Глава 1: Запах озона и стали

Воздух пах озоном и сталью. И гнилью. Всегда гнилью. Северус не помнил, когда этот привкус исчез из его жизни. Возможно, никогда. Сквозь грязное, треснувшее стекло замурованной входа в старый склад просачивался лишь тусклый, серый свет. Дождь барабанил по профнастилу крыши, заглушая все, кроме его собственного натужного дыхания. И страха. Этот страх был его постоянным спутником, будто прирос к его коже, въелся в кости. Он сжался в углу, обхватив колени. Одежда, когда-то бывшая старым пальто и джемпером, превратилось в лохмотья, пропитанные грязью, потом и чем-то еще, что Северус не хотел распознавать. Жгло. Кожа горела на запястьях, там, где были веревки. Были, потому что сейчас их не было. Только свободные руки, от которых, впрочем, не было никакого толка. Он и не пытался встать. Зачем? Куда? Тишина наваливалась давящим грузом. Только дождь снаружи, который поначади казался избавлением, теперь звучал как ритмичный, монотонный гонг, отбивающий минуты до… до чего? До того, как за ним придут снова? До того, как наступит новый день и принесет новую порцию боли? Дверь, ведущая в основное помещение склада – тяжелая, оббитая железом – скрипнула. Северус вздрогнул, вцепившись пальцами в мокрые штаны. Сердце забилось где-то в горле, затмевая боль в разбитой губе и рассеках на скуле. Он прижался к стене, пытаясь стать невидимым. Сквозь тонкую щель под дверью пробился луч фонаря. И шаги. Тяжелые, неторопливые, уверенные шаги. Каждый шаг звучал как удар молота по наковальне его сознания. Они приближались. -Снейп. Ау, Снейп. Слышишь, сученок?" Голос. Глубокий, низкий, с неприятной хрипотцой, которая, впрочем, не могла скрыть его фирменной, отъявленной наглости. Северус зажмурился. Нет. Только не он. Не снова. -Не прячься. Я знаю, что ты тут, слизняк. Щелчок. Замок на двери щелкнул. Северус замер. Замирало все: кровь в жилах, воздух в легких, даже дождь, казалось, взял паузу, чтобы послушать. Дверь распахнулась с противным скрежетом, выпуская внутрь поток более яркого света. В проёме стоял Джеймс Поттер. Нет, не тот Поттер, которого он помнил из школы – беззаботный, смеющийся, полный самоуверенной искренней злости. Этот Поттер был старше, крепче в плечах, его лицо было жестким, с щетиной, а глаза… глаза были теми же. Теми, что когда-то сверкали предвкушением, когда он прижимал Северуса к стене, а мальчишки позади хихикали. Только теперь в них не было игры. Только холод, цинизм и какая-то отвратительная, затаенная власть. На нем была поношенная кожаная куртка поверх грязной футболки, на поясе висела небрежно заткнутая тяжелая рукоять. Пистолет. В руках он держал фонарик, луч которого теперь скользил по стенам, по обломкам, по горам мусора, пока не остановился на Северусе. -А вот ты где, мой маленький потрошитель. - Поттер осклабился. Этот оскал был хуже всякого удара. -Ну что, Снейп, соскучился? Северус ничего не ответил. Только смотрел, как натравленный зверек, вжавшись в стену, всем своим существом желая провалиться сквозь гнилые доски пола. Поттер сделал шаг внутрь. За ним, в тени, маячили еще две фигуры – Сириус Блэк и Питер Петтигрю. Это было похоже на самый страшный кошмар, пришедший в реальность. Троица, что до сих пор оставалась в его памяти как символ боли и унижения. Только теперь они были не просто хулиганами. Они были хищниками. И он был их добычей. -Я тебя искал, – продолжил Поттер, подходя ближе. Шаги тяжелые, медленные. Пытка. -Долго искал. Думал, что ты сдох где-то в канаве, как крыса. Но нет. Ты живучий, Снейп. Как таракан. Он остановился прямо перед Северусом, надвисая над ним, отбрасывая тень. Даже в полумраке Северус видел этот блеск в глазах Поттера – блеск наслаждения. Наслаждения властью. Наслаждения его страхом. -Но знаешь что? Я тебя нашел. А это значит… что теперь ты мой. Поттер опустился на одно колено, приблизив свое лицо к лицу Северуса. Запах его тела – пота, сигарет, чего-то еще, более тяжелого – ударил в ноздри, вызывая тошноту. -И я с тобой сделаю все, что захочу. Понял? Рука Поттера поднялась. Северус инстинктивно дернулся, ожидая удара. Но Поттер лишь грубо ухватил его за подбородок, заставляя поднять голову. Боль пронзила челюсть. -Я тебя спасу, Снейп. От тебя самого. От всего того дерьма, в которое ты вляпался. И за это… ты мне кое-что должен. Очень многое. И в глазах Поттера, отражающих слабый свет от фонаря, Северус увидел не спасение. Только чертову, бесконечную бездну, готовую поглотить его. Он был пойман. Снова. И, кажется, на этот раз навсегда. Рука Поттера на его подбородке была грубой, жесткой, как стальные клещи. Пальцы впивались в кожу, давя на больные места. Северус едва сдерживал стон. А за спиной Поттера – там маячили еще две тени. Сириус и Питер. Те, кто всегда был рядом с Джеймсом, те, кто всегда поддерживал его мерзкие выходки. И теперь они здесь, в этой гнилой обстановке, на этой войне без магии, где их старые игры превратились в нечто куда более уродливое и опасное. Их присутствие усугубляло эту дикую паранойю. -Ты мне кое-что должен, Снейп, – повторил Поттер, его голос прозвучал как шелест змеи. – И я заберу свое. Все до последней крупицы. Мы так и не закончили, не так ли? Он отпустил подбородок Северуса так же резко, как взял, почти отшвырнув его голову назад. Северус не смог удержать тихого вздоха боли, который, кажется, ускользнул из его груди. Поттер усмехнулся, этот звук был скрежетом гравия по стеклу. -Встань, – приказал он. И никакого вопроса в голосе. Чистый приказ. Северус не двинулся. Его конечности казались ватными. Страх парализовал его, сковал мышцы холодным, липким ужасом. Он не мог. Просто не мог. Ноги не слушались. Поттер вздохнул, этот вздох прозвучал как вздох разочарования, но глаза его сверкнули предвкушением. – Ну что ж. Значит, по-плохому. Он отошел назад, давая место. И тут же сбоку вынырнул Сириус Блэк. Он был выше, массивнее, чем Северус, его лицо в свете фонаря выглядело хищным, а в глазах плясали бесенята знакомой, старой жестокости. Только теперь она была приправлена чем-то более… взрослым. Более отвратительным. Сириус пнул Северуса ногой в бок. Не сильно, но достаточно, чтобы отправить его в небольшой водоворот боли и грязи. Северус рухнул на бок, задыхаясь. Из легких вырвался хриплый кашель. -Встань, слизняк! Быстро! – рыкнул Сириус. Северус кое-как перевернулся на четвереньки, весь дрожа. Поттер стоял чуть в стороне, наблюдая за этим представлением с отстраненным любопытством, словно дирижер, что наблюдает за своим оркестром боли. В этом была вся его суть – он не пачкал своих рук, предпочитая использовать чужие. С невероятным усилием, цепляясь за выступ стены, Северус поднялся. Спина болела, каждый мускул стонал. Голова кружилась, и из разбитой губы снова потекла кровь, смешиваясь с грязью на подбородке. Петтигрю, до этого стоявший в тени, выполз вперед. На его лице играла мерзкая улыбочка. В руке он держал что-то блестящее. Нож. Маленький, но достаточно острый, чтобы вызвать панику. -Какой ты грязный, Снейп. Тебя бы отмыть, – пропищал Питер, поднося лезвие к лицу Северуса. – ИЛИ… может, освежевать немного? Северус отшатнулся от лезвия, но Петтигрю успел чиркнуть по его щеке. Неглубоко, но достаточно, чтобы выступила свежая полоска крови, добавив к уже имеющейся крови на лице. Опять боль. И эта безумная, безнадежная мысль: -Это никогда не закончится. Никогда. -Хватит, Питер, – спокойно сказал Поттер. И, к удивлению Северуса, Питер тут же отпрянул, как побитая собака. В группе была четкая иерархия. Джеймс был альфой. Поттер снова подошел к Северусу, посмотрел на него сверху вниз, как на кусок дерьма. – Я заберу тебя отсюда. Возьму к себе. Ты будешь жить… у меня. Северус поднял на него мутные глаза. У Поттера? Жить? Это было хуже любой канавы. Хуже любой смерти. Это было добровольное заключение в ту же самую клетку, из которой он пытался сбежать всю свою сознательную жизнь. -Нет, – прохрипел Северус. Это было слабым, почти неслышным протестом, но он произнес его. И это было ошибкой. Глаза Поттера сузились. Улыбка на его лице исчезла, уступив место холодной, хищной маске. -Ты думаешь, у тебя есть выбор, Снейп? – голос Джеймса стал опасно тихим. – Где ты будешь жить? В подвале, в котором тебя морили голодом? Или там, где тебя избивают и насилуют каждые выходные? Ты думаешь, мне неизвестно, что с тобой тут делали? Северус ощутил новый приступ тошноты. Он вспомнил последние недели. Вспомнил тени, лица, руки… И ему стало еще хуже, чем от боли. -Я спасаю тебя от этого дерьма. Я даю тебе кров. Еду. Может быть, даже одежду. И ты посмеешь мне сказать "нет-" Джеймс наклонился, и его лицо было так близко, что Северус мог почувствовать тепло его дыхания. – Ты пойдешь со мной, Снейп. По-хорошему или по-плохому. И если будет по-плохому… поверь мне, ты очень сильно пожалеешь, что выбрал этот путь. Потому что -"плохо" у меня – это другое "плохо". Это "плохо", которое заставит тебя молить о смерти. Глаза Северуса расширились. Он видел искренность в словах Поттера. Видел абсолютную решимость. И понимал. Поттер действительно собирался его спасти. Поттер собирался забрать его под свое крыло. Но это было не спасение. Это была замена одной тюрьмы на другую. Более комфортную, возможно, но с тем же надзирателем. С тем же палачом. Безвольные руки Поттера, взявшие его за плечи, показались нежностью. Северус почувствовал, как его поднимают. Ноги не слушались. Он был как марионетка. Марионетка, которую теперь дергает за ниточки Джеймс Поттер. -Вот так. Умница, – прошептал Джеймс, его голос неожиданно стал ласковым, но эта ласка была куда страшнее любой угрозы. – Пошли. Твой новый дом ждет тебя. И Северус позволил себя увести. Его глаза были пустыми, его душа – изувеченной. Под его ногами хлюпала вода, и за спинами Поттера и его шавок он видел только тусклый, серый свет внешнего мира, который для него теперь никогда не станет ярче. Грязь, смешанная с кровью и потом, прилипла к его коже, обволакивая неприятным слоем. Северус был марионеткой. Чужие руки, чужая воля. Джеймс Поттер, его спаситель, его новый хозяин. "Спасение" – это слово эхом отдавалось в его черепе, звучало как самая злая шутка. Его вывели из склада, где пахло затхлостью и отчаянием. На улице было ненамного лучше. Холодный липкий дождь продолжал моросить, проникая под рваную одежду, заставляя дрожать до костей. Лондон после войны без магии был похож на огромную, гниющую рану. Разрушенные здания, дымящие руины, редкие, угрюмые прохожие, спешащие мимо, стараясь не смотреть друг на друга. Никто не хотел видеть чужую боль, потому что своей хватало с лихвой. И посреди этого апокалипсиса – Джеймс Поттер. Стойкий, уверенный, с той же наглой ухмылкой на лице, что была у него в шестнадцать. Северус ненавидел его. Ненавидел всем своим существом, каждой клеточкой своего измученного тела. И теперь он принадлежал ему. Их ждала старая, ржавая машина. Какой-то древний Ford, который, казалось, видел не одну войну. За рулем сидел Ремус Люпин – бледный, худой, с глубокими тенями под глазами. Он выглядел изможденным, но его взгляд был все так же внимателен, проницателен. Увидев Северуса, Ремус моргнул, и на его лице промелькнуло что-то похожее на жалость. "Жалость. От Ремуса. Отлично," – подумал Северус, и в его груди шевельнулась старая, знакомая обида. Люпин всегда был тем, кто смотрел, но не вмешивался. Наблюдатель. Безвольный соучастник. Сириус грубо толкнул Северуса на заднее сиденье. От удара об обшивку из головы снова посыпались искры. Питер Петтигрю устроился рядом, его дыхание было противным, а маленький, острый ножик снова мелькнул в его пальцах. "Он что, с ним спать будет?" – мелькнула паническая мысль, и Северус почувствовал, как желудок скрутило спазмом. Джеймс сел спереди, рядом с Ремусом. Включил двигатель. Старый мотор с жалобным кашлем ожил. Машина тронулась, медленно, по колдобинам и ямам на разбитой дороге. -Домой, Ремус, – сказал Джеймс, его голос был странно бодрым. – У нас теперь гость. Надо его отмыть и накормить. Северус сжался. "Отмыть и накормить". Звучало как описание животного, подобранного на улице. Он был для них именно таким – бродячей собакой, которую Джеймс решил взять на цепь. Дорога казалась бесконечной. За окном проносились одни и те же разрушенные пейзажи: остатки домов, обгоревшие деревья, редкие остовы машин. Из динамиков еле слышно доносилась какая-то хриплая музыка, приглушенная шумом дождя. Петтигрю шевельнулся рядом, и Северус снова ощутил, как его желудок сжался. Питер легонько ткнул его носом ножа в бедро. Через тонкие брюки Северус почувствовал холодное прикосновение стали. Он вздрогнул, но не издал ни звука. Слишком устал. Слишком много боли. -Чего ты такой тихий, Снейп? – прошептал Питер, его голос был елейным, отвратительным. – Забываются старые трюки? Раньше ты визжал, как свинья на скотобойне. Северус стиснул челюсти. Визжать он не собирался. Он не даст им этого удовлетворения. Не сейчас. Он почувствовал, как Питер чуть сильнее надавил ножом, царапая кожу. "Ублюдок," – подумал Северус, и в голове вспыхнули яркие картинки, как он сам заталкивает этот ножик в глотку Петтигрю. Но это были лишь фантазии. В реальности он был беззащитен. -Питер, хватит, – прозвучал голос Сириуса с переднего сиденья. Он даже не обернулся. – Джеймс сказал, отмыть и накормить. Не расчленять. Пока. Питер захихикал, но нож убрал. Северус выдохнул. Мелкое, временное облегчение, которое лишь подчеркивало его полную беспомощность. Наконец машина замедлилась и свернула с главной дороги. Они въехали в относительно целый район, где стояли частные дома, пережившие войну. Кажется, это был пригород, который когда-то считался приличным. Джеймс остановился у одного из таких домов – двухэтажного, с покосившимся забором и запущенным садом. На первый взгляд – обычный, ничем не примечательный дом. Но для Северуса это была новая клетка. -Приехали, Снейп. Добро пожаловать домой, – сказал Джеймс, глуша мотор. Его глаза встретились с Северусом в зеркале заднего вида. А в них – странный, почти маниакальный блеск. – Надеюсь, тебе здесь понравится. "Понравится? Мне? У тебя?" – мелькнула горькая мысль. Северус знал, что это не дом. Это была ловушка. И он был в ней. Прямо как тогда, много лет назад, когда этот же чертов Поттер затащил его в чулан, а потом… потом началась вся эта чертова игра. Только теперь ставки были намного выше. Здесь не было магии, чтобы залечить раны. Здесь не было никого, кто мог бы его спасти. Кроме Поттера. От самого себя. От мира. И, конечно же, от чего-то, что ему самому надо было взять от Северуса. Дверь распахнулась. Холодный воздух снова ударил в лицо. Но этот холод был ничто по сравнению со льдом, что сковывал его сердце. Дом Джеймса Поттера. "Новый дом". Северус поднял глаза, ища хоть что-то, что могло бы напомнить о его прошлом, о его какой-то там "жизни до". Но там была только эта серая, унылая реальность – покосившиеся ставни, облупившаяся краска на входной двери, заросший плющом стена. Символ разрухи, которая его окружала. И теперь – его личная разруха. Джеймс неспешно вышел из машины, окинув Северуса оценивающим взглядом. На его лице играла эта мерзкая, самодовольная улыбочка. Северус почувствовал, как его скручивает от бессильной ярости. Он хотел плюнуть ему в лицо, ударить, разорвать на куски. Но он не мог. Его тело, его воля принадлежали не ему. -Ремус, Питер, заходите. Сириус, – Джеймс кивнул на Северуса, – отведи нашего гостя в дом. Иди прямо в ванную. Ему нужен душ. Горячий. Голос Джеймса был ровным, без единой насмешки, что было куда страшнее. Он говорил о Северусе как о вещи, как о предмете, нуждающемся в чистке. "Вещь. Так и есть," – горько подумал Северус. "Я теперь вещь. Его вещь." Ремус и Питер молча прошли в дом. Ремус бросил быстрый, печальный взгляд на Северуса, прежде чем исчез за дверью. Питер же просто мерзко ухмыльнулся, его глаза сверкнули едкой радостью. Сириус потащил Северуса за собой. Дверь скрипнула, и Северус оказался внутри. Теплый, затхлый воздух ударил в лицо. В отличие от склада, здесь было сухо, но атмосфера была не менее гнетущей. Пахло пылью, старой мебелью и чем-то еще, чем-то острым, что Северус не сразу смог распознать. "Табаком? Виски? Или это запах чужой, сломанной жизни?" – мелькнуло в сознании. Из гостиной доносились голоса. Джеймс и Ремус о чем-то тихо разговаривали. Северус не мог разобрать слова, но интонации были спокойными, обычными. "Как будто мы не в разрушенном мире, как будто я не пойманная крыса, как будто всё нормально," – мелькнула ядовитая мысль. Сириус толкнул его вдоль коридора. Пол скрипел под их ногами. Затем они повернули вправо, и Северус увидел ванную комнату. Небольшое помещение, довольно чистое, с белой плиткой на стенах и старой чугунной ванной. Из крана уже бежала вода. Шум воды был громким, почти оглушающим. -Раздевайся, – сказал Сириус, отпустив его. Он стоял у дверного проема, скрестив руки на груди, его взгляд был тяжелым и оценивающим. Северус не двинулся. Холод пронзил его насквозь – не от температуры, а от ужаса. Раздеваться. Перед Сириусом Блэком. Это было… это было хуже, чем все побои. Это было унижение. Последняя линия защиты, которую он мог хоть как-то контролировать. Его тело, измученное, иссеченное, но все еще его. -Что, на уши больной, слизняк? – тон Сириуса стал жестче. – Я сказал, раздевайся. Джеймс велел тебя отмыть. -Нет, – прохрипел Северус, сам удивляясь, откуда взялся этот слабый, но все же протест. Сириус фыркнул. Он сделал шаг вперед, его тень накрыла Северуса. Его глаза горели каким-то нездоровым огнем. – Ты здесь не командуешь, Снейп. С того момента, как Джеймс тебя подобрал, ты – собственность. А собственность делает то, что ей говорят. Он схватил Северуса за воротник пальто, рванул. Ткань затрещала по швам, оторвавшись с мясом. Пальто упало на пол. Затем Сириус принялся за джемпер. Северус пытался сопротивляться, но его руки были слишком слабы, чтобы противостоять силе Блэка. Он дергал руками, пытаясь защититься, но это было бесполезно. -Неужели ты думаешь, что у тебя есть хоть какая-то частная жизнь, Снейп? – Сириус злорадно ухмыльнулся, срывая с него джемпер, открывая побитые плечи и ребра. – После того, что с тобой было, ты вообще что-то имеешь? Джеймс думает, что ты заслуживаешь лучшего, чем валяться в грязи. Слова Сириуса были равносильны пощечинам. Они попадали прямо по самым больным местам – по его унижению, по его беспомощности. Каждая новая оторванная пуговица, каждый клок ткани, сорванный с тела, был новым ударом. Он чувствовал себя обнаженным – не только физически, но и морально. Его душа, его самые темные уголки, все было выставлено напоказ. Когда с него сдернули последние штаны, оставив его дрожащим и голым посреди ванной, Северус опустил глаза. Ему было стыдно. Стыдно за себя, за свою слабость, за то, что все это происходит. Он чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд Сириуса, который теперь разглядывал его тело – худое, ссадины, синяки, старые шрамы. Все то, что он так тщательно прятал. -Ну вот так-то лучше, – голос Сириуса прозвучал с отвратительным удовлетворением. – Теперь в ванну. И не думай выёбываться. А то Джеймсу придется тебя переучивать. А это будет куда больнее, чем просто отмыться. Сириус отвернулся, чтобы проверить температуру воды. И в этот момент, глядя на свое отражение в зеркале – измученное, побитое, голое – Северус понял, что его старая жизнь закончилась. И началась новая. "Новая пытка. Новая клетка," – прошептала ему безнадежность. И он безвольно шагнул в ванну, в горячую воду, которая щипала раны, но уже не могла смыть грязь с его души.