Красив как ангел, жесток как дьявол.

***

—Приближённые Ёнджуна снова замечены в Австралии, господин Хван. Голос, что раздался, принадлежит Кристоферу — телохранителю и правой руке Хван Хёнджина, человек, который в курсе практически всего, о чём думает и что планирует господин Хван младший. Но первое правило Хёнджина — никому не доверять на все сто. Всех нужно держать на чеку, даже самых близких Хёнджин сидел на своём кресле и, услышав голос Кристофера, развернулся к нему. —Третий раз за месяц... Что же хранит в Австралии наш дорогой Ёнджун... — томно проговорил Хван, крутя в руках именную ручку... —Господин Хван, как только те въезжают на территорию Австралии, то пропадают со всех радаров. Скорее всего, они заменяют свои устройства. —Эти подвальные крысы прячут нечто безумно ценное, раз так оберегают и боятся быть пойманными... Неужели старик Ёнджун скрывает то, что придётся мне по вкусу... — размышлял Хёнджин, а губы размылись в надменной улыбке... —Господин, мы можем попробовать вновь посетить Австралию и постараться проследить за ними. —Не спеши, Крис. Старик, на моё удивление, молчит, значит явно что-то размышляет... Узнай где он и взгляни, нет ли у него планов покинуть страну. Я навещу матушку и вернусь, — не спеша проговорил Хёнджин и отложил ручку в ящик. Ручка, которую он так бережёт — подарок от покойного отца. Хёнджин встал с места и, накинув своё пальто, он покинул свой кабинет.

***

Госпожа Хван жила вместе с прислугами и сестрой покойного мужа. Женщина была больна, её сердце было слабым, поэтому сын относился к ней, словно та нежна и чувствительна как недавно распустившийся пышный бутон пиона, но слаба как только рождённый цыплёнок. Но несмотря на боли и слабость, Хван Джихё всегда встречала сына с яркой и нежной улыбкой, распахнув свои объятия, в ожидании уткнуться в шелковистые волосы своей души — единственного сына, единственной опоры... Офис Хёнджина находился немного далеко от дома матушки. Ей нужны прогулки на свежем воздухе, но шумные улицы раздражают её, от чего поконый Хван сам построил дом на территории, изолированной от городской суеты, но осуществить заветное желание жены тот не сумел, так как был убит... Поэтому это сделал Хван младший — отстроил на территории особняка огромный сад для матушки, который был наполнен её любимыми цветами и прочими растениями. Главная слабость женщины — розы. Поэтому половина сада состояла только из роз... Большую часть времени Хван Джихё проводила в саду. По всем окраинам особняка, вместе с садом, были расставлены телохранители и охранники. Мало того, что не один представитель из семьи Ли не может сюда добраться — не один посторонний человек, кроме Хёнджина, не может вступить и в радиус десяти метров. Хёнджин сел в машину с водителем, так как настроения и сил водить самому не было. По дороге он купил любимый матушкой морковный торт, который та попросила у сына утром при отъезде на работу. Лично у Хёнджина есть два место жительства — особняк, который находиться чуть дальше от особняка семьи, почти в самом лесу, и квартира неподалёку от центра. Оба места Хван тщательно скрывает, да и чаще всего живёт рядом с матушкой.

***

Время 14:38. Хёнджин вышел из машины и водитель закрыл за ним дверь. Хван пошёл вдоль дороги и прошёл на территорию особняка. Он прошёл в дом, на пороге которого его сразу же встретили служащие. —Господин Хван Хёнджин, здравствуйте! Чего-нибудь желаете? — заговорила служащая, подбежав к Хвану. —Госпожа Джихё дома? — без особых эмоций спросил Хван, стоя у порога. —Госпожа в саду, если вы желаете, мы сообщим ей о Вашем приходе. —Не стоит, я сам пойду. Возьми это и отнеси на кухню, мы скоро подойдём, — приказал Хёнджин и, отдав коробку с тортом, вышел из дома. Хёнджин пошел в сторону сада и вошёл в купол, где хранились любимые мамины розы. Женщина стояла у кустов красных роз вместе с Хаюной — своей золовкой. —Матушка, — громко окликнул Хёнджин и зашагал чуть быстрее в сторону матери... Джихё, услышав родной голос, обернулась и на её лице появилась улыбка, которую было очень хорошо видно даже с большого расстояния... —Сынок... — менее громко сказала женщина и, раскрыв руки, медленно пошла в сторону сына. Хёнджин ускорил шаг и, дойдя до матери, крепко обнял её... Рост женщины был явно меньше, чем у любимого сыночка, поэтому та могла уткнуться не в шелковистые волосы, а в грудь своего мальчика... Крепкие объятия оборвались желанием матери — та хотела поцеловать сына. Так она и сделала. Хван наклонился и матушка коснулась губами лба сыночка... —Как ты, сынок? Что-то стряслось? — спросила женщина, глядя на Хёнджина. —Всё хорошо, матушка. Здравствуйте, тётя,— поздоровался Хван, выглянув за спину матери и продолжил. — Решил навестить тебя и привёз сладкого, как ты и просила. Пройдёмте внутрь, на дворе февраль, — сказал Хёнджин с лёгкой улыбкой на лице, поглаживая руки женщины. —Всё хорошо, сынок. В доме мне дурнее — эти стены словно давят на меня. Я попросила Хаюну выйти в сад, она помогла мне. —Тебе плохо? Что-то случилось? Может у тебя болит что-то, скажи мне. — с некой паникой поинтересовался Хёнджин. —Всё хорошо, душа моя. Тоска одолела меня, поэтому я здесь. Здесь мне хорошо, в доме я чувствую себя одинокой, а здесь — словно ты и папа рядом со мной... — медленно проговорила женщина, в чьих глазах промелькнула явная печаль. —Если тебе дурно, ты всегда можешь набрать меня, я ведь говорил. Если не я, то тётя рядом, кого хочешь, но только не молчи. Говори мне всё, о чём пожелаешь, хорошо? —Хорошо, малыш, хорошо. Пройдём внутрь? Так сладкого захотелось. —Пойдём, матушка. Женщина взяла сына под руку и они пошли в сторону дома. Рядом с ними шла Хаюна. Джихё по дороге очень увлечённо рассказывала сыну про свои цветы, а тот с улыбкой слушал матушку и тётю, которая подключилась к рассказам. Троица зашла в дом и, отдав верхнюю одежду служащим, они прошли в гостинную за стол. Усадив матушку и тётю, Хван присел и сам. Им сразу же принесли чаи и купленный Хваном торт. —Сынок, спасибо. Именно то, что я хотела, — с улыбкой поблагодарила женщина, взяв сына за руку. —Не за что, матушка, — ответил Хёнджин и поцеловал нежные руки матери. — Я приехал ненадолго, у меня дела в офисе, поэтому попью чай с вами и уеду. Если ты чего-нибудь захочешь, то сообщи мне, хорошо? Или же сообщи Кристоферу. —Хорошо-хорошо, А во сколько ты приедешь, душа моя? Я не могу уснуть без тебя, а ты третьи сутки приезжаешь поздно. —Постараюсь не задерживаться, но не обещаю. Загруженность большая, матушка, поэтому и поздно заканчиваю. А ты не жди меня, пей лекарства и ложись спать. Всё равно как приеду, я зайду к тебе, договорились? —Договорились, малыш. Чаепитие сопровождали рассказы на разные темы, а главное — улыбка на лице Джихё. Ради этой улыбки Хёнджин готов, действительно, на всё. Спустя минут десять, телефон Хвана зазвонил. Это был Кристофер. Хёнджин отклонил звонок и встал со стула. —С твоего позволения, мамуль, но мне уже пора. Вы продолжайте, если захотите чего-нибудь, скажите, я отправлю. Берегите себя. —Хорошо, душа моя. Ты береги себя, будь аккуратнее. Хёнджин вновь приник к нежным рукам матери, а отстранившись, с улыбкой проговорил: —Люблю тебя. Увидимся. Женщина погладила сына по щеке и, благославив того, отпустила. Хёнджин прошёл к прихожей и, накинув пальто, вышел из дома. Он зашагал в сторону машины и по дороге перезвонил Кристоферу. —Крис, ты что-то узнал? —Господин Хван, про самого Ёнджуна узнать не получилось, но его люди находятся в аэропорту. Они вернулись в Корею. —Перехватите их из аэропорта и привезите в офис. Отправим сообщение старому дедуле. Я еду в офис, чтобы к моему приезду они были там, понял меня, Бан? — грозно спросил Хёнджин, сев в машину. —Понял, господин Хван. Хёнджин выключил звонок и убрал телефон в карман. —Поехали в офис. Чем быстрее, тем лучше, — приказал Хван. —Понял, господин Хван. — ответил водитель и тронулся с места.

***

Время 16:39. Водитель открыл дверь и Хван вышел из машины. Взмах пальто и быстрые шаги в сторону в офиса. Господин Хван младший имел чарующую внешность и даже безмоцианальное лицо выглядело божественно, а при виде его тела вовсе бросало в дрожь. Красив как ангел, жесток как дьявол... Хёнджин зашёл в офис и пошёл в сторону лифта, дабы подняться к себе в кабинет, но по дороге его перехватил Кристофер. —Господин Хван! — окликнул Кристофер и подбежал к Хёнджину. —Ты выполнил мною веленное? —Конечно, господин. Их было двое, сейчас они в камере, пройдемте или мне самому разобраться? —Я велел это для собственного развлечения, не могу же поручить всё тебе. Пройдем к ним, — томно проговорил Хёнджин, а в глазах его промелькнула искра... Вовсе не с добрым преднамереньем... Хёнджин и Кристофер спустились на минус первый этаж, где находились некие «камеры» для допроса... Иногда просто для наказания. Хёнджин снял пальто и откинул его в сторону Кристофера, который благополучно его словил. Следом Хёнджин засучил рукава по локоть и, открыв дверь, прошёл в камеру... На полу сидели парни... Связанные и с заклеинными ртами... Губы Хвана дрогнули и сложились в безумную ухмылку... Глядя на ухмыляющегося Хвана младшего, сидящих на полу парней охватила дрожь... —Старик Ёнджун отправляет вас за границу... Зачем? Ответите мне — помилую... Если же нет — отправлю вас к вашему господину. Но только по кусочкам, — медленно проговаривал Хёнджин, подходя ближе к служащим Ли... Хван схватил за край скотча и резким движением снял его со рта одного из парней. Хван схватил его за воротник пиджака и, подняв с пола, перекинул на стул. —Скажешь мне, чем занимался в Австралии? Зачем ваш государь отправляет своих подчинённых за границу...М-м-м? —Ли Ёнджун – единственный покровитель, мир и слава у его ног... Ли Ёнджун – единственный покровитель, мир и слава у его ног... — судорожно повторял сидящий на стуле парень, закрыв глаза... Удивление на лице Хёнджина, которое увидел Кристофер, его приподнятая левая бровь твердила об этом, а дальше смех... Хёнджина развлекла речь парня, но его секундный смех заменился на яростный тон и грубую хватку... —Благословляете шавку словно божество... Я вырежу твой язык и отправлю ему, ты слышишь меня? — пригрозил Хван, сжимая в руках глотку парня... — Отвечай... Зачем он отправляет вас туда... Что он скрывает в Австралии, что третий раз за месяц вы появляетесь там... Парень всё также продолжал дрожать и шептать под нос всё ту же речь... И так вспыльчивый Хёнджин, слыша повторные тихие вопли про всемогущего Ёнджуна, вспылил ещё сильнее... Хёнджин отпустил парня, а тот в свою очередь начал сильно кашлять и пытаться восстановить сбитое дыхание... Хёнджин вышел из камеры, но уже через несколько секунд вернулся обратно... Перчатки на руках, а в них была некая металлическая вещица, которую он на глазах парня разложил в нож... Медленные шаги и он вновь стоял над парнем... Хван прислонил остриё ножа к щеке парня и, вцепившись в его волосы, откинул его голову назад... Смотря ему прямо в глаза и надавливая на нож, Хван вновь заговорил... —Неужели твоя жизнь настолько ничего не стоит, что ты готов сдохнуть ради своего покровителя... Ну же, тебе нужно лишь сказать причину визита в Австралию... Лишь несколько слов и я сохраню твою жалкую жизнь... — яростно шептал Хёнджин, сжимая клок волос всё сильнее и сильнее... —Ли Ёнджун — покровитель давних времён, не страшны ему Хв... — вновь забармотал парень, но не смог договорить до конца... Хван резким движением руки оставил кровавый шрам на половину лица... Парень завопил от боли, а Хёнджин сходил с ума от гнева всё сильнее и сильнее... Кровь сачилась из раны, парень судорожно елозил на стуле от ужасной боли... Сзади послышался голос, а после Хёнджин почувствовал руку на своём плече... —Господин, с Вас хватит... Вспомните слова отца... Не один из семьи Ли не достоин того, что Вы обмазались их кровью... Оставьте остальное мне, я разберусь... — шептал Крис... Отец Хёнджина строго настрого запретил Хвану убивать... Но не было запрета на мучения и терзания... С начала его «правления» от рук Хвана не умер никто, но были тяжело и извращённо измучаны сотни людей... Единственный, кого Хван убьёт собственными руками — Ли Ёнджун... У Хёнджина был «обряд» — каждый его мученник попадал в руки Ли Ёнджуна с большой отметкой на теле. Буква «H», точнее, две буквы «H», которые шифровали имя и фамилию Hwang Hyunjin. «HH» симаволизировали предупреждение и были вестью... Вестью о том, что люди с данной меткой — только что выбравшиеся из рук Хван Хёнджина... Таким способом, Хван тихо оповещал Ёнджуна, что и его ждёт такая участь...

***

Прошло десять минут. Хван откинул нож в сторону, снял перчатки и те полетели следом. Хёнджин подошёл к Крису... Он схватил того за плечо и надаваливая на него, прошептал... —Не убивай... Вымучай и отправь этих шавок к их покровителю... Хёнджин отпустил Кристофера и покинул камеру... На полу лежали тела, на спинах которых были те самые буквы... «HH» Дальнейшая их участь ясна каждому, варианта два — либо их обезжизненные тела поедут к Ёнджину, но так как Хван приказал не убивать их, остаётся второй вариант... Эти тела буду до полусмерти забиты, а увидев символ, принадлежащий Хвану — Ёнджун убьёт их собственноручно, ведь символ говорит о том, что данные люди были на допросе у Хвана... Сохраняли ли они молчание или нет — никого не волнует. В любом случае концовка одна. Смерть.

***

Хёнджин вымыл руки и, закинув пальто на согнутую правую руку, пошел к лифту, а следом в свой кабинет... Хёнджин зашёл в кабинет и, откинув пальто на небольшой диванчик у стены, довольно агрессивно приземлился на своё кресло... Хван закрыл лицо руками и сжал корни волос у чёлки... —Блядство... Только попади в мои руки... Я буду мучать тебя... Буду мучать суку тебя, пока ты не скончаешься в мучениях... — злобно шептал Хёнджин... Хёнджин убрал руки с лица и облокотившись локтём на стол, начал тереть подбородок. Изящные пальцы проводили по нижней скуле, медленно переходя на подбородок... Хёнджин затерялся в собственных мыслях и не заметил, как в его кабинете оказался оказался Кристофер... —Господин Хван, Ким повёз их к Ёнджуну, как Вы и попросили... — сказал Кристофер, поправляя засучённые рукава... —Крис... Принеси мне документы из архива отца... Про Ёнджуна и его прошлое... — сдержанно попросил Хёнджин, не убирая руку с лица... —Конечно, сейчас, — ответил Крис и покинул кабинет... Спустя три минуты Кристофер вернулся с большой папкой, которую положил на стол. — Господин, вот папка. Хёнджин откинулся на спинку кресла и открыв папку, начал листать её, в поиске нужной ему страницы... Нахмуренные брови, напряжённая челюсть и скрежет зубов... Хван выглядел как топ-модель из журнала... Чёрная водолазка в обтяжку подчеркивала достоинства, а засучённые рукава открывали вид на рельефные руки Хвана... Кисть с чётко выделенными венами, которые от недавних сильных манипуляций с ножом выглядели ещё ярче и чётче... —Кристофер... — начал Хёнджин, найдя нужную страницу... — В далёком две тысячи шестом году пошли слухи о том, что любимая женщина представителя семьи Ли — бесплодна... Тогда он разыграл спектакль, где перекончил её лечащих врачей, которые разболтали секрет жены... Все поверили и посочувстовали ему... Но великий Ли Ёнджун остался верен своей жене и не бросил её... И с тех пор считается, что у его величества нет ни единого наследника... — медленно проговорил Хёнджин, а в конце сделал небольшую паузу... — Как ты думаешь, Кристофер... К чему я клоню? —У Вас есть подозрения? Думаете, что Ёнджун специально пустил этот слух? — предположил Кристофер. —Именно, Крис... Именно. —Но такое вряд-ли возможно. Покойный господин Хван старший вёл расследование по этому делу, но так ничего не нашёл. —Тогда Ёнджун и его шавки не покидали страну, Крис. Сейчас же они делают это почти ежемесячно... Поэтому отец и завершил расследование спустя год и не смог ничего найти... — сказал Хёнджин, невозмутимо продолжая изучать страницу папки... —Думаете, что он тщательно скрывает за границей своих детей? —Я не думаю... Я почти уверен в этом, Кристофер. Нам нужно разузнать их маршрут... — сказал Хёнджин и громко захлопнул папку. Хёнджин откинул голову на спинку кресла и уложил руки на его ручки, слегка сжимая кожаную обивку... — Сам Ёнджун не кореец, его отец был корейцем, а мать была австралийка... Наверняка, он прячет свой сокровенный плод именно в Австралии... Ёнджун узнает о том, что я добрался до его людишек и, конечно же, отправит подкрепление к своим наследникам... Тогда мы и подкороулим их... Отправь парочку наших для слежки... Как только они увидят, что из стороны Ли вновь собираются посетить Австралию — сообщи мне. —Господин Хван, прошу простить за грубость. Что Вы планируете сделать? —Поеду сам и найду его отродьев... Я заберу их и тогда до поражения жалкого наследия Ли останется всего ничего... Если он очень ценит их, значит сделает всё и потеряет бдительность... —Вы считаете, что их несколько? —Возможно несколько... Вряд-ли это животное успокоилась на одном ребёнке... Но итог один — каждый из них будет в моих руках... Каждый из них сдохнет следом за папашей... — гневно проговорил Хёнджин, сделав акцент на последних словах... —Я тогда пойду, господин. Чего-нибудь желаете? —Принеси что-нибудь от головы, побыстрее только... — тихо попросил Хван, массируя брови большим и средний пальцем левой руки... —Конечно, сейчас. Кристофер покинул кабинет и через несколько минут вернулся в бутылкой воды и пачкой таблеток. —Снова мигрени, господин? —Надоело всё... Поскорее бы прикончить семейство этой суки... Тогда я спокойно вздохну... — ответил Хёнджин и тяжело вздохнув, выпил лекарство. Пачку он кинул в ящик, который с громким хлопком закрыл обратно. — Ёнджун получил мои посылки? —Господин, они пока в пути. В скором времени их доставят. Я выстроил дополнительную охрану вдоль офиса, если он решит сбунтовать. —Хер он мне что-то сделает. Как только он попадёт мне в руки, я по всему его телу расставлю метки... После вынесу на площадь, чтобы все узрели и поняли, что страшнее меня только Всевышний... —Господин, подуспокойтесь, иначе Вам снова станет дурно. Госпожа Джихё будет волноваться за Вас. —Оставь меня, Кристофер. Как только придут вести, сообщи мне. А сейчас свободен, — повелел Хёнджин и, подкатив кресло поближе, вновь расскрыл папку... —Как прикажете, — ответил Кристофер и, поклонившись, вышел из кабинета... Хёнджин продолжил листать биографию Ли Ёнджуна и его наследия... Все эти расследование проводил Хван Джун Хо... Джун Хо был очень умён, но смекалки ему не хватало, поэтому из-за ошибки в рассчётах, он и скончался от рук врага... Хёнджин медленно перелистывал тонкие листы, бегло изучая материал и содержимое... Стреляющая боль в висках и кипящая злоба не давали покоя Хвану... Он открыл свой нижний ящик, из которого достал огниво, сигару, пепельницу и гильтиону. Хван обрезал кончик головки с помощью гильтионы, после он начал прогревать сигару со стороны ножки... Хван поднёс пламя от огнива к ножке, медленно прокручивая сигару в руках... После подготовки, Хван поднёс огниво ближе и поджёг сигару... Несколько лёгких затяжек, чтобы сигара начала тлеть... Наконец-то приготовленная сигара и первая нормальная затяжка... Хван несколько секунд продержал втянутый дым во рту и, почувствовав табачный аромат и привкус, Хван выдохнул густой туман, который развеялся, медленно поднимаясь к потолку... Хван привстал с кресла и подойдя к окну, приоткрыл его, дабы выветрить аромат и чтобы тот не держался слишком долго... После он вернулся и вновь уселся на кресло... Прикрытые веки, откинутая голова на спинку и новая затяжка... Стресс медленно покидал Хвана... Зависимость помогала очистить разум и высвободить дурные мысли... А в данное время их, как никак, до безумия много...