Второе начало.

Побочная ветка.

Темнота. Это первое, что встретило Родиона, когда он открыл глаза. Сначала было тихо — настолько, что он слышал собственное дыхание и стук сердца. Но вскоре до него донеслись шёпоты — едва уловимые, словно ветер перебирает страницы старых книг. Голоса звучали со всех сторон, но разобрать слова не получалось: они сливались в монотонный гул. Рядом кто‑то был. Парень чувствовал присутствие других — не один, не двое, а несколько человек. Они стояли, сбившись в тесную группу, хотя он не видел ни лиц, ни силуэтов. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то судорожно вздохнул — эти звуки лишь подчёркивали необычность ситуации, но не вызывали у меня паники. А потом в темноте начали появляться глаза. Сперва — одна пара, тускло мерцающая на расстоянии. Затем ещё и ещё: они возникали то слева, то справа, то прямо перед нами. Без тел, без очертаний — только глаза, различающиеся размером и цветом. Одни светились бледно‑зелёным, другие отливали янтарём, третьи были угольно‑чёрными с вертикальными зрачками. Шёпоты стали громче, будто глаза обсуждали нас. Они приближались, медленно сужая круг. Кто‑то из нашей группы всхлипнул, кто‑то начал бормотать молитву. Родион же просто наблюдал — без страха, но с пристальным любопытством. Ему было странно, почти отстранённо интересно: что будет дальше? Он не пытался отступить или спрятаться, лишь слегка напрягся, стараясь уловить логику происходящего. Всё же понимания того, что это всего-то сон, давала ему такую тихую уверенность. Глаза теперь были повсюду — они смотрели, оценивали, ждали. В какой‑то момент один особенно яркий взгляд уставился прямо на него. Он выдержал этот взгляд, изучая его в ответ: странный, завораживающий феномен, лишённый явной угрозы. И в тот миг, когда между ним и этим взглядом словно установилась немая связь, Родион резко проснулся, тяжело дыша, сжимая пальцами край одеяла. В комнате стояла тишина, но ещё несколько секунд он мысленно продолжал анализировать увиденное — будто разбирал детали необычного эксперимента, а не кошмарного сна. — Хм, какая жалость. — Прошептал сам себе парень, вставая с кровати и сладко потягиваясь, разминая спину. — Я думал, что сегодня я обойдусь без сновидений... Первым делом Родион открыл окно, впуская в комнату свежий утренний воздух. В это время года утро было уже достаточно тёплым, но с лёгкой свежестью — как раз то, что нужно для пробуждения. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд и медленно выдохнул, повторяя это упражнение трижды. Затем он направился в ванную. Умылся прохладной водой — это всегда действовало на него отрезвляюще. Движения были аккуратными, почти ритуальными: сначала он смочил ладони, провёл ими по лицу, затем набрал в ладони воды и плеснул на щёки и лоб. Промокнул лицо мягким льняным полотенцем с тонким запахом лаванды — его мать когда‑то подарила набор таких полотенец, и Родион до сих пор ими пользовался.       Зарядка Комплекс упражнений Родион выработал годами — он сочетал элементы йоги и классической зарядки, чтобы поддерживать тело в тонусе. Тренировка заняла около 25 минут и проходила в гостиной, где было достаточно места для движений. 1. Разминка (7 минут): ¶ плавные вращения головой и шеей — по 5 раз в каждую сторону; ¶ круговые движения плечами вперёд и назад — по 8 раз; ¶ махи руками с постепенным увеличением амплитуды; ¶ наклоны корпуса в стороны и вперёд, стараясь коснуться пальцев ног; ¶ вращения тазом и коленями — по 6 раз в каждую сторону; ¶ ходьба на месте с высоким подъёмом коленей и активной работой рук — 2 минуты. 2. Основной комплекс (15 минут): ¶ глубокие приседания с прямой спиной — 3 подхода по 15 повторений; ¶ отжимания от пола с узкой постановкой рук — 3 подхода по 12 раз (он держал корпус ровно, задействуя все группы мышц); ¶ выпады вперёд поочерёдно каждой ногой — по 10 раз на сторону, с паузой в нижней точке; ¶ упражнения на пресс: подъём ног из положения лёжа и скручивания — 3 подхода по 15 повторений; ¶ планка на локтях — 3 подхода по 45 секунд (тело напряжено, спина прямая, взгляд направлен в пол). 3. Завершение и растяжка (3 минуты): ¶ медленные наклоны к ногам, стараясь достать пальцами до пола, без рывков; ¶ растяжка плеч и рук через замок за спиной; ¶ мягкие скручивания позвоночника сидя, повороты корпуса в стороны; ¶ дыхательные упражнения: глубокий вдох через нос на 4 счёта, задержка на 2 счёта, плавный выдох через рот на 6 счетов — 5 циклов. Движения Родиона были размеренными и точными — он внимательно следил за дыханием и ощущениями в теле. Закончив, он несколько минут просто дышал глубоко, восстанавливая ритм, и прислушивался к тому, как энергия разливается по мышцам.       Контрастный душ После зарядки - контрастный душ. Родион чередовал тёплую и прохладную воду, уделяя особое внимание шее и плечам. Он начинал с комфортной тёплой воды, затем переключал на более прохладную на 15–20 секунд, снова возвращался к тёплой. Процедура заняла 5 минут и окончательно пробудила его, придав бодрости.       Приготовление завтрака В 6:50 Родион отправился на кухню. Он любил начинать день с сытного, но лёгкого завтрака. Сегодня выбор пал на омлет с овощами и тосты с авокадо.       Процесс приготовления 1. Пока разогревалась сковорода, Родион нарезал овощи: помидоры черри пополам, болгарский перец тонкими полосками, шпинат слегка примял руками. Его движения были чёткими и выверенными - годы кулинарной практики давали о себе знать. 2. На разогретую сковороду с каплей оливкового масла он отправил овощи, слегка их обжарил до мягкости, помешивая деревянной лопаткой. 3. В миске взбил 3 яйца с щепоткой соли и молотого перца, добавил немного молока и ещё раз тщательно перемешал. 4. Вылил яичную смесь на сковороду к овощам, накрыл крышкой и убавил огонь. Следил, чтобы омлет не подгорел, но при этом хорошо пропекся. 5. Параллельно поджарил два цельнозерновых тоста, размял на них мякоть авокадо, сбрызнул лимонным соком и посыпал кунжутом. 6. Когда омлет схватился, аккуратно переложил его на тарелку, украсил веточками петрушки и дольками помидоров черри. 7. На столе появилась чашка свежесваренного кофе с корицей, тарелка с омлетом, тосты и небольшая миска ягод - малина и голубика. Родион сервировал всё на тёмно‑синей тарелке, которая красиво контрастировала с жёлтым омлетом и красными овощами. Он сел за стол у окна, окинул взглядом результат своих трудов и с удовлетворённой улыбкой приступил к завтраку, попутно просматривая заголовки утренних новостей на планшете. Аромат кофе смешивался с запахом свежих овощей, создавая идеальное начало дня.

***

Родион, к собственному удивлению, пришёл в кафе намного раньше, чем Элеонора. Видимо, девушка решила наконец-то как следует выспаться и появиться лишь к началу рабочего дня. Родион же прибыл в восемь тридцать - как раз чтобы открыть кафе, протереть столики и убрать пыль, если таковая обнаружится. Окинув взглядом всё помещение, он с удовлетворением кивнул, снова возвращаясь за стойку - чтобы подготовиться к прибытию первых клиентов и, разумеется, Элеоноры. Нужно будет непременно спросить у неё, понравился ли Пьеро торт: а то что, он зря старался, что ли? Нет, конечно, Родион не обиделся бы, если бы узнал, что Пьеро десерт не пришёлся по вкусу, - но всё же было бы приятно услышать доброе слово. Через двадцать минут раздался мелодичный звон колокольчика, и в кафе вошла Элеонора - с лёгким румянцем на лице и распущенными волосами, словно она пыталась скрыть что‑то на шее. «Оу, неужели у моей дорогой подруги всё же произошёл какой‑то особенный момент с Пьеро? Или, может, с Арлекино?» — подумал Родион, мягко подходя к девушке, чтобы обнять её в знак приветствия. — Доброе утро, дорогая Элеонора, — произнёс он с тёплой улыбкой, легко погладив девушку по спине. — С тобой всё хорошо? У тебя такой нежный румянец… Ты не заболела, случаем? — Родион заботливо приложил прохладную ладонь ко лбу Элеоноры, проверяя, нет ли температуры. — Да, всё хорошо, Родион, — ответила она, слегка опустив взгляд. — Просто… ну… Только тихо, хорошо? Я тебе расскажу, но чуть позже, — Элеонора поправила прядь волос, скромно улыбнувшись Родиону, и обняла его в ответ. Родион понимающе кивнул и мягко коснулся её плеча. Они вернулись за стойку. Парень сразу принялся аккуратно расставлять бокалы для напитков, чашки и блюдца для выпечки - движения его были плавными и привычными. Элеонора стала для него настоящим другом - пока что единственным другом в этом городе. Родион искренне ценил её общество: он был готов выслушать любые её тревоги, дать мудрый совет или поддержать добрым словом. А если Элеонора делилась своими успехами, он радовался за неё так же искренне, как за собственные достижения. Их связь напоминала родство душ - словно они были братом и сестрой, или, быть может, заботливым наставником и его юной подопечной, которой он готов был подарить тепло и поддержку в любом деле.

***

На одном из перерывов Родион и Элеонора сидели рядом, неторопливо потягивая зелёный чай. Элеонора увлечённо рассказывала о том, как встретила Пьеро прошлой ночью: как он искренне благодарил её за торт, а затем мягко укусил в шею - словно в знак особой признательности. Девушка делилась историей с лёгким румянцем на щеках, а Родион внимательно слушал, кивал и мягко улыбался, впитывая каждую деталь её рассказа. «Как же юная любовь прекрасна», — подумал он, делая ещё один неторопливый глоток чая и с теплотой глядя на подругу. — Я очень рад за тебя, дорогая Элеонора, — мягко произнёс Родион, нежно погладив девушку по волосам. — Тебе действительно повезло с молодым человеком. Он кажется искренним и внимательным. — Спасибо тебе, Родион, за твою поддержку и понимание, — она благодарно улыбнулась, слегка склонив голову. — Кхм, слушай… А ты не мог бы сегодня снова составить мне компанию в цирке? Я просто пообещала Пьеро, что приду, и… было бы спокойнее, если бы ты был рядом. — Конечно, милая, с радостью пойду с тобой, — с тёплым кивком согласился Родион, аккуратно поставив чашку на стол и поднимаясь со стула. — Мне и самому любопытно заглянуть туда ещё раз. Перерыв подходил к концу, и оба почувствовали, как в воздухе повисло лёгкое предвкушение предстоящего вечера - с его загадками, яркими огнями и, возможно, новыми открытиями. Родион бросил взгляд на Элеонору: её глаза светились от радости, а на губах играла едва заметная мечтательная улыбка. Он улыбнулся в ответ - ему было искренне приятно быть частью её счастья.

Второе начало

Вечер медленно опускался на улицы города. Фонари постепенно зажигались, освещая улочки и доставая до самых укромных переулков и тёмных закоулков. Жители бродили по улицам, наслаждаясь погодой или куда‑то направляясь. Вдали, на территории цирка, зажглись огни, возвещая о его открытии. Снова заиграла зловещая музыка, и некоторые горожане направились туда — чтобы вновь или впервые посетить цирк страха. Родион и Элеонора заканчивали смену, протирая столики. Они решили, что пойдут в цирк, но, разумеется, предварительно сняв фартуки. Родион, конечно, испытал искушение снова облачиться в элегантную одежду, но убедил себя, что рубашки и классических брюк будет вполне достаточно. Дотерев столы, двое бариста сняли с себя фартуки, аккуратно сложив их в комнате для персонала, дабы не нести их с собой в цирк. Выключив весь свет и проверив всё ещё раз, Родион закрыл кафе, спрятав ключи в кармане, и направился с Элеонорой к цирку. Подойдя ко входу, они остановились, когда перед ними вновь возник Билетёр. — Добро пожаловать, дорогие посетители. Могу ли я взглянуть… Оу, — Билетёр прервался, когда понял, что перед ним Элеонора и Родион. — Гость с красным билетом и вы, сэр, не так ли? — Да! Ха‑ха… Я же говорила, что мы вернёмся, — ответила Элеонора, слегка неуверенно улыбнувшись. — Вы знаете, у цирка зоркий глаз: он всегда замечает тех, кто ищет радости… — Билетёр поклонился, широким жестом указав рукой на шатры. — …Или тех, кто скрывает тайну глубоко в своих сердцах. — Он выпрямился, но затем снова слегка наклонился, учтиво приподняв цилиндр. — Если вам что‑то понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне. О, и ещё одно предупреждение: чёрный шатёр и розовый шатёр находятся в запретной зоне. Они предназначены исключительно для персонала, так что прошу вас в них не заходить. Родион не успел ничего сказать, как Билетёр развернулся и ушёл. «Ох, что ж, скорее всего, у него много работы», — кивнув своим мыслям, парень поспешил за девушкой, которая уже прошла вглубь территории. Её взгляд скользил по шатрам, словно она размышляла, какой выбрать. В шатре Пьеро и Арлекино они уже были, а значит, оставались лишь три шатра. — Может, сходим в синий шатёр? — предложила Элеонора, оглядываясь на Родиона. Тот на мгновение задумался. Если он не ошибался, то это был шатёр Билетёра. Лишь кивнув девушке, он последовал за ней, на мгновение ощутив испепеляющий взгляд в спину. Обернувшись, он никого не увидел. «Неужели мне просто показалось? Скорее всего». Пара друзей остановилась перед входом в шатёр. На шатре висела надпись: «Не верь своим глазам». Неужели аттракцион был связан с иллюзиями? Вероятно. Родион зашёл в шатёр, придержав штору, чтобы Элеонора тоже вошла. Внутри были зеркала - множество зеркал в полный рост. Также присутствовало достаточное количество людей, которые смотрели в зеркала, улыбались и что‑то обсуждали. — Мило, — сказал Родион и посмотрел на девушку. — Наверное? — ответила она, так же посмотрев на него. Наступила неожиданная тишина. Родион непонимающе посмотрел назад, и его глаза слегка расширились: все люди пропали, словно их и не было. Свет в шатре слегка потух, став более мрачным. Элеонора, заметив недоумение на лице друга, тоже посмотрела назад и вздрогнула. — Где все?.. — сорвался шёпот с её губ. В следующий момент в шатре заиграла музыка. По зеркалам прошлись тени, а в самом центральном зеркале возник Билетёр, сложивший руки за спиной. Его фигура была слегка размыта из‑за самого зеркала, но возникало стойкое ощущение, что он действительно находится внутри него. «Так вот о чём гласила надпись, да?» — Хм? Мой шатёр обычно не привлекает столь любопытных, особенно тех, кто так и рвётся убежать, — сказал Билетёр, явно обращаясь к Элеоноре. — Насчёт людей… Возможно, вам просто показалось, зритель с красным билетом. Возможно, ты с самого начала была одна — только ты и я… — Билетёр прервался, когда наконец заметил Родиона, который с лёгкостью сливался с тенью из‑за своей рубашки и молчаливости. — Ох, прошу простить меня, дорогой гость, я не заметил вас сразу, — Билетёр запнулся: он был уверен, что Элеонора придёт сюда одна. Теперь его очертания и цвет костюма были видны лучше. — Здесь, дорогие гости, вы можете увидеть то, чего, возможно, не хотели бы видеть: шёпот своего сердца или, быть может, предупреждение извне. — Его взгляд скользнул к Родиону. — «Не верьте своим глазам». Наслаждайтесь! — Билетёр поклонился и исчез из зеркала. — Но куда нам идти? — спросила Элеонора, оглядываясь по сторонам. После её слов сбоку отодвинулась штора, открывая вход в темноту. — В конце концов вы найдёте выход. Но я рекомендую не оставаться надолго, — раздался голос Билетёра одновременно везде и нигде. — Я слышал, что монстры живут в темноте. А зеркала иногда показывают больше, чем должны. Родион и Элеонора переглянулись. Девушка взяла парня за руку в поисках поддержки, и они вошли в темноту. Перед ними был коридор, по сторонам которого было расставлено шесть зеркал, а в конце, посередине, стояло ещё одно. Элеонора с интересом рассматривала помещение, отпустив руку Родиона. Пока девушка находилась около начального зеркала, парень прошёл вглубь, дойдя до последнего зеркала с левой стороны. С лёгкостью и плавно он повернулся к нему, сложив руки за спиной и с лёгким интересом склонив голову. Что же такого необычного было в этих зеркалах? В зеркале возник Билетёр, которому пришлось слегка приподнять голову, чтобы встретиться с Родионом взглядами. Всё же иногда было неудобно, что он был настолько высок. — Признаться честно, вы интересный гость. Сразу прошли к самому последнему. Ммм, — Билетёр поклонился. — Монстр догнал вас, — неожиданно сказал он, переводя тему. Затем медленным шагом он вышел из зеркала, словно из чего‑то жидкого, - по поверхности зеркала пробежала рябь. Билетёр посмотрел за плечо Родиона, точно глядя на Элеонору. Он слегка прищурил глаз. Было проблематично, что гости вошли вдвоём. Билетёр не ожидал, что Родион вообще пойдёт сюда. «Что ж, видимо, придётся отклониться от сценария. На этот раз». — На этом моменте люди обычно удивляются, хотя… — Билетёр снова посмотрел на парня, заметив лёгкий блеск в его глазах. — Вы тоже входите в эту группу людей, но вы не задаёте вопросов. Неужели вам не интересно, как я это сделал? — Интересно, но разве фокус остаётся интересным, если знать, как его делают? — ответил Родион вопросом на вопрос. — Хм… Думаю, мне стоит за вами приглядывать… Можете продолжать свой путь, но если вам интересно, то последнее зеркало - моё любимое, — перевёл тему мужчина, развернулся и снова исчез в зеркале. Парень обернулся, бросив взгляд на девушку. Та уже перешла к другому зеркалу, но её выражение лица слегка изменилось. «Неужели что‑то случилось?» Родион почувствовал беспокойство, но, решив, что лучше спросить её на свежем воздухе, решил пока что посмотреть другие зеркала. Вернувшись обратно, он подошёл ко второму зеркалу на правой части коридора. Зеркало было выше, чем все остальные. «Хм, значит, Пьеро не самый высокий участник цирка». В зеркале снова появилась неотчётливая фигура, которая сразу приняла нормальный вид. Теперь перед Родионом стоял один из участников цирка, ростом около двухсот семи сантиметров. Он был одет в чёрно‑бордовый костюм чумного доктора? Парень не был уверен в этом. Его лицо закрывала чёрная маска чумного доктора. «Неужели он доктор?» — подумал Родион. — Хм, я бы с удовольствием изучил этот экземпляр, — Доктор приложил ладонь к подбородку. Родион мог поклясться, что у него был русский или бразильский акцент. — Интересно, сколько этот человек сможет выдержать? Держу пари, что ты справишься с большими дозами адреналина. — Голубые линзы маски неожиданно стали красными. — Позвольте мне провести несколько тестов. Это будет… занимательно. Насколько далеко я могу зайти, пока ты не станешь умолять? — Доктор протянул руку и отодвинул свою маску, обнажив клыкастую улыбку. — Или твоё сердце не выдержит, как у других кукол. Изображение пропало. Родион стоял молча, смотря в зеркало. «Занимательно. Скорее всего, кто‑нибудь другой на его месте бы испугался, особенно этого момента с красными линзами». Но парень не успел продолжить свои размышления, как его взяли под локоть и повели из шатра быстрыми шагами. Элеонора выглядела взволнованно, и было видно, что ей нужен свежий воздух и перевести дыхание. Но отчего именно? Родион нежно сжал её ладонь, как только они оказались снаружи шатра. — Элеонора? Что‑то случилось, милая? — обеспокоенно спросил Родион, нежно обхватив её плечи. — Ты ведь помнишь? «Не верь своим глазам» — это всего лишь иллюзии. — Да, да, всё в порядке… Просто изображения были такими реалистичными, — Элеонора коснулась руки Родиона на своём плече и улыбнулась ему. — Спасибо за поддержку. Я правда это очень ценю. — Она убрала руку, и её настроение снова поднялось. — А что ты видел? — Я? Ну что ж… — Родион начал рассказывать, пока они вдвоём шли к бирюзовому шатру. Полог синего шатра дрогнул. За ним возник Билетёр, провожающий пару взглядом. Этот Родион, несомненно, был интересным, даже весьма приятным для общения, но его доброта и поддержка в этом случае оказывались губительными… для цирка. Билетёр прямо указывал, что может произойти с девушкой, но Родион словно был успокоительным - после глотка которого Элеонора забывала о страхе. Что ж, это было весьма проблематично. Родион прервал свой рассказ, когда они подошли к бирюзовому шатру. Перед ним возник парень, видимо, помощник. Он протянул им бумагу - видимо, контракты, на которых нужно было поставить подпись. Элеонора бегло пробежалась глазами по тексту и поставила подпись. — Вход только по одному, — сказал помощник, взяв у девушки контракт. Элеонора посмотрела на парня и вошла первой. Родион же остался снаружи, решив просмотреть контракт более детально:

Договор

Индивидуальная консультация

Чувствуете тошноту? Вам мерещатся несуществующие предметы? Вы слышите голоса, доносящиеся из темноты шатров цирка? Возможно, вам пора обратиться к врачу. - Вход в палатку полностью лежит на вас. - После приёма только врач решает, когда закончится консультация. - Мы не несём ответственности за какие‑либо травмы во время данного аттракциона.

Слушайтесь врача, и с вами всё будет в порядке.

Родион перечитал договор во второй раз. Вроде всё было нормально, но последняя строчка про травмы была подозрительно написана мелким шрифтом. Подумав пару минут, Родион поставил красивую подпись на договоре в нижнем левом углу и отдал его помощнику. Тот принял документ, проверил его и положил в отдельную папку. «Разве здесь всегда стоял этот стол с папками? Что за странности…» Через минут десять, если не больше, из шатра вышла Элеонора. Она выглядела более расслабленно и спокойно. Посмотрев на Родиона, она похлопала его по плечу, ободряюще улыбнувшись ему. Парень кивнул и вошёл внутрь, сразу оказавшись в темноте. Примерно в середине шатра горел красный свет, падающий на деревянный стул, словно созданный для средневековых пыток. Рядом точно стоял Доктор - на это указывали бирюзовые линзы. — Подойдите ближе, дорогой пациент, не стесняйтесь, — раздался знакомый голос с акцентом. Родион всё ещё гадал, что именно это был за акцент. Неожиданно со странным хрустом на Родиона обернулись примерно дюжина, хотя, наверно, меньше, бирюзовых глаз. «Марионетки? Доктор что‑то упоминал об этом во время иллюзии в шатре Билетёра…» — подумал Родион, посмотрев на одну из марионеток. — Ах, это? Не обращайте на это внимания. Я обещаю, что они вас не укусят. Ну… больше нет, — Доктор усмехнулся, издав звук, похожий на короткий смех. На полу засветились красные лампочки, которые вели к стулу. — Пожалуйста, не забудьте закатать рукава. Родион перевёл взгляд с марионетки на дорожку. «Что ж, это, скорее всего, будет интересно», — плавным шагом он приближался к стулу, заметив, что Доктор куда‑то исчез. «Ох, снова их трюки». Подойдя к стулу, Родион заметил рядом железный столик на колёсиках, на котором были разложены железные медицинские инструменты, аккуратно уложенные на плёнке, испачканной искусственной кровью. Или нет? «Это не стерильно», — подумал Родион, сев на стул. — Вы выглядите не очень радостно. Ничего страшного, никто не любит ходить к врачу, — раздался голос Доктора с правой стороны. — В конце концов, между врачом и его пациентом нет никаких секретов, верно? — спросил Доктор, встав около правого подлокотника и закрепив запястье парня ремнём. — Могу ли я поинтересоваться, для чего вы это делаете? — спокойно поинтересовался Родион, посмотрев на перчатки Доктора, на которых была засохшая кровь. Интересно, она была настоящей или искусственной? — Это часть процедуры. Я не хочу, чтобы вы испугались и сбежали, — объяснил Доктор, приступая к другому запястью. — Вы можете навредить себе, понимаете? В шатре есть опасные инструменты. — Доктор надёжно закрепил левое запястье Родиона и опустил руку. Переложив ладонь на правую кисть пациента, Доктор наклонился, хоть в этом не было необходимости из‑за роста Родиона, полностью сосредоточив внимание на его лице. — В вашем досье написано, что вы не чувствуете себя плохо, вам просто интересно - это вас привлекает, верно? «У меня есть досье? Ого, что за новость… По какой причине я не знал об этом?» — подумал Родион. — Итак, вы пришли сюда, чтобы увидеть меня, чтобы понять, стоит ли быть моим подопытным кроликом, — начал Доктор, ожидая обычной реакции - удивления и непонимания, но ничего не увидел. — Всё в порядке, я ваш врач, и я собираюсь изучить каждую клеточку вашего существования, дорогой пациент. — Доктор говорил по сценарию, так что его первая фраза казалась неуместной. Да и при этом он не знал имени Родиона. — Вы холодный… У вас упало кровяное давление? — спросил он. Доктор каким‑то удивительным образом почувствовал сквозь резиновую перчатку холод руки Родиона. Он крепче сжал его ладонь, прощупывая пульс. — О, какой у вас медленный пульс. Если вы позволите… Родион почувствовал, как к его шее прижимаются острые концы. Опять когти? — Разве вам не следует воспользоваться стетоскопом, сэр? — поинтересовался парень. — Раз вы уж не больны, то мне это не нужно. Я могу чувствовать это, — Доктор наклонил голову вправо. Стоп. Родион точно правильно увидел, что у Доктора красная кожа? — Ох… Ваше сердце… Оно так медленно стучит. Как странно. — Он сделал паузу. — Так и хочется вскрыть вашу грудь и взглянуть поближе. — Оу, так вот что означала строка в договоре: «…только врач решит, когда закончится консультация»? — шутливо спросил Родион. Доктор повернул к нему голову, слегка склонив её вбок. Под линзами в его глазах промелькнул интерес. — Кхм, прошу прощения, это просто шутка. — …Вы так же дышите очень медленно, ритмично, — продолжил Доктор осмотр после паузы. — Ваши зрачки сужены, никаких дефектов не обнаружено, дорогой пациент… Не двигайтесь. — После этих слов шею Родиона коснулось острое и зловещее лезвие скальпеля, касаясь точки ниже пульса. Минута тишины. Затем Доктор отложил скальпель обратно на столик, переложив свои руки. Одна легла на спинку стула за головой Родиона, а второй он слегка приподнял его голову - всё по сценарию. — Ваши глаза говорят о немногом, дорогой пациент, как и все остальные реакции вашего тела. Я заметил, что в тот момент, когда вы вошли, вы были спокойны, слегка, только слегка любопытны, — он сделал паузу. — Вы отличаетесь от остальных. — Ничего особенного, сэр. Я просто перерос тот возраст, в котором всё необычное и пугающее притягивает и удивляет, — отрицал констатацию факта Родион. — Вы ошибаетесь, дорогой пациент. Даже на взрослого человека это место произвело бы впечатление. А на вас? — он слегка приблизился. — Вы смотрели на мои руки, наблюдали за движениями, но не смотрели на лицо. Почему? Спокойное дыхание, ни одного лишнего движения… Вам скучно? — В его голосе проскользнула расстроенная нотка. — Вам и в правду это не интересно, не так ли? Вы действительно увлекательный пациент. — Он слегка отпрянул, оставив после себя аромат кофе, чего‑то металлического и трав. Доктор отпустил лицо Родиона, выпрямляясь и отходя на шаг. — Кхм, я знаю ваш диагноз. Ваше тело не дрожит, ваши зрачки даже не расширены, а дыхание медленное, как движение облаков в небе, — Доктор снова наклонился, положив ладонь на правую руку парня. — Мне нравится чувствовать ваш спокойный пульс. — Его бирюзовые линзы на мгновение стали красными. Затем они приняли прежний цвет, и Доктор снова выпрямился. — Итак, дорогой пациент, вы чувствуете себя более бодро? — спросил Доктор, приложив руку к подбородку. — Да, думаю, да, — с кивком ответил парень. — Отлично! Вы ведёте себя идеально. Большинство пациентов смущаются и пугаются, когда я наклоняюсь к ним, ха‑ха. — Так, я свободен, Доктор? — Я всё ещё решаю. Я бы мог оставить вас здесь и слушать ваше сердцебиение… Или пока ваше спокойствие не перерастёт в страх… — Доктор наклонил голову вбок, и в полумраке его бирюзовые линзы блеснули зловещим отблеском. — Ха‑ха‑ха. Не волнуйтесь, просто немного медицинского юмора. Родион сдержанно улыбнулся, заценив шутку, она была достаточно тонкой. — Сейчас я вас отпущу, но перед этим… — Доктор сделал небольшую паузу, и его голос приобрёл почти отеческие нотки. — Вы не голодны? Вы вели себя так хорошо, что заслужили угощение. Могу ли я взглянуть на ваш билет? — Да, конечно. Он находится в правом кармане штанов, — Родион кивнул головой в сторону кармана, не отрывая взгляда от Доктора. Доктор подошёл ближе, плавно наклонился и достал билет. Тот был простым, золотистого цвета, с едва заметным тиснением по краям. Положив его обратно, Доктор загадочно улыбнулся и… откуда‑то из‑за спины извлёк леденец, словно материализовавшийся из воздуха. — Опять эти трюки, — тихо произнёс Родион, но без осуждения, скорее с любопытством. Освободив запястье Родиона от ремня, Доктор вручил ему леденец. Парень принял его с лёгким кивком, положил сладость в карман. Слегка поклонившись Доктору на прощание, он направился к выходу, бросив через плечо: — Всего хорошего, Доктор. — До новых встреч, дорогой пациент, — прозвучало ему вслед. — Не забывайте посещать своего доктора регулярно. Родион с достоинством кивнул и покинул шатёр, неспешно приблизившись к Элеоноре. Он неторопливо достал леденец и задумчиво покрутил его в пальцах. Элеонора тотчас обернулась к другу, одарив его тёплой улыбкой. — Ну как, тебе понравился аттракцион? — поинтересовалась девушка и тут же заметила леденец. — Подожди… Тебе дали леденец? — Да, аттракцион оказался весьма занимательным, — учтиво ответил он. — А леденец… Ох, да, Доктор отметил, что я держался достойно. А тебе что, не дали? — Нет, — Элеонора слегка погрустнела. — Он посмотрел мой билет и сказал, что сладости, видимо, закончились. Но ладно, сейчас не время расстраиваться. У нас остался последний шатёр - шатёр Джестера! — Её настроение внезапно взлетело до небес. Родион удивлённо приподнял бровь. Он редко встречал людей, чьё настроение менялось столь стремительно. Покачав головой над своими мыслями, он мягко улыбнулся Элеоноре, и они направились к фиолетовому шатру. Действительно, им оставался лишь последний шатёр, а затем они отправятся по домам. Честно говоря, Родион ощущал лёгкую усталость - слишком много событий для одного дня. Остановившись у входа, Родион галантно придержал полог шатра, пропуская Элеонору вперёд, а затем бесшумно скользнул следом. Устроившись в третьем ряду - на втором мест уже не было, - он глубоко, но беззвучно вздохнул. Оставалось лишь одно шоу, самое последнее, после которого он сможет проводить подругу до её дома, а затем наконец-то отправиться спать. Какой чудесный план. Свет над сценой вспыхнул, озаряя высокую фигуру. Это был Джестер - Родион сразу узнал его по изысканному костюму и маске. Почему все участники цирка носили маски? Джестер замер в почтительном поклоне: одну руку он приложил к груди, а вторую изящно отвёл в сторону. — Добро пожаловать, добро пожаловать, мои драгоценные монстры дня! — произнёс Джестер бархатным голосом. — Вы пришли, жаждущие крови? Жаждущие страха? — Он выпрямился, принял необычную позу и трижды топнул ногой — бубенцы на его ботинках мелодично зазвенели. — Вы знаете, мои дорогие монстры, этот сад - окно в тот самый страх, который вы жаждете. Сегодня я поведаю вам историю. Задержите дыхание, это всего лишь… — Джестер внезапно исчез, а затем возник за стеной сцены, выглядывая из-за её верха. — Безобидная история о… о запретной любви. На сцене появились пятеро помощников - юноши в розовых костюмах и масках, удивительно напоминавших маски участников цирка. — В забытой долине, где тусклый свет, казалось, колебался, прежде чем коснуться земли, жили безымянные существа, — начал Джестер. — Существа со скрытыми формами, голодными глазами и сердцами, давно забывшими, как бороться за что‑либо, кроме голода. — Помощники опустились на колени. — Но среди них была и она - прекрасный маленький цветочек в саду чёрных шипов. — В центр сцены, окружённая помощниками, вышла девушка в розовом платье и маске. — Дар небес! Колумбина. «Тот самый „ангел“?» — подумал Родион. Джестер растянулся на верхушке стены, небрежно положив одну руку на лоб, а другую свесив вниз. — Изящная, без когтей и почти без клыков. Просто нежное присутствие среди теней, улыбка, освещающая даже тьму, — произнёс он с лёгкой грустью. Круг из людей расступился. Помощник в маске Пьеро опустился на одно колено и протянул «Коломбине» розу. — И именно из‑за этого нежного тепла Он, молчаливое чудовище, потерял себя. Каждый день он наблюдал за ней, за её лёгкими шагами, за её тёплыми словами. И чем больше доброты она проявляла, тем ближе он подходил. Он вздыхал из‑за неё, хранил для неё цветы из долины и пытался спрятать свои когти, чтобы она не поранилась, — Джестер сделал паузу. — Но был и Другой. Чудовище с ядом в голосе и в руках. Джестер спустился со стены, встал в другой части сцены и указал на помощника в маске Арлекино, над которым теперь сиял прожектор. — Который прятался в тени встреч влюблённых. Который увидел свет в глазах влюблённого и почувствовал, как зависть гложет его изнутри. — Почему ты никогда не смотришь на меня? Почему это не могу быть я? — заговорил помощник, играющий Яд. «Арлекин» встал позади «Колумбины», обхватив её руки. Железные когти опасно блеснули под лучами прожектора. — Ядовитый монстр стискивал когти, когда она ускользала от его попыток соблазнения. Он сжимал зубы всякий раз, когда она отстранялась в его присутствии. И каждый отказ был как трещина, раскалывающая само его существо, — продолжал Джестер. — Ты тоже заставляешь меня вздыхать… Ты заставляешь моё сердце биться чаще, — говорила «Колумбина», освободив одну руку и прижав её к груди. — Она была так же добра к нему, хоть и вздыхала в его присутствии. Её сердце забилось по‑другому. Пока в один прекрасный день Другой не устал от этой игры. Устал от взглядов, которые предназначались не ему. Устал от приближающихся шагов томящегося от любви монстра. — Ты знаешь, мой сладкий цветок, — заговорил «Арлекин», осторожно положив когти на грудь Ангела. — Может быть, я люблю не тебя. Может быть, это связано с чем‑то другим. Моё сердце бьётся учащённо по другой причине. — Его железные когти вонзились в грудь девушки с мерзким звуком. — Или, может быть… Я просто хочу того, чего не могу заполучить. И если я это сделаю, то, может быть, тогда… — Когти разрывали плоть грудной клетки. — Я смогу любить тебя правильно… по‑своему. Моя любовь. Прожектор погас, погрузив шатёр во тьму. — И когда влюблённый прибыл в ту беззвёздную ночь, всё, что он нашёл, - это Яд, — прожектор вновь вспыхнул. Яд стоял над телом Ангела с окровавленными когтями. — Он обнаружил, что Другой стоит там, ещё с тёплой кровью на руке, с кривой, заляпанной улыбкой на лице. «Пьеро» упал на колени, а Джестер появился позади него, наполовину скрываясь за кулисами. — Позади него лежала Колумбина, словно раздавленный цветок, всё ещё с широко открытыми глазами от удивления. — Твои глаза смотрят на меня? — Яд театрально поднёс окровавленную руку к маске. — Ха-ха-ха! О… Боль - это ярость! Я люблю это! Я люблю это! — голос Яда звучал почти безумно, триумфально. — И долину наполнил крик обезумевшего от любви чудовища, крик не голода, а боли, — Джестер обошёл лежащую фигуру и склонился над ней. Помощники исчезли. — Крик, который разнёсся сквозь века, преследуя тени. Каждую ночь, каждый вздох тех, кто осмеливался любить там. Потому что любовь в долине монстров - ещё один способ пожирать друг друга. Прожектор снова погас, погружая шатёр во мрак. — И в тот день безымянные тени усилились в темноте, — свет вспыхнул вновь. Тело Ангела исчезло, и лишь кровавые крылья напоминали о её смерти. — Что насчёт Яда? Оказалось, что ненависть лучше на вкус, чем любовь. Зрители разразились аплодисментами. Толпа ликовала - такое великолепное шоу! Одни говорили, что это их любимое представление, другие оживлённо обсуждали сцену убийства «Колумбины». Родион поднялся с кресла и направился к выходу - почти все уже покинули шатёр, остались лишь он, Элеонора и Джестер. Уже у выхода он обернулся, чтобы позвать девушку, но замер, заметив, что Джестер завёл с ней разговор. Подслушивать, разумеется, было некультурно, но Родион решил, что лучше подождать подругу внутри. Он отступил в тень у выхода и терпеливо сложил руки за спиной, ожидая завершения беседы. — Ты выглядишь бледнее остальных. Тебе не понравилась моя история? Или тебя беспокоит что‑то ещё? — голос Джестера звучал сладко и спокойно, но в нём угадывалась скрытая проницательность. — Н-нет, нет, всё в порядке. Я как раз собиралась уходить, — поспешно ответила Элеонора, нервно отведя взгляд. — Знаешь, я заметил… — начал Джестер, слегка наклонив голову. — Что заметил? — перебила его девушка, её голос дрогнул. Джестер слегка прищурил глаза - едва заметное, но отчётливое движение под маской. Он не любил, когда его перебивали, и в этот раз в его взгляде мелькнуло что‑то холодное, почти предостерегающее. — Огромная тень нависла над тобой в этом цирке, — произнёс он медленно, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — Тень с золотыми глазами. Лицо Элеоноры мгновенно изменилось. Она побледнела, пальцы непроизвольно сжали край плаща. Её настороженность переросла в откровенную тревогу, дыхание участилось, а взгляд заметался, будто ища пути к отступлению. — Я не… Я не понимаю, о чём вы, — её голос дрогнул, выдавая волнение, которое она тщетно пыталась скрыть. — Могу ли я взглянуть на твой билет? — мягко, но непреклонно перевёл тему Джестер, протягивая руку в расшитой перчатке. «Ох, ну снова этот билет… Почему к нему все так прицепились?» — с досадой подумала она, неохотно протягивая билет. Её пальцы слегка дрожали, когда она передавала его Джестеру. Джестер взял билет с нарочитой неторопливостью, разглядывая его так, словно это была древняя реликвия. Его губы тронула едва заметная улыбка, а глаза, скрытые маской, казалось, проникали в самую душу. — Красный, — произнёс он, слегка приподняв бровь. — Как я и думал. Я никогда не видел этот билет ни у кого в руках. Элеонора тихо вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает волной. Она слишком устала, и ей отчаянно хотелось уйти, раствориться в ночной тишине, забыть этот разговор. Но как только она собралась развернуться, её окликнули. — Останься, — в голосе Джестера появились стальные нотки, от которых по спине пробежал холодок. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Знаешь, дорогуша… Глаза многое говорят о том, что происходит в душе. А твои… Они кричат. Вы пришли сюда, потому что сами захотели, или вас кто‑то попросил? — Меня попросили, — с запинкой ответила девушка, отводя взгляд. Её пальцы нервно теребили край перчатки. Ей всё сильнее не нравилось, в какое русло переходит разговор. Джестер задумчиво встал боком, прислонив руку к подбородку, словно размышляя над чем‑то. Затем он резко выпрямился, раскинул руки в стороны, и его глаза слегка засветились фиолетовым светом, создавая вокруг него почти мистическую ауру. — Честность - такое замечательное качество, — произнёс он с улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Мне нравится. Ха‑ха‑ха… — его смех прозвучал звонко и немного неестественно. — Страх любопытен, не так ли? Он заставляет нас видеть монстров там, где есть только тени. — С тихим смешком он принял прежнюю позу, и свечение в глазах потухло, оставив после себя лишь загадочную тьму. — Знаешь, посетитель, есть много видов страха. Глупый страх - тот, который заставляет тебя бежать, когда чудовище приближается. Мудрый страх - тот, что уже знает: делать что‑либо бесполезно. И ещё есть страх, который зарождается, когда ты увидел то, что не должен был видеть. — Он сделал паузу, пристально глядя на Элеонору. — Ты знаешь, какой из них твой? Твои глаза говорят мне об этом прямо сейчас. Элеонора почувствовала, как её сердце забилось чаще. Она с трудом сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Приятного вечера, дорогой посетитель, — продолжил Джестер, слегка склонив голову. — Я уверен, что мы ещё встретимся в этом цирке. Ох! И кое‑что ещё, перед тем, как ты уй… Он внезапно замолчал, настороженно повернув голову. Позади Элеоноры раздался едва уловимый шорох - кто‑то задел полог шатра. Джестер слегка прищурил глаза под маской, всматриваясь в полумрак. Что именно задело полог? Секунда, другая… И только после минуты напряжённой тишины он наконец разглядел фигуру Родиона, застывшего в тени у входа. «Ох, он даже не заметил его раньше… С какого момента этот гость стоял там? Я чуть не взболтнул лишнего», — пронеслось в голове у Джестера. Он заметил Родиона только из‑за того, что тот случайно задел полог шатра, нарушив тишину. — Оу… Прошу прощения, что не заметил вас раньше, дорогой гость, — мгновенно изменив тон на более дружелюбный, произнёс Джестер. Его голос снова стал мягким, почти медоточивым. — Ох, нет, нет, не стоит извиняться, — мягко улыбнулся Родион, выходя из тени. Его движения были плавными и уверенными, а голос - спокойным и учтивым. — Я сам виноват, что стоял молча и не дал знать о своём присутствии. Приношу свои глубочайшие извинения. Я просто ожидал мою подругу… — Так вы вместе? — Джестер слегка склонил голову, изучая обоих с нескрываемым любопытством. — Да, мы вместе, — подтвердил Родион с лёгким поклоном. — Благодарю за чудесное представление. Оно было поистине незабываемым. — Тогда я не стану вас задерживать. Всего наилучшего! — Джестер улыбнулся, на этот раз искренне. — И вам того же, сэр, — Родион ещё раз слегка поклонился и, галантно предложив Элеоноре руку, повёл её к выходу из шатра. Они шли молча. Элеонора всё ещё была бледна, её мысли метались, а в груди сжималось тревожное предчувствие. Родион это заметил и решил не тревожить подругу лишними вопросами. Он лишь слегка сжал её руку в молчаливой поддержке. Быстро доведя Элеонору до её подъезда, Родион остановился. — Спасибо, что проводил, — тихо сказала она, стараясь улыбнуться. — Было… интересно. — Всегда к твоим услугам, — мягко ответил Родион. — Береги себя. Он тепло попрощался с подругой и направился к себе домой. Но по дороге свернул в узкий переулок, решив, что сегодня стоит выбрать более скрытный путь. Какое‑то смутное чувство подсказывало ему, что он невольно влез в нечто гораздо более серьёзное, чем обычный вечерний поход в цирк. Тени вдоль стен казались длиннее обычного, а воздух - тяжелее. Родион невольно оглянулся через плечо, словно ощущая чей‑то пристальный взгляд....

***

В фиолетовом шатре царил полумрак, пронизанный редкими бликами света, пробивающимися сквозь плотные ткани стен. Джестер стоял на освещённой сцене, его фигура чётко выделялась на фоне тёмного пространства. Он смотрел куда‑то вдаль, словно видел то, что было недоступно обычным глазам. Поза его была расслабленной, но в этой расслабленности чувствовалась скрытая напряжённость - будто хищник, замерший перед прыжком. — Билл, — начал он негромко, когда Билетёр бесшумно вошёл в шатёр и остановился чуть позади. — Да, Джестер? — Билетёр приблизился, его шаги почти не нарушали тишину. Он встал чуть сбоку, сохраняя уважительную дистанцию. — В нашем цирке, помимо… — Джестер сделал едва заметную паузу, проведя рукой по гладкой поверхности маски, — Элеоноры, появился ещё один интересный гость. Высокий, молчаливый, почти незаметный, но с удивительно тёплыми глазами. Ты знаешь его имя? — Да, его зовут Родион, — учтиво ответил Билетёр. — Новый бариста в кафе нашей гостьи. Работает там всего пару дней, но уже успел завоевать расположение посетителей. — Иностранец? — Джестер слегка склонил голову, и в его голосе прозвучала нотка задумчивости. — Ох, как же много проблем может принести один неопознанный элемент… Билл, сделай мне одно одолжение: не спускай с Родиона взгляда и постарайся как‑нибудь разговорить его. Нам нужно больше информации об этом госте - его привычки, связи, истинные мотивы появления здесь. Полог шатра едва слышно зашуршал, и внутрь вошёл Доктор. Его шаги были размеренными, походка - уверенной. Он сразу направился к своим партнёрам по цирку, остановившись в нескольких шагах от них. — Я не мог не услышать ваши обсуждения, — произнёс он с лёгкой улыбкой под маской, но глаза его оставались холодными и изучающими. — Честно признаться, меня заинтересовал этот экземпляр. Он слишком спокоен, слишком устойчив к внешним раздражителям, но при этом не демонстрирует ни тщеславия, ни желания привлечь внимание. Ха‑ха. Доктор сжал ладонь в кулак, и скрип кожаной перчатки нарушил тишину. Его взгляд стал цепким, профессиональным - словно он уже мысленно составлял карту наблюдений. — Мне бы хотелось изучить его более детально, — продолжил он, слегка наклонив голову. Его линзы стали красными — Обратите внимание на его физиологию: ровный пульс, судя по отсутствию малейших признаков нервозности; стабильная мимика - ни одного непроизвольного тика или микровыражения, выдающего волнение. Поза расслабленная, но готовая к действию. Это не просто самоконтроль - это выработанная годами привычка к стрессу. Возможно, военная подготовка или опыт выживания в экстремальных условиях. Джестер медленно повернулся к Доктору, его глаза сверкнули из‑под маски. — И что ты предлагаешь? — спросил он, и в голосе его прозвучала едва уловимая настороженность. — Наблюдение, — коротко ответил Доктор. — Я могу предложить ненавязчивый контакт - например, предложить ему «успокоительный чай» после смены. В составе будут лёгкие миорелаксанты и слабый седативный компонент. Это позволит оценить реакцию вегетативной нервной системы: изменение частоты дыхания, расширение зрачков, скорость реакции. Если он отреагирует слишком быстро или, наоборот, проигнорирует воздействие - это будет крайне показательно. Билетёр слегка нахмурился, но промолчал. Джестер же задумчиво провёл пальцами по краю маски. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Действуй, но осторожно. Нам не нужно, чтобы он почувствовал угрозу. Пока что - просто наблюдение. И Билл… — он обернулся к Билетёру, — будь особенно внимателен к его взаимодействию с Элеонорой. В этой паре что‑то не так, как будто они связаны не только случайной встречей. В шатре повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками цирка за стенами. Тени на стенах дрогнули, словно отражая скрытую тревогу, витавшую в воздухе.