Часть 1

Солнце Туссента ласково грело виноградники Корво Бьянко, где Геральт и Йеннифэр, наконец, обрели покой. Дни их были наполнены тишиной, ароматом вина и нежными прикосновениями, далекими от грохота мечей и колдовских дуэлей. Они заслужили это. Но для Цири, их приемной дочери, покой был лишь миражом, который она отчаянно пыталась поймать. Победа над Дикой Охотой оставила на ней не только шрамы от клинков, но и глубокие, невидимые раны. Ведьмачьи мутации, пройденные после, сделали ее сильнее, быстрее, выносливее, но не смогли заглушить тоску по единственной, кто когда-то заставил ее сердце биться иначе. Мистле. Слухи, обрывки информации, шепот в тавернах – все указывало на то, что Мистле, чудом, выжила. Единственная из Крыс, кто избежал кровавой расправы Лео Бонарта. Цири помнила тот день, как будто это было вчера: крики, запах крови, отчаяние в глазах Мистле, когда она, раненая, исчезла в суматохе, пока Цири сражалась с Бонартом. Поиски заняли месяцы. Цири, теперь уже не просто Дитя Старшей Крови, а полноценная ведьмачка, использовала все свои новые навыки. Она выслеживала, расспрашивала, читала следы, пока, наконец, не нашла ее. В заброшенном охотничьем домике на окраине Велена, среди густых лесов, где даже волки боялись заходить. Мистле изменилась. Ее когда-то дерзкий взгляд стал более осторожным, а на лице появились новые, тонкие шрамы. Она была худее, чем Цири помнила, но в ее глазах все еще горел тот же огонь, что когда-то привлек Цири. – Мистле? – голос Цири был хриплым от долгого пути и волнения. Мистле вздрогнула, уронив нож, которым чистила дичь. Ее глаза расширились от узнавания, а затем сузились, наполняясь смесью облегчения и недоверия. – Цири? Ты… ты жива? – Я жива, – подтвердила Цири, делая шаг вперед. – Я искала тебя. – Зачем? – в голосе Мистле прозвучала горечь. – Чтобы добить? Или чтобы посмотреть, как я живу после того, как ты бросила меня? Слова Мистле ударили Цири сильнее любого клинка. – Я не бросала тебя! Я… я была пленницей Бонарта! Я не могла… – Не могла? – Мистле усмехнулась, и эта усмешка была полна боли. – Ты всегда была свободна, Цири. Свободна убегать, свободна исчезать. А мы… мы были просто игрушками для тебя, не так ли? Развлечением. – Это неправда! – Цири почувствовала, как гнев начинает закипать в ней. – Я любила вас! Я любила тебя! – Любила? – Мистле встала, ее глаза сверкали. – Если бы ты любила, ты бы не позволила этому случиться! Ты бы не оставила меня одну, истекающую кровью, пока твои друзья… – Мои друзья? – Цири не выдержала. – Ты думаешь, я просто так сбежала? Ты думаешь, я не страдала? Я была в аду, Мистле! В аду, который ты даже представить себе не можешь! – А я, по-твоему, где была? – голос Мистле сорвался на крик. – Я видела, как умирают наши! Я видела, как Бонарт убивает их одного за другим! И я думала, что ты тоже мертва! Я жила с этим! С этой мыслью, что все, кого я любила, погибли! И теперь ты приходишь, такая вся из себя ведьмачка, и говоришь, что любила? – Я убила его! – выкрикнула Цири, ее глаза вспыхнули изумрудным огнем. – Я убила Бонарта! Я отомстила за всех нас! За тебя! – И что с того? – Мистле отвернулась, ее плечи дрожали. – Это не вернет их. Это не вернет то, что было между нами. Ты изменилась, Цири. Ты стала другой. – А ты нет? – Цири почувствовала, как слезы жгут глаза. – Ты думаешь, я не вижу твоих шрамов? Твоей боли? Я пришла к тебе, Мистле! Я прошла через миры, через битвы, чтобы найти тебя! А ты… ты просто отталкиваешь меня! – Потому что я боюсь! – Мистле резко обернулась, ее лицо было искажено отчаянием. – Боюсь снова потерять тебя! Боюсь снова поверить, а потом остаться одной! Ты всегда была как ветер, Цири. Прилетаешь, переворачиваешь все с ног на голову, а потом исчезаешь. – Я не исчезну! – Цири сделала шаг, затем еще один, пока не оказалась прямо перед Мистле. – Я больше не исчезну. Я обещаю. Но Мистле лишь покачала головой, отступая. – Я не могу. Я просто не могу. Уходи, Цири. Пожалуйста. Слова Мистле были как удар под дых. Цири почувствовала, как гнев, смешанный с болью, захлестывает ее. Она хотела кричать, умолять, но гордость не позволила. Сжав кулаки, она резко развернулась и, не оглядываясь, вышла из домика, растворяясь в сумерках леса. Цири шла без цели, позволяя ногам нести ее куда угодно. Лес казался ей враждебным, каждый шорох – упреком. Слова Мистле эхом отдавались в голове, смешиваясь с собственными обвинениями. Она была права. Цири всегда была как ветер. Неуловимая, непостоянная. Но она изменилась. Или, по крайней мере, пыталась измениться. Часы прошли в мучительных размышлениях. Гнев постепенно уступал место тоске и пониманию. Мистле была ранена, не только физически, но и душевно. Ее недоверие было оправдано. Цири сама оставила ее, пусть и не по своей воле. Она должна была быть терпеливее, мягче. Она должна была рассказать ей все. С первыми лучами рассвета, пробивающимися сквозь густые кроны деревьев, Цири приняла решение. Она не могла просто уйти. Не после всего, что они пережили. Не после того, как Мистле стала для нее светом в кромешной тьме. Она вернулась к охотничьему домику. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился тихий звук потрескивающих дров. Цири осторожно вошла. Мистле сидела у очага, завернувшись в старое одеяло, и смотрела на огонь. Ее лицо было бледным, а глаза – опухшими от слез. Цири подошла и тихо села рядом, не нарушая тишины. Мистле не отвернулась, но и не посмотрела на нее. Несколько долгих минут прошли в молчании, нарушаемом лишь треском огня. Наконец, Цири заговорила, ее голос был мягким и полным раскаяния. -Я знаю, что была неправа. Я была слишком резка. Ты имеешь право злиться на меня, Мистле. Я заслужила это. Мистле медленно повернула голову. В ее глазах все еще читалась боль, но теперь в них появилась и тень любопытства. -Ты вернулась, – прошептала она. -Я не могла не вернуться, – ответила Цири. -Я должна была рассказать тебе. Все рассказать. Ты заслуживаешь знать. Цири глубоко вздохнула, собираясь с силами. -Когда Бонарт схватил меня… это было ужасно. Он держал меня в плену, хотел использовать мою силу. Я видела, как он убивает людей, как он жесток. Я думала, что умру там. Она замолчала, вспоминая. -Но я не сломалась. Я боролась. И когда пришло время, я убила его. Я убила Бонарта. Я отомстила за всех, кого он убил. За тебя. За Крыс. Мистле слушала, ее взгляд становился все более внимательным. -А потом… потом были миры, – продолжила Цири, ее голос стал тише, словно она боялась спугнуть хрупкое доверие. -Я скакала по мирам. Видела столько всего… ужасного и прекрасного. Я искала свой путь, пыталась понять, кто я такая. И все это время я думала о тебе. О том, что случилось с тобой. Она посмотрела на Мистле, ее глаза были полны искренности. -Когда я сражалась с Дикой Охотой… это была битва за все миры. За наше будущее. И там, в этой битве, я поняла, как сильно я тебя люблю. Как сильно я скучала. Цири взяла руку Мистле в свою. Ее ладонь была теплой, но пальцы дрожали. -Я знаю, что ты думаешь, будто я всегда убегаю. И, возможно, так и было. Но теперь… теперь я другая. Я прошла через многое. Я потеряла многое. Но я нашла себя. И я нашла тебя. Она сжала руку Мистле. -Геральт и Йеннифэр… они стали мне родителями. Они научили меня всему. Они дали мне дом. Но ты… ты была моим первым настоящим чувством. Моей первой любовью. И я не хочу терять тебя снова. Слезы навернулись на глаза Цири, но она не позволяла им течь. Она ждала. Ждала реакции Мистле. Мистле смотрела на Цири, и в ее глазах происходила борьба. Страх, боль, недоверие – все это еще было там. Но теперь к ним примешивалось что-то новое. Надежда. Она медленно, очень медленно, сжала руку Цири в ответ. -Ты… ты убила Бонарта? – спросила Мистле, ее голос был едва слышен. -Да, – подтвердила Цири. -Я убила его. Мистле отвернулась, глядя на огонь. Ее плечи перестали дрожать. -Я думала… я думала, что ты тоже погибла. Я видела, как он… как он расправился с остальными. Я была уверена, что ты тоже… Я жила с этим. -Я знаю, – тихо сказала Цири. -И я сожалею, что тебе пришлось пройти через это. Я сожалею, что я не могла быть рядом. Мистле снова повернулась к Цири. На этот раз в ее глазах не было гнева, только глубокая печаль и усталость. -Ты изменилась, Цири. -Да, – согласилась Цири. -Я изменилась. Но я все еще та же Цири, которую ты знала. Та, которая любила тебя. Мистле смотрела на нее долгим, изучающим взглядом. Затем, очень осторожно, она придвинулась ближе и положила голову на плечо Цири. -Я… я тоже скучала по тебе, – прошептала она. -Очень скучала. Цири обняла ее, чувствуя, как напряжение, которое она носила в себе месяцами, наконец, отпускает. Она прижала Мистле к себе, вдыхая знакомый запах дыма и леса, который всегда ассоциировался у нее с Крысами, с их беззаботной, но такой хрупкой свободой. -Я расскажу тебе все, – прошептала Цири, поглаживая Мистле по волосам. -О Геральте и Йеннифэр, о том, как они заменили мне родителей, о том, как они научили меня быть ведьмачкой. О том, как я сражалась с Дикой Охотой, чтобы защитить их, чтобы защитить наш мир. О том, как я думала, что потеряла все, но всегда держалась за надежду найти тебя. Мистле подняла голову, ее глаза были влажными, но в них уже не было той отчаянной боли. -Расскажи мне. Расскажи мне все. И Цири начала рассказывать. О своих приключениях в других мирах, о встречах с эльфами и людьми, о битвах и потерях. Она говорила о Геральте, его молчаливой силе и непоколебимой преданности, о том, как он учил ее владеть мечом и видеть мир глазами ведьмака. О Йеннифэр, ее остром уме, могущественной магии и неожиданной нежности, о том, как она учила Цири быть сильной и независимой, но при этом не забывать о своем сердце. Она рассказывала о том, как они вместе сражались с Дикой Охотой, о жертвах, которые были принесены, и о победе, которая далась такой дорогой ценой. О том, как после всего этого Геральт и Йеннифэр, уставшие от бесконечных битв, нашли свой покой в Туссенте, на винодельне Корво Бьянко, где они теперь наслаждались тихой жизнью, выращивая виноград и просто будучи вместе. -Они счастливы, – сказала Цири, улыбаясь сквозь слезы. -Они заслужили это. И я… я тоже хочу быть счастливой, Мистле. С тобой. Мистле слушала, прижавшись к Цири, и каждое слово, каждая деталь, казалось, смывала часть ее старой боли, заменяя ее новым пониманием. Она видела, что Цири действительно изменилась. Она повзрослела, стала мудрее, но ее сердце, ее душа, оставались такими же искренними и любящими, как и раньше. -Я… я тоже хочу быть счастливой, – прошептала Мистле, поднимая взгляд на Цири. -С тобой. В этот момент, в тишине охотничьего домика, под первыми лучами восходящего солнца, шрамы на их душах начали затягиваться. Не исчезать полностью, нет, они всегда будут напоминать о прошлом, о потерях и боли. Но теперь они были не просто ранами, а свидетельствами выживания, силы и, самое главное, любви, которая смогла преодолеть все преграды. Цири наклонилась и нежно поцеловала Мистле. Это был поцелуй, полный обещаний, прощения и новой надежды. Надежды на будущее, где они смогут быть вместе, залечивая старые раны и строя новую жизнь, свободную от страха и одиночества. В Туссенте, на винодельне Корво Бьянко, Геральт и Йеннифэр, возможно, почувствовали легкий ветерок, пронесшийся над виноградниками. Ветер перемен, несущий с собой не только аромат цветущих лоз, но и отголоски новой, обретенной любви. И, возможно, они улыбнулись, зная, что их Дитя, их Цири, наконец, нашла свой собственный путь к счастью. Дни, недели, месяцы потекли размеренно, но не безмятежно. Мистле и Цири оставались в охотничьем домике, постепенно восстанавливая утраченную близость. Цири делилась с Мистле своими ведьмачьими знаниями, показывала ей, как выслеживать дичь, как читать следы, как ориентироваться в лесу. Мистле, в свою очередь, учила Цири тонкостям выживания в дикой природе, которые она освоила за время своего одиночества – как находить съедобные коренья, как ставить ловушки, как лечить раны травами. Их разговоры продолжались до поздней ночи, у костра, под звездным небом Велена. Цири рассказывала о своих путешествиях по мирам, о городах, парящих в воздухе, о пустынях, где песок был сделан из стекла, о существах, которые могли бы свести с ума любого. Мистле слушала, затаив дыхание, ее глаза горели от любопытства. Она делилась своими воспоминаниями о Крысах, о их дерзких налетах, о смехе и товариществе, которые они разделяли, и о той боли, что осталась после их гибели. Постепенно, Мистле начала доверять Цири снова. Недоверие, как старый, глубокий шрам, не исчезло полностью, но оно перестало болеть так остро. Она видела, что Цири не просто вернулась, чтобы исчезнуть снова. Она вернулась, чтобы остаться. Однажды, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, Мистле спросила: -А что теперь, Цири? Что мы будем делать? Цири обняла ее, прижимая к себе. -Теперь? Теперь мы будем жить. Вместе. Мы можем остаться здесь, если хочешь. Или мы можем отправиться куда угодно. Мир огромен, Мистле. И он ждет нас. Мистле задумалась. Жизнь в уединении, вдали от людей, была привычной, но теперь, когда Цири была рядом, она чувствовала, что готова к большему. -А как насчет Туссента? – спросила Мистле, вспомнив рассказы Цири о Геральте и Йеннифэр. -Ты говорила, там красиво. И виноградники… Цири улыбнулась. -Туссент – прекрасное место. И Геральт с Йеннифэр будут рады тебя видеть. Они всегда хотели, чтобы я была счастлива. Решение было принято. Они провели еще несколько дней, собирая свои немногочисленные пожитки, прощаясь с лесом, который стал для Мистле убежищем, а для них обеих – местом примирения. Путь в Туссент был долгим, но наполненным новыми впечатлениями. Они ехали верхом, останавливаясь в небольших деревнях, где Цири, используя свои ведьмачьи навыки, помогала местным жителям с монстрами или проклятиями, зарабатывая немного денег и уважение. Мистле, наблюдая за ней, видела не только могущественную ведьмачку, но и добрую, сострадательную девушку, которая не могла пройти мимо чужой беды. Когда они, наконец, достигли Туссента, его яркие краски и ароматы поразили Мистле. Она никогда не видела такой роскоши, такой красоты. Виноградники, раскинувшиеся до самого горизонта, замки, возвышающиеся на холмах, и воздух, наполненный запахом цветов и вина. Корво Бьянко встретил их тишиной и уютом. Геральт и Йеннифэр, увидев Цири, бросились к ней с объятиями. Их лица светились от радости. -Цири! Ты вернулась! – Йеннифэр обняла ее так крепко, что Цири едва могла дышать. Геральт, сдержанно улыбаясь, положил руку ей на плечо. -Мы так скучали, – добавил он, его голос был полон тепла. Цири, чувствуя себя дома, как никогда раньше, представила им Мистле. -Это Мистле. Она… она моя возлюбленная. Ведьмак и чародейка переглянулись, но в их глазах не было ни удивления, ни осуждения, лишь принятие и радость за Цири. -Добро пожаловать, Мистле, – Йеннифэр протянула руку. -Мы рады, что ты с нами. Мистле, немного смущенная, но чувствуя искренность их слов, пожала руку Йеннифэр. -Спасибо. Я… я тоже рада быть здесь. Жизнь в Корво Бьянко оказалась именно такой, какой Цири ее представляла – спокойной, наполненной любовью и принятием. Геральт и Йеннифэр, наслаждаясь заслуженным отдыхом, делились с ними своими историями, мудростью и, конечно же, своим превосходным вином. Цири и Мистле проводили дни, гуляя по виноградникам, изучая окрестности, а вечера – у камина, слушая рассказы своих новых родителей и делясь своими собственными. Мистле, поначалу робкая и настороженная, постепенно раскрывалась под ласковым солнцем Туссента и теплом новой семьи. Она видела, как Цири, несмотря на все пережитое, сохранила свою доброту и стремление помогать другим. Она видела, как Геральт и Йеннифэр любят Цири безусловно, и это давало ей уверенность в их собственных отношениях. Однажды, сидя на террасе с бокалами вина, Цири посмотрела на Мистле, на ее лицо, освещенное закатным солнцем. -Я никогда не думала, что смогу найти такое счастье, – прошептала она. -После всего, что произошло… я думала, что навсегда останусь одна. Мистле взяла ее руку. -Но ты не одна, Цири. Ты больше никогда не будешь одна. Они сидели так, обнявшись, глядя на бескрайние виноградники, на мир, который они вместе отвоевали. Шрамы прошлого оставались, но они больше не определяли их. Они были свидетельством их силы, их стойкости и их любви. Любви, которая, как хорошее вино, с годами становилась только крепче и глубже. Геральт и Йеннифэр, наблюдая за ними издалека, улыбались. Они знали, что их Дитя нашло свой путь. Путь, полный любви, приключений и, наконец, покоя. И это было все, чего они могли желать. Ведьмачьи мутации, скачки по мирам, битва с Дикой Охотой – все это было лишь частью пути, который привел Цири к ее истинному счастью. И это счастье было рядом, в объятиях Мистле, под ласковым солнцем Туссента.