Глава 1: Новый Зверёк

Раннее утро в тайге только начиналось. Солнце золотило верхушки кедров, роса сверкала на листьях папоротника, а где-то вдалеке перекликались птицы. Тиг уже стоял у дома Лео и нетерпеливо переминался с лапы на лапу. — Лео! — крикнул он, заглядывая в окно. — Пошли гулять? Внутри послышался возня, сонное сопение, а потом в проеме показалась взлохмаченная пятнистая голова. — Так рано? — Лео зевнул, потянулся и протер глаза. — Ну, пошли... Друзья двинулись по знакомой тропинке, что вилась между замшелых валунов и высоких трав. Тиг шагал впереди, то и дело оглядываясь на друга, который всё ещё сонно спотыкался на кочках. Они дошли до ручья, где вода звонко журчала по камням, и устроились на большом плоском валуне, чтобы напиться и умыться. И тут Лео замер. Чуть ниже по течению, у самого берега, стоял незнакомый зверёк. Он пил воду, грациозно наклонив голову, и в утреннем свете его короткие изогнутые рога отливали темным янтарем. Шерсть его была густой и серовато-бурой, под цвет скал. — Ого! — выдохнул Лео, мгновенно забыв про сон. — А это кто? Тиг проследил за его взглядом, нахмурился и пожал плечами: — Не знаю... Зверь какой-то. Но Лео уже спрыгнул с камня и бодро зашагал к незнакомцу. Лапы сами несли его вперёд, подгоняемые любопытством. — Ты куда? — растерянно крикнул Тиг, но Лео даже не обернулся. Тиг остался стоять на камне, глядя, как его лучший друг приближается к чужому. В груди у него что-то неприятно кольнуло, но он пока не понял — что. Лео подошёл к незнакомцу, сияя любопытством, словно нашёл новую игрушку. — Привет! — выпалил он, едва не подпрыгивая на месте. — Я Лео! А ты кто? Незнакомец поднял голову, перестал пить и посмотрел на леопарда спокойными тёмными глазами. Он не испугался, не отшатнулся, только чуть склонил голову набок. — Я Гор, — ответил он негромко, но уверенно. — Гор? — Лео попробовал имя на вкус. — Красиво! Ты новенький в тайге? Гор кивнул, мотнув короткими рожками: — Да... Мы с семьёй недавно здесь. С гор пришли. — С гор? — глаза Лео загорелись ещё ярче. — Ух ты! А расскажешь? А что там? А вы далеко живёте? А ты умеешь лазать по скалам? А... Он сыпал вопросами, как спелыми орешками, и даже не заметил, как позади него на камне что-то изменилось. Тиг смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри разливается что-то тяжёлое и липкое. Лео даже не обернулся. Даже не позвал его познакомиться. Просто забыл. Тиг фыркнул, тихо-тихо, чтобы никто не услышал. Потом вздохнул, спрыгнул с камня и побрёл прочь. Лапы сами несли его куда-то, лишь бы подальше от этого ручья, где его лучший друг так весело щебетал с каким-то чужим горным козлом. Лео вдруг почувствовал, что чего-то не хватает. Он обернулся к камню — и замер. — Тиг? — позвал он растерянно. Камень был пуст. Тиг тем временем забрёл в старую кедровую рощу, сел у большого замшелого валуна и уткнулся носом в лапы. Он не хотел плакать. Он же тигр, хоть и маленький. Тигры не плачут. Но слёзы сами капали на мох, и ничего нельзя было с этим поделать. — Ой, Тиг? Голос раздался откуда-то сверху. Тиг поднял мокрые глаза и увидел Милу, которая высунулась из дупла старого кедра. Ласка смотрела на него с искренним удивлением и тревогой. — А что случилось? — спросила она, спрыгивая с ветки и подбегая ближе. — Ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел? Я сейчас Кубу позову! Или Редьяру! Или... — Никто не обижал, — буркнул Тиг, вытирая глаза лапой. — Всё нормально. — Не нормально, — Мила прищурилась и села рядом, обвив пушистым хвостиком лапы. — Ты же никогда не плачешь просто так. Рассказывай! Тиг молчал, глядя в землю. А где-то далеко, у ручья, Лео всё ещё стоял на камне и не понимал, куда мог деться его лучший друг. Тиг молчал долго. Мила терпеливо сидела рядом, теребя в лапках травинку и не торопила. Она вообще редко кого торопила — разве что когда было очень весело и хотелось бежать прямо сейчас, немедленно. Но сейчас было невесело. Сейчас Тиг шмыгал носом и размазывал слёзы по полосатой щеке, и Мила впервые видела его таким. — Ну... — начал Тиг и снова замолчал, собираясь с мыслями. — Ты знаешь, мы сегодня утром с Лео пошли гулять. Мила кивнула, внимательно слушая. — И мы дошли до ручья. А там... там какой-то новый зверь. Незнакомый. С рогами. Маленькими такими, — Тиг показал лапами, какие примерно. — И Лео сразу к нему побежал. Даже не спросил меня. Даже не сказал «пойдём вместе». Просто... побежал. И начал с ним разговаривать. А я остался на камне. Один. Голос у Тига дрогнул, но он справился и продолжил: — И знаешь, я смотрел на них и думал: этот новый зверь... он какой-то... не такой, как мы. Он с гор пришёл. Он, наверное, крутой. Умеет по скалам лазать, знает всякие истории... А я? Я просто Тиг. Который боится высоты и иногда... ну, трусит немного. Зачем Лео такой друг? Мила слушала, и её глаза становились всё круглее и круглее. Она даже рот приоткрыла от удивления, но молчала, давая Тигу выговориться. — А потом, — Тиг шмыгнул носом снова, — я просто... просто ушёл. А он даже не заметил. Сначала. Потом крикнул «Тиг?», но я уже не вернулся. Потому что зачем? Он же с этим... с Гором. Вот. Тиг закончил свой печальный рассказ и уткнулся носом в колени, снова готовый заплакать. Он ждал, что Мила сейчас начнёт его утешать, скажет что-то доброе, обнимет своим пушистым хвостиком... Но вместо этого Мила вдруг фыркнула. Тиг поднял голову и удивлённо посмотрел на неё. Мила зажимала рот лапкой, и плечи у неё тряслись. Она явно пыталась сдержаться, но у неё плохо получалось. — Ты чего? — насторожился Тиг. Мила не выдержала и прыснула со смеху. Громко, звонко, заливисто, как умеет только она. Она повалилась на спину, задрыгала лапками в воздухе и захохотала так, что с ближайшего кедра вспорхнули испуганные птицы. — Ой, не могу! — пищала Мила между приступами смеха. — Ой, Тиг! Ой, держите меня семеро! — Мила! — Тиг вскочил на лапы, совершенно растерянный. Обида в его голосе смешалась с недоумением. — Что смешного?! Я тебе про такое рассказываю, а ты... — Прости-прости-прости! — Мила кое-как села, вытирая выступившие слёзы, но смех всё ещё пузырился в ней, прорываясь короткими всхлипами. — Я не хотела... Ой, Тиг... Ты такой глупенький! — Я? Глупенький? — Тиг даже про свою обиду забыл от возмущения. — Это почему это? Мила вскочила на лапы, отряхнулась и подошла к нему почти вплотную, заглядывая в глаза: — Потому что ты ревнуешь! Как маленький! — Я не... — начал было Тиг, но Мила перебила его, ткнув лапкой в грудь: — Ревнуешь-ревнуешь! Лео просто познакомился с новым зверем! Это же Лео! Он со всеми знакомится! Он с муравьями знакомится, с белками знакомится, даже с теми ворчливыми барсуками из-за сопки и то пытался подружиться! Помнишь, как они на него зашипели, а он ещё удивился: «почему они не хотят играть?» Тиг замер, вспоминая. Действительно, был такой случай. Лео тогда целый день ходил озадаченный и всё спрашивал у Мапы Пандиги, почему некоторые звери не любят веселиться. — Но... — попытался возразить Тиг. — А ты, — продолжала Мила, войдя в раж, — вместо того чтобы тоже подойти познакомиться, обиделся и ушёл в кусты плакать! А Лео даже не понял, что случилось! Он сейчас там стоит, наверное, и головой вертит: «А где Тиг? Куда Тиг делся? Мы же гулять собирались!» — Правда? — голос Тига дрогнул уже по-другому. — Думаешь, он ищет меня? — Конечно ищет! — Мила всплеснула лапками. — Вы же лучшие друзья! А этот новый... Гор, кажется? Ну познакомится Лео с ним, покажет ему тайгу, расскажет про духов... А потом придёт к тебе и будет рассказывать, какой Гор классный и как он скачет по скалам. И вы будете вместе это обсуждать. Как всегда. Тиг задумался. Мила говорила так уверенно, так просто... Может, и правда он зря накрутил себя? — Но... — снова начал он, потому что обида не хотела уходить просто так. — А вдруг он теперь с Гором дружить будет? Вдруг Гор ему больше понравится? Он же... ловкий, и с гор пришёл, и рога у него... — Ох, Тиг, — Мила вздохнула с выражением мудрой наставницы, хотя была младше него. — Лео с тобой дружит не потому, что ты ловкий или у тебя рога есть. У тебя их вообще нет. И что? — Ну да... — А потому что ты — это ты. Ты добрый. Ты верный. Ты всегда придёшь на помощь, даже если боишься. Помнишь, как мы в тот овраг свалились, а ты верёвку из лиан плёл, хоть у тебя лапы тряслись? Тиг вспомнил. Лапы тогда действительно тряслись. Овраг был глубокий и страшный. Но он всё равно сплёл ту верёвку и вытащил всех. — А помнишь, как ты меня от харз защищал, когда они дразниться начали? — продолжала Мила. — Ты же драться не умеешь почти, а встал впереди и зарычал! Они тогда удивились и ушли. Потому что даже маленький тигр, который рычит — это страшно. Тиг невольно улыбнулся. Было дело. Харзы действительно отстали. — Вот видишь! — обрадовалась Мила. — Лео нужно не то, чтобы ты по скалам прыгал. Ему нужно, чтобы ты был рядом. А ты взял и ушёл. Теперь беги искать его, пока он весь день с этим Гором проторчит и правда забудет, что вы гулять собирались! Тиг колебался ещё секунду, а потом решительно вскочил: — А если он обиделся, что я ушёл? — Не обиделся он! Он же Лео! Он вообще обижаться долго не умеет, забываешь? Максимум на пять минут, пока что-нибудь интересное не увидит. — Точно, — Тиг выдохнул. — Ладно... Я побежал? — Беги-беги! — Мила подтолкнула его в бок. — А я с вами потом погуляю, если вы куда-нибудь пойдёте. И с этим... Гором тоже познакомлюсь. Интересно, какой он? Тиг уже мчался обратно к ручью, и на душе у него становилось легче с каждым прыжком. А Мила смотрела ему вслед, качала головой и улыбалась: — Ох уж эти мальчишки... Из-за каждой ерунды готовы реветь. Хорошо, что я есть — всех рассужу и помирю! Она довольно хмыкнула и полезла обратно в дупло за припасами — утро всё-таки, надо позавтракать, а потом уже искать приключения. Тиг мчался со всех лап. Сердце колотилось где-то в горле, лапы мелькали так быстро, что, кажется, даже земля под ними не успевала остывать. Он представлял, как сейчас прибежит к ручью, а Лео стоит на том же камне, вертит головой и ищет его. И Тиг подойдёт, и скажет... ну, он ещё не придумал, что скажет. Может, просто лизнёт друга в ухо, как они иногда делали, когда мирились после мелких ссор. Или позовёт играть, и они убегут куда-нибудь вдвоём, а этот Гор останется один и пусть себе идёт обратно в свои горы. От этой мысли Тигу стало немножко стыдно, но всего капельку. Гор, наверное, хороший. Но Лео — его лучший друг. И никакие рогатые горные козлы не имеют права вставать между ними. Лапы несли его знакомой тропинкой, мимо кустов багульника, мимо старого пня, где они с Лео однажды нашли клад из блестящих камешков, мимо муравейника, который они обходили стороной после того, как Лео сунул туда нос и долго чихал. Всё здесь было родным и знакомым. Всё напоминало о Лео. Вылетев на поляну у ручья, Тиг запыхался и остановился, чтобы перевести дух. И замер. На поляне было весело. Лео, Гор и... откуда-то взявшиеся братья харзы? Да, точно — Спайк и его трое приспешников крутились тут же, и Лео что-то увлечённо им рассказывал, размахивая лапами. Гор стоял рядом и слушал, иногда кивая. А вокруг них прыгали харзы, явно напрашиваясь в компанию. — ...а там такая пещера! — донёсся до Тига голос Лео. — Мы с Тигом туда как-то залезли, а там светящиеся камни! Мапа Пандига говорил, что это духи их зажгли, чтобы... — Лео! — крикнул Тиг. Громко, от всей души, так, что эхо покатилось по тайге. Лео на мгновение обернулся. Посмотрел прямо на Тига. И... ничего не сказал. Отвернулся обратно к компании и продолжил рассказывать, будто ничего и не случилось. Будто Тига тут не было. — ...а потом мы с Тигом нашли старую берлогу и думали, что там медведь живёт, а там... Тиг стоял на краю поляны и не верил своим глазам. Лео его увидел. Точно увидел. И просто... проигнорировал. Как будто Тиг был пустым местом. Как будто все эти годы дружбы ничего не значили. — Лео... — позвал Тиг тише, но голос сорвался. Лео не обернулся. Он что-то весело рассказывал харзам, и даже эти вечные хулиганы слушали его с интересом. А Гор стоял рядом и смотрел на Лео с уважением. В груди у Тига что-то оборвалось. То, что Мила называла ревностью, вдруг показалось такой мелочью по сравнению с этим ледяным холодом, который разлился внутри. Его не просто забыли. Его проигнорировали. Нарочно. Слёзы брызнули из глаз сами собой. Тиг развернулся и побежал. Куда глаза глядят. Лишь бы подальше. Лишь бы не видеть, как Лео счастлив без него. Лишь бы не слышать этого весёлого смеха, в котором нет для него места. Он бежал, не разбирая дороги. Лапы заплетались, в глазах всё плыло от слёз. Ветки хлестали по морде, колючки цеплялись за шерсть, но Тиг ничего не замечал. Он просто бежал, и ревел, и не мог остановиться. — А-а-а-а! — вырвался у него крик, когда лапа вдруг не нашла опоры. Он не заметил камня. Обычного серого камня, наполовину вросшего в землю, поросшего мхом. Споткнулся, взмахнул лапами в воздухе и кубарем покатился куда-то вниз. Земля ушла из-под ног. Мир перевернулся. Тиг больно ударился боком, потом спиной, потом ещё и ещё, пока не рухнул во что-то мягкое и влажное и не замер, оглушённый болью и падением. Он лежал и смотрел вверх, сквозь слёзы, на клочок неба далеко-далеко над головой. Вокруг было темно и сыро. Пахло прелыми листьями и землёй. — Где это я? — прошептал Тиг дрожащим голосом и попытался встать. Лапа отозвалась острой болью. Тиг взвизгнул и снова повалился на бок. Он был в глубокой яме. Настолько глубокой, что стенки уходили высоко вверх, а корни деревьев свисали сверху, как толстые змеи. Как он здесь оказался? Сколько падал? И главное — как теперь выбираться? — А-у-у-у! — закричал Тиг что было сил. — Помогите! Кто-нибудь! Тишина. Только где-то далеко ухнула сова, хотя до вечера было ещё далеко. Тиг всхлипнул, уткнулся носом в мох и заплакал горько-горько, как не плакал никогда в жизни. Он был один. Совсем один. В какой-то дурацкой яме. Лапа болит. Лео его бросил. И даже Мила сейчас далеко и не знает, где он. — Мама... — прошептал Тиг в отчаянии, хотя мамы давно не было рядом, она ушла по своим тигриным делам и обещала вернуться только к зиме. Сверху послышался шорох. Тиг замер, прислушиваясь. Может, это Лео? Может, он всё-таки заметил, что друг ушёл, и пошёл искать? — Ау! — крикнул Тиг с новой надеждой. — Я здесь! Внизу! Шорох повторился, а потом на край ямы упала чья-то тень. Тиг задрал голову, вглядываясь сквозь слёзы, и увидел... — Ну и чего орёшь? — раздался сверху насмешливый голос. — Забыл, как летать учили? Над ямой стояла Редьяра, и вид у неё был самый что ни на есть недовольный. — Яра... — всхлипнул Тиг, с трудом разлепляя мокрые от слёз глаза. Голос его дрожал, лапа болела, а в груди всё ещё было пусто и холодно от того, как Лео отвернулся от него. — Помоги... Редьяра прищурилась, оценивая глубину ямы. Расстояние до дна было приличным — не меньше трёх её ростов. Прыгать самой? Глупо. Застрянут обе. Но и оставлять Тига здесь нельзя. — Лапа цела? — спросила она коротко, без обычной насмешки. Дело было серьёзное. — Не знаю... больно... — Тиг попытался пошевелить задней лапой и сморщился от боли. — Понятно, — Редьяра огляделась по сторонам. Рядом рос старый кедр, и от него к яме тянулись длинные гибкие корни, похожие на канаты. — Сиди тихо. Сейчас спущусь. Она ловко, по-кошачьи, перебралась на край ямы, ухватилась зубами за самый толстый корень и начала осторожно спускаться вниз, цепляясь когтями за земляные стены. Несколько раз корень угрожающе скрипел, но Редьяра была лёгкой и опытной — такие спуски для неё были не в новинку. Через минуту она уже стояла рядом с Тигом на дне ямы, отряхивая лапы от земли. — Ну-ка, дай посмотреть, — она присела рядом и осторожно ощупала его лапу. Тиг взвизгнул, но терпел. — Ушиб сильно. Но не сломана. Повезло, глупый полосатый. — Я не глупый... — шмыгнул носом Тиг. — А кто в яму падает, потому что под ноги не смотрит? — фыркнула Редьяра, но беззлобно. — Ладно, потом разбираться будем. Сначала вылезать. Она посмотрела вверх. Корень, по которому она спустилась, болтался достаточно низко, но Тиг с больной лапой не сможет за него ухватиться. — Придётся тебя тащить, — вздохнула она. — Обними меня за шею. Крепко. И не дёргайся, понял? Тиг послушно обхватил Редьяру лапами, прижимаясь к её тёплой пушистой шерсти. Она была старше, сильнее и пахла лесом и чем-то ещё — можжевельником, кажется. — Держишься? — Ага... — Тогда начали. Редьяра подпрыгнула, ухватилась за корень передними лапами и начала карабкаться вверх, таща Тига на спине. Это было тяжело — даже для неё. Лапы дрожали от напряжения, когти скребли по корню, но она не останавливалась. Тиг зажмурился и только крепче сжимал объятия, боясь даже дышать. Один рывок. Второй. Ещё немного. Корень скрипел и гнулся, но держал. — Почти... — прошипела Редьяра сквозь зубы. Ещё одно усилие — и вот она уже перекинула задние лапы через край ямы, вытянула себя и Тига на твёрдую землю и рухнула на траву, тяжело дыша. — Фу-у-ух... — выдохнула она, раскинув лапы в стороны. — Тяжёлый ты, оказывается, хоть и маленький. Тиг откатился в сторону и тоже лёг, пытаясь отдышаться. Лапа ныла, но уже не так сильно. А главное — он был наверху. Он был спасён. — Спасибо, Яра... — прошептал он, глядя на небо сквозь ветки. — Ты меня спасла. — Спасла, — подтвердила Редьяра, приподнимаясь на локтях. — А теперь рассказывай. Что случилось? Почему ты ревел так, что я за три сопки услышала? И где твой пятнистый друг? Вы же обычно вместе везде таскаетесь, как репей с шерстью. При упоминании Лео Тига снова накрыло. Он отвернулся, пытаясь сдержать новые слёзы, но предательски шмыгнул носом. — Ага, — протянула Редьяра, внимательно глядя на него. — Понятно. Поссорились? — Не... не поссорились, — выдавил Тиг. — Он просто... его больше не интересует. Там новый появился. Гор. С гор пришёл. И Лео с ним теперь... А меня даже не замечает. Я пришёл, позвал, а он... он отвернулся. Как будто меня нет. Голос Тига дрогнул и сорвался. Он закрыл морду лапами, чтобы Редьяра не видела его слёз, но она и так всё видела. Редьяра вздохнула, села поудобнее и задумчиво почесала ухо задней лапой. — Слушай сюда, мелкий, — сказала она наконец. — Я, конечно, в этих ваших нежностях не разбираюсь. Но одно скажу: Лео не такой дурак, чтобы старых друзей бросать. Может, он просто увлёкся? Новый зверь, новые истории... Сам знаешь, какой он любопытный. — Но он меня увидел и отвернулся, — упрямо повторил Тиг. — А ты уверен, что он тебя узнал? — прищурилась Редьяра. — Ты издалека кричал? Может, он просто не расслышал? Или задумался? Тиг замер. Он как-то не подумал об этом. А вдруг... вдруг Лео правда его не узнал? Солнце светило в глаза, там шумно было, харзы галдели... — Но он же посмотрел... — Посмотрел и отвернулся, — кивнула Редьяра. — А ты сразу в кусты реветь побежал. Молодец, герой. Вместо того чтобы подойти и сказать: «Эй, Лео, я пришёл, пошли играть?» — ты обиделся и сбежал. Тиг молчал, переваривая её слова. — Ладно, — Редьяра встала, отряхнулась и потянулась, выгибая спину. — Давай, поднимайся. Сначала твою лапу покажем Мапе Пандиге, он травы знает, залечит. А потом пойдём искать твоего Лео. И ты ему всё скажешь. В глаза. Понял? — Понял, — кивнул Тиг, с трудом поднимаясь на трёх лапах. — Опереться сможешь? — Попробую... — Держись за меня, — Редьяра подставила плечо. — И давай без глупостей. Если упадёшь снова — я тебя тут оставлю. — Не оставишь, — тихо улыбнулся Тиг, опираясь на неё. — Не оставлю, — согласилась Редьяра, и они медленно побрели в сторону поляны Мапы Пандиги. Они добрались до поляны Мапы Пандиги, когда солнце уже поднялось высоко и начало припекать по-настоящему. Тиг хромал, опираясь на Редьяру, и старался не ныть, хотя каждый шаг отдавался болью в ушибленной лапе. Редьяра шла медленно, подстраиваясь под его шаг, и молчала — для неё это было удивительным проявлением терпения. Поляна Мапы Пандиги всегда казалась Тигу особенным местом. Здесь росли самые высокие травы, цвели необычные цветы, а в воздухе пахло мёдом и сушёными ягодами. Сам Мапа сидел на своём любимом пне, перебирая корешки и раскладывая их по кучкам. Он поднял голову, услышав шаги, и его добрые глаза сразу заметили, что Тиг хромает. — Охо-хо, — прогудел Мапа Пандига, откладывая корешки в сторону. — Кто это к нам пожаловал? Тиг? Редьяра? Что случилось, малыши? — Он в яму упал, — коротко объяснила Редьяра, подводя Тига к пню. — Лапу ушиб. Сильно. — В яму? — Мапа Пандига нахмурился, его мохнатые брови сошлись на переносице. — Как же тебя угораздило, Тиг? Садись-ка сюда, показывай. Тиг послушно уселся на мягкий мох рядом с пнём и вытянул больную лапу. Мапа Пандига осторожно взял её своими большими, но удивительно нежными лапами и принялся осматривать. Он ощупывал каждый пальчик, каждую подушечку, осторожно сгибал и разгибал сустав. Тиг морщился и иногда тихо поскуливал, но терпел. — Да-а, — протянул Мапа Пандига задумчиво. — Сильный ушиб. Но перелома нет, кости целы. Хорошо, что ты мягко упал, на мох. Если бы на камни — совсем плохо было бы. — Она не сломана? — с надеждой спросил Тиг. — Нет, малыш. Но болеть будет. И ходить много пока нельзя, — Мапа Пандига погладил его по голове своей огромной лапой. — Сейчас я сделаю тебе мазь из трав. Посиди тихо, не дёргайся. Он поднялся и подошёл к своему шалашу, где у него были развешаны пучки сушёных трав и расставлены глиняные горшочки. Редьяра присела рядом с Тигом, облизывая лапу — она немного поцарапала её о корни, когда лезла в яму, но не подавала виду. — Спасибо тебе, Яра, — тихо сказал Тиг, глядя на неё благодарными глазами. — Если бы не ты, я бы там до вечера просидел. А может, и дольше. — Брось, — отмахнулась Редьяра, хотя ей было приятно. — Ты бы и сам выбрался. Просто подумать надо было. — Не выбрался бы, — покачал головой Тиг. — Я там так испугался... Думал, никто не найдёт. И Лео... — Он замолчал, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. — Опять ты про Лео, — вздохнула Редьяра. — Давай сначала лапу вылечим, а потом будем разбираться с твоим пятнистым другом. Мапа Пандига вернулся с небольшим горшочком, от которого пахло мятой, ромашкой и ещё чем-то горьковатым, но приятным. Он присел рядом и начал осторожно втирать зеленоватую мазь в ушибленное место. — Ой, щекотно! — фыркнул Тиг, дёргая лапой. — Сиди смирно, — строго сказал Мапа Пандига, но в глазах его плясали весёлые искорки. — Щекотно ему. Терпи, казак, атаманом будешь. — А кем я буду? — не понял Тиг. — Это я так, к слову, — улыбнулся Мапа. — Старая медвежья поговорка. Означает, что если терпеть и не ныть, то вырастешь сильным и уважаемым. Тиг задумался. А он умеет терпеть? Наверное, да. Он же терпел, когда Лео с Гором играл. Терпел, когда падал в яму. Терпит сейчас, когда лапу мажут. Значит, вырастет сильным и уважаемым? Хорошо бы. — Рассказывай, — неожиданно сказал Мапа Пандига, продолжая втирать мазь. — Что случилось на самом деле? Почему ты в яму упал? Вы же с Лео обычно по тропинкам ходите, а не по буреломам. Тиг опустил голову. Рассказывать было стыдно, но Мапе Пандиге он доверял больше всех. Даже больше, чем Миле. Мапа никогда не смеялся, всегда выслушивал и давал мудрые советы. — Я... я побежал от обиды, — признался Тиг тихо. — Мы с Лео утром гуляли, а там новый зверёк появился. Гор. И Лео стал с ним играть. А меня... меня он не позвал. Я ушёл. А потом вернулся, чтобы помириться, а он... он меня не заметил. Отвернулся. И я побежал, куда глаза глядят. И упал. Мапа Пандига слушал молча, кивая в такт его словам. Редьяра рядом фыркнула, но ничего не сказала. — Понятно, — сказал Мапа, когда Тиг закончил. — Ты ревнуешь, малыш. — Я знаю, — вздохнул Тиг. — Мила уже говорила. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что Гор лучше меня. Он с гор пришёл, он ловкий, у него рога красивые... А я просто Тиг. Который всего боится. — Эх, Тиг-Тиг, — Мапа Пандига покачал головой и погладил его по уху. — Ты думаешь, дружба измеряется ловкостью или рогами? — Нет... наверное... — Она измеряется сердцем, — сказал Мапа Пандига торжественно. — Тем, как ты относишься к другу, готов ли прийти на помощь, разделить радость и горе. Ты помнишь, сколько раз вы с Лео выручали друг друга? Тиг кивнул. Он помнил всё. Как Лео тащил его из реки, когда он поскользнулся на камнях. Как они вместе прятались от грозы в пещере. Как Лео делился с ним самой вкусной едой. Как они встречали рассветы и придумывали игры. — А этот Гор? — продолжил Мапа. — Он только появился. Конечно, Лео заинтересовался — он же любопытный, ты знаешь. Но это не значит, что он тебя разлюбил. Просто его сердце большое, в нём много места. Для тебя, для Гора, для Милы, для всех. — Но он отвернулся... — прошептал Тиг. — Ты уверен, что он тебя узнал? — мягко спросил Мапа. — Солнце слепило? Харзы шумели? Может, он просто не расслышал? Тиг задумался. Редьяра говорила то же самое. — Не знаю... — признался он. — Может, и не узнал. — Вот видишь, — Мапа Пандига закончил втирать мазь и завязал лапу Тига широким листом лопуха, чтобы не испачкать. — А ты сразу обиделся и убежал. Так нельзя, малыш. В дружбе главное — разговаривать. Если тебе больно, скажи. Если тебе страшно, попроси помощи. Если тебе кажется, что тебя забыли, напомни о себе. Тиг молчал, переваривая его слова. — Лапа готова, — объявил Мапа. — Завтра будет почти не больно. А послезавтра сможешь бегать, но осторожно. А сейчас... — Он посмотрел на Редьяру. — Отведёшь его домой? — Я думала, мы пойдём Лео искать, — возразила Редьяра. — Сначала домой, — твёрдо сказал Мапа. — Тигу нужно отдохнуть и поесть. А Лео... Лео никуда не денется. Тайга большая, но друзей она хранит. Он сам тебя найдёт, когда поймёт, что потерял. — А если не найдёт? — с тревогой спросил Тиг. — Найдёт, — улыбнулся Мапа Пандига. — Я же сказал: тайга хранит друзей. А теперь идите. Редьяра, присмотри за ним. — Ладно, — кивнула рысь и подставила Тигу плечо. — Пошли, полосатый. Провожу тебя до дома. Тиг опёрся на неё и, прихрамывая, побрёл в сторону своей берлоги. На душе у него было немного легче. Мапа Пандига всегда умел успокоить и объяснить. Но всё равно где-то глубоко внутри сидел противный червячок сомнения: а вдруг Лео правда забыл? Вдруг ему теперь интереснее с Гором? Он шёл и думал, что обязательно завтра, как только лапа перестанет болеть, пойдёт и найдет Лео. И поговорит с ним. По-настоящему. Как Мапа Пандига сказал — глаза в глаза.