Часть 4

I. Первая попытка Чочо тренировалась одна. Удары были чёткими, сильными — слишком сильными для обычной разминки. Каждый выпад, каждый шаг словно выбивал из неё остатки напряжения. Пот стекал по вискам, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. — Ты так скоро манекены сломаешь. Голос раздался за спиной. Она сразу напряглась. — Уходи, Боруто. Он не ушёл. — Мне нужно поговорить. — Нет, — резко сказала она, не оборачиваясь. — Тебе нужно научиться держать язык за зубами. А говорить — не обязательно. Он помолчал. Дольше, чем обычно. — Я был неправ. Чочо замерла. Рука сжалась в кулак, но она не повернулась. — Что? — Я был неправ, — повторил он уже тише. — И я знаю, что это не стирает всё, что я наговорил. Она медленно обернулась. — Ты сейчас извиняешься? — в её голосе не было надежды. Только усталость. Боруто почесал затылок. Та самая привычка, когда он нервничал. — Я… да. Наверное. Просто… — он сбился. — Я привык шутить. И иногда забываю, что шутки могут быть… не смешными. — Иногда? — Чочо горько усмехнулась. — Почти всегда, — честно признал он. Это выбило её сильнее, чем любые слова до этого. — Ты знаешь, что ты делал? — тихо спросила она. — Ты не просто смеялся. Ты каждый раз напоминал мне, что я “не такая”. Что со мной что-то не так. Боруто опустил взгляд. — Я не хотел… — Не важно, чего ты хотел, — перебила она. — Важно, что я чувствовала. Он сжал кулаки. — Я не прошу тебя сразу меня простить. Я просто… — он поднял глаза. — Я хочу, чтобы ты знала: я больше так не буду. И если ты скажешь мне уйти — я уйду. Молчание затянулось. Чочо смотрела на него долго. Слишком долго. — Я не прощаю тебя, — наконец сказала она. — Не сейчас. Он кивнул. — Я понимаю. — Но… — она сделала паузу. — Я ценю, что ты пришёл. Это больше, чем ты делал раньше. Он выдохнул. Будто отпустило что-то тяжёлое. — Спасибо, что хотя бы выслушала. Она отвернулась. — Уходи, Боруто. Мне нужно побыть одной. Он ушёл. И впервые — без шутки, без последнего слова. ⸻ II. Когда друзья всё видят Сарада заметила первой. — Ты какой-то странный, — сказала она, идя рядом с Боруто. — Подозрительно тихий. — Думаю, — буркнул он. — Ого, — усмехнулась она. — Чочо? Он не ответил. — Значит, да, — Сарада вздохнула. — Слушай… ты реально часто перегибал. — Я знаю. Это признание прозвучало неожиданно даже для него самого. Мицуки, шедший рядом, спокойно добавил: — Ты испытываешь чувство вины. Это новый для тебя опыт. — Спасибо за диагноз, — проворчал Боруто. — Но полезный, — мягко сказал Мицуки. — Он помогает меняться. Шикадай сидел на перилах и наблюдал со стороны. — Ну наконец-то, — протянул он. — Я уже думал, ты никогда не поймёшь. — Ты знал? — нахмурился Боруто. — Конечно, — пожал плечами Шикадай. — Ты злил её не потому, что она слабая. А потому, что она тебя цепляет. Старо как мир. Иноджин усмехнулся: — Если честно, мы все ждали, когда ты облажаешься достаточно, чтобы начать исправляться. — Очень поддерживающе, — фыркнул Боруто. — Зато честно, — ответил Иноджин. Химавари, стоявшая чуть поодаль, подошла ближе. — Я рада, что ты извинился, — сказала она тихо. — Даже если она пока не простила. Боруто посмотрел на сестру. — А если она никогда не простит? Химавари улыбнулась — мягко, но уверенно. — Тогда ты просто будешь человеком, который сделал всё правильно. Иногда этого достаточно. ⸻ III. По разные стороны Чочо сидела на крыше дома и смотрела на закат. Она всё ещё чувствовала боль. Но вместе с ней — странное спокойствие. Он пришёл. Он сказал это. Я больше так не буду. Она не знала, верит ли. Но впервые за долгое время почувствовала — её услышали.I. Первая попытка Чочо тренировалась одна. Удары были чёткими, сильными — слишком сильными для обычной разминки. Каждый выпад, каждый шаг словно выбивал из неё остатки напряжения. Пот стекал по вискам, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. — Ты так скоро манекены сломаешь. Голос раздался за спиной. Она сразу напряглась. — Уходи, Боруто. Он не ушёл. — Мне нужно поговорить. — Нет, — резко сказала она, не оборачиваясь. — Тебе нужно научиться держать язык за зубами. А говорить — не обязательно. Он помолчал. Дольше, чем обычно. — Я был неправ. Чочо замерла. Рука сжалась в кулак, но она не повернулась. — Что? — Я был неправ, — повторил он уже тише. — И я знаю, что это не стирает всё, что я наговорил. Она медленно обернулась. — Ты сейчас извиняешься? — в её голосе не было надежды. Только усталость. Боруто почесал затылок. Та самая привычка, когда он нервничал. — Я… да. Наверное. Просто… — он сбился. — Я привык шутить. И иногда забываю, что шутки могут быть… не смешными. — Иногда? — Чочо горько усмехнулась. — Почти всегда, — честно признал он. Это выбило её сильнее, чем любые слова до этого. — Ты знаешь, что ты делал? — тихо спросила она. — Ты не просто смеялся. Ты каждый раз напоминал мне, что я “не такая”. Что со мной что-то не так. Боруто опустил взгляд. — Я не хотел… — Не важно, чего ты хотел, — перебила она. — Важно, что я чувствовала. Он сжал кулаки. — Я не прошу тебя сразу меня простить. Я просто… — он поднял глаза. — Я хочу, чтобы ты знала: я больше так не буду. И если ты скажешь мне уйти — я уйду. Молчание затянулось. Чочо смотрела на него долго. Слишком долго. — Я не прощаю тебя, — наконец сказала она. — Не сейчас. Он кивнул. — Я понимаю. — Но… — она сделала паузу. — Я ценю, что ты пришёл. Это больше, чем ты делал раньше. Он выдохнул. Будто отпустило что-то тяжёлое. — Спасибо, что хотя бы выслушала. Она отвернулась. — Уходи, Боруто. Мне нужно побыть одной. Он ушёл. И впервые — без шутки, без последнего слова. ⸻ II. Когда друзья всё видят Сарада заметила первой. — Ты какой-то странный, — сказала она, идя рядом с Боруто. — Подозрительно тихий. — Думаю, — буркнул он. — Ого, — усмехнулась она. — Чочо? Он не ответил. — Значит, да, — Сарада вздохнула. — Слушай… ты реально часто перегибал. — Я знаю. Это признание прозвучало неожиданно даже для него самого. Мицуки, шедший рядом, спокойно добавил: — Ты испытываешь чувство вины. Это новый для тебя опыт. — Спасибо за диагноз, — проворчал Боруто. — Но полезный, — мягко сказал Мицуки. — Он помогает меняться. Шикадай сидел на перилах и наблюдал со стороны. — Ну наконец-то, — протянул он. — Я уже думал, ты никогда не поймёшь. — Ты знал? — нахмурился Боруто. — Конечно, — пожал плечами Шикадай. — Ты злил её не потому, что она слабая. А потому, что она тебя цепляет. Старо как мир. Иноджин усмехнулся: — Если честно, мы все ждали, когда ты облажаешься достаточно, чтобы начать исправляться. — Очень поддерживающе, — фыркнул Боруто. — Зато честно, — ответил Иноджин. Химавари, стоявшая чуть поодаль, подошла ближе. — Я рада, что ты извинился, — сказала она тихо. — Даже если она пока не простила. Боруто посмотрел на сестру. — А если она никогда не простит? Химавари улыбнулась — мягко, но уверенно. — Тогда ты просто будешь человеком, который сделал всё правильно. Иногда этого достаточно. ⸻ III. По разные стороны Чочо сидела на крыше дома и смотрела на закат. Она всё ещё чувствовала боль. Но вместе с ней — странное спокойствие. Он пришёл. Он сказал это. Я больше так не буду. Она не знала, верит ли. Но впервые за долгое время почувствовала — её услышали.I. Первая попытка Чочо тренировалась одна. Удары были чёткими, сильными — слишком сильными для обычной разминки. Каждый выпад, каждый шаг словно выбивал из неё остатки напряжения. Пот стекал по вискам, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. — Ты так скоро манекены сломаешь. Голос раздался за спиной. Она сразу напряглась. — Уходи, Боруто. Он не ушёл. — Мне нужно поговорить. — Нет, — резко сказала она, не оборачиваясь. — Тебе нужно научиться держать язык за зубами. А говорить — не обязательно. Он помолчал. Дольше, чем обычно. — Я был неправ. Чочо замерла. Рука сжалась в кулак, но она не повернулась. — Что? — Я был неправ, — повторил он уже тише. — И я знаю, что это не стирает всё, что я наговорил. Она медленно обернулась. — Ты сейчас извиняешься? — в её голосе не было надежды. Только усталость. Боруто почесал затылок. Та самая привычка, когда он нервничал. — Я… да. Наверное. Просто… — он сбился. — Я привык шутить. И иногда забываю, что шутки могут быть… не смешными. — Иногда? — Чочо горько усмехнулась. — Почти всегда, — честно признал он. Это выбило её сильнее, чем любые слова до этого. — Ты знаешь, что ты делал? — тихо спросила она. — Ты не просто смеялся. Ты каждый раз напоминал мне, что я “не такая”. Что со мной что-то не так. Боруто опустил взгляд. — Я не хотел… — Не важно, чего ты хотел, — перебила она. — Важно, что я чувствовала. Он сжал кулаки. — Я не прошу тебя сразу меня простить. Я просто… — он поднял глаза. — Я хочу, чтобы ты знала: я больше так не буду. И если ты скажешь мне уйти — я уйду. Молчание затянулось. Чочо смотрела на него долго. Слишком долго. — Я не прощаю тебя, — наконец сказала она. — Не сейчас. Он кивнул. — Я понимаю. — Но… — она сделала паузу. — Я ценю, что ты пришёл. Это больше, чем ты делал раньше. Он выдохнул. Будто отпустило что-то тяжёлое. — Спасибо, что хотя бы выслушала. Она отвернулась. — Уходи, Боруто. Мне нужно побыть одной. Он ушёл. И впервые — без шутки, без последнего слова. ⸻ II. Когда друзья всё видят Сарада заметила первой. — Ты какой-то странный, — сказала она, идя рядом с Боруто. — Подозрительно тихий. — Думаю, — буркнул он. — Ого, — усмехнулась она. — Чочо? Он не ответил. — Значит, да, — Сарада вздохнула. — Слушай… ты реально часто перегибал. — Я знаю. Это признание прозвучало неожиданно даже для него самого. Мицуки, шедший рядом, спокойно добавил: — Ты испытываешь чувство вины. Это новый для тебя опыт. — Спасибо за диагноз, — проворчал Боруто. — Но полезный, — мягко сказал Мицуки. — Он помогает меняться. Шикадай сидел на перилах и наблюдал со стороны. — Ну наконец-то, — протянул он. — Я уже думал, ты никогда не поймёшь. — Ты знал? — нахмурился Боруто. — Конечно, — пожал плечами Шикадай. — Ты злил её не потому, что она слабая. А потому, что она тебя цепляет. Старо как мир. Иноджин усмехнулся: — Если честно, мы все ждали, когда ты облажаешься достаточно, чтобы начать исправляться. — Очень поддерживающе, — фыркнул Боруто. — Зато честно, — ответил Иноджин. Химавари, стоявшая чуть поодаль, подошла ближе. — Я рада, что ты извинился, — сказала она тихо. — Даже если она пока не простила. Боруто посмотрел на сестру. — А если она никогда не простит? Химавари улыбнулась — мягко, но уверенно. — Тогда ты просто будешь человеком, который сделал всё правильно. Иногда этого достаточно. ⸻ III. По разные стороны Чочо сидела на крыше дома и смотрела на закат. Она всё ещё чувствовала боль. Но вместе с ней — странное спокойствие. Он пришёл. Он сказал это. Я больше так не буду. Она не знала, верит ли. Но впервые за долгое время почувствовала — её услышали. И это меняло все.