты. А то на сообщения не отвечаешь, а плавать в озере в феврале — занятие ну такое себе. О, — Каспийский заметил пряжу, — рукодельничаешь?       — А, да я… — Касим немного смутился, откладывая спицы в сторону. Он действительно настолько увлёкся процессом, что не брал телефон в руки, — это Куары! Она попросила подержать этот её набор для вязания у меня. Я просто посмотреть взял.       — Брат, да перестань прикидываться, — Асад хлопнул его по плечу. — Мы все давно знаем про твоё это хобби. Зачётные свитера, кстати.       — Ну спасибо, — фыркнул Джегутин, возвращаясь к вязанию. — Просто меня это успокаивает. К тому же, это для Хани.       — Серьёзно, что ли?       — Да, — вздохнул Касим. — Он меня, конечно, бесит временами, и шутки у него бывают дурацкие, но он мой брат. Был и им останется.       Касим вдруг закашлялся. Да так сильно, что одна из спиц выпала из рук. Асад поспешил её поднять и, вернув её обратно другу, с тревогой спросил:       — Слушай, может, тебе в больничку сходить? Кашель у тебя какой-то нехороший. Не заболел, случаем?       — Не выдумывай всякий бред, ничего не заболел, — прохрипел Джегутин. — А даже если и заболел… Я город. Переживу.       — Да понятное дело, что переживёшь, но неприятно же, — привёл ещё один аргумент Асад. — Давай я тебе чай сделаю хотя бы?       — Нет, некогда. Надо свитер закончить.       Вдруг на его лоб легла широкая ладонь Асада.       — Брат, да ты горишь весь!       — Да пустяки вообще, мне нормально.       — Я звоню врачу.       — Только попробуй!       Асад цокнул языком. Вот же упрямец! Отойдя на кухню под предлогом всё же поставить чайник, Каспийский достал телефон и нашёл в контактах номер Куары. Набрав её, он тихо заговорил:       — Алло, Куар? Это Асад. Я не хотел беспокоить, но тут Касим самую малость умирает. Да заболел он, а лечиться не хочет! Я бы Хани позвонил, но они немного не разговаривают. Да откуда я знаю, что у них произошло, просто не разговаривают и всё. Приедешь? ***      — Хватит смотреть на меня, как на лоха последнего! — не выдержал Хани, пока они с Джовхаром шли по отделу мужской одежды. Сунжа молчал, но его взгляды были весьма красноречивы.       — Ну дай-ка подумать, ты обидел своего очень близкого человека, который теперь с тобой даже не разговаривает. Кто же ты, если не лох?       Хани хотел ответить, что Джовхар и сам-то не лучше, но промолчал. На такие темы Сунжа говорить не любил.       — Слушай, я тебя взял, чтобы ты помог Касиму что-то хорошее выбрать, а не чтобы ты тут надо мной потешался.       — Да я разве потешаюсь?! — возмутился Джовхар. — Давай выберем Касиму что-то хорошее. Например, нового брата.       — Жаль, нельзя выбрать нового соседа по округу, — Хани цокнул языком под смех Сунжи.       Они ходили по магазину битый час, замучив и себя, и консультантов. В конце концов Джовхар не выдержал и сказал:       — Слушай, мы ему так эту вещь выбираем, будто от неё зависит жизнь! Купи ты уже что-нибудь, тут вся одежда хорошая.       — Ты не понимаешь! Ему нужно что-то особенное! — говорил Хани, перебирая отдел с рубашками.       — Почему вообще именно одежда? — Джовхар скрестил руки на груди и прислонился к стене. — Почему не новая машина? Не часы? Не оружие? Это более мужские подарки, не находишь?       — Он обиделся на меня из-за рубашки. Значит, вместо того зелёного позора я должен купить ему что-то нормальное и красивое, что подчеркнёт его статность! — пояснил Хани и взял чёрную рубашку, покрутив её со всех сторон. — Вот эта. Ему пойдёт.       — Она неплохая, — Джовхар тоже осмотрел её и пощупал, попробовав ткань. — Но стоит, как крыло самолёта.       — Для Касима не жаль, — твёрдо ответил Хани и пошёл на кассу.       Когда они приехали в Черкесск, Касим дверь не открыл. Хани, подумав, что брат занят, позвонил ещё раз. И снова реакции ноль.       — Что за…       — Это ж как надо было пошутить, что родной брат на порог не пускает, — вздохнул рядом Сунжа.       — Странно. Он никогда так не обижался, — сказал Хани сам себе, нежели Джовхару. — Я сейчас позвоню ему.       Но Хани не успел. В этот момент зазвонил телефон у Джовхара. На экране светилось имя Асада.       — Алло, да, Асад?       — Джовхар, привет! Слушай, я не смогу сегодня с тобой потусить, я в больнице.       — Что? Почему? Что с тобой? — забеспокоился Сунжа. — Опять на тренировке повредил что-то?       — Да не, я-то в порядке, — успокоил Каспийский. — Касим загремел, а мы тут с ним как группа поддержки.       — Касим? — переспросил Джовхар, и Хани сразу же посмотрел на него. — Ладно, хорошо, понял.       — Что там? — спросил Хани, почувствовав настоящую тревогу после того, как услышал имя младшего.       — Хани, ты, это, главное, не нервничай сейчас… — начал Джовхар. — Касим в больнице.       — Что с ним? — сурово спросил Малкский.       — А я ж откуда знаю! Асад сейчас с ним.       — Почему не спросил?!       — Слушай, а кто ему брат — я или ты?!       — А какой они больнице?!       — В главной городской, полагаю.       — Поехали! ***      Врачи, конечно, Касима по голове не погладили. Вместо этого осмотрели, послушали и сказали, что ещё чуть-чуть и пневмония была бы обеспечена. И что надо полежать в больнице и поколоть лекарства. Касим посопротивлялся, если бы за его спиной не стояла грозная фигура Куары.       Теперь Касим лежал в палате на больничной койке, а рядом с ним сидел Асад, Куара и Гоша, который приехал сразу, как только узнал.       — Глупыш ты, Касимка, — вздыхала Куара, гладя брата по взмокшему лбу тыльной стороной ладони.       — Чего это глупыш? Это вы панику подняли из-за простуды обычной, — проворчал Джегутин. — И потом, зачем вы со мной в больницу поехали? Я бы сам не дошёл?       — Сам бы ты и температуру мерить не стал, — напомнил Асад. — А так хоть под присмотром будешь.       — Спасибо, что спас Машука, — тихо сказал Гоша.       — Да не за что, — усмехнулся Касим. — Как он, кстати?       — Уже поправился, летает вовсю. Ой, точно! — вспомнил Бештау и зашуршал пакетом. — Вот, держи супчик, а то знаю я, как в больницах кормят. А когда болеешь, надо есть много!       Касим недоверчиво посмотрел на пластиковый контейнер. В кулинарных способностях Гоши он глубоко сомневался.       — Не переживай, — вдруг сказал Бештау, будто прочитав его мысли, — это Вика готовила! Она недавно вернулась.       В этот момент в палату ворвался Хани. Сзади него шёл Джовхар.       — О, так мы можем прямо в палате собрание СКФО проводить! — вдруг сказал Гоша. — Почти весь округ здесь.       — Кроме женской его части, — подметил Асад.       Но Хани было не до шуток. Подойдя к постели брата и увидев младшего в весьма болезненном состоянии, Малкский разразился пламенной речью:       — Касим, ты меня до инфаркта довести хочешь?! Загремел в больницу и ни сном ни духом! Я чуть с ума не сошёл!       — Ну началось… — пробурчал Джегутин и закашлялся.       — Ты мне давай глаза не закатывай! А если бы коньки отбросил?!       — Ну и славно! Отдохнул бы от тебя хоть немного, — прокашлявшись, ответил Касим.       — Ух, как дать бы тебе сейчас!       Касим хотел засмеяться, но кашель не дал ему это сделать. Остальные тоже выдохнули с облегчением. Братья снова вместе. Значит, всё хорошо.       Они посидели ещё немного. Гоша и Асад рассказали, как Касим героически спас пятигорского питомца. Хани и Куара покачали головой и сказали, что это так в духе Касима. Потом вспомнили, как он в детстве спас птенца воробья, который чуть не выпал из гнезда.       — Я был ребёнком! — густо покраснел Касим. — Дети жалеют всех!       — Да не скромничай, — усмехнулась Куара. — Ты всегда был добрым, хоть и не признаёшься.       — Ага, — поддержал Хани. — Ты потом ещё бегал проверять, жив ли этот птенец.       — То есть, я так понимаю, любовь к пернатым у Касима в крови? — улыбнулся Асад.       — Только тот воробей хотя бы так меня не кусал, как Машук! — возмущённо сказал Касим под общий смех.       Когда стало совсем поздно, пришло время расходиться. Однако ночью отпускать всех по домам не хотелось. Касим сказал, что они могут переночевать у него, а Куара всё проконтролирует.       — Ты уверен? Может, я останусь здесь, с тобой? — спросила Миёко с сомнением.       — Куар, мне же не шесть лет, — нахмурился Касим.       — Вот именно, — подтвердил Хани. — Тем более, с ним останусь я.       — Что?! Брат…       — Вот давай не выделывайся! Я-то знаю, как ты болеешь.       И был прав. Касим, что называется, болел редко, но метко. И всё усугублялось тем, что лечиться он до последнего не хотел.       Всё стихло. В палате царила тишина. Уговорив врача остаться на ещё немного времени, Хани сидел на стуле и смотрел на засыпающего младшего. Вот теперь Малкский сполна почувствовал себя виноватым — день его не было рядом, и пожалуйста, брат в больнице!       — Хани… — вдруг сквозь сон обратился Касим.       — Да, брат?       — Прости, что вспылил тогда.       — Да ладно, я сам хорош. Знал, что у тебя непростой период и подлил масла в огонь. Ты тоже прости.       — Я давно простил.       — Вот и славно.       — Брат.       — М?       — Я свитер тебе не довязал.       — Касим! — воскликнул Хани, но вспомнил, что уже ночь и перешёл на шёпот: — Довяжешь ты ещё мне свитер. Это такая ерунда. Веришь, нет?       — Верю. Но довяжу.       — Ладно. Но только стань здоровым для начала, — примирительно сказал Хани.       Касим наконец уснул. Хани, посмотрев на его мирное спящее лицо, ощутил такой прилив нежности, будто бы они снова мальчишки, которые бегают в горах, а младший упал и разбил коленку об камень. Хани потом нашёл какие-то листочки и приложил к царапинам. Было больно, но Касим терпел. Джигиты же не плачут.       Улыбнувшись, Хани поправил младшему одеяло и положил рядом новую рубашку. После этого он вышел из палаты, зная, что придёт завтра сюда снова. Даже если Касим вновь будет ворчать.       Потому что любит.