*

Коробка выделяется среди обычной корреспонденции, как линейный крейсер среди старых корыт. Аккуратно упакованная, под слоем бумаги – прозрачная вставка, демонстрирующая содержимое. Это всего лишь перчатки. Мужские перчатки белого цвета, на вид новые и неношеные. Из чувства осторожности Пауль отдает их на экспертизу, но ответ очевиден – ни ядов, ни галлюциногенов, ни возбудителей опасных заболеваний на лайке не обнаружено, как и взрывчатки в коробке. Получив подарок назад с приложением, в котором заботливо перечислены возможные производители и магазины, реализующие данный товар, Оберштайн какое-то время проводит в размышлениях о том, зачем кому-то потребовалось делать ему подобный странный подарок. Это определенно кто-то из высшего руководства: коробка пришла не по почте, а была положена среди предназначенных ему конвертов и папок. К сожалению, видеосъемка всего пути, который проходит корреспонденция внутри здания, не ведется: считается, что контроля на входе вполне достаточно. Пауль задумывается о том, не ввести ли новшество в систему безопасности, но отказывается от этой идеи. Его поднимут на смех, подай он такую идею раньше – и уж точно кто-нибудь из лиц с высоким допуском не удержался бы от школярской шутки, подсунув среди секретных документов оскорбительную записку или детскую игрушку. Возможно, перчатки – тоже своего рода розыгрыш. Будь это обычное проявление уважения или запоздалое поздравление, их не отправили бы так, полу-анонимно, словно ожидая, что он проявит глупое беспокойство, затеет полномасштабное расследование и изрядно повеселит этим людей, за спиной называющих его параноиком, а то и словами покрепче. Отправитель наверняка сейчас надеется, что его вычислят и придут с вопросами, ведь тогда он сможет выставить Оберштайна на публичное осмеяние. Впрочем, отправитель – не обязательно мужчина. Им может быть и вполне конкретная «она». При мысли об этом варианте Пауль чувствует что-то вроде логического сбоя, однако он – далеко не такой безэмоциональный автомат, которым его считают некоторые люди. То, что он не испытывает нужды в отдельных видах человеческих взаимоотношений, не повод лишать себя знаний о том, как все устроено в жизни у других. Эмоции правят бал в головах многих людей, и женщины, как считается, в этом держат пальму первенства. Даже очень умные, высокопоставленные и бесповоротно замужние. Да, она могла бы сделать подарок анонимно, не подумав, что он вычислит ее не сразу. Но – он все же решается примерить перчатку, – пожалуй, выбрала бы размер правильно. Все-таки аристократка, привыкшая к кругу общения, где подобные аксессуары – норма, если не выходят временно из моды. Эти перчатки рассчитаны на более крупную ладонь. Как будто их покупал якобы для себя мужчина, не привыкший такое носить, и попросил продавца о помощи с выбором. Гипотеза, конечно, но отделаться от нее не получается – как и от стремления внимательно смотреть на руки подозреваемых адмиралов. Большинство этих взглядов не замечает. Даже когда Пауль рискует все-таки надеть перчатки – не подаренные, а похожие свои, он с детства не любит, когда рукам неудобно, – и не снимать их во время совещания. Слышны лишь шутки на заднем плане о рыбьей крови и все таком прочем. Февраль на Феззане действительно можно назвать теплым, в помещении тем более не холодно. Но все же ловля на живца срабатывает – в конце концов Оберштайн засекает косой взгляд, на мгновение прикипающий к его ладоням. Миттельмайер. Ну конечно. Не совсем в его духе, но... да, он мог. Теперь не нужно даже спрашивать о причинах – наверняка прозвучит вслух лишь сентиментальный бред наподобие желания не видеть метафорические пятна крови на чужих руках. Нет даже смысла подбирать аргументы – для человека, живущего чувствами, они ничего не значат. Найдя решение, Пауль успокаивается, как закончивший вычисления компьютер. Картина мира вновь ясна и понятна, в ней нет тайн и загадок, лишь некоторые огорчительные элементы. Как, например, шепоток «Крыса!» прилетающий в спину на выходе из зала. Оберштайн не оборачивается. Он мог бы съязвить, что его наконец-то повысили с пресмыкающегося до млекопитающего, но не хочет шокировать коллег. Им незачем знать, что у него все-таки есть чувство юмора.