Глава 6: Ноа

      К тому времени, как они вернулись в номер, небо уже залило красками— сумеречно-розовый отражался от стекла, а в городе один за другим зажигались огни. Ноа долго сушил волосы полотенцем в ванной, а когда вышел, застал Финна развалившимся на кровати.       — Эй, — окликнул его Ноа, швырнув мокрое полотенце Финну в лицо. — Вставай. Надо поесть.       Финн лишь простонал и даже не вздрогнул, когда полотенце приземлилось на него.       — Мы не можем просто заказать еду в номер?       Ноа примостился на краю кровати и ткнул Финна сквозь халат.       — Если мы так сделаем, то станем самой скучной парочкой в Филадельфии. Я хочу куда-нибудь сходить.       Финн повернул голову набок, прищурив один глаз.       — У тебя уже есть место на примете, или мы будем просто бродить, пока не наткнемся на круглосуточный магазин?       Ноа проигнорировал этот ленивый сарказм и открыл Yelp на телефоне. Он пролистывал результаты, зачитывая вслух каждый второй отзыв.       — «В этом месте я отравился, но картошка фри была топ. Пять звезд». «Официант нахамил, но суп — просто отвал башки».       Он поскроллил еще минуту, а затем протянул телефон Финну.       — Как тебе этот? Пишут, что тут, типа, лучший рамен в городе.       Финн сел, приподнявшись на локтях. Его волосы всё ещё были влажными, но выглядели при этом странно-идеально.       — Ты заставишь меня переться двенадцать кварталов ради лапши?       — На улице не так уж и холодно.       Финн скорчился.       — Ладно. Пошли.       Он свесил ноги с кровати и принялся выискивать одежду, которая в итоге обнаружилась кучей у окна. Ноа наблюдал, как он одевается, а затем начал одеваться сам, кутаясь в слои, словно защищаясь от февральского воздуха.       Когда они вышли, лобби почти пустовало — лишь где-то в банкетном зале глухим эхом отзывалась чья-то вечеринка в честь свадьбы. Снаружи ветер пощёчиной хлестнул Ноа по лицу, но ему даже понравилось. Ощущалось словно маленькое наказание за то, что ты жив. Он поравнялся с Финном, который натянул капюшон сразу же, как они переступили порог, и засунул руки глубоко в карманы худи.       — Не так уж и холодно, ага, — проворчал Финн, когда ветер чуть не снёс капюшон с его головы. Он ссутулился и как-то жалко поёжился, на что Ноа фыркнул.       — Кончай ныть, даже минуса нет. Ты из Ванкувера, — напомнил он. — У тебя должен быть иммунитет.       Уголок губ Финна дернулся вверх — совсем чуть-чуть, будто он изо всех сил старался не улыбнуться.       Ноа это заметил.       — Что?       Финн пожал плечами, не поднимая головы, всё еще борясь с улыбкой.       — Ничего.       Он зашагал быстрее, опустив голову против ветра.       — Так что там насчет ланча в следующем месяце? С твоей мамой. У неё уже готов список вопросов, по которым она устроит мне допрос с пристрастием, или как?..       — Честно? Скорее всего, — отозвался Ноа. — Она спросит про твою музыку, про твои волосы и про то, «серьёзно» ли у тебя всё со мной.       Он изобразил пальцами кавычки на слове серьёзно, но тут же пожалел об этом, потому что руки на ветру мгновенно окоченели.       — А ещё она захочет знать, ешь ли ты глютен. Она теперь на нём помешалась.       Финн хмыкнул.       — Я ем всё, кроме бананов.       — Почему именно бананы?       Лицо Финна на секунду стало потерянным, а плечи напряглись.       — Не могу объяснить. Просто… когда я был мелким, откусил и почувствовал, что задыхаюсь. Теперь у меня горло перехватывает, даже если просто запах почувствую.       Он непроизвольно вздрогнул.       — Глупо, я знаю.       Ноа улыбнулся.       — Принято. Никаких бананов. Я её предупрежу.       Они шли дальше, мимо рядов закрытых лавок и магазинчиков, где все вывески на витринах были на испанском. Финн шагал быстро, будто пытаясь обогнать холод, но Ноа не отставал.       Спустя пару кварталов Финн спросил:       — Слушай, а когда ты сказал, что твоя мама хочет знать, серьёзно ли у нас всё… что ты ей ответил?       Ноа усмехнулся, не решив до конца, стоит ли давать Финну повод для гордости.       — Сказал, что ты на любителя, как чёрный кофе.       Финн хмыкнул.       — Ой, ну спасибо.       — Не за что, — отозвался Ноа и, не сбавляя шага, пихнул Финна плечом.       В раменной горел свет, но когда Ноа потянул за ручку, дверь лишь жалобно скрипнула. На стекле красовался криво приклеенный скотчем лист А4: «Закрыто на генеральную уборку. Приносим извинения за неудобства». Ноа уставился на объявление, а затем проверил время на телефоне, будто заведение могло открыться просто из чувства вины.       Финн прищурился, изучая надпись, и пожал плечами.       — Отстой. Я сейчас с голоду помру, — он оглядел улицу. — Мексиканская? — он кивнул на палатку на другой стороне перекрестка, где неоновые буквы складывались в надпись «TACOS Y MAS», причём слово «MAS» наполовину перегорело.       Ноа только собирался достать телефон и поискать что-то получше, но Финн уже переходил дорогу.       Он побежал за Финном, с сомнением поглядывая на неоновое свечение мексиканской забегаловки. У стойки стояло всего несколько человек, их голоса легко перекрывали песенку, доносившуюся из маленькой колонки в углу. Финн, не колеблясь ни секунды, встал в очередь. Ноа замер за его спиной, разглядывая написанное от руки меню.       Финн заказал два тако, кесадилью и порцию чипсов, после чего выжидающе повернулся к Ноа.       — А ты что будешь?       Ноа быстро прикинул варианты.       — Просто салат с курицей гриль и спрайт.       Финн расплатился за обоих прежде, чем Ноа успел потянуться за кошельком. Они перестали спорить об этом еще несколько месяцев назад — Финн каждый раз просто улыбался своей излюбленной кривоватой улыбкой и первым просовывал карту через стойку.       Ноа последовал за ним к шаткому пластиковому столу в углу, и когда они садились, их колени случайно столкнулись. Запах ударил в нос: лайм, раскаленное масло и настолько сильный аромат перца, что глаза начали слезиться.       Через пару минут парень за стойкой выкрикнул их заказ. Финн подхватил поднос и поставил его на стол, уже вовсю пуская на тако слюни. Он развернул один и откусил. Мясо распалось на волокна, соус потек по запястью, и Финн издал довольный звук, потянувшись за чипсами.       Ноа ковырялся в своем салате, насаживая кусочки курицы на пластиковую вилку. Он наблюдал за Финном — как тот склонился над столом, широко расставив локти, будто защищал еду от стаи невидимых чаек. Ноа отхлебнул спрайта, стараясь не пялиться слишком сильно.       Финн поднял голову с набитым ртом.       — Уверен, что не хочешь? — он протянул тако, вопросительно вскинув бровь.       Ноа посмотрел на свой наполовину съеденный салат, затем покачал головой.       — Мне и этого хватит, — он слегка отодвинул свой поднос.       Финн моргнул, продолжая жевать.       — Даже кусочек не попробуешь? Это же божественно.       — Я знаю, но… — Ноа замялся, пытаясь заставить мозг работать. — Если ты хочешь трахнуть меня сегодня ночью, мне, наверное, не стоит объедаться тем, что на восемьдесят процентов состоит из жира и сыра.       Лицо Финна как-то исказилось, словно он школьник, забывший сделать домашку на сегодня.       — О, чёрт, я забыл про… — он засмеялся. — Ладно, мне больше достанется.       Финн обхватил тако обеими руками, вгрызся в него и принялся жевать с открытым ртом.       — Многое теряешь, — пробормотал он, сверкая кусочками зелени, застрявшими в зубах.       Ноа смотрел на этот концерт и старался не улыбаться. Он грустно поковырял свой салат, понял, что кроме листьев там ничего не осталось, и сдался. Затем, он вытащил из кармана куртки маленький красный конверт и пихнул его Финну под руки.       — Я тебе кое-что принёс, — сказал Ноа так, будто это пустяк. — С Днём Святого Валентина.       Финн взял конверт, пачкая красную бумагу жиром, и вскрыл его большим пальцем. Внутри лежало что-то очень крошечное, завёрнутое в пупырку. Он вытащил это и повертел в пальцах.       С секунду Финн просто смотрел, будто ждал хоть какого-то продолжения, а потом выдал:       — Это медиатор, — он покрутил его, прищурившись. — Хороший, правда.       Ноа отхлебнул свой спрайт, борясь с желанием закатить глаза.       — Ты на гравировку посмотри, придурок.       Финн снова перевернул подарок, металл блеснул в свете ламп.       — Это мои инициалы? — он сказал это так, будто сам не мог поверить, что это реально. Потом присмотрелся, и уголки его рта медленно, неуверенно поползли вверх. — Подожди, а что тут написано?       Ноа попытался не выдавать своего волнения, но ответил слишком быстро.       — Отсюда туда не добраться.       Финн провёл по надписи большим пальцем.       — Ого, — он поднял глаза, и на секунду Ноа показалось, что тот сбросил с себя всю броню. — Ты запомнил, — это не было вопросом. Он просто констатировал факт, может быть, просто слишком ошарашенно.       Ноа пожал плечами, будто это было неважно, но от вида того, как Финн продолжал вертеть медиатор в пальцах, его лицо покрылось румянцем. Он позволил Спрайту булькать в собственном рту.       — Интересно, эта песня будет в альбоме?       — Скорее всего, нет, — сказал Финн. — Слишком личное, — он мельком глянул на Ноа, зашептав. — Но спасибо, — он подержал медиатор между пальцами ещё мгновение, — это… очень здорово.       А потом, не церемонясь, сунул его обратно в красный конверт и спрятал во внутренний карман пальто.       Ноа кивнул, не зная, как унять сердцебиение.       — Хорошо, — сказал он. Ноа ожидал, что Финн достанет свой подарок, но тот уже снова принялся за еду, съев тако за два укуса.       Финн доел, вытер рот тыльной стороной ладони, а затем негромко, но отчётливо и без извинений рыгнул. Он ухмыльнулся Ноа, который только покачал головой, не впечатлённый.       — Молодец, — сказал Ноа, бросая контейнер из-под салата в маленькую урну около стола.       Финн потянулся, закинув руки вверх, затем опустил локти на стол и наклонился вперёд, будто собирался сказать что-то очень глубокомысленное.       — Погнали отсюда.       Он вроде и предлагал, будто у Ноа был шанс отказаться, но сам уже был готов бежать.       Ноа секунду понаблюдал за ним. За тем, как Финн сгибал руки и как в нём снова пробуждалась неугомонная энергия, и почувствовал, как старое, глупое тепло ползет по внутренностям.       Ноа поднялся с места и позволил Финну увести их в ночь.       Они шли бок о бок, Финн снова ускорился. Когда Ноа бросил на него быстрый взгляд, тот опустил подбородок, освещённый неоновыми вывесками. Полгорода они прошли молча, а потом Финн глянул на Ноа и ухмыльнулся.       — К тому времени, как вернемся в отель, я уже буду готов к десерту.       Ноа подавился смехом, чуть не споткнувшись о ямку на тротуаре. Он попытался придать себе невозмутимый вид, пока щёки полыхали огнём, а Финн смотрел на него исподлобья с хитрым озорным блеском.       — Держу пари, тебе тоже не терпится, — мягко произнёс Финн.       Ноа покачал головой, выдал невнятное «заткнись», но всё равно почувствовал, как улыбка расплывается по лицу. Это было так глупо, насколько легко его можно было смутить, и как от одной единственной фразы мозг начинал коротить.       Они срезали путь через квартал закрытых магазинов, мимо химчистки с голыми манекенами за витриной. Завернув за угол, Ноа заметил его: тот самый магазинчик, о котором он упоминал в своих сообщениях, с незаметной вывеской и закрашенными чёрной краской окнами. Он остановился перед ним, и сердце его завелось без всякой причины.       — О боже, я совсем забыл, — сказал он, повернувшись к Финну. — Хочешь посмотреть?       Глаза Финна расширились и он спрятался внутри худи, будто за щитом.       — Здесь? — он огляделся, но вокруг никого не было, кроме развозчика пиццы, припарковавшего свой байк у бордюра.       Ноа ухмыльнулся, чувствуя прилив смелости.       — Всем плевать. Пойдём.       Он не стал ждать ответа, просто толкнул дверь плечом, и колокольчик зазвенел так громко, что у него завизжало в ушах.       Внутри помещение было освещено лучше, чем он ожидал. Не флуоресцентными лампами, конечно, но и не настолько темно, чтобы выколоть глаз. Акриловые стеклянные полки были уставленны рядами товаров, рядом с ними стоял огромный шкаф во всю стену с лубрикантами самых невообразимых цветов и витрина с вибраторами, расставленными по размеру, словно матрёшки. В помещении даже слегка пахло цитрусом, будто кто-то пытался заглушить запах латекса и пластика бутылкой лимонной полировки.       Финн топтался у двери, засунув руки в худи, будто ему было страшно даже пошевелиться. Ноа старался не смеяться, но выражение лица Финна, сквозившее ужасом и восхищением, было слишком забавным.       Ноа бродил между стеллажами, притворяясь, что что-то рассматривает, но в основном ему просто было интересно как долго Финн протопчется на месте.       Ноа нашёл секцию «здоровье и гигиена». Он давно собирался купить новую клизму, потому что старая начала протекать, и ему надоело отмывать душ после каждого использования. Он осмотрел варианты, взял ту, что была матового чёрного цвета, затем более навороченную с насадкой для душа.       Упаковка гласила, что его ждёт «чистота и удовольствие нового уровня», и это явно было преувеличением, но ему нравилась сама концепция. Ноа внимательно читал инструкцию, пытаясь понять, действительно ли у клизмы был «универсальный размер», когда рядом с ним внезапно возник Финн.       Финн держал резиновый член с двойным концом вытянув руки вперёд настолько сильно, будто это дохлая змея, которая до сих пор кусается.       — Какой вообще в этом смысл? — спросил Финн, понизив голос, но в магазине, кроме кассира, погружённого в судоку, никого не было.       Ноа взглянул на дилдо, потом на Финна, потом снова на дилдо.       — Это когда двое хотят, знаешь… повеселиться вместе. Одновременно, — он изобразил руками «та-да», но Финн только поморщился, сжав губы и прищурив глаза.       — Подожди, то есть… чтобы он был в обоих… — Финн изобразил неопределённый жест.       Ноа кивнул, наблюдая, как мозг Финна пытается осмыслить хоть что-то. Он выглядел искренне напуганным.       — Мы можем попробовать, если хочешь, — бросил Ноа, чтобы узнать, как быстро смутится Финн.       Финн загорелся, словно светофор.       — Ни за что! — воскликнул он надломившимся голосом. — Это твоя ниша, а я останусь в своей, — он отошёл, делая вид, что изучает полку с массажными маслами, но Ноа всё ещё видел его на периферии своего зрения.       Ноа снова опустил взгляд на клизму. Покрутил её, пытаясь понять, стоит ли она своих денег, когда Финн снова возник рядом, засунув руки в карман худи.       — Это что вообще?       Ноа поставил клизму обратно, позволив ей мягко соскользнуть на полку с тихим стуком. Он не хотел объяснять. Финн даже после стольких месяцев секса был бестолковым.       — Да так, ничего. Просто смотрю, — он оглядел остальную часть секции, скользя взглядом по товарам.       Ноа двинулся дальше, проводя кончиком пальца по гладкому, непыльному краю витрины, и Финн последовал за ним.       Вместе они прошли по следующему ряду, который был в основном забит эрекционными кольцами и всякими вибрирующими штуками, которые даже сложно представить.       Финн поднял коробку с наручниками — настоящими, но с розовым мехом на запястьях. Он перевернул коробку, приподняв брови.       — Думаешь, они реально закрываются?       Ноа улыбнулся.       — Хочешь попробовать?       Финн пожал плечами уже не скрывая улыбки.       — Сегодня Валентинов день. Почему бы и нет, — он бросил коробку в маленькую покупательскую корзину, а затем оглядел полки в поисках чего-нибудь ещё.       Ноа наблюдал за Финном. Тот остановился перед стойкой с бусами, где шарики, нанизанные на нить, были каждый чуть больше предыдущего. Финн взял упаковку, повертел в руках, а затем посмотрел на Ноа с вопросительным выражением лица.       — Так, это…       Ноа кивнул.       — Внутрь, — сказал он, улыбаясь шире.       Губы Финна приоткрылись буквой «o», а затем он резко рассмеялся.       — Ничего себе. Я сегодня многому учусь, — он взглянул на бусы, затем на Ноа, а затем приложил упаковку к бедру, измеряя длину. — Ты когда-нибудь пробовал?       Ноа покачал головой.       — Нет, — он думал об этом, но боялся использовать на практике.       Финн ухмыльнулся.       — Купим их? — он сказал это с лёгким задором, пытаясь разобраться в этикете подарков из секс-шопа.       Ноа приподнял бровь, глядя то Финна, то на корзину, в которой теперь набиралась огромная куча коробок: наручники, согревающая смазка и вибрирующее эрекционное кольцо, которое Финн подсунул, пока Ноа не видел.       — Ты как-то уж очень завёлся для человека, который пятнадцать минут назад чуть не умер со стыда, — сказал он, достаточно тихо, чтобы услышал только Финн, несмотря на то, что единственным человеком в магазине помимо них был помешанный на судоку кассир.       Финн пожал плечами, будто ему плевать.       — Тут прикольно.       Ноа фыркнул, затем ухмыльнулся Финну, который всё ещё тряс коробкой.       — Так что, — сказал Финн, — Да или нет?       Ноа сщурился, оценивая размер, и попытался прикинуть, влезет ли в него хотя-бы четвёртая бусина.       — Они немного большие, — сказал он.       Финн только ухмыльнулся.       — Ты справишься.       Финн бросил бусы в корзину, затем потянулся за бутылкой чистящего средства.       Ноа закатил глаза и схватил Финна за запястье прежде, чем тот успел взять что-либо ещё.       — Мы не будем покупать всё.       Финн улыбнулся, широко и жадно, затем опустил руку.       — Ладно, я закончил.       — Давай расплатимся и пойдём отсюда, — сказал Ноа, вдруг приметив, как громко гудят потолочные лампы.       Финн поплыл к двери, сгорбив плечи.       — Я подожду снаружи, — на полпути к выходу кинул он буднично, будто они были не в секс-шопе, а в продуктовой лавке.       Ноа фыркнул.       — Трус, — еле слышно фыркнул он.       Кассир оторвался от судоку, просканировал корзину безжизненным взглядом человека, который видел всё на свете, и упаковал товары в неприметный бумажный пакет. Ни сказав ни слова, тот просто повернул терминал ожидая, пока Ноа приложит телефон.       Ноа взял пакет, кивнул в знак благодарности и вышел на улицу. Финн ждал неподалёку, делая вид, что смотрит в телефон, но Ноа видел, как тот пытался выловить его в отражении стекла.       — Сюда иди, — крикнул Ноа, догоняя его.       Финн заулыбался, сверкая глазами.       — Кстати, не благодари за шопинг, — он толкнул Ноа в плечо и потянулся к пакету, заглядывая внутрь. — Ты правда купил эти бусы? — довольно замурчал Финн.       Ноа смерил его взглядом.       — Да, я купил бусы. Доволен?       Финн наклонился ближе, обжигая дыханием чужое ухо.       — Нам сегодня будет так весело, — он сказал с той самой улыбкой, от которой у Ноа всегда странно скручивались внутренности.       Они вернулись в отель за десять минут, пока Финн без умолку комментировал проходящих мимо людей. Он делал ставки, кто был на свидании из Тиндера, кто покупал наркотики, кто, вероятно, в городе из-за любовника. Большая часть его болтовни казалось чушь, но зато Ноа не думал о том, что лежало в пакете.       В лобби стало шумнее, свадебная вечеринка была в самом разгаре, размываясь в пятно розового тюля и арендованных смокингов. Финн провёл их двоих сквозь толпу, расталкивая людей плечами. Поездка на лифте вверх была безмолвной, если не считать жужжания тросов и слабого гула смеха из банкетного зала внизу.       В номере Финн сразу же сбросил куртку, худи и снял футболку, бросив всё комком в сторону стула. Он повалился на кровать и вытянулся, закинув руки за голову. Весь его вид был расслабленным и по-домашнему уютным.       — Ты первый в душ или я? — спросил Финн, прикрывая глаза.       Ноа бросил пакет на комод и сел на край кровати, ковыряя шов на своих джинсах.       — Ты иди, — сказал он.       Финн пожал плечами, не задавая вопросов, просто поднялся и пошёл в ванную. Зашумела вода в душе, затем раздался грохот — это Финн что-то сбил локтем. Ноа слушал, позволяя живому духу Финна осесть в костях.       Финн помылся слишком быстро. Едва пять минут спустя он вышел с полотенцем, обёрнутым низко вокруг бёдер, волосами, прилипшими к щекам, и пахнущий гостиничным мылом. Весь мокрый, он плюхнулся спиной на кровать, и затем перевернулся на бок, чтобы видеть Ноа.       — Твоя очередь, — лениво сказал Финн, но глаза его светились энергией.       Ноа поднялся и скрылся в ванной. Он запер дверь по привычке и поставил аптечку на раковину, протирая запотевшее стекло краем рукава.       Он ополоснул лицо, затем порылся в поисках старой синей клизмы. Трещина теперь была больше, и когда он наполнял её, вода ручьем бежала по его пальцам. Ноа повёл плечами плечами, затем сел на крышку унитаза, неловко подняв одну ногу и уперев её о бортик ванны.       Жмурясь от холода пластикового наконечника, он медленно выдохнул и сделал три быстрых нажатия. Затем, он повторил процесс ещё дважды, каждый раз промывая клизму тёплой водой.       Ноа по-быстрому сполоснулся, смывая с себя остатки этого дня, и замер, подставив голову под струи воды. Он старался дышать ровнее, но в груди всё равно щемило. Затем, Ноа вышел, вытерся, обмотал полотенце пониже на бёдрах и босиком вернулся в комнату.       Финн уже развалился на кровати, живописно разбросав обновки: наручники валялись расстёгнутыми на одеяле, бусы выглядывали из упаковки, а коробку с кольцом Финн, судя по всему, в нетерпении разорвал, потому что один из углов был тупо оторван. Смазка уже стояла на тумбочке с открученной крышкой.       Ноа почувствовал, как кровь прилила к лицу, но взгляда не отвёл. Финн пялился на него так, будто Ноа был какой-то чертовски сложной головоломкой, которую проще разломать, чем решить.       — Готов? — спросил Финн севшим голосом.       Ноа просто кивнул и скинул полотенце. Он подошел к кровати — не то чтобы спеша, но и не ломаясь лишний раз — и замер.       Финн оскалился, сел и похлопал по матрасу.       — Иди ко мне.       Стоило Ноа наклониться, как Финн впился в него поцелуем — сначала медленно, а потом всё жестче, в ход пошли и зубы, и язык. Он притянул Ноа к себе, намертво вцепившись пальцами в волосы.       — Блять, какой же ты охеренный.       Финн прижался к нему, жадно сминая бока ладонями, и для Ноа перестало существовать вообще всё, кроме этого бешеного чувства, что его хотят.       Губы Финна прошлись по челюсти, по шее, ниже. Горячо, почти отчаянно, будто он пытался наверстать каждый упущенный день. Ноа буквально тонул в этом, и каждый его нерв искрил, как оголенный провод. Он даже не сразу сообразил, что Финн за чем-то потянулся.       Металлический лязг в тишине прозвучал неожиданно резко, ударив по мозгам.       Финн не спрашивал разрешения. Он прокрался за его спину, перехватил запястья Ноа и свел их вместе на пояснице. Наручники защелкнулись с отчетливым кликом, тяжёлые, холоднее, чем казались на вид, и даже этот дурацкий пушок не смягчал того, как металл впивался в кожу.       Ноа рефлекторно дернулся и затих. Он и сам не мог понять, нравится ему это или нет, но кровь в жилах буквально кипела.       Финн обошёл его и встал напротив, матрас прогнулся под его коленями.       — Ты только посмотри на себя, — протянул он вкрадчиво. — Кто ж знал, что тебе так пойдет.       В голосе слышался смешок, но за ним крылось что-то еще, и от этого «чего-то» у Ноа пульс зашкалило.       Он очень хотел съязвить, типа «не привыкай» или «в следующий раз твоя очередь», но Финн уже с силой схватил его волосы на затылке в кулак и с нажимом провел большим пальцем по скуле.       — Знаешь, что делать, — выдохнул Финн, и голос его заметно дрогнул. Он поднес член к самым губам Ноа, настойчиво подталкивая.       Уговаривать Ноа не пришлось. Он подался вперед, лизнул соленую кожу и податливо открыл рот, сначала осторожно, потом глубже, чувствуя вкус соли и едва уловимую отдушку мыла.       Стоило Ноа хоть попытаться отстраниться, как Финн толкался бедрами вперед так, что кончик члена упирался прямо в горло. Ноа рефлекторно поперхнулся, но Финн продолжал двигаться, крепко держа парня за волосы.       Ноа дышал носом, стараясь не зажимать челюсть и подстраиваясь под ритм: внутрь, наружу, внутрь. Он чувствовал Финна везде.       На секунду, Ноа вскинул глаза, увидел его лицо и, кажется, сошёл с ума: рот Финна был приоткрыт, ресницы дрожали и челюсти сжимались так, будто он держится из последних сил.       Финн вышел резко, без предупреждения, оставляя влажный след на губах Ноа. Ноа ахнул, слизывая ниточку слюны, соединяющие его рот с членом, но не успел он перевести дух, как Финн уже оказался сзади.       — Твоя очередь, — засипел Финн. Он придавил Ноа к кровати всем телом, рукой вжимая его голову лицом в подушку.       Матрас пах чистым хлопком и стиральным порошком. Ноа резво завозился, пытаясь улечься поудобнее, но Финн лишь с силой надавил ладонью между его лопаток, усмиряя, будто кота с бешенством.       — Чувак, — выдавил Ноа приглушенный наволочкой.       Его член встал ещё до того, как Финн начал что-то делать. Он почувствовал руку Финна на бедре, потом на икре — тот разводил его коленки шире.       А потом влажные горячие губы Финна оказались прямо там. Он целовал его не в спину, не в копчик, а прямо между ягодиц, будто ждал этого с самого утра.       Ноа взвизгнул, рефлекторно пытаясь отодвинуться, но Финн крепко держал его. От первого же прикосновения языка Ноа дернулся, чувствуя, как внутри всё начинает гореть.       Он често старался дышать, но получалось через раз. Финн терзал его минуту, может, две, жадно, обильно смачивая слюной и вылизывая до тех пор, пока Ноа не начал дрожать.       Затем Ноа почувствовал, как тот медленно и ез предупреждения входит смазанным лубрикантом холодным пальцем.       Спустя пару минут, палец вышел, и вместо него с нелепым чпоком вошёл первый шарик бус. Больно не было, но зато было достаточно неожиданно, и тело отозвалось волной жара.       Ноа зажмурился, стараясь отдышаться, пока не почувствовал, как свободная ладонь Финна легла на его поясницу, растирая кожу большим пальцем. Жест был на редкость нежным, неуместным и идеальным одновременно. Следом уверенно вошёл и второй шарик, чуть покрупнее.       Финн зашипел, не веря, что в Ноа может быть настолько узко.       — Блять, ты такой молодец, — пробормотал Финн где-то у его бёдер.       — Погоди, — еле как выдавил Ноа в матрас, но Финн был на грани и настойчиво впихнул третий шарик прежде, чем тот успел привыкнуть к предыдущему.       Сначала Ноа зажмурился, стараясь избежать фантомной боли, однако чувство наполненности быстро стало тяжёлым и правильным. От наручников уже горели плечи и запястья, но спазмы были настолько приятными, что внутри сладко разливалось удовольствие.       Четвертый шарик вошёл медленно, и Ноа дёрнулся вперёд.       — Почти пять, — дразнясь прошептал Финн. — Готов?       Ноа не ответил. Когда Финн протолкнул шарик, всё тело Ноа свело судорогой.       Он высоко, почти по-животному закричал, и Финн замер, крепко хватаясь за его бёдра.       — Пиздец, ты в порядке? — заботливый голос Финна теперь звучал где-то у уха, совсем рядом, но Ноа тупо не мог ответить.       Он буквально задыхался, витая где-то на грани отключки, и покачал головой. Ну, кажется покачал, потому что на самом деле он лишь слабо мазнул щекой по подушке.       — У меня не… — Ноа не смог договорить, снова чувствуя давление.       — Ладно, ладно, прости, — тихо сказал Финн и замер, отпустив бусы. Его тёплая ладонь задержалась на пояснице, успокаивающе потирая одну из косточек большим пальцем. — Как оно?       Ноа попытался ответить, но его язык будто онемел и теперь валялся во рту бесполезным куском, и он смог только что-то промычать, на что Финн хрипло хохотнул.       — Спорим, ты не думал, что осилишь все пять, — гордо сказал Финн.       Ноа хотел огрызнуться, но его пробрала крупная дрожь.       Финн провёл ладонями по его заднице, лишь слегка касаясь колечка мышц, за которым скрывались бусины. В ту же секунду руки пропали и кровать прогнулась, и через мгновение Финн вернулся, уперся руками в бедра Ноа и прижал что-то холодное и скользкое к нежной коже за яйцами.       Ноа почувствовал кольцо ещё до того, как его увидел. Силикон грубо обхватил его член, чересчур туго, и когда Финн натянул его до конца, давление отозвалось резким разрядом по всему позвоночнику.       — Господи... — выдохнул Ноа.       А потом Финн что-то сделал — может, кнопку нажал, Ноа не понял — и кольцо завибрировало. Не обычной лёгкой вибрацией, а той, которая пробирает до самого основания и отдаётся где-то в головке.       — Боже, блять, ты издеваешься?!       Ощущения были настолько сильными и их было настолько много, что уже становилось больно. Ноа дернулся, но с закованными руками и шариками в заднице бежать было некуда.       — Сука, Финн, — только и смог выдавить Ноа.       Ноа хотел оскорбить его, но тихий голос прозвучал как позорная мольба. Он почувствовал успокаивающие поглаживания чужой ладони на бедре, а сам Финн просто замер рядом, молча, если не считать дыхания.       Ноа повернул голову, попытался глянуть через плечо, но смог различить только тень Финна, мутные очертания его тела и хищные глаза, прикованные к нему самому.       Рука Финна медленно скользнула вверх, легко проводя по позвоночнику Ноа.       — Выглядишь крышесносно, — сказал Финн, и в голосе слышалось подобие благоговения.       Ноа попытался пошевелиться, потереться о матрас, чтобы хоть чуть-чуть ослабить ощущения, но рука Финна слишком крепко держала его. Вибрация от кольца никак не прекращалась, а давление внутри только усиливало всё происходящее.       Ноа чувствовал, как преэякулят, мокрый и горячий, начал капать вниз, и желание кончить стало таким острым, что его начало трясти.       Финн замурлыкал ему на ухо.       — Хочешь кончить вот так?       Ноа лишь качнул головой. Он чувствовал ритмичное биение своего сердца в запястьях и пульсации внутри.       Рука Финна скользнула к затылку Ноа,медленно массируя кожу головы.       — Могу тебя не трогать, — мечтательно улыбнулся Финн. — Просто смотреть, как ты извиваешься.       В мозгу Ноа будто что-то щёлкнуло. Ему вдруг захотелось послать Финна к черту и прекратить всё, но он смог лишь жалко заскулить.       — Скажи, — твёрдо шикнул Финн и вдавил голову Ноа в подушку со всей силы. — Скажи, чего хочешь.       — Пошёл нахуй, — выдавил Ноа, но вышло даже не обидно.       Рука Финна медленно вернулась вниз, накрыв задницу Ноа ладонью. Он мягко сжал одну из половинок, а потом звонко шлёпнул — ровно настолько, чтобы Ноа снова задрожал.       — Не-а, — хмыкнул Финн. — Хочешь — проси.       Ноа стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме наполненности внутри и вибрации в члене.       — Трахни меня, — едва слышно выдохнул Ноа.       Финн не шелохнулся.       — Громче, — низко рыкнул он.       Ноа сглотнул, чувствуя, как горит его лицо.       — Пожалуйста, трахни меня.       Ему хотелось провалиться под землю от того, как отчаянно это звучало, но Финн только довольно заурчал.       Финн на секунду замолчал, растягивая момент, а потом медленно схватился за колечко на основании бусин.       Он вытащил первый шарик с мокрым хлюпом, а затем второй, чуть резче, снова растягивая мышцы вокруг.       Даже последний шарик ощущался огромным. Финн прокрутил его, потянул, и Ноа почувствовал, как всё его тело напряглось, а потом расслабилось окончательно, и тут... что-то пошло не так.       Дело было не только в бусинах.       Он почувствовал влагу, а через секунду в нос ударил слабый запах, и Ноа мгновенно понял, что случилось. Ему хотелось исчезнуть прямо здесь, но он не мог пошевелиться, руки всё так же были заперты за спиной.       Финн затих.       — О…       Ноа захотелось умереть. Он попытался отползти, но руки Финна поймали его, мягко удерживая.       — Блять, — тихо выдохнул Ноа. — Сними с меня это.       Он дернул руками, чувствуя, как наручники впились в кожу, и Ноа запаниковал.       — Отпусти немедленно. Я серьезно, Финн—       Финн выпустил его, подняв руки, и затараторил извинения.       — Ладно, ладно, подожди.       Он заметался по кровати, шаря в поисках ключа. Ноа попытался спрятать лицо в подушку, но это не помогло. Каждая жилка в его теле горела стыдом.       Финн нашел ключ, завозился с замком, и наручники щелкнули, открываясь.       Ноа резко выдернул руки, перекатился на бок и уставился на этот бардак. На простыне в глаза бросилась какая-то коричневая мазня, а на бусах, брошенных неподалеку, виднелись следы. Кольцо на члене всё ещё жужжало, и это было настолько невыносимо, что Ноа с шипением сорвал его, болезненно царапая чувствительную кожу.       Финн смотрел на свою руку с нечитаемым выражением лица. Затем он поднял глаза на Ноа — широко распахнутые и пустые.       Мир вокруг Ноа схлопнулся.       Он пулей залетел в ванную, с грохотом захлопнул дверь и провернул замок.       Затем он выкрутил душ на полную, настолько горячо, как только можно, и принялся яростно оттирать позор со своей кожи.       Вода обжигала, и он трижды намылил руки, а потом просто стоял под струями, пока пар не начал обжигать легкие. Его мутило от самого себя. Хотелось то ли снять с себя кожу, то ли разрыдаться, но он не мог сделать ничего из этого.       О чем Финн думает сейчас? Сидит там и смеётся с того, что Ноа мерзкий?       От одной этой мысли желудок скрутило узлом.       Ноа прижался лбом к плитке, попытался отдышаться и не шевелился, пока вода не стала ледяной.       Кое-как он вытерся, стараясь игнорировать отражение в зеркале, накинул отельный халат и опустился на крышку унитаза. Затем, он уставился в одну точку, рассматривая шов между плитками.       Выходить не хотелось. Ни видеть Финна, ни эту кровать, ни чертовы бусы — вообще ничего. Он почувствовал, как предательские дурацкие слёзы начинают колоть глаза, и быстро смахнул их, растирая по щекам.       В дверь тихонько постучали.       — Ноа? — голос Финна звучал совсем мягко. — Ты в порядке?       Ноа не ответил. Хотелось сказать «да», или «уходи», или хоть что-нибудь, но слова встали поперёк горла.       Снова стук.       — Пустишь меня? — опять Финн, почти шепотом.       Первая попытка Ноа ответить сорвалась.       — Просто... пожалуйста. Оставь меня в покое, — сломанным голосом выдавил он.       Потянулась долгая, тяжёлая тишина.       А потом, минуту спустя:       — Хочешь узнать, какой у меня для тебя подарок?       Ноа уставился на дверь, всё еще дрожа, несмотря на то, что в ванной было очень жарко. Он попытался переварить вопрос, но в голове был сплошной белый шум.       Ноа не ответил, просто продолжал смотреть на шов в плитке, молясь, чтобы Финн сдался и ушел.       Но Финн запел.       Тихо, сначала неуверенно, но потом всё громче и громче. Мелодия была незнакомая — что-то, звучащее как колыбельная, но по структуре похожее на остальные его песни.       Слова просочились сквозь дверь:             Pressed against my window             Crashing through the rocks and the snow             Oh, my darling, don't stop loving       Ноа замер, напрягаясь. Он прижал ладонь ко рту, не зная, смеяться ему или плакать.       Дрожащим и срывающимся голосом Финн продолжал. Он пел так, будто хотел выманить Ноа из ванной комнаты.             You’re the one I see             Even with the lights out             Trailers after dark             Rain is to be trusted, ah-ah       Ноа сидел, обхватив колени, и слушая голос Финна.       Финн громко выдохнул и замолчал.       Дыхание Ноа почти выровнялось. Паника, которая металась в груди, осела тупой болью. Он вытер глаза краем полотенца, потом встал и открыл дверь       Финн сидел на полу, прислонившись спиной к стене и обнимая руками колени. Он поднял глаза, когда Ноа вышел, но не сдвинулся с места. Комната за его спиной выглядела как место преступления — кровать разобрана, бусы, наручники и бутылочки в одной куче.       Лицо Финна было красным, но не от смущения. Он выглядел так, будто о чём-то очень напряжённо думал.       — Очень красиво, — не своим голосом сказал Ноа.       Финн пожал плечами, будто это было пустяком.       — Я хотел, чтобы ты услышал, — он сделал паузу, потом добавил: — Это про тебя. Песня, в смысле.       Ноа открыл рот, но не смог сказать ни слова.       Он посмотрел на Финна.       — Ты, наверное, думаешь, что я мерзкий.       Финн уставился на него с открытым ртом.       — Что? Нет. Ноа, нет. Ты серьёзно? — Он неуклуже вскочил на ноги, теряя равновесие.       — Тебе не нужно признаваться, — произнёс Ноа на грани слышимости. — Я знаю, что это мерзость. Просто...       Он не смог закончить.       — Ноа. Можно я... можно я тебя обниму? — охрипше спросил Финн.       Ему хотелось сказать «нет». Хотелось сказать «не трогай меня, я отвратителен, ты будешь жалеть о всех своих решениях», но слова застряли в горле.       Финн смотрел на него своими большими глазами так умоляюще, что на долю секунды Ноа возненавидел его за это. Он легонько пожал плечами, и Финн шагнул вперёд, крепко обнимая его.       Объятие было неуклюжим, но идеальным. Грудь Финна всё ещё была тёплой и Ноа хотелось, чтобы он обнимал его вечно.       — Всё в порядке, — прошептал Финн куда-то в макушку Ноа. — Прости. Я должен был быть медленнее. Должен был больше обращать на тебя внимание, — он сжал его плечи сильнее. — Это не твоя вина. Обещаю, в следующий раз... я буду лучше.       Ноа резко рассмеялся и заплакал, вытирая нос об рукав плюшевого халата.       — Я всё испортил, — сказал Ноа дрожащим голосом. — Наш первый настоящий День Святого Валентина, а я всё испортил.       Финн отстранился и обхватил ладонями лицо Ноа, нежно поглаживая его щёки большими пальцами.       — Посмотри на меня, — сказал он, и Ноа поднял глаза, хотя и видел всё размыто и нечётко. Внимательный взгляд Финна был спокойным, а губы мягкими. — Ты ничего не испортил. Мне понравился весь этот день. Весь. Потому что в нём был ты, — он вытер слезинку, потом ещё одну, не позволяя Ноа отвести взгляд, — понял?       Ноа выдавил слабую, кривую улыбку и кивнул. Лицо горело, но стало легче, будто стыд наконец перестал его душить.       — Вот и всё, — сказал Финн, и голос его стал таким тихим, что у Ноа внутри всё перевернулось. — Так, мы идём спать. Я тебя заобнимаю, а потом мы проваляемся вместе всю ночь и завтрашнее утро.       Ноа почти рассмеялся, но его смех застрял в горле и, в итоге, он лишь закашлялся.       — Знаешь, это звучит даже неплохо.       Финн улыбнулся.       — Да?       Ноа снова кивнул, и они просто стояли так. Финн гладил его щёки и тепло из ванной всё ещё окутывало их.       — Эй, — вдруг начал Ноа, — эта песня правда была про меня?       Финн не стал колебаться, хоть ему и хотелось отшутиться.       — Конечно. Ты — моё вдохновение, — он пожал плечами и снова обвил талию Ноа руками, медленно и осторожно, словно тот сделан из хрусталя, — это ведь не удивительно?       Ноа почувствовал, как лицо сново пошло пятнами.       — Может, чуток, — признался он.       Ноа слышал, насколько жалобно звучал его голос, но ему было всё равно.       Финн покачивался с ним из стороны в сторону, лениво, как в медленном убаюкивающем танце.       — Значит, я плохо показываю, насколько ты мне… — он внезапно осёкся.       Сердце Ноа ухнуло.       Финн медленно опустил свою голову ему на плечо.       — Насколько ты мне дорог.       Этих слов было более, чем достаточно. Ноа вжался в него всем телом, забирая слабое тепло.       — Ты мне тоже очень дорог, — тихо сказал он.       У Ноа пересохло во рту, но он позволил себе наклониться вперёд, совсем чуть-чуть, и Финн встретил его на полпути. В поцелуе больше не было голода — только тепло губ Финна, его мягкие, нежные ладони на щеках и дрожащее дыхание.       Когда они отстранились, лицо Финна было так близко, что Ноа смог увидеть маленькие проплешины между волосками на его подбородке. Хотелось что-то сказать, но он лишь молчал, позволяя тишине окутать их обоих.       Финн сдержанно улыбнулся, взял ладонь Ноа в свою руку и зацепил мизинцем его мизинец, сжимая, будто это их тайный сигнал.       — Надо что-то с кроватью решить, — сказал он, и впервые за час Ноа по-настоящему рассмеялся.       Звонить на ресепшн оказалось проще, чем он думал. Он дал объясниться Финну. Финну, который из любой фигни мог слепить историю. Тот наплёл что-то про пролитую колу и эпичную битву подушками, заставив оператора хихикать в трубку.       Свежие простыни привезли в большой стопке, и Финн взялся за постель сам, борясь с простынёй на резинке. Ноа смотрел, утешаясь тем, как Финн ругался на одеяло и взбивал подушки, принуждая их сдаться и принять плен наволочек. Потом Финн плюхнулся сверху на готовую постель, раскинув руки, словно победитель.       Ноа сходил в ванную в последний раз, почистил зубы и уставился на своё отражение. Лицо всё ещё горело, глаза были красными, но уже не блестели зачатками истерики. Он вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Вернувшись, Ноа увидел, что Финн оставил лампу включённой — комната утопала в мягком золотисто-розовом свете, отчего казалась меньше и уютнее.       Он забрался на постель, и Финн перевернулся, обнимая его без слов. Спина Ноа прижалась к груди Финна, рука Финна мягко обвила его поперёк живота.       Ноа слушал дыхание Финна — медленное, ровное и прерывистое, когда тот периодически проваливался в сон.       Ноа запрокинул голову, почувствовал щетину подбородка Финна у виска и впервые за день по-настоящему успокоился.       Он не помнил, как уснул, вслушиваясь в мягкий, ровный стук сердца Финна.