Часть 19

Они ворвались в лагерь так, будто за ними по пятам гнался зверь, и вместе с ними влетел запах дыма, пороха и паники, который всё ещё прилипал к коже, к волосам, к одежде. Люди, стоявшие у костра, у палаток, у самодельных столов, резко обернулись на шум, и в их взглядах мгновенно вспыхнули тревога и вопросы. Талия остановилась почти в центре лагеря, ноги вдруг стали ватными, дыхание сбилось окончательно. Она согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, пытаясь втянуть в себя воздух, который будто не хотел входить в лёгкие. Грудь жгло, в ушах шумело, перед глазами всё ещё мелькали вспышки выстрелов и блеск ножа в руке землянки. — Какого чёрта это было?! — голос Финна разорвал гул лагеря. Он подбежал к ним быстро, почти срываясь на крик, и остановился напротив Беллами, Талии, Джаспера и Рейвен. Его лицо было напряжённым, глаза горели — не только злостью, но и страхом. — Что вы там забыли? — крикнул он, и в этом вопросе было больше, чем просто обвинение. Беллами выпрямился, всё ещё сжимая винтовку так крепко, что побелели костяшки пальцев. — Мы забыли там ровно то, что вы чуть не потеряли — холодно ответил он — Ваши задницы! — Не начинай! — процедил Финн — Это была мирная встреча. — Мирная? — Джаспер нервно усмехнулся — Ты серьёзно сейчас? Талия медленно выпрямилась. Лицо её было бледным, на висках выступили капли пота, но глаза были ясными и жёсткими. — Мы видели их — сказала она, глядя прямо на Финна — На деревьях и они целились в вас. По лагерю прошёл шёпот. — Это неправда — качнул головой Финн — Они бы не стали... — Они бы стали! — перебила его Талия — И стали бы первыми. — Вы всё испортили! — резко сказал Финн. — Мы спасли Кларк! — ответил Беллами — Или ты не заметил нож в руке той землянки? Финн на секунду замолчал, но потом снова вспыхнул. — Если бы вы не пришли с оружием, ничего бы этого не случилось! Талия шагнула вперёд, и её голос прозвучал не громко, но так, что все замолчали. — То есть, по-твоему, если бы мы пришли без оружия, они бы просто опустили луки и обняли нас? Финн посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло сомнение. — Это был шанс… — тихо сказала Кларк, которая до этого стояла молча — Шанс всё изменить. Талия повернулась к ней. — Она собиралась ударить тебя ножом — произнесла она мягче, но с отчётливой болью — Я видела это, Кларк. Кларк на мгновение закрыла глаза. — Я видела её лицо — продолжила Талия — Это был не разговор. Это было ожидание момента. Повисла тяжёлая тишина. И в эту тишину сначала тихо, почти незаметно, вполз низкий, вибрирующий гул. Никто не сразу понял, что это. Звук будто шёл отовсюду — из земли, из воздуха, из самих костей. — Вы слышите? — прошептала Рейвен. Гул усилился. Люди начали оглядываться, кто-то поднял голову к небу. — Что это за звук? — спросил Джаспер, его голос стал ниже. И тогда кто-то крикнул: — Смотрите! Все взгляды устремились вверх. Над лесом, разрезая серое утреннее небо, падал огромный корабль. Он не летел — он рушился. Его корпус был объят пламенем, огонь жадно пожирал металл, куски обшивки отрывались и сыпались вниз, оставляя за собой чёрный дымовой след. Талия замерла. Сердце сначала ударило слишком сильно, а потом будто остановилось. — Нет... — выдохнула она едва слышно. — Это... это что? — прошептал кто-то рядом. — Это Ковчег?! — крик разнёсся по лагерю. Кларк медленно повернула голову к Талии. Их взгляды встретились. В глазах Кларк вспыхнул ужас. — Мама... — прошептала она, и голос её надломился. Талия почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. — Папа... — выдохнула она. Корабль становился всё ближе к земле, огонь разгорался сильнее, небо вокруг него казалось разорванным. — Он слишком быстро падает... — прошептала Рейвен. — Он не может просто так упасть! — сказала Талия, будто убеждая саму себя — Они должны были стабилизировать... Гул перешёл в оглушительный рёв. Люди начали пятиться. Корабль скрылся за линией деревьев. На секунду наступила мёртвая тишина. А потом — взрыв. Такой силы, что земля под ногами вздрогнула. Ударная волна прокатилась по лагерю, пепел и пыль поднялись в воздух, кто-то закричал, кто-то упал. Талия пошатнулась, но устояла. В груди всё сжалось до боли. — Нет... — прошептала она снова, глядя в сторону леса, где над кронами уже поднимался столб чёрного дыма. Кларк стояла рядом, её лицо стало белым, как пепел. Она сделала шаг вперёд, будто этот шаг мог сократить расстояние между ней и тем столбом дыма, который всё рос и рос над лесом, разрывая небо чёрным, густым облаком. Воздух пах гарью даже здесь, в лагере, хотя до места падения было далеко. Или ей просто казалось. Может быть, это горело внутри. — Талия... — тихо произнёс Беллами за её спиной. Но она почти не слышала его. Кларк стояла рядом, её пальцы медленно сжались в кулаки, губы побелели. Она не моргала, словно боялась, что если закроет глаза, то всё это станет окончательно реальным. — Они не могли просто... — прошептала Кларк — Они не могли так упасть. — Может, это не Ковчег? — быстро сказал Джаспер, будто пытаясь ухватиться за эту мысль — Может, это какой-то модуль. Отделившаяся часть. — Он был слишком большой — глухо ответила Рейвен, не сводя глаз с дыма — Я видела конструкцию. Это был основной корпус или его крупный сегмент. Талия медленно повернула голову к ней. — Ты уверена? — её голос был тихим, почти ломким. Рейвен колебалась всего секунду. — Да. Это короткое слово прозвучало как приговор. В лагере начиналась паника. Люди переговаривались, кто-то уже хватал оружие, кто-то смотрел в сторону леса с ужасом, словно ожидал, что оттуда выйдет огонь. — Нужно проверить! — сказала Кларк внезапно, и в её голосе появилась решимость, которая всегда появлялась, когда она отказывалась позволить страху взять верх — Если есть выжившие... Талия представила лицо отца — спокойное, сдержанное, с той лёгкой усталой улыбкой, которую он пытался прятать. Вспомнила, как он смотрел на неё перед тем, как её заключили в карцер. Вспомнила, что сказала ему, когда она говорила с ним в последний раз. А если это и был последний раз? Талия уже шла. Сначала шаг, потом ещё один. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. Беллами догнал её и схватил за руку. — Ты не побежишь туда сломя голову! — сказал он тихо, но жёстко — Мы пойдём группой. Она посмотрела на его пальцы, сжимающие её запястье, потом подняла глаза. — Отпусти — прошептала она. Он колебался. — Если там кто-то выжил, каждая минута важна! — добавила она. Он медленно разжал пальцы. — Тогда мы идём все вместе — сказал он громко, оборачиваясь к лагерю — Все желающие, берем оружие и выдвигаемся! *** Спустя пол часа дороги, которые тянулись вечностью, когда каждый шаг отдавался тупой болью в ступнях, а икры дрожали так, будто вот-вот откажут, они наконец вышли к месту падения. За это время никто почти не разговаривал. Дым тянулся по небу серой полосой, и чем ближе они подходили, тем тяжелее становился воздух. Он оседал в лёгких, царапал горло, оставлял горький металлический привкус на языке. Запах гари въелся в кожу, в волосы, в одежду. Казалось, даже мысли пахнут дымом. Талия остановилась первой. Она не сразу поняла, что именно заставило её замереть. Может быть, тишина. Не лесная — не живая. Это была тишина после удара. После крика. Перед ними был не просто лес. Перед ними была рана. Земля была разорвана, как плоть. Огромный кратер вспорол почву, выжег траву до самой чёрной корки, повалил деревья, будто они были спичками. Их стволы лежали переломанными, с вывернутыми корнями, словно чьи-то вывернутые суставы. Почва вокруг была чёрной, оплавленной, ещё дымящейся. Тонкие струйки дыма поднимались вверх, медленно, лениво, как дыхание умирающего. В воздухе стоял запах сгоревшего металла. И чего-то ещё. Талия сделала шаг вперёд — и её ноги подкосились. Она согнулась, упираясь руками в колени, пытаясь вдохнуть. Но вдох не шёл. Грудь будто сдавило изнутри. Это было не от бега. Не от усталости. Это было от понимания. — О боже... — выдохнула она, и голос её дрогнул так, будто принадлежал не ей. От корабля почти ничего не осталось. Не было корпуса. Не было узнаваемых очертаний. Лишь искорёженные куски металла, врезавшиеся в землю под невозможными углами. Некоторые балки всё ещё тлели, тихо потрескивая. Где-то падал обугленный кусок обшивки, рассыпаясь в пепел. И среди этого... Кости. Сначала она не поверила глазам. Мозг отказывался распознавать форму. Но взгляд цеплялся. Белесоватые, обгоревшие фрагменты. Что-то, напоминающее кисть. Рёбра. Изломанные, хрупкие, уже почти не похожие на человеческие. Её затошнило. Талия медленно выпрямилась. Глаза защипало. Слёзы подступили внезапно, горячо, но она яростно моргала, не позволяя им пролиться. Не сейчас. Только не сейчас. — Может... может, часть успела отделиться... — прошептала Кларк рядом. Голос её звучал натянуто, как струна, готовая лопнуть. Никто не ответил. По периметру кратера уже разошлись ребята из лагеря. Они двигались осторожно, будто боялись разбудить что-то страшное. Беллами. Финн. Джаспер. Рейвен. Обычно шумные, спорящие, живые — теперь они молчали. Их шаги были приглушёнными. Даже Джаспер не пытался пошутить. Пепел хрустел под подошвами. Талия шагала вперёд, почти не чувствуя ног. Каждый шаг отдавался глухим звуком, словно она шла по костям. — Папа... — вырвалось у неё. Слово было слишком маленьким для этой пустоты. Она опустилась на колени возле одного из крупных обломков. Металл был тёмным, обугленным, ещё тёплым. Она схватилась за край и попыталась откинуть его. Ладонь тут же обожгло, кожа вспыхнула болью, но она даже не отдёрнула руку. Под обломком был только пепел. Серый. Мелкий. Безликий. Её пальцы зарылись в него, и он рассыпался, просачиваясь сквозь них, как песок. Она вдруг с ужасом подумала — а что, если это не просто пепел? Что, если в этих серых крупинках есть частицы того, кого она искала? Дыхание сорвалось. Она резко вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставив на щеке чёрную полосу. — Талия... — тихо сказал Беллами, подходя ближе. Она не посмотрела на него. Если посмотрит — распадётся. — Его могло не быть на этом корабле — заговорила она быстро, сбивчиво, будто боялась, что если остановится, правда догонит её — Его могли оставить на станции. Он мог быть в другом секторе. Его могли... перевести. В последний момент. Они часто меняют списки. Ты же знаешь, они... Слова путались. Она поднялась, оглядываясь вокруг, словно ожидая, что отец сейчас выйдет из-за одного из обломков, усталый, испачканный, но живой. Что он окликнет её тем самым слишком спокойным и серьезным голосом. Что скажет, что всё в порядке. Но лес молчал. Ветер прошёлся по кратеру, поднимая тонкий вихрь пепла. Он закружился в воздухе и осел на её волосы, на плечи, на ресницы. Голос сорвался окончательно. — Он обещал... — прошептала она, и это уже не было оправданием. Это было детское, отчаянное — Он обещал, что будет приглядывать за мной. Слёзы всё-таки прорвались. Сначала одна — горячая, быстрая. Потом вторая. И вдруг их стало слишком много, они размывали чёрную землю перед глазами. Она снова опустилась на колени. Не аккуратно — почти рухнула. Руки дрожали. Плечи тоже. Беллами ничего не сказал. Он просто стоял рядом. Не прикасался. Не утешал словами. Потому что здесь не было слов, которые могли бы что-то исправить. Талия всхлипнула, тихо, как будто пыталась сдержаться даже сейчас. Её пальцы всё ещё были в пепле, и она сжимала его в кулаке, будто если удержит — удержит и то, что потеряла. *** Утро пришло медленно и тяжело, словно само небо не хотело светлеть после того, что произошло накануне. Лагерь просыпался без привычного шума, без нервных шуток и громких разговоров у костра. Люди говорили вполголоса, переглядывались, словно боялись произнести вслух имя того, кто вернулся. Вчера вечером случилось невозможное. Мёрфи вернулся. Его появление было почти пугающе тихим. Он вышел из темноты, шатаясь, будто его толкала вперёд не сила, а отчаянство. Кто-то первым заметил его силуэт у границы лагеря, и сначала подумали, что это очередная тень, игра света от факелов. Но потом он сделал шаг ближе, и свет выхватил его лицо. И тогда стало ясно — это он. Весь в крови. Не просто испачканный — пропитанный ею. Засохшие потёки на шее, на груди, на руках. Кровь чужая и своя перемешались, тёмная, липкая. Его губа была разбита, один глаз почти заплыл, на скуле зияла глубокая рваная рана. Он держался на ногах только потому, что, казалось, отказывался упасть. *** Он сидел внутри корабля, на холодном металлическом полу, прислонившись спиной к стене. Его руки безвольно лежали на коленях, пальцы подрагивали. Каждый вдох давался ему с усилием, грудь поднималась неровно, с хрипом, будто в лёгких что-то мешало воздуху проходить свободно. За ним следили. Каждую минуту. Никто не доверял ему. Никто не знал, чего ожидать. Он мог быть приманкой. Мог быть шпионом. А мог быть просто сломанным человеком. Талия стояла, опершись плечом о стену корабля, скрестив руки, но это было не проявление спокойствия, а попытка удержать себя в равновесии. Внутри неё всё было напряжено, как натянутая струна. Она смотрела на Мёрфи и не могла отделаться от ощущения, что перед ней уже не тот парень, которого они изгнали. Этот выглядел так, будто его пропустили через ад. В помещении находилось ещё несколько человек. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом крови и железа. Снаружи пробивался бледный утренний свет, делая его раны ещё более пугающе отчётливыми. Внезапно полог резко откинулся. Внутрь буквально влетели Беллами, Кларк и Финн. Их шаги были быстрыми, лица напряжёнными. С ними в помещение вошла решимость. Талия тут же оторвалась от стены. Она знала этот взгляд Беллами. Знала, что сейчас будет. — Все, кроме Конора, Дерека и Талии, на выход. Живо! — резко приказал Беллами. Лишние люди поспешно покинули корабль. Полог опустился, и внутри стало свободно и тихо. Теперь здесь были только Беллами, Кларк, Финн, Талия, Конор, Дерек... и Мёрфи. Конор шагнул вперёд. — Он сказал, что был с землянами. — Пытался пробраться в лагерь — добавил Дерек, глядя на Мёрфи с откровенной враждебностью. Мёрфи медленно поднял голову. Это движение стоило ему усилия. Его губы дрогнули. — Никуда я не пробирался... — прохрипел он — Я убегал. От землян. Его голос был слабым, надломленным, и в нём не было прежней дерзости. Талия невольно прикрыла рот ладонью. Он выглядел слишком плохо. Настолько плохо, что это было почти невыносимо. — Кто-нибудь видел землян? — спросил Финн у Конора и Дерека. Они отрицательно покачали головами. Беллами молча шагнул вперёд. Его лицо стало жёстким. — В таком случае... Он поднял автомат. Всё произошло за долю секунды. — Ты что, с ума сошёл?! — выкрикнул Финн. — Беллами, что ты делаешь?! — голос Талии прозвучал резко, почти отчаянно. Она шагнула вперёд и встала перед Мёрфи, закрывая его собой. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его в горле. — Я предупреждал, что будет, если он вернётся! — сказал Беллами холодно, не опуская оружия — Талия, уйди с дороги. — Нет! — она не отступила ни на сантиметр. — Он предал нас! — А мы повесили его без причины! — крикнул Финн. Мёрфи закашлялся. Кровь выступила у него на губах и потекла по подбородку. Талия обернулась на секунду. Её дыхание сбилось. — Он еле живой… — сказала она тихо, но твёрдо. — Или очень хороший актёр — отрезал Беллами. — Он был с землянами — вмешался Финн — Он может знать что-то важное, что то, что поможет нам. Беллами резко перевёл взгляд на него. — Поможет нам? После всего? — Талия… — Беллами снова посмотрел на неё — Я повторять не буду. Уйди! Она почувствовала, как внутри поднимается страх, но вместе с ним — упрямство. — Нет — ответила она. Её голос дрожал, но она стояла. Кларк до этого молчала, наблюдая за всем с напряжённым выражением лица. — Беллами, хватит — наконец сказала она. — Кларк, подумай о Шарлотте! — резко бросил он. Имя повисло в воздухе тяжёлым камнем. Талия почувствовала, как в груди болезненно кольнуло. Маленькая девочка. Испуганные глаза. Обрыв. Кларк закрыла глаза на секунду. — Я ничего не забыла — сказала она тихо — Но то, что произошло с ней... мы виноваты не меньше его. Беллами сжал челюсть. Кларк подошла ближе, опустилась рядом с Мёрфи. Осторожно взяла его за руку, пытаясь прощупать пульс, хотя его кожа была липкой от крови. — У него сильный жар — сказала она — И раны воспалены. Мёрфи едва приоткрыл глаза. — Я... я не с ними — прошептал он. Талия смотрела на него и видела в его взгляде не хитрость, не злость, а что-то другое — страх. И усталость. Беллами всё ещё держал автомат направленным. — Последний шанс! — сказал он тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике — Говори. Мёрфи тяжело вдохнул. — Они... пытали меня — прохрипел он — Потому что думали... что я один из вас. Талия не сводила взгляда с рук Мёрфи. Сначала она смотрела просто потому, что не могла смотреть ему в лицо — слишком много боли, слишком много крови. Но потом её взгляд зацепился за что-то неправильное. Она прищурилась. Его пальцы дрожали. Кожа вокруг ногтевых пластин была разорвана, воспалена, тёмная от запёкшейся крови. Там, где должны были быть ногти, местами зияла сырая, кровоточащая плоть. У неё внутри всё холодно сжалось. — Он говорит правду — тихо произнесла она. В помещении стало ещё тише. Беллами чуть повернул голову. — С чего ты взяла? Талия медленно шагнула ближе, затем присела рядом с Кларк, осторожно взяла руку Мёрфи в свою. Беллами, приподнял автомат, что бы в случае чего, убить Мёрфи. Его кожа была горячей, слишком горячей. Она аккуратно повернула его ладонь. — Ему вырвали ногти — сказала она, и голос её звучал ровно, почти отстранённо, хотя внутри поднималась тошнота. Кларк сглотнула, всматриваясь внимательнее. Финн шумно выдохнул. Беллами медленно опустил автомат, но напряжение из его плеч не исчезло. Он всё ещё был раздражён, зол, его челюсть была сжата так, что на скулах проступили жилы. — У вас с землянами много общего — произнёс Финн, глядя прямо на Беллами. В его голосе не было насмешки, только усталость и горечь — Они хотя бы понимают, что идёт война. Беллами бросил на него короткий, тяжёлый взгляд, но ничего не ответил. Он снова посмотрел на Мёрфи. — Что ты рассказал им о нас? — спросил он жёстко. Талия подняла голову, её взгляд переместился на лицо Мёрфи. Он сглотнул. Это движение далось ему тяжело. Его губы дрогнули. — Всё — прошептал он. Одно слово. Но оно ударило сильнее любого удара. По спине Талии пробежали мурашки. Она почувствовала, как внутри что-то холодное и тяжёлое оседает в животе. Всё. Теперь земляне знают, сколько их. Кто руководит. Кто сильный, а кто слабый. Какое у них оружие. Всё. В помещении стало ощутимо тесно. Конор тихо выругался. Дерек напрягся, будто ждал приказа. Кларк медленно поднялась на ноги. Талия тоже выпрямилась, хотя колени на секунду предательски ослабли. Беллами смотрел на Мёрфи так, словно пытался решить — пристрелить его сейчас или позже. Кларк подошла к Беллами ближе, её голос был тихим, но твёрдым. — Когда он придёт в себя, расскажет всё, что знает! — сказала она — Всё до последней детали. Она выдержала паузу. — А потом может убираться. Беллами перевёл на неё взгляд. — Ты серьёзно? — Да. В её глазах не было сомнений. Она развернулась и вышла из корабля, откинув полог. Талия осталась стоять ещё секунду. Она посмотрела на Мёрфи в последний раз. Он выглядел почти бессознательным, его голова опустилась на грудь, дыхание было тяжёлым, прерывистым. Она не знала, жалеет ли его. Она знала только одно — сейчас он не врёт. Она развернулась и вышла следом за Кларк. Беллами не задержался. Через несколько секунд он вышел за ней. Снаружи утренний свет был резким после полумрака корабля. Воздух казался холоднее. — И что же мы, по-твоему, будем делать, если он ничего не расскажет? — спросил Беллами, шагая за Талией. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам. — Талия! Она резко остановилась. Беллами едва не врезался в неё. Она повернулась к нему. И посмотрела прямо в глаза. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. — Убьём его — сказала она. Без дрожи. Без паузы. Без единого движения мускула. Беллами замер. Он ожидал спора. Ожидал слёз. Ожидал упрёка. Но не этого. Не холодного, расчётливого ответа. Она развернулась и пошла к палатке связи, не ускоряя шаг и не оглядываясь. Беллами остался стоять, глядя ей вслед. В его взгляде было удивление. И что-то ещё — понимание того, что война меняет не только врагов. Она меняет их самих. И, возможно, Талию — быстрее, чем он был готов признать. Талия почти не чувствовала, как шла к палатке связи. Ноги двигались сами, по инерции, будто тело помнило дорогу лучше, чем разум. В голове всё ещё звенели слова, которые она только что сказала Беллами. Холодные. Отстранённые. Почти жестокие. Они не были ложью — но в них не было тепла. И от этого становилось не по себе. Ей казалось, что если она остановится хотя бы на секунду, то снова увидит перед глазами чёрный кратер, серый пепел, обугленные кости. Поэтому она не останавливалась. Она откинула полог палатки и шагнула внутрь следом за Кларк. Внутри было тесно, душно. Воздух стоял неподвижно, пропитанный запахом нагретого металла, изоляции и проводов. Маленькое пространство казалось ещё меньше из-за оборудования, столов, ящиков с инструментами. Лампа под потолком тускло мерцала, отбрасывая резкие тени. Рейвен сидела за столом в наушниках, полностью сосредоточенная. Её пальцы быстро бегали по клавишам и переключателям, ловко, уверенно, будто она могла силой воли вытащить сигнал из пустоты. На экране мелькали полосы помех — белые вспышки, рваные линии, прерывающиеся сигналы. Иногда казалось, что вот-вот что-то прорежется сквозь шум... но это была лишь иллюзия. — Ну что, есть успехи? — спросила Кларк. В её голосе звучала надежда. Хрупкая. Почти болезненная. Такая, которую страшно произносить вслух. Рейвен замерла на секунду, будто собираясь с силами, затем медленно сняла наушники. И покачала головой. Это движение было маленьким, но в нём было слишком много. — Ничего… — сказала она тихо — Как будто они сами отрубили всю связь. Слова прозвучали глухо, как удар. Кларк побледнела. Это произошло почти незаметно, но Талия видела, как цвет сошёл с её лица. — Может, сигнал не проходит из-за вспышек на солнце — добавила Рейвен чуть быстрее, словно пытаясь смягчить удар — Бывает, что... Но в её голосе не было уверенности. Он надломился на последних словах. Талия внимательно смотрела на неё. Не на экран. Не на оборудование. На неё. — Но тебе так не кажется — тихо произнесла она. Рейвен встретилась с ней взглядом. В её глазах была та же мысль, от которой они все бежали. Она снова медленно покачала головой. — У меня дурное предчувствие — призналась она. Эти слова повисли в воздухе тяжелее любых подтверждений. Они будто осели на стены палатки, сделали её ещё теснее. Талия перевела взгляд на Кларк. Кларк — на неё. Им не нужно было ничего говорить. Если связь оборвана. Если корабль разбился. Если нет ответа. В груди Талии болезненно сжалось так резко, что на секунду потемнело в глазах. Мысль о том, что её отец мог сгореть в том огне, перестала быть абстрактной. Она стала весомой. Почти осязаемой. Как если бы кто-то положил ей на грудь раскалённый металл. Она сделала медленный вдох. Воздух показался слишком густым. — Мне жаль ваших родителей… — тихо сказала Рейвен, вставая со стула. Это было сказано искренне. Без пафоса. Просто — жаль. Талия и Кларк почти одновременно кивнули. Горько. Без слов. На секунду в палатке стало так тихо, что слышно было только слабое жужжание оборудования и едва различимый треск динамиков. И вдруг Рейвен резко выдохнула: — О господи... Звук был не громким, но в нём было столько ужаса, что Талия мгновенно выпрямилась. — Что такое? Но Рейвен смотрела не на экран. Она смотрела на Кларк. — Господи, Кларк... Талия перевела взгляд. И её сердце будто провалилось вниз, в пустоту. — Твои глаза... — прошептала она. По щекам Кларк медленно стекали тёмные струйки. Сначала Талия даже не поняла, что видит. Казалось, что это просто тень от лампы. Но нет. Кровь. Она текла из её глаз, как слёзы. Густая. Тёмная. Медленно прокладывая дорожки по бледной коже. Кларк нахмурилась, не понимая, о чём речь, и провела рукой по щеке. Посмотрела на пальцы. Они были красными. Ярко-красными. — Что... — её голос стал хриплым, словно она внезапно простудилась или заплакала, хотя она не плакала. Снаружи внезапно раздались крики. Громкие. Растерянные. — Кларк! Где Кларк?! Талия, Кларк и Рейвен одновременно рванули к выходу. Полог ударил по плечу, когда они выбежали наружу. Воздух снаружи казался холоднее, но легче от этого не стало. Они увидели Конора, согнувшегося пополам. Он кашлял так, будто лёгкие выворачивались наружу. Его плечи тряслись, руки цеплялись за траву. Из его носа текла кровь. И не только из носа — из глаз тоже, такими же жуткими, тёмными дорожками. — Что происходит? — выдохнула Талия. Её голос прозвучал слишком тихо для того, что происходило вокруг. И тут раздался ещё один кашель. Резкий. Рваный. Они обернулись. У костра Дерек резко закашлялся, схватился за грудь. Кровь брызнула из его рта — слишком много, слишком ярко — и он упал на землю, как подкошенный. Лагерь взорвался криками. Кто-то закричал его имя. Кто-то просто стоял, не двигаясь. Мир за секунду превратился в хаос. — Они несли Мёрфи в корабль... — почти закричала Кларк — Талия! Рейвен! Отойдите от меня! Они обернулись к ней. — Что? — одновременно произнесли Талия и Рейвен. Кларк смотрела на свои окровавленные пальцы, словно видела их впервые. — Это заразно! — сказала она быстро, тяжело дыша — Что бы это ни было... это заразно. Её голос дрожал, но сквозь страх уже пробивалась врачебная логика. Холодный анализ. Попытка удержать контроль. Талия почувствовала, как холод медленно поднимается по позвоночнику, как будто кто-то провёл по нему ледяным лезвием. Вокруг начинался настоящий хаос. Кто-то пытался поднять Дерека, пачкая руки в крови. Кто-то отступал, закрывая рот ладонями. Кто-то звал помощи, хотя никто не знал, кто теперь может помочь. Кларк сделала ещё шаг назад, будто отталкивая их от себя.