Глава 2

Нил проснулся задолго до рассвета, вырванный из сна очередным кошмаром. Даже теплое присутствие дочери рядом не могло уберечь его от тревожных видений. Не желая терять ни минуты, омега решил заняться сборами. Их немногочисленные вещи легко уместились в одну сумку. Убедившись, что ничего не забыто, Джостен тихонько направился в душ, пока Белла еще спала. Горячая вода приятно обжигала кожу, смывая остатки ночного ужаса. Нил стоял под струями, позволяя им унести с собой тревогу, но понимал, что это лишь временное облегчение. Кошмары были его постоянными спутниками, тенями прошлого, которые он никак не мог оставить позади. Он закрыл глаза, представляя их будущее: спокойное, безопасное. Место, где Белла сможет расти, не зная страха, где он сможет наконец-то дышать полной грудью. Эта мысль придавала ему сил, наполняла решимостью. Он не мог позволить прошлому снова взять верх. Он должен был быть сильным ради Беллы. Выключив воду, Нил посмотрел в зеркало. Его лицо было бледным, с темными кругами под глазами, но в глубине взгляда горел огонёк надежды. Он принял подавители, не запивая водой, и провёл рукой по мокрому лицу, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Он был готов – готов к новому дню, к новому началу. Выйдя из ванной, он тихонько прокрался в комнату. Белла спала, свернувшись клубочком, ее дыхание было ровным и спокойным. Нил улыбнулся, глядя на нее. Она была его всем. Его мотивацией, его смыслом. Он осторожно поцеловал ее в лоб, стараясь не разбудить. Теперь оставалось только ждать. Ждать, пока солнце поднимется над горизонтом, знаменуя начало их нового пути. Он сел на край кровати, прислушиваясь к тишине дома. В этой тишине было что-то успокаивающее, предвещающее мир. Он знал, что впереди их ждут трудности, но он был готов встретить их. Вместе с Беллой. Неожиданно для него ночь быстро сменилась утром. Пришло время прервать сон Беллы. Снова зайдя в комнату, Нил подошел к кровати дочери. Он начал нежно расцеловывать ее лицо, нашептывая, чтобы она просыпалась. После этих ласковых действий Белла разлепила свои голубые глазки. Да, его дочь была его полной копией. Ей было почти два года, и через три месяца она официально достигнет этого возраста. Рыжие волосы, пронзительные голубые глаза – она была очень похожа на Нила, каким он был до того, как пустился в бега. Сейчас же у него были темно-каштановые волосы и такого же цвета глаза, что делало его незаметным, в отличие от яркой Беллы. – Вставай, красотка, – сказал он в последний раз, целуя ее в лоб. Приняв сидячее положение, Белла по привычке вытянула руки, прося, чтобы ее подняли. Поняв жест, омега подхватил ее и понес в ванную для утренних процедур. В ванной комнате свет мягко проникал сквозь занавески, создавая уютную атмосферу. Нил аккуратно опустил Беллу на край раковины и включил теплую воду. Он взял мягкую губку и начал нежно мыть ее рыжие локоны, стараясь не спешить, чтобы каждое движение было наполнено заботой и любовью. Белла тихо мурлыкала, наслаждаясь вниманием отца. Он аккуратно вытер Беллу полотенцем и помог ей одеться в чистую, мягкую одежду. Маленькая улыбка заиграла на ее губах, и Нил почувствовал, как внутри него разгорается теплое чувство надежды. Выйдя из ванной, он направился на кухню, где уже приготовил легкий завтрак. Белла села на высокий стул, а Нил аккуратно положил перед ней тарелку с овсяной кашей и свежими ягодами. Она с удовольствием начала есть, а он наблюдал за ней, чувствуя, как с каждым мгновением их связь становится крепче. После завтрака Нил собрал последние вещи, проверил документы и спрятал сумку за дверью. Он знал, что время не ждет, и каждый миг на счету. Белла уже играла с маленькой игрушечной машинкой, а он тихо наблюдал за ней, стараясь запомнить каждую деталь этого утра.

***

Нил, привыкший к постоянным переездам и аэропортам, все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый раз, проходя контроль, он ощущал, как сердце бешено колотится, несмотря на безупречные фальшивые документы. Сегодняшний аэропорт, будь то Скай-Харбор или другой, ничем не отличался от сотен других: та же суета, те же потоки людей, спешащих по своим делам. Он остановился на минуту, пропуская мимо себя толпу: отпускников, командировочных, студентов. Нил не ждал знакомых лиц – Южная Каролина была для него новым местом. Но бдительность никогда не помешает. Следуя указателям, он прошел по коридору, поправил дочь на руках и, закинув сумку на плечо, вышел в зал прилетов. Пятничный вечер, небольшой холл, многолюдно. Но найти встречающего от Ваймака оказалось на удивление просто. Его взгляд почти сразу зацепился за парня, который явно ждал именно его. Один из близнецов Миньярд. Судя по спокойному выражению лица, это был Аарон – «тот, который нормальный», как про него говорили, хотя это утверждение всегда вызывало споры. Нил двинулся навстречу. Аарон, одетый в черную джерси с длинным рукавом, несмотря на конец мая, казался еще меньше, чем был на самом деле. Нил, самый низкорослый в «Динго», все равно был выше Аарона на семь сантиметров. Подойдя ближе, Нил почувствовал на себе и на Белле оценивающий взгляд. Он вздрогнул, но продолжил идти. Отсутствие феромонов Аарона заставило Нила усомниться, тот ли это близнец. – Нил, – вместо приветствия произнес Аарон, указывая пальцем: – Багаж получают там. – Это все, – ответил Нил, кивнув на свою спортивную сумку, висевшую на боку. Она была достаточно мала, чтобы не сдавать ее в багаж, и достаточно вместительна для всех его вещей. Аарон лишь коротко кивнул, не отводя взгляда от Беллы. Нил почувствовал легкое раздражение – не то чтобы он не привык к вниманию к дочери, но этот пристальный, почти изучающий взгляд был непривычен. Обычно люди либо умилялись, либо старались не смотреть, чтобы не смущать. Аарон же смотрел так, будто пытался разгадать какую-то головоломку. – Пойдем, – наконец произнес Аарон, разворачиваясь и направляясь к выходу. Его движения были отрывистыми, почти механическими. Нил поспешил за ним, стараясь не отставать. Выйдя из здания аэропорта, они оказались в душном, влажном воздухе Южной Каролины. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, но жара не спадала. Нил почувствовал, как по спине потекла струйка пота. Аарон, казалось, не замечал ни жары, ни влажности, ни даже того, что его черная джерси, должно быть, прилипла к телу. В глубине платной парковки их ждал элегантный черный автомобиль. Нил не слишком разбирался в машинах, но дорогую вещь было видно сразу. На миг он решил, что за этим авто прячется другое, поменьше и поскромнее, однако Аарон нажал кнопку на брелоке и отпер двери. – Сумку – в багажник, – скомандовал он, боком усаживаясь на водительское сиденье и продолжая дымить. Нил послушно выполнил указание, после чего вспрыгнул с подножки на заднее пассажирское сиденье. Аарон неторопливо докурил сигарету до половины, щелчком отправил окурок на бетонированное покрытие и, потянув на себя дверцу, повернул ключ в замке зажигания. Двигатель мерно загудел. Аарон бросил взгляд на Нила; уголок его рта чуть изогнулся в улыбке, но дружелюбием она определенно не отличалась. – Нил Джостен, – произнес Аарон, словно пробуя имя на вкус. – Уж прости, детского кресла у меня не нашлось. Да, кстати, слышал, вы к нам на лето? – Нечего, и да мы к вам на лето. Миньярд включил кондиционер на полную мощность и сдал назад. – Значит, вместе с вами нас шестеро. Правда, я слыхал, что подселитесь вы к тренеру. Ваймак упоминал, что трое братьев – Эндрю, Аарон и Николас – проводят лето в городе, но цифра все равно не сходилась. Нил догадывался, кто шестой. Конечно, этого следовало ожидать, но верить все равно не хотелось. Кевин приклеился к Эндрю с того дня, как пришел в команду. Нил, оторвав взгляд от спящей на его коленях двухлетней дочери, с тихой тревогой уточнил: – Кевин остался в городе? – Кевин всегда там, где есть поле. Он без тренировок жить не может, – насмешливо бросил Аарон, и в его голосе прозвучала скрытая ирония. – Сомневаюсь, что дело только в тренировках, – заметил Нил, нежно поглаживая шелковистые волосы малышки. Аарон никак не отреагировал, лишь крепче сжал руль. На выезде с парковки он бросил контролерше деньги и, как только шлагбаум взревел, поднимаясь, утопил педаль газа в пол. Автомобиль, словно хищник, ворвался в общий поток под возмущенные сигналы других машин. Нил, еще крепче прижав дочь к себе, торопливо пристегнулся. Выехав на трассу, Аарон искоса взглянул на Нила, в его глазах мелькнула усмешка. – Ходят слухи, в прошлый раз вы с Кевином не особо-то поладили. – Меня о нем не предупреждали, – ответил Нил, вглядываясь в мелькающие за окном пейзажи, словно ища там ответы. – Уж прости, что не встретил его как подобается. – Не-а, не прощу. Я не верю в прощение, к тому же схлестнулся ты не со мной. Ты уже второй новобранец, который послал Кевина на хер. Если бы не его спесь, от такого удара по самолюбию он бы удавился. А он просто разочаровался в интеллектуальных способностях университетских спортсменов. – Наверняка у Эндрю были свои причины, как и у меня. – Ты говорил, что недостаточно хорош для нашей команды, и тем не менее ты здесь. Надеешься прокачаться за лето? – Нет. Просто не смог отказать. – Тренер умеет найти подход, а? Хотя нам ты здорово усложнишь жизнь. Даже милпортская команда с тобой сильно рисковала. Нил пожал плечами, его взгляд стал чуть отстраненным. – Милпорту особо выбирать не приходится, там и так игроков не хватает. Я ничего не терял, когда решил попробовать себя в команде, а у них не было резона меня не принимать. Я просто оказался в нужное время в нужном месте. – Веришь в судьбу? – В голосе парня проскользнула едва заметная нотка презрения, словно он говорил о чем-то ничтожном. – Нет, а ты? – Тогда в удачу? – Скорее, в невезение. – Мы пипец как польщены твоим высоким мнением, – Аарон отбросил сарказм, его тон стал более прямым. – Не понимаю, почему вера в свою исключительность так важна для вас, – Нил повернулся к Аарону, его взгляд стал серьезнее, в нем читалась глубокая задумчивость. – Мы же все просто люди, даже если занимаемся спортом. – И что, по-твоему, отличает нас от других? – Аарон усмехнулся, но в его глазах мелькнул интерес, словно он увидел проблеск чего-то нового. – Наша способность выкладываться на пределе? Или, может, умение терпеть боль? – Это всё часть процесса, – ответил Нил, снова переводя взгляд на дочь, словно черпая в ней силы. – Но главное – это команда. Без нее ничего не добьешься. Даже лучший игрок мира не сможет выиграть, если остальные не будут его поддерживать. – Звучит красиво, – протянул Аарон, и в его голосе послышалась легкая усталость, – но в реальности всё иначе. И ты это знаешь. У нас тут не детский сад, где все держатся за ручки. Каждый сам за себя, таковы правила игры. – Может, вы и так играете, – голос Нила стал тише, проникновеннее, – но я бы хотел видеть нечто большее. Что-то, что выходит за рамки личных амбиций. Командный дух – это не просто слова, это основа. И если Кевин этого не понимает… – У Кевина свои заботы, – оборвал Аарон, его голос стал резче. – И они не связаны с твоими представлениями о прекрасном. Он видит только победу, и плевать ему, каким путем. Миньярд виртуозно крутанул руль и резко перестроился на другую полосу, даже не удосужившись оценить дорожную обстановку. Сзади надрывно загудели клаксоны. – Не жалко будет разбить такую красавицу? – едко поинтересовался он, легкая нотка восхищения смешалась с презрением в его голосе. – Не бойся сдохнуть, – сказал Аарон, направляя авто к съезду с четырехполосного шоссе, его голос был холодным и жестким. – А если боишься, тебе не место среди Лисов. – Притормози, мы же ребенка везём, – предупредил омега, добавив: – К тому же, экси – это спорт, а не смертельная схватка. – Какая разница? Ты играешь в одной команде с Кевином Дэем, народ за него кровь пустить готов. Ты же видел в новостях. – Видел. Альфа, щёлкнул пальцами, словно это служило неоспоримым доказательством его правоты. Нил, соглашаясь с ним, предпочел промолчать. Кевин Дэй и Рико Морияма, сводные братья, получили титул «сыновей экси» благодаря своим влиятельным родственникам: матери, Кейли Дэй, и дяде, Тэцудзи Морияма, которые, к слову, и являются создателями этого вида спорта. Их юность прошла под сводами стадиона «Замок Эвермор» в университете Эдгара Аллана, где они считались неофициальными талисманами команды «Воронов». Постоянное внимание прессы сделало их звездами, но также заставляло многих беспокоиться об их психологическом состоянии. До того, как Кевин сменил команду, братья были неразлучны. В последних числах прошлого года они пропали из поля зрения общественности, а уже в январе их имена не появились в списке игроков «Воронов». На пресс-конференции Тэцудзи Морияма заявил, что Кевин получил травму руки, катаясь на лыжах. Оба брата, по его словам, испытывают упадок сил и временно не могут принимать участие во встречах. Кевин отправился на реабилитацию в Южную Каролину. Для преданных фанатов новость о том, что их кумир больше не появится на поле «Воронов», стала тяжелым ударом, но известие о его уходе из команды вызвало настоящую бурю эмоций. Ему, как минимум, следовало бы сохранить свои престиж и опыт для родной команды, а не соглашаться на роль ассистента тренера. Болельщики были возмущены таким поведением по отношению к любимым «Воронам», хотя большинство все же надеялось, что после выздоровления Кевин вернется. Но в марте Кевин неожиданно подписал контракт с «Лисами», причем не в качестве тренера, а как игрок нападения. Это известие разбило сердца фанатов. Горе сменилось яростью, которая обрушилась на университет Пальметто. Уничтожение университетского имущества и многочисленные драки стали обыденностью. Было очевидно, что с началом сезона, когда Кевин выйдет на поле в форме «Лисов», конфронтация только обострится, и Нил совсем не стремился оказаться в центре этой бури. Жилой комплекс, где проживал Ваймак, находился в двадцати минутах езды от аэропорта. Автомобилей на парковке почти не было – середина рабочего дня, но у дома стояли три фигуры. Аарон первым вышел из машины и, не глядя, направил брелок на багажник. Он взял дочь на руки, чувствуя её тепло и вес. Едва взглянув на Беллу, он увидел, как её губы тронула нежная улыбка, и тут же она прижалась к его шее, словно ища уюта. Он обнял её крепче, чувствуя, как уходит напряжение долгого дня, окутывая его волной покоя. Нил нежно поцеловал её в макушку, вдыхая пьянящий аромат ванили. Он выбрался из автомобиля, услышав щелчок открывшегося замка. Ожидая, пока Аарон заберет вещи, Нил направился к своим. Перекинув спортивную сумку через плечо, он едва не застонал под тяжестью, и, подняв глаза, оказался в центре внимания. По обе стороны от Кевина стояли близнецы. Несмотря на одинаковую одежду, их легко было различить: Аарон, выполнив свою задачу и доставив Нила на место, всем видом демонстрировал скуку, в то время как Эндрю улыбался. Однако Джостен знал, что эта улыбка не предвещает ничего доброго. Точно так же Эндрю Миньярд улыбался, когда ударил его клюшкой по животу. Приезду новичка искренне обрадовался, кажется, лишь Николас Хэммик. Он шагнул навстречу Нилу, но тот отпрянул. – Не нужно, – сказал Нил, уже раздражаясь от излишней тактильности беты. Не приняв во внимание выходки омеги, Ники улыбнулся, видимо, уже привыкший к таким же проделкам близнецов. Его взгляд переместился на новый объект внимания. – Вай, ну и милашка! – заметил Ники, глядя на Беллу. – Твоя дочь? Вы так похожи. – Нет, это моя сестра, Белла, – ответил Нил. – Ой, ошибочка, – извиняюще сказал Хэммик. – Я Ники, приятно познакомиться, Белла. Сама малышка Белла, словно поняла, о чем говорил Николас. Лучезарно улыбнулась ему и кивнула в знак приветствия. – О боже, ну что за ангел, – явно умиляясь, сказал тот. – Точно новичок. Чемоданы в багажнике? Помочь разгрузить? – Не стоит. У меня только это, – ответил Нил. Ники удивлённо взметнул бровь и обвёл взглядом троицу. – Вот что значит путешествовать налегке. Хотел бы и я не таскать за собой тонну барахла, но слишком уж прикипел к своим вещам. – Это ещё мягко сказано, – съязвил Аарон. Ники усмехнулся и кивнул в сторону входа, давая понять, чтобы Нил следовал за ним. – Квартира тренера, – пояснил он, будто это было важно. – У него все бабки, так что своё жильё – не проблема. А мы, нищеброды, ютимся по съёмным углам. – Для нищебродов у вас довольно крутая тачка, – хмыкнул Нил. – Именно поэтому мы и нищеброды, – сухо парировал Ники. – Вообще-то, машину нам купила мать Аарона, – вставил Эндрю. – На страховые после её смерти. Хоть какая-то польза от человека. – Эй, полегче, – предупредил Ники, бросив взгляд не на Эндрю, а на Аарона. Слова явно задели «нормального Миньярда», и Нил уловил едва уловимый, но острый аромат корицы, исходивший от него. – Да ладно тебе, – равнодушно развёл руками Эндрю. – Не парься. Мир жесток, разве не так, Нил? Будь иначе, тебя бы здесь не было. – Жесток не мир, а люди, – возразил Нил, бережно отводя прядь волос с лица дочери. – В самую точку. Пока лифт медленно полз вверх, преодолевая этаж за этажом, в кабине царила тишина. Четверо молчали, будто боясь нарушить хрупкое равновесие этого момента. Нил, избегая взгляда на отражение Кевина в зеркале, упорно смотрел на Беллу. Та, неугомонная, перебирала глазами с монстра на монстра, ловила смену цифр на табло, теребила прядь волос омеги – всё, лишь бы не замереть в этом тягостном ожидании. Квартира Ваймака значилась под номером 724. Они высыпались у двери, как будто сама створка отделяла их от чего-то неизбежного. Аарон машинально похлопал себя по карманам, нащупывая ключи, будто прикосновение к металлу могло вернуть уверенность. – Ну что ж, вот и дом, – произнёс Ники, и Нил, словно по команде, заставил себя поднять глаза. Хэммик молча отступил в сторону, пропуская его вперёд. – Дом, милый дом… Если, конечно, у тренера вообще может быть нечто столь тёплое, как дом. С апреля Нил знал, что им предстоят недели под одной крышей с Ваймаком. Он давно смирился – или пытался смириться – с этим вынужденным соседством. Но теперь, стоя перед дверью, почувствовал, как внутри всё сжалось. Они жили вдвоём с тех пор, как умерла Мэри. Из мужчин рядом были лишь отец и редкие гости. А теперь – тренер, чьи шаги он будет слышать по ночам, чьи замки скрипят каждый вечер, чьё дыхание может в любой миг обернуться кошмаром. Сможет ли он спать? Или каждое вдох-выдох будет будить его, как сигнал тревоги? Лучше сняться отсюда, найти гостиницу, ускользнуть, пока не поздно. Но как объяснить это? И нужно ли? Ведь Ваймак уже убедил себя, что родители – злодеи, и каждую тревогу Нила истолкует как подтверждение своей правоты. Погружённый в мысли, он не заметил, как застыл у порога. Но когда встретился взглядом с Ники – тем самым, полным скрытого вопроса, – понял: промедление выдало его. Он увидел, как Ники бросил короткий, колючий взгляд на Аарона, и сердце ушло в пятки. Однако двинуться с места Нил смог лишь тогда, когда Эндрю толкнулся вперёд, оттесняя остальных, чтобы проверить, что случилось. Он улыбался – дружелюбно, почти ласково, – но в карих глазах не дрогнул ни один оттенок тепла. Нил взглянул туда всего на миг – и уже понял: стоять в дверях опаснее, чем переступить порог. О гостинице – потом. Не здесь. Не сейчас. Не при них. Он шагнул внутрь. Первое, что бросилось в глаза, – гостиная. Там на диване, о котором упоминал Ваймак, уже приготовили его ложе. Лишнее убрали, на стикере аккуратно написали: Постельное бельё – в ящике. Но остальное пространство напоминало поле после битвы: повсюду – бумаги, залитые кофе кружки, пепельницы, переполненные до отказа, из которых вился тяжёлый дым, отравляя воздух приторным запахом табака и кислоты. Руки ныли от долгого ношения – дочь стала невыносимо тяжёлой. Нил уже собрался опустить Беллу на пол, когда за спиной раздался голос Ники: – Ну и что это было? Кровь в жилах Нила застыла. Не слова. Не интонация. Язык – немецкий. Тот самый, что он выучил за три года в Австрии, Германии, Швейцарии. Годы, о которых он старался не думать. Годы, полные теней, которые он так и не сумел оставить за собой. На миг ему показалось, что во рту – вкус крови. Он сглотнул, чуть не поперхнувшись. Пульс стучал в висках, в шее, в кончиках пальцев. Всё тело охватила мелкая, неконтролируемая дрожь. Откуда? Как они узнали, что он понимает? Он уже готов был развернуться, бежать – прочь, подальше, туда, где никто не говорит на этом языке, – но вдруг прозвучал голос Аарона. – Может, он просто наслаждался моментом? И Нила обжёгло – не страхом, а облегчением. Запоздалым, грызущим, но всё же облегчением. Вопрос был не к нему. Он сжал виски, прогоняя паранойю, и наконец опустил Беллу на пол. Только теперь дошло: они говорили о нём. На немецком. Как шифруются между собой. Как будто он чужой. Омега обернулся, держа дочь за руку. Ники не смотрел на Эндрю – он и не ждал ответа. Но он смотрел на Нила. И когда их глаза встретились, на лице Ники вспыхнула улыбка – слишком быстрая, слишком яркая. Он снова перешёл на английский. – Ну что, устроим экскурсию по дому? Нил пожал плечами. Внутри всё ещё пульсировало, но голос звучал ровно. – Давай. Квартира Ваймака – это лабиринт из кухни, санузла, гостиной с голыми стенами и двух комнат. Одна из них, переоборудованная им в кабинет, задрапирована до потолка вырезками, фотографиями команды и грамотами. Стеллажи ломятся от книг, столы завалены бумагами. На одной из стопок, словно вещдок, покоится личное дело Нила. Его край, упрямый страж тайны, прижимает массивный аптечный пузырек. Ники с радостным воплем выхватывает его, откручивает крышку. – Это не твое, – цедит Нил. – Обезболивающее, – невозмутимо констатирует Хэммик, игнорируя упрек. – Тренер ногу ломал пару лет назад, помнишь? Так и познакомился с Эбби. Она его в лазарет тащила, а он потом ее к нам медичкой пристроил. Эти до сих пор спорят, трахаются они или нет. Эндрю в споре не участвует, так что решающее слово за тобой. Давай, определяйся, я на кон зарядил. Насыпáя горсть таблеток в ладонь, Ники завинтил крышку и вернул пузырек на место. Нил закатил глаза, давая понять, что ему наплевать. – С Эбби за ужином познакомишься, – пообещал Ники, запихивая таблетки в карман. – До вечера времени – вагон. Покажем тебе поле. Нас теперь ровно столько, сколько нужно для тренировочных игр. Кевин, небось, от нетерпения уже ссыт кипятком. – Сомневаюсь, – пробормотал Нил, вспоминая бесстрастное лицо Кевина. – Кевин – парень сдержанный, – согласился Аарон. – Но поскольку кроме экси его в этой жизни ничего не интересует, он больше всех ждет, когда ты выйдешь на поле. Нил хотел ответить, но слова застряли в горле. Его осенило. В машине Аарон сказал то же самое, но тогда это звучало с презрением, а теперь – с равнодушием. Прибавить к этой внезапной перемене настроения одинаковую одежду – и вывод напрашивается сам собой. На первый взгляд, это мелочи, но именно благодаря внимательности к мелочам Нилу до сих пор удавалось выживать. – С Кевином, наверное, трудно играть? – на ходу сменил он тему. – Чемпион страны как-никак. – Строго говоря, мы с ним еще не играли, – ответил Ники. – Он только с прошлого месяца приступил к тренировкам. Если играет так же хардкорно, как тренирует, можешь сразу идти вешаться. – Несмотря на угрозу, бета произнес это почти весело. – Но оно того стоит. – Что, и драки тоже? – усмехнулся Джостен. – Как то побоище, про которое говорил Аарон? Сколько, ты сказал, было пострадавших? Миньярд на секунду замер, и Нил уже решил, что ему показалось, но потом Аарон ответил: – Одиннадцать. Все верно. Нил читал об этой потасовке, но в машине с Аароном ничего такого не обсуждал, и Аарон должен был об этом помнить. В памяти, словно запоздалая искра, вспыхнул раздраженный упрек Хэммика: «Эндрю, какой хрени ты ему там наплел?» Тогда Нил подумал, что Ники говорит об их первой встрече в Милпорте, хотя на самом деле речь шла о поездке из аэропорта. Нил разозлился из-за обмана, хотя и порадовался, что сумел его раскусить. Он промолчал, понимая, что осторожность – превыше всего. Веселость Эндрю была неестественной, взрывы темперамента объяснялись приемом лекарств, предписанных судом. Два года назад на Ники напали возле ночного клуба, и Эндрю справедливо вступился за приятеля, правда, при этом чуть не забил четверых до смерти. Судьи сочли это «чрезмерным применением силы» и попытались упечь его за решетку, но адвокатам удалось добиться условного приговора. Эндрю назначили курс интенсивной терапии, еженедельные консультации психотерапевта и регулярный прием специальных препаратов. Предполагалось, что через три года лекарства отменят, чтобы оценить его состояние. Однако преждевременный отказ от приема таблеток будет считаться неисполнением возложенных судом обязанностей. Стоит командному медику, университетскому психотерапевту или судебному психиатру заподозрить неладное – мочу Эндрю проверят, и, если нужной концентрации препаратов не обнаружат, он сядет в тюрьму. Ему было на это плевать, но он больше дорожил дочерью, чем собой. Так что, сядет Эндрю или нет – ему безразлично. В эту минуту Эндрю, как по команде, вырос в дверях. В руках он держал бутылку виски. Сзади маячил Кевин. – Удачно зашли, – усмехнулся Ники, словно предвкушая бурю. – Готов? – Ники повернулся к Нилу, его голос звучал как предвестник чего-то неизбежного. – Двигаем, пока тренер не вернулся. – Зачем? – Нил чуть кивнул на бутылку, напоминая, что его руки заняты, – Это что, ограбление? – В его голосе прозвучала доля иронии, смешанной с недоверием. – А если и так? – Альфа, казалось, развлекался догадками Нила. – Настучишь на нас Ваймаку? – Он сделал паузу, поддразнивая: – Вот вам и новый человек в команде. Сразу видно, настоящий Лис. – Стучать не буду, мне плевать, – с глухой усмешкой ответил Нил, – но спрошу, почему ты не на таблетках. Наступила тягучая, напряженная тишина, словно все затаили дыхание. Даже Кевин, казалось, остолбенел. Лишь Эндрю, не дрогнув, оставался невозмутим, словно гранитная глыба. Ники, первым вырвавшись из оцепенения, затараторил по-немецки, обращаясь к Аарону: – Эй, мне реально глюки? Или вы тоже это слышали? – Нечего на меня пялиться, – проворчал Аарон, отводя взгляд. – Предпочитаю разговор на английском, – вмешался Нил, его голос звучал как вызов, брошенный в повисшую тишину. Эндрю, словно смахивая невидимую усмешку, прижал большой палец к уголку рта и провел им по губам. – Это что, предъява? Я тебе не врал. – Ты промолчал – а это, считай, вранье, только еще проще, – парировал Нил, ставя сумку на пол с глухим стуком. – Мог бы меня поправить. – Мог, но не поправил, – пожал плечами Эндрю, его вид выражал полное безразличие. – Тебе надо – сам и разбирайся. Белла, наблюдая за двумя взрослыми, пыталась понять, что так внезапно изменило атмосферу в комнате, заставив воздух загустеть от невысказанного напряжения. – Уже. – Омега, словно подхватив игру, лихо отсалютовал двумя пальцами, повторяя издевательский жест Эндрю, который так запомнился ему при первой встрече. – «Ничего, в другой раз повезет». – О-о, – протянул Эндрю с оттенком удивления в голосе, – чую, с тобой будет весело. Какое-то время. Потом, правда, потеха закончится… Так всегда бывает. – Лучше не доставай меня. – А то что? Раздался резкий стук: кто-то дергал ручку входной двери. Миньярд мгновенно наклеил на лицо широченную, обманчиво дружелюбную улыбку. Одним неуловимым, отработанным движением он спрятал бутылку виски, казалось, она просто испарилась. – Здрасьте, тренер, – проворковал Эндрю из-за плеча Кевина, его голос звучал так, словно ничего не произошло. – Знаете же, я терпеть не могу, когда вы ошиваетесь у меня дома! – раздался из коридора недовольный голос Ваймака, полный праведного гнева. – Ой, – быстро прошептала Белла, видимо, испугавшись резкого звука, и инстинктивно спряталась за Нилом, выглядывая из-за его ног, словно маленькая испуганная птичка. Эндрю вскинул ладони, демонстрируя их пустоту, и вышел в коридор. Аарон и Кевин последовали за ним; бутылка, судя по всему, теперь покоилась где-то под одеждой одного из них. В кабинете остались только Нил, Белла и Ники. – Сегодня я ничего не разбил, – заявил Эндрю тренеру, словно зачитывая отчет. – Поверю, когда все тут осмотрю. Дверь в коридоре с глухим хлопком захлопнулась, и через несколько секунд Ваймак вошел в свой кабинет. В джинсовых шортах и линялой футболке он скорее походил на рокера-любителя, чем на наставника университетской команды. Очевидно, в обычные дни Ваймак не был обязан придерживаться дресс-кода, и все же Нил слегка напрягся, предчувствуя возможные неприятности. Ваймак окинул новобранца и его сестру быстрым, оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул. – Живы-здоровы? Вот и хорошо. А то Ники у нас тот еще гонщик, мог и не довезти. Почувствовав на себе взгляд Хэммика, Нил ответил, стараясь звучать невозмутимо: – Видали и похуже. – Хуже этого балбеса никто не водит. На выбор два варианта: открытый гроб или закрытый. – Эй, что за несправедливость? – возмутился Ники, его голос дрожал от обиды. – Жизнь вообще несправедлива, тупица. Смирись с этим. Кстати, почему вы до сих пор здесь? – А мы уже уходим, – донёсся голос Эндрю из коридора. – Всего хорошего. Нил с нами? – А куда это вы намылились? – подозрительно прищурился Ваймак, словно унюхав неладное. – Тренер, за кого вы нас принимаете? – обиженно вздохнул Ники, пытаясь разрядить обстановку. – Правду хочешь знать? – Ваймак бросил взгляд на Нила. – Мы собирались показать Нилу стадион, – пояснил Аарон, пытаясь звучать убедительно. – А потом можем отвезти его к Эбби. Он вам сейчас не нужен? – Нет. Держи, Нил. Нил поймал брошенные ему ключи. Связка состояла из двух колец: два ключа на одном, три – на другом. – Уж простите, тренер. Я никуда не пойду. Думаю, Белла не выдержит ещё одной поездки, – повернувшись к Кевину, он сказал, – уж прости, истеричка. – И что это значит? – сердито буркнул Кевин, его феромоны метались в воздухе, словно обезумевшие. Нил скривился от едкой мятной волны, уже готовясь ответить, но слова застряли в горле: Эндрю опередил его. – Фу, Дэй, ты развонялся, – процедил он с ядовитой усмешкой. – Пошли уже играть в твой мячик. Мильярд схватил Кевина за локоть и вытащил из квартиры Ваймака, не дав ему вымолвить и слова. Ники с Аароном последовали за ними, но прежде чем уйти, Ники, озорно подмигнув, прощался с Беллой. – Пока, ангелок. Та лишь махнула ему в ответ. Когда дверь с глухим стуком захлопнулась, Нил повернулся к тренеру. – Что ж, тренер, мы пошли.