Вернутся к фанфику
Глава 9. Октябрь 2008.
26 мая 2026, 11:38***
Джинни честно попробовала прочитать ту фигню, которую ей вручил Нотт, но литература была слишком уж заумная. Поэтому книга о раскрытии чакр и медитациях была проинспектирована по-диагонали, просмотрены картинки — некоторые всё же весьма двусмысленные, — а потом забыта где-то дома. Возможно, даже на диване. Если Морган или Терис её найдут… впрочем, вряд ли они подумают о чём-то совсем уж неподобающем. А если и подумают, то никак не свяжут это с Ноттом, она ведь только Кэти рассказывала и про проблему с Тедди и про то, что бывший слизеринец теперь преподаёт в Хогвартсе трансфигурацию. Вэлмэй в Хогвартсе вообще не училась, а Терис вряд ли интересовалась хоть кем-то из школы после выпуска, тем более, слизеринцами. Только вот этих слизеринцев становилось вокруг слишком много. Уоррингтон, Пьюси, тот же Слагхорн на посиделках у министра… Джинни чуть не пожаловалась на это Андромеде, но вовремя вспомнила, что та сама из Слизерина. И пусть и вышла замуж за магглорождённого Теда Тонкса, который учился то ли в Рейвенкло, то ли на Хаффлпаффе, но вряд ли оценила бы Джиннины инсинуации, несмотря на то, что привыкла к её порой острому язычку. Во вторник утром Джинни поговорила с лекарем, который уверил, что миссис Тонкс идёт на поправку, но ей всё ещё лучше оставаться дома. Пользуясь тем, что крёстная её внука собралась остаться на ночёвку, Андромеда загрузила её работой по дому, чтобы привести его в порядок к приёму Шеклболта. Таким образом, они уничтожили кучу старого хлама, а ещё обновили кое-какие декорации: Джинни успела пробежаться по магазинам со списком, который ей составила «больная женщина». Гарри, кстати, предлагал Андромеде поискать для ежедневной помощи домового эльфа, но та гордо отказывалась, уверяя, что столько лет обходилась без них и уже привыкла. Сам Гарри вот, напротив, слишком привык полагаться на Кричера. И Джинни бы сама не отказалась в будущем заиметь себе помощника — она просто-напросто не успевала следить за домом и не была таким педантом, как Нотт. У того, небось, и носки в шкафу были разложены по цвету, а каждая рубашка тщательно выглажена. Хотя, чего это она, что в Хогвартсе, что в особняке Ноттов были эльфы для того, чтобы следить за чистотой, порядком и прочей бытовой магией. Джинни разозлилась на саму себя — даже засыпая после тяжёлого дня она лежала и думала о проклятом Нотте! Повернувшись на другой бок, она вздохнула: не первый раз оставалась ночевать у Андромеды, но так и не привыкла к большим кроватям с твёрдыми матрасами и плоскими подушками. Миссис Тонкс утверждала, что такие полезны для здоровья и тела, но Джинни, едва въехала в тот дом, где жила сейчас с Гарпиями, с первой же зарплаты инвестировала в удобную двухъярусную полутороспальную кровать, где спала наверху, нежась на мягких простынях, с воздушными подушками. Внизу она устроила своё маленькое царство с удобным креслом, книжной полкой и сундуком с близкими сердцу мелочами. Почти всё остальное пространство в комнате занимали вещи, связанные с квиддичем. Ну, и на подоконнике стояло что-то зелёное, периодически цветущее оранжевыми цветками — Джинни, понятное дело, за растением не ухаживала, но разрешала Терис два раза в месяц заходить и поливать его. Промучавшись около часа, она всё же провалилась в сон и продрыхла аж до одиннадцати. Джинни не помнила, что ей снилось — и, наверное, слава Мерлину. Но что-то хорошее, потому что она в кои-то веки была в приподнятом настроении, пусть и удивлялась, почему Андромеда не разбудила её раньше. Стоило признать, у неё даже спина не болела, так что терапевтические свойства матраса и подушки были не удобным мифом старой аристократии. Оказалось, потому, что миссис Тонкс была слишком занята на кухне. И, судя по корзинке с овощами, успела даже прогуляться на рынок. Ну конечно же она не послушалась советов колдомедика. — Хочешь помочь? — поинтересовалась Андромеда, не поворачивая головы. — Я хочу сделать рататуй. А к нему подать утку. Пока я тут с мясом разбираюсь, можешь нарезать овощи. Закуски уже готовы. — Я не очень хороша в бытовой магии, — вынуждена была признать Джинни. До сих пор бабушка Тедди никогда не просила её помочь с готовкой. Честно сказать, Джинни даже не задумывалась о том, что Андромеда сама хозяйничает на кухне. Почему-то ей казалось, что еду она заказывает уже готовую, а сама может, ну, чай там заварить… — Но могу попробовать руками. На это Андромеда всё же обернулась. Скептически оглядела Джинни и со вздохом протянула нож. — Только палец себе не отрежь. Экстракт бадьяна у меня есть, а вот для более серьёзных увечий придётся отправлять тебя в Мунго. — Я не настолько криворукая! — возмутилась Джинни. — Я ничего такого не говорила. К слову, твоя невестка, я про Флёр, вообще предпочитает блендер и овощное пюре. Я тебе говорила, что подарила ей такой на рождение Мари-Виктуар? Всё-таки, у магглов есть очень интересные вещи, могу понять, почему твой отец так интересуется их устройством. Тед тоже любил мне показывать полезную утварь, но я так и не привыкла пользоваться ей без него… Голос Андромеды чуть дрогнул — она всё ещё редко говорила про тех, кого потеряла на войне. Джинни решила промолчать, чтобы не ляпнуть что-то дурацкое и слишком безличное. Она очень сочувствовала, но правильно утешать, увы, не умела. Как ни странно, из всех друзей Джинни, пожалуй, лишь Луна умела это делать. Пальцы Джинни остались на месте, хотя овощи были нарезаны совсем не ровными кубиками. Но Андромеда на это лишь махнула рукой, ехидно заверив, что министр Шеклболт наверняка проникнется лёгким хаосом, который точно напомнит ему о любимчиках с Гриффиндора. У министра действительно сложились очень тёплые отношения что с Гарри, что с Роном и Гермионой. Да и Перси он очень ценил и хвалил, хотя этот брат Джинни внезапно отказался от места помощника министра и перешёл работать в Отдел Магического Транспорта. А жаль — глядишь, и не пришлось бы обращаться напрямую к Шеклболту для доступа в архив. С другой стороны, Перси было просить ещё опаснее: он бы точно привязался к сестре по всей строгости, проверяя, зачем и почему ей это нужно. Скидки для семьи он никогда не делал, твёрдо отделяя личное от работы. Ну, или надо было железно доказать, что это необходимо. Когда мистер Шеклболт явился, ровно в двенадцать, с букетом хризантем, в доме уже плыл аппетитный аромат — настолько, что у Джинни текли слюнки, и она почти позабыла, зачем вообще решила остаться на обед помимо, собственно, обеда. — Я принёс вам пропуски, — сообщил министр, едва они уселись за столик на веранде. Сегодня было не жарко, но и не холодно, а главное — безветренно, так что застеклённая терраса с открытыми дверьми, по мнению Андромеды, была неплохим выбором. — Благодарю, — Андромеда разлила по бокалам креман к закускам. — Со своей стороны могу вас уверить, что ничего плохого мы не замышляем, мистер Шеклболт. — Я не думал такого, — уверил Шеклболт, улыбнувшись. Улыбка у министра была очень широкая и обаятельная, и это для аврора! — Прошу прощения, но у меня сегодня рабочий день, так что могу позволить себе всего один бокал. И вы можете звать меня «Кингсли». — В таком случае, я тоже предпочитаю «Андромеда», — легко согласилась миссис Тонкс. — Это моя дочь кривила лицо от выбранного мною имени… впрочем, вы и сами знаете, вы ведь с ней работали многие годы. Кингсли несколько помрачнел. Джинни тоже не смела вмешиваться в диалог. Сделала вид, что вертела в руках пропуск и изучала, что на нём написано. — Мне жаль, что так вышло, Тонкс… то есть, Нимфадора, была самой уникальной среди нас. Я… в своё время я не мог выразить вам свои соболезнования. В том числе потому, что сам тяжело переживал её утрату. Андромеда кивнула и… долила ещё вина в бокал министра, при этом усмехнувшись на его вопросительно приподнятые брови: — Раз уж всего один, пусть он будет полон не по этикету. Выпьем в том числе за тех, кто больше не с нами. Сорок минут спустя Джинни стало скучно. Она уже успела наесться, теперь сидела с полным животом и осоловело моргала. Андромеда, оторвавшись от разговора с министром, предложила ей подняться в гостевую, но Джинни отказалась. Она решила, что более задерживаться не будет: всё равно ни о чём лично ей интересном они не говорили. И было у Джинни подозрение, что и не станут, не при ней, по крайней мере. Поэтому, подумав, она оставила Андромеду и Шеклболта наедине, а сама вернулась домой. Девочек не было — даже Кэти, очевидно, вернулась к тренировкам. Джинни поспала буквально два часа, а потом захватила книгу Нотта, которая лежала у неё на тумбочке, и спустилась в гостиную. Для некоторых практик медитации и поз гибкость требовалась такая, какой у неё сроду не бывало, пусть тренер только так заставлял их заниматься физическими упражнениями. От которых в своё время даже Гвеног выла. Она всё-таки попробовала позиции со странными названиями «собака мордой вниз» и «поза кошки-коровы», но потом решила, что ребёнку такое будет интереснее, чем ей. Наверное. Насколько она помнила, Тедди тоже не слишком-то увлекался спортом, и даже в квиддич играть не рвался. Хотя его никто и не пустил бы на первом году. Это для Гарри в своё время сделали исключение. Откинув книгу на этот раз в кресло-подушку Терис, Джинни нащупала в кармане пропуск и решила остаток дня посвятить тому, чему планировала уже несколько дней: поиску информации в архиве. Добралась до министерства она относительно быстро, но оказалось, что часы приёма заканчивались в пять. Что оставляло ей не так уж много времени. Конечно же, в том доступе, который ей дали, к пяти не нашлось ничего особо полезного. Небольшая папка, в которой были краткие досье на двух живых представителей Ноттов: мистера Теодора-Нотта старшего и мистера Теодора-Нотта младшего. Его мать, судя по записям, умерла более двадцати лет назад. То есть, когда Нотт-младший ещё даже не поступил в Хогвартс. Братьев и сестёр не имел, как и большинство чистокровных. Джинни зацепила взглядом дату рождения: 21 ноября 1979 года. Получается, он был старше большинства сокурсников, которые, вероятно, родились в 1980, как Гарри и Рон. А вот отцу его уже было почти восемьдесят. Несложный подсчёт позволил догадаться, что наследником Нотт-старший обзавёлся уже в пятьдесят. Засунув бесполезную в целом папку обратно, Джинни ради любопытства просмотрела такие же о себе и некоторых знакомых. Самый минимум, ничего шокирующего, никаких деталей жизни. Даже в папке Гарри Поттера значилось лишь, что у него есть родственники-магглы, без уточнений имён и фамилии. Джинни даже поискала папку с фамилией «Риддл», но такой тут не было. Как и папок «Снейп» и «Дамблдор». Зато в досье Уоррингтона Джинни обнаружила любопытную, хоть и опять же бесполезную для себя информацию: у слизеринца был младший брат возраста Тедди, тоже поступивший на Слизерин. Про Вэлмэй Морган также было сказано совсем немного: она сама была родом с Ирландии, в Хогвартсе не училась и по сути была лишь дата её рождения и статус: член команды квиддича «Холихедские Гарпии». У Нотта тоже значился в рабочем статусе лишь его опыт в Хогвартсе, у Кэти и Джинни — в квиддиче, а вот у Терис обнаружилась интересная карьера: она начала работать в тот же год, когда Нотт поступил на должность профессора трансфигурации, и до своего появления в Гарпиях, оказывается, ассистировала профессору Фросту в частном порядке. А в Хогвартс профессор как раз пришёл когда Терис вступила в команду. Интересное совпадение. И день рождения Терис, оказывается, был за день до её собственного — 10 августа. Джинни напрягла память, но не смогла припомнить, что Аргрин это упоминала. Вэлмэй вот да, но Морган в принципе любила о себе рассказывать. В деталях. Особенно про мужиков. Перед уходом она ещё раз просмотрела досье Ноттов, но в графе «работа» у отца Теодора было лишь заявлено, что это связано с артефакторикой. Домой Джинни решила вернуться позже, а пока — навестить Луну, пока та была в Британии. Подруга всё так же проводила много времени в старом, отстроенном доме с отцом, хотя была замужем за Рольфом Скамандером и пару лет назад стала счастливой мамой близнецов. Они с мужем попеременно где-то отсутствовали, потому что стали магозоологами, и ждали, что дети чуть подрастут, чтобы срываться всей семьёй. Как ни удивительно, дедушка Ксенофилиус души не чаял в внуках. — Джинни, как я рада тебя видеть! — заявила лучшая подруга, тут же всовывая ей в руки младшего близнеца, Лисандера. Лоркан тем временем ползал по траве, пытаясь засунуть в рот всё ещё пока цветущее, что попадалось на пути. — Я сейчас. Ло надеется найти и съесть невидримку, они водятся на жёлтых цветах, но у него может быть несварение. Отнеси Ли папе наверх, я проверю Ло и тоже приду, а потом мы попьём ромашковый отвар на улице, сегодня чудесная погода! — Может, вина? — с надеждой предложила Джинни. Луна на секунду задумалась. — Можно и вина, — наконец, согласилась она, подхватывая второго сына прежде, чем тот успел сунуть в рот очередной цветок. — Из одуванчиков! Папа сам делал сорок лет назад! Наверное, стоило лучше согласиться на ромашковый чай. Джинни послушно поднялась, вежливо здороваясь с мистером Лавгудом, который сидел в кресле-качалке, делая какие-то пометки на пергаменте для Придиры. Внука он, впрочем, усадил на колено, не отвлекаясь от дела, и растерянно чмокнул в светлую макушку. Лисандр с интересом начал трогать перо. Джинни извинилась и поспешила вниз. Хоть она и возилась с Тедди, но с чужими детьми и отцами редко когда понимала, как нужно себя вести. Вино, на удивление, оказалось вполне себе приятным, хотя бутылка, покрытая какой-то серебристо-золотистой пылью, вызывала такие же здравые опасения, как растения Терис. Луна объяснила, что это одуванчиковая пыльца, созданная молочковыми стебельными слонолещами, и Джинни предпочла не ударяться в детали. У вина был слабый привкус травы и… ну да, как будто бы мёда и молока. — Невилл мне написал, ты виделась с ним недавно? Я бы тоже хотела заглянуть в Хогвартс, — грустно сказала Луна. — Но я ничего не успеваю, папе нужна помощь с журналом, и я не могу надолго оставить его с близнецами, они такие активные, он не успевает приглядывать за всеми! Но ко мне на выходных приходила Ханна, она очень помогает. Она такая милая! И очень любит детей! Но ещё больше она любит «Дырявый котёл». Хотя нет, больше всего она любит Невилла! Джинни рассмеялась над тем, какой у Луны сделался мечтательный вид. То ли радовалась за Невилла и Ханну, то ли вспоминала собственного отсутствующего мужа. — Ты не сильно скучаешь? — спросила Джинни. — Не представляю, как вы так живёте, расставаясь на несколько месяцев. Ещё и с двумя детьми. — Мы успеваем сильно соскучиться, — улыбнулась Луна. — Это же временно. Просто мы понимаем друг друга, у нас настроены мозговолнующиеся шмыгуны. Это что-то новенькое. Видимо, дальние родственники мозгошмыгов. — А ты как? Я вижу в тебе усиленные вибрации. Такие были на пятом курсе. — Да? — напряглась Джинни, делая глоток. — Что ты имеешь в виду? — Когда ты усиленно делала вид, что тебе не нравится Гарри, — не сильно тактично ответила Луна. — Ты была очень яркая, как сейчас, и много вибрировала, иногда зря теряя энергию. — Ты ещё помнишь, что было на пятом курсе? — Я помню всё, что было в школе, — несколько печально улыбнулась подруга. — Честно сказать, я скучаю по тому времени. — А я не очень… было много хорошего и весёлого, но плохого тоже. — Плохое всегда есть, — Луна легонько коснулась рукой запястья Джинни, наклонившись через ручку плетёного кресла. — Но без него не было бы хорошего. И тогда все мои друзья были в одном месте. Я очень люблю Рольфа и близнецов, но очень хотела бы видеть вас почаще. И Тедди. Ты не планируешь детей? Джинни подавилась с последней фразы. — Я?! У меня даже парня нет, Луна! Ты сама прекрасно знаешь! — Но твои мозгошмыги говорят, что у тебя вибрации повышенного интереса. — Разве чтобы их видеть тебе не нужны специальные очки? — проворчала Джинни. — После родов у меня открылись дополнительные чакры, — совершенно буднично заявила Луна. Джинни чуть не застонала на знакомом уже слове. — И медитации помогают. — Да вы с Ноттом всё-таки и правда похожи! — в сердцах кинула Джинни, тут же прикусив язык. Но поздно. — С Теодором? — вскинула брови Луна. — Да нет, я не думаю. — С Теодором?! Ты его знаешь?! — Он учился на том же курсе, что и Гарри, Невилл и твой брат, — ответила Луна как что-то собой разумеющееся. — Я не про это! Ты общалась с ним в школе?! — Нет, я только с вами общалась в школе, — рассеянно улыбнулась Луна. — Ты же помнишь, что со мной не все хотели общаться. Но с ним общалась Терис. Она же, вроде, в вашей команде? Джинни всё-таки поперхнулась вином. — В каком смысле они общались? — Понятия не имею, но я видела, как они разговаривали в библиотеке, в коридорах, и не раз, — пожала плечами Луна. — Они, наверное, меня не видели… кстати, Терис всё ещё выращивает гибриды? Мне интересен один вид, говорят, в стеблях водится… Джинни несколько выпала из монотонного бубнения Луны. Терис, как и многие в Рейвенкло, была несколько отрешённой от мирских дрязг между Слизеринцами и Гриффиндорцами, но общаться с кем-то из них? Вне уроков? И не раз? Внезапно все архивные совпадения начали казаться слишком уж подозрительными. Джинни провела ещё несколько часов у Луны, помогая ей с близнецами, чтобы не пасть лицом в грязь на фоне той же Ханны, но мыслями несколько отсутствовала, иногда отвечая невпопад. И сама не могла понять, почему её так сильно задела случайная информация про общение Терис и Теодора, то есть, тьфу, Нотта, в Хогвартсе. Луна, слава Мерлину, больше не заикалась о мозгошмыгах Джинни, предпочитая рассказывать какие-то свои истории о путешествиях. Домой Джинни вернулась уже в двенадцатом часу. Её сокомандницы давно разошлись по комнатам, готовиться к завтрашнему полевому выходу с ночёвкой, или что там для них придумал тренер. Джинни долго думала, стоит ли беспокоить Аргрин, но решила, что не стоит. Та вполне могла лечь спать — свет в щёлке под дверью не горел, по крайней мере, и за дверью было тихо, — и потом неделю игнорировать Джинни за то, что та разбудила её из-за «подобной мелочи». В комнате Кэти горел свет, но и к ней Джинни не пошла, чтобы дотрясти по поводу Уоррингтона. Вместо этого приняла душ и устроилась в кровати с журналом про новые веяния в мире квиддича. Вспомнила, что книга Нотта осталась лежать где-то внизу, но теперь ей было лень за ней спускаться. Да и не планировала она заниматься медитациями и прочей чепухой. Если только попробовать лечь на спину, вытянуть руки и дышать размеренно, считая до… скольки? Она уже не помнила. Где-то на сорока она уснула, и во сне по воздуху летали Гарпии на коровах с кошачьими хвостами, лая на неправильно утыкающихся мордами в траву собак, почему-то рыже-зелёного цвета. Всё это со скучающим выражением лица комментировал Нотт с трибун, и — самое странное — Джинни больше всего запомнился его пронзительный оттенок внимательных синих глаз.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!