Часть 1.1 Паника во время экзамена

Он не хотел паниковать. Не хотел, не хотел, не хотел. Чёрт возьми, почему он паниковал? Куда делись все звуки? Где голос Акико Тёмной тени? Где голос его брата причуды? Почему вокруг потемнело? Где он находится? Лёгкие парализовало. Он не мог вдохнуть. Почему, почему, почему? Руки дрожали, он хватался ими за грудь, пытаясь сдавить её достаточно сильно, чтобы сделать чёртов вдох, когда голова начала кружиться. Почему весь мир в его голове крутился? А крутился ли? Почему он ощущал себя, словно на американских горках без страховки? Нужно вдохнуть. Он хотел подышать. Он не помнил, где находился. Тьма была его лучшим другом. Верным товарищем. Его семьёй. Тогда из-за чего сейчас он ничего не ощущал в окружающей тьме? Вдохнуть. Так почему сейчас, в этой абсолютной темноте, он ничего не чувствовал? Вдохнуть. Почему тело кололо иглами? Он же не в больнице на обследовании? Или находился? Нет, он поклялся не приближаться к докторам после того раза… Вдохнуть. Разве это не дурной сон? О, как чудно бы сейчас просто проснуться. С одышкой, но в своей уютной постели. Дома. Вместе с… нет, это не казалось сном. Нет. Нет, нет, нет. Вдохнуть. Всего лишь вдох, чтобы унять тряску. Чтобы его лёгкие не горели. Кислорода не хватало. Или он дышал? Или нет? Почему голова так кружилась? Почему? Он повторялся? Что он вообще должен делать? Где он? Где его брат? –  Ф…ми…а…е… Он хотел вернуться в покой. Хотел быть здоровым. Почему он не здоров сейчас? Здоров? В порядке? А был ли он когда-то в порядке? Когда он чувствовал себя так? Сейчас он чувствовал только капли пота на лбу под перьями и на теле. Почему так сыро? Холодно? Нет, ему жарко. Да, верно, чертовски жарко. Он сжал руки на рубашке. Плаще. Почему он сидел в плаще? Это геройский костюм? Когда он успел надеть его? Что он забыл в геройском костюме среди дня? Или сейчас ночь? Плащ не разрешали брать с собой в общежития. Что-то про то, что костюмы хранятся под присмотром и чистятся профессионалами. Стоп. Когда он успел вспомнить о костюме? Ещё раз, где он? Ночь ли сейчас? Если на нем надет плащ, то где Тёмная Тень? Где он? – Фу…икаг…! Ф..М…КА…Е! Что за звуки? Кто это? Колени упирались во что-то твёрдое… бетон? Земля? На чем он сидел? Лежал? Свернулся в клубок? Он воистину жалок, не так ли? Может, одноклассник и прав? Кого он может спасти, когда сам не может сказать, где находится? Лёгкие так горели. Больно, больно, больно. Помогите ему. – Эй, …ы … по…я……е? М……у л… … че… ни…у…ь п…м…чь? – Кт… …ы т……ой? Кто там? Где вообще находилось это таинственное «там»? Верните его к Тёмной Тени. К Акико. Он так устал. Почему вокруг так пусто? Так хотел поспать. Спать здорово. Во снах тьма предсказуема. Тепла. Приятна. Уютна. И напоминает того, с кем он живёт с самого рождения. Того, с кем он связан уже девятнадцать лет. Того единственного, кто сможет вытащить его отсюда. Пожалуйста, вытащи его. Пожалуйста. Умоляю. – Па…е…ь? Т… слы…ишь м…ня? Кто это говорил? Это не он. Уйди. Уходи сейчас же! Ты не поможешь. Ничем не поможешь. Ты – просто глупая фантазия! Разве врачи не говорили, что и Акико является его воображением? Что он сам болен и придумывает себе друзей? Что это всё нереально и ему нужно лечение? Они ведь не врали? Или могли? Он уже никому не верил. Почему все твердят, что с ним что-то не так? Он читал о болезнях, и он не такой. Никогда не был. Только не больница. В больницу не кладут людей в геройском костюме. Но ему так жарко. Так больно. Душно. Невыносимо. – Хей, ты сл……ишь меня? Сдел…й вдох с… мной, пожал…йста. Он слышал дыхание. Чьё оно? Кому оно принадлежит? Как он может дышать, если не чувствует своих проклятых лёгких? Он вдохнул? Он не чувствовал кислорода. Что ему делать? Кто это рядом? – Вот т…к. Хорошо, а теперь вы…охни со мной. Он правда дышал? Не казалось, что он что-то менял в теле. Ничего ведь не менялось. Почему его так тошнило? Это нормально? Нет, ни разу это не так, никогда не было нормальным. Выдох. Его попросили выдохнуть да? Что выдыхать, если грудную клетку сдавило спазмом? Почему так влажно? Он ведь не в воде, а на земле. На бетоне? Асфальте? Как он оказался посреди дороги? – М…лодец, ещё вдох, повторяй за м…им дыханием… Голос продолжал направлять его. Стало ли легче? Он не доверяет себе. Где его разум? Мысли? Почему так сложно сконцентрироваться? – И выдох, хо…ошо. Давай …щё раз, вдох. Он услышал вздох. Услышал ли? Глубокий, громкий, но звучащий будто сквозь толщу воды. Заложило уши? Поэтому так пусто вокруг? Почему так раскалывалась голова? Он услышал выдох. Он старался повторить за… кем-то. Ещё раз, кто именно находился рядом? Почему он помогал ему дышать? Где они находились, что ему потребовалась помощь с чем-то подобным? Он настолько слаб? Поэтому его так колотило? Из-за этого руки сводило судорогой? Когда с ним происходило такое? Это слишком странно. Слишком пусто. Страшно. – И ещё р…зок, ты хорошо справляешься. Голос такой тёплый. Не заглушённый. Близкий. Повторять за ним оказалось до смешного просто. Это так хорошо отвлекало от боли. Он почти не замечал продолжающейся тряски в руках. Пальцы болели. И грудь так сжата. Это он сдавил себя своими же пальцами? Слишком тяжело вспомнить. Выдохнуть в ответ на голос собеседника казалось куда легче. Кем бы этот незнакомец ни оказался. – Хорошо, продолжай в том же темпе. А сейчас могу ли я коснуться тебя? Что? Куда этот голос клонит? Где он сам? Чего бы этот голос ни хотел, он сам против прямо сейчас. Абсолютно нет. Обычно же бестактно хватают за плечи? Когда толкают в стены школы. Стоп, это уже давно закончилось, верно? Нет, меньше года назад. Совсем недавно. Но будто прошла уже вечность с тех дней. Когда его касаются, то это всегда заканчивается болью. Нет, не трогай его. – Прод…лжай ды…ать, п…жалу…ста. Со мн…й, вот так. Вдох, глубокий вд…х на четыре счёта. И выд…х, медленно и расслабленно. Я не хочу касаться тебя без твоего согласия, но мне нужно, чтобы ты расслабил руки. Могу я взять тебя за ладони? Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Обещания никто не сдерживал, сколько он себя помнил. Так почему он решил поверить этому человеку? Это парень? Голос такой мягкий и тёплый. Он ведь повторялся, ведь так? Его разум словно из раза в раз попадал в глупую спираль из хаоса и обрывков мыслей. Чёрт, он опять заметил, как колотит его тело и какие ледяные и мокрые у него руки и спина. Тело горело, но трясло так, словно стоял на морозе без куртки. Глупо. Ему же говорили дышать размеренно и глубоко. Теперь это получалось сделать. Жжение в груди, наконец, утихло. Но руки не размыкались, совершенно. Почему теперь так трудно их разжать? Или сказать что-то? Его рот и горло словно набиты ватой. О, их как минимум хотя бы реально почувствовать, нежели полчаса назад? Прошло уже полчаса как всё это началось? Или он провёл в таком положении всю ночь? Сколько часов он здесь провёл? Где это «здесь»? Стоп, стоп, стоп. Только не новые мысленные ловушки. Ему нужно ответить. Незнакомец всё ещё наигранно громко дышал. Медленно. Так легко повторять за ним. Если кивнуть, его же поймут? Верно? Просто движение головой вверх и вниз. Или просто вниз и обратно. Возможностей много. Это же легко. Так? Его тело так натянуто, как гитарная струна перед разрывом. О нет, он не хотел узнавать, какого это – когда тело разрывается напополам. Струна. Как давно он играл на гитаре в последний раз? На фестивале? Нет. Два месяца назад? Раньше? Почему так сложно посчитать даты? Какой сегодня день? Он снова проваливался в мысли. Просто кивнуть. Кивнуть. – Хорошо, спасибо за ответ. Я сижу напротив тебя. Мои руки напротив твоих… ты чувствуешь тепло? Он ощутил слабое потепление напротив. Это от того, что ему так сказали? Насколько он потерялся в этой необузданной тьме? Когда он начал теряться в ночи? Он ведь тренировался в лагере? Нет, он не хочет вспоминать лагерь… – Сейчас я коснусь твоей правой руки. Проведу пальцами по твоим костяшкам и пальцам… Прямо за мягким тоном голоса последовало ощущение в его теле. И правда только руки. Подушечки пальцев этого парня местами покрыты мозолями? Или это нервные повреждения кожи вокруг? По его костяшкам явно провели медленнее, чем по остальной руке. И остановились на передних фалангах. Тепло… – И вторая, вот так. Движение отзеркалили на левой кисти. Эти ладони куда горячее его собственных. Или это он замёрз? На улице стояла прохлада, кажется. Он не мог вспомнить. И не хотел. Возможно, для него же лучше задержаться на этом ощущении чужих пальцев. Это куда проще. На несколько минут почувствовать себя менее одиноким. Хотя одиночество никогда не ждало по-настоящему. Не с Тёмной Тенью Акико за спиной. – Хорошо. Это твои пальцы и ладони. Я обхвачу их своими, ладно? Просто немного расслабь хватку, пожалуйста. И продолжай дышать… Всё в порядке, обещаю. В порядке? Сейчас? Хотя, возможно, теперь стало лучше, чем час назад. Час? Или дольше? Неважно. Его ладони накрывали горячие руки. Ух ты, вот теперь он точно понял: на них явно чувствовались мозоли. Он тоже герой? Логично, герои спасают людей. Этот парень спасает его прямо сейчас. Что бы им ни двигало. Токоями не против. Он хотел прийти в себя и вернуться к Акико. С Акико всегда лучше. Тот всегда с ним. С рождения. Акико не мог пропасть, ведь так? Иначе врачи подтвердили бы, что Токоями болел все эти годы. Это не была болезнь. Никогда. Герой ведь поможет ему прийти в себя? Этот человек уже помогает. Чёрт, какие горячие у него руки. Казалось, что даже его тело перестало дрожать от холода. – Вот так. Протрём твои кисти, возможно, они немного затекли? Болят? Если так, то сейчас должно стать полегче, только продолжай слушать меня. Я не отхожу, продолжай дышать, скоро станет легче. Герой прав. Ему становилось заметно легче. Проще. Дышать теперь так легко. Может, вдохнуть поглубже? – Хорошо, ты заметно расслабился. Это замечательно, ты молодец! Ты чувствуешь свои руки? Они в моих ладонях, сейчас я проведу большим пальцем по внутренней стороне ладоней, хорошо? Ты чуть переусердствовал, тут пара вмятин от ногтей, но это не страшно, ладно? Вот одна, совсем небольшая, вторая рядом, а третья совсем крошечная. Ты не причинил себе большого вреда, это главное. Этот человек казался слишком тёплым. А голос – успокаивающим. Почему нельзя остаться в этом моменте подольше? Всего на минутку… – Давай проверим запястья, хорошо? Наверное, тяжело сжимать кулаки так сильно. Но ничего страшного не произошло, не волнуйся, ты в порядке. Тебе ничего не угрожает, правда. Всё хорошо. Вытяни руки чуть вперёд. Я сижу напротив тебя. Хочешь, положу твои руки на себя, чтобы ты убедился? На моей форме забавные пуговицы, клянусь. Это всё так странно. Но кто он такой, чтобы спорить? Этот человек не желает зла, что такого в ещё одном прикосновении? Ему не причинили боли. И стало любопытно, что смешного в пуговицах. Он постарался кивнуть. Вышло гораздо увереннее, чем раньше. – Хорошо, спасибо за твой ответ, я правда благодарен. Тогда вот здесь, немного ближе, всего пара сантиметров. И… вот она. Если прислушаться к своим ощущениям, то, наверное, ты заметишь, что на них выгравированы птицы. Забавно, правда? В нашем училище говорят, что это знак свободы и символ нашей наблюдательности. Я склонен верить этому. Они выглядят красиво. Знаешь, всегда интересно, какие есть символы в разных заведениях. Мне так точно. А у вас есть какие-нибудь символы? Его ведь спрашивал про UA, ведь так? Он задумался. Что-то запоминающееся? Аббревиатура? Директор Незу? Всё это не подходило. Но ведь должно же быть хоть что-то? Что сказать? – Наверное… не знаю. Слова вырвались непроизвольно, но так естественно и легко. Горло не сводило. Это действительно радовало, значит, ему постепенно становится лучше. Благодаря незнакомцу. Но кто он такой, чтобы жаловаться? Подайте в суд, но эти тёплые и нежные прикосновения действовали как магия, настолько они успокаивали. Герой же не разозлится, что он не смог ответить на элементарный вопрос? По предыдущим репликам не похоже, но сколько раз уже собственная логика подводила его? – Это нормально. Не каждый день тебя спрашивают про символизм, да? Я склонен болтать без умолку. А ты много говоришь? – Не совсем. Его немногословность зачастую объяснялась всеми неприятными инцидентами. Особенно в последние полгода. Но раньше это могла быть просто глупая средняя и старшая школа с их неугомонными учениками, что вечно не держат язык за зубами. Вот только он всё ещё слышит эти шёпоты за спиной, даже когда вокруг стоит тишина. Это ненормально, верно? Кто знает. В любом случае, он не слишком нравился другим, особенно с его манерой речи, но его это устраивало. Наверное. – Это тоже нормально! Уверен, ты довольно чуткая личность. Или, может, ты склонен к хаосу? Что ему ответить? Он не считал себя весёлым. Ему больше по душе вечера, проведённые за новой книгой или просмотром роликов на видео-сайтах. Это Акико являлся сеятелем хаоса в их семье и раскрывался во всей своей красе ночью. Уж очень тому нравилось бродить по дому или общежитию с наступлением ночи, когда остальные не могли помешать веселью во тьме. Ночи для них были воистину чудесны… – В ночи видны самые прекрасные звёзды. Я скорее сторонний наблюдатель этой истории. – Хм, вот как? Понял тебя. Это всё так интересно… Хотел бы я уметь вот так остановиться на минуту-другую и насладиться моментом. Ты удивительный, знаешь? Я даже завидую! Мой разум в постоянном хаосе, это усугубилось с началом старшей школы. Этот парень… его понял? Никаких заминок, которые бывают у других людей при разговоре с ним? Даже его одноклассники всегда берут паузу перед ответом. Это ведь норма. С подобной манерой речи ответы никогда не бывали настолько непринуждёнными. По крайней мере, он такого не помнил. – Хм. Попробуешь размять ладони, пожалуйста? Сжать и разжать несколько раз? Это легко, но если что, я рядом, хорошо? Что бы его ни попросили сделать, сейчас он доверял этому парню. Герою. Ученику-герою? Размяться и правда было бы приятно. Он совсем забыл про дрожь и судороги. Тело не болело, а голова не кружилась. Воистину невероятное открытие. Так спокойно. Он так давно не чувствовал себя таким лёгким и нормальным. Или разум опять играл с ним странную шутку, но это уже не имело значения. На пробу он покрутил плечами – они поддались с удивительной простотой. – Вот так, отлично, я рад, что тебе легче! Как думаешь, сможешь открыть глаза и посмотреть на меня? Если нет, то ничего страшного, это может подождать. – Нет, я… я могу… Глубоко вздохнув, а затем медленно выдохнув, он крепче зажмурился и медленно открыл веки, постепенно осознавая своё окружение. Небольшой ветер трепал перья на затылке; под коленями и стопами простилалась бетонированная поверхность, на которую отбрасывалась заметная тень здания позади. В воздухе сильно поднялась пыль. И этот хаотичный грохот со взрывами где-то вдалеке. Точно… он же находился на экзамене? Вот ведь чёрт, он такими темпами не пройдёт на второй этап! С полными шока глазами он вздрогнул и резко поднял голову, увидев размытую фигуру перед собой, прежде чем снова рефлекторно зажмуриться… Слишком ярко. – Ой-ой, тише! Не нужно так нервничать, это не принесёт пользы в данный момент, поверь мне – я сам проходил подобное! Не волнуйся так сильно, всё в порядке, тебе нужно выдохнуть и расслабиться, пожалуйста. Беспокойство – это нормально, но сейчас ты в безопасности. – Мгм… Он мог лишь закрыть глаза и неуверенно кивнуть, продолжая приходить в сознание. Всё казалось слишком ярким и до чёртиков размытым. Он лишь начал осознавать реальность, прежде чем мысленные спирали снова начали закручиваться. Что странно, обычно у него не было проблем с контролем эмоций. Так получается, когда тебе в течение жизни раз за разом повторяют о необходимости держать эмоции в узде, чтобы контролировать его «неуправляемую причуду». Грубо. Но этот парень… не говорил ему успокоиться и возвращать контроль над эмоциями. Наверное, потому что ещё не знал о его «причуде»? Но когда его попросили лишь расслабиться… будто это важно не только для него, но и для спокойствия этого парня… – Вот так, всё хорошо. Наверное, тревожно очнуться рядом с неизвестным человеком, да ещё после такого тяжёлого эпизода. Просто отдохни столько, сколько необходимо, и когда будешь готов, я помогу тебе подняться, хорошо? Поморгав несколько раз, глядя в землю, он начал различать окружение более чётко, что принесло немалое облегчение. А посмотрев перед собой, он едва не сбил своё дыхание в очередной раз, разглядев своего спасителя. Парень оказался на удивление завораживающим. А может, сыграла роль оказанная помощь, и мозгу стало проще придать образу более приятный облик. Разум порой слишком непредсказуем, бессмысленно даже пытаться искать в нём логику. Токоями сосредоточил своё внимание на собеседнике. Белая форма, аккуратный верх, похожий на укороченный блейзер с коротким рукавом, две линии пуговиц на груди, на которые спадал неловко завязанный объёмный красный галстук-шарф. Сразу под пиджаком – высоко посаженные белые шорты с широким загибом снизу, перехваченные узким чёрным поясом. По бокам и сзади шли удлинённые фалды от пиджака, создавая элегантный силуэт. Белые изящные высокие сапоги, рядом с которыми лежала пара перчаток соответствующего цвета. Оставшиеся части рук и ног скрывала серая ткань. Весь костюм даже на беглый взгляд выдавал высокое качество материала и его долговечность. На голове мягко сидел берет с красно-жёлтым значком. Несколько прядей чёрных волос ярко контрастировали с общей серо-белой палитрой костюма. На слегка округлом, мягком лице виднелись скромная улыбка, яркие веснушки и выразительные зелёные глаза. Виски и затылок выбриты, сзади завязан немного хаотичный пучок, остальная часть волос скрыта беретом. Брови едва изогнуты вверх, выдавая общее напряжение при оказании помощи. О, и только сейчас внимание перешло на руки – с небольшими шрамами, но до невозможного тёплые. Которые сжимали его собственные. Так аккуратно, будто Токоями мог рассыпаться от неосторожного движения. Приятно, когда о тебе так беспокоятся, верно? Он не мог разобрать своих эмоций. Но сейчас этого и не требовалось. – Отлично, вижу, тебе заметно легче! Ох, прости, совсем забыл представиться: моё геройское имя – Найн. А твоё? – Цукуёми. Прими мою благодарность за помощь… и мои глубочайшие извинения за доставленные неудобства. – Что ты, не нужно! Мы же будущие герои, помогать тем, кто оказался в трудной ситуации – это наша работа! Да и это по-человечески правильно, как по мне. Прийти тебе на помощь готов не только я, – парень, Найн, мягко улыбнулся и посмотрел за спину Токоями. Только сейчас до разума дошло шокирующее осознание. – Тёмная Тень! – в панике дёрнулся на месте, всё ещё сидя на бетоне, и развернулся, наконец увидев свою дорогую «причуду». – Фуми! – его едва не сбили на землю окончательно, близнец резко дёрнулся навстречу, крепко обнимая когтистыми руками. Что-то в его душе, наконец, встало на свои места. Словно внутреннее умиротворение от контакта с семьей. Он не хотел думать, на сколько оставил того в одиночестве. – Ты вернулся! – Да, я в порядке. Теперь да, – вздохнув пару раз, Фумикаге снова посмотрел на своего спасителя. – Тёмная Тень, скажи, что произошло, пока я был… не в себе? – Не знаю, я не слежу за окружением, когда тебе плохо! – тот надулся. Мило, пусть даже сама возможность такой реакции казалась нелогичной. Причуды и мутации в их современном мире порой не оставляли места здравому смыслу. – Ох, если вам двоим нужно, то я могу сказать, что недавно происходило на экзамене! Ну, с моей стороны, – Найн усмехнулся, поймав их замешательство. – Не волнуйтесь, я хоть пока что и не прошёл, но не собираюсь сейчас сражаться, хотя на этот счёт у меня есть к вам предложение. [Что думаешь? Я совсем не знаю, что он за человек. Для этого я не был достаточно внимателен.] Фумикаге мысленно обратился к Тёмной тени, ища поддержки. Кто ещё сможет описать человека перед ними, как не тот, кто является ему семьёй?  [Он такой милый, Фуми! И он говорил со мной! Давай, спроси его!] [Ты, как и всегда – верх энтузиазма. Что за парад тьмы.] Напротив него Найн, ожидая ответа, подтянул к себе перчатки, разминая пальцы при надевании. Материал прочный, чтобы не рассыпаться от острых предметов, но при этом оставался эластичным и мягким, что делало перчатки удобными. Приятно выполнять задачи в надёжных вещах. Даже если это форма их академии. – Мы будем весьма признательны за вашу информацию о проходящем экзамене, – Фумикаге постарался расслабиться. Если этот экзамен всё ещё продолжается, то у него всё ещё есть шанс доказать остальным, что он достоин быть героем. – Ладно, тогда дай мне секунду, – Найн упёрся одной рукой в колено и поднялся на ноги, после чего замер в немного согнутом положении, протягивая свободную ладонь. – Но для начала давай-ка поднимемся, что скажешь? Токоями помедлил, прежде чем принять помощь, не без участия теневой птицы, и приятно удивился тому, как аккуратно его приподняли и помогли восстановить равновесие. Всё-таки ноги успели онеметь в неудобной позе, да ещё и на бетоне. Найн же, убедившись, что другой начинающий герой стоит устойчиво, откинулся назад, надавливая руками на поясницу, после чего раздался слабый хруст. Фумикаге непроизвольно поморщился. – Упс, бывает. Что ж, касаемо экзамена: сейчас прошло около семидесяти человек. Наша команда закончила минут двадцать назад. Мы находились в соседнем здании. Хаяси-чан прошла шестьдесят пятой. Я спустился, когда группа из UA была повержена, и заработал один балл, как только зашёл за угол здания. Удивительно невнимательные ученики-герои тут бродят. Но не так важно. В общем, после этого я пошёл на поиски других учеников, но заметил, как кто-то суетился в переулке, а подойдя ближе, увидел тебя в панической атаке. Надеюсь, тебе сейчас лучше. Подобные эпизоды крайне неприятные… – Найн поморщился и заметно вздрогнул, подтянув руки к груди и помахав ими, чтобы снять напряжение. Но Тёмную Тень сейчас волновало другое. – Ваша команда разгромила наш класс!? – ой, после слов Тени Токоями понял, что совсем не хотел продолжать этот диалог. Он находился в команде с Шоджи и Цу, но в суматохе их небольшая группа непреднамеренно разделилась около квартала назад. Интересно, где они сейчас? – Да, прошу прощения, но увы, такие правила? Наша пчёлка-командир пошла против Креати, от неё же получив недостающий балл. Другие девушки поймали Наушный Разъём, Щупальце и Фроппи. Полагаю… хорошо, что вы не оказались в том здании? С вами двумя в команде они бы стали непобедимы в одно мгновение, а мы с Бамблби очень хотели устроить битву стратегий, используя свои мозги! Мы ждали подобной возможности с самого спортивного фестиваля! Токоями сглотнул. Что он теперь знал об этом парне? Он невероятно добр и сострадателен, чтобы помочь даже врагу в разгар экзамена. С другой стороны, он и его команда смогли одолеть четверых из них. Стратегией, в которой победили Яойорозу, а ведь она поступила по рекомендации. И он не упомянул, что использовал для этого причуду, то есть его интеллект – это уже нечто ужасающее само по себе. А ещё… Токоями либо забыл представить Тёмную Тень, либо этот парень воспринимал их раздельно, говоря о них во множественном числе. И говорил об их силе как о чём-то весомом. Это… было приятно. – Полагаю, я должен благодарить тьму, поглотившую мой разум, за возможность встретиться в более дружественной атмосфере, – Фумикаге нервно поправил плащ на плече. – Соглашусь! О, кстати, эм… Тёмная Тень? – Найн мило наклонил голову чуть набок, обращаясь к его «причуде». – Да? Эй, ты хочешь вызвать меня на бой? – с чего тот решил, что именно это имелось в виду, не знает даже Фумикаге. – Ох, нет, просто решил уточнить твоё ли это геройское имя. Просто ты обратился к Цукуёми как к «Фуми», и я не знал, сделал ли он нечто аналогичное в ответ, – на это заявление парня у братьев не оказалось ответа. Потому что… при чём тут подобное заявление? Геройское имя? Для причуды? Или, по крайней мере, для того, кого все считают причудой и никак иначе? Теневой подросток нервно заёрзал в воздухе, пока Фумикаге обрабатывал полученное заявление, из-за чего молчание затянулось. – Э-э, я сказал что-то неприятное? Мне очень жаль! О боже, этот человек не может быть более очаровательным, махая руками перед собой с лёгкой паникой на лице, беспокойством и смущением. – Н-нет… – отлично, Фумикаге, ты только что опозорился с этим заиканием на ровном месте. С другой стороны, ему это позволительно. Он менее пяти минут назад отошёл от панической атаки! Ему можно быть в стрессе. – Просто мы искренне удивлены вашим предположением, что у Тёмной Тени должно быть геройское имя. Никто не воспринимает его большим, чем просто мою причуду. – Ох, мне так жаль! Надеюсь, я не обидел вас! – Найн сложил руки перед собой и слегка поклонился, на что Тень тихо посмеялся. – Просто… извини, если я неправильно понял, но когда Цукуёми не отвечал, ты оставался в сознании и ясном уме. Не хочу делать неуместные предположения и знаю, что могу неосознанно болтать глупые жуткие вещи, но насколько я знаю, даже «разумные причуды» полностью связаны с эмоциональным фоном своих обладателей. Но ты явно волновался за Цукуёми, даже приготовился вступить в бой со мной при встрече и позже тихо наблюдал, как ему становится лучше. Это всё не совсем соответствует правилам разумных причуд, грубо говоря. Даже если это и не изучено достаточно хорошо в целом. Ох, простите! Я опять болтаю… – Не извиняйся! – прежде чем Фумикаге успел отдернуть своего спутника, тот уже устремился к Найну и резво обнял его за плечи. Он в целом оставался более эмоциональным, в отличие от Фумикаге. Но в данный момент даже он шокировано пялился на этого человека, задаваясь глупыми вопросами. Почему… почему спустя столько лет попыток убедить всех вокруг, что его брат – не просто причуда, в заранее провальных попытках, они встречают того, кто сам спрашивает: «Почему Тёмная Тень – просто причуда, если всё указывает на обратное»? Почему именно на этом чёртовом экзамене под звуки сражений вдали? Почему этот парень не сомневается в них, не говорит, что Тень – жуткий спутник, почему не сбегает? Фумикаге даже не стал пытаться оттащить его от Найна. Он не мог держать эмоции под контролем, не после панической атаки, не тогда, когда этот парень вмиг снёс тяжёлый груз с их тёмных душ. Не тогда, когда по лицу непроизвольно скатилась одинокая слеза, а Тень зарылся клювом в шею Найна, отчего тот издал забавный писк, но не оттолкнул его. Почему он так добр? Люди не ведут себя так без выгоды. Без сокрытого умысла. Так почему от него не исходило ни грамма фальши? – Ой, Тёмная Тень? Ты в порядке? И, Цукуёми, а ты? Я не хотел доставить вам дискомфорт, – этот святой человек ещё и переживал, что чем-то их обидел? – Прошу прощения, обычно я куда лучше контролирую себя… – Фумикаге протер лицо рукавом костюма. – Просто никто не воспринимал Акико всерьёз. – Акико? – Найн произнёс это имя так осторожно, словно громкий звук разбил бы весь мир бы на миллион осколков. – Это твоё имя? – дождавшись кивка Акико на своём плече, он аккуратно приобнял его и мягко улыбнулся, стирая со своего лица остатки тревоги. – Это чудесное имя. И тебе оно очень идёт. Фумикаге глубоко вздохнул, чувствуя собственной душой, как Акико расслабился, как от него исходит неприкрытое счастье и радостное, тихое щебетание. А ещё слыша тихий и добрый смешок Найна. [Я не отпущу его, Фуми! Давай заберём его с собой? Я хочу остаться с ним!] Тот мог бы отряхнуться от подобного собственничества. Такое поведение не стало удивительным в их жизненной ситуации и казалось вполне привычным, но требовало контроля, ведь нельзя приватизировать всё то, что тебе понравилось. Особенно людей. Да вот только сейчас и Фумикаге не отказался бы провести с этим парнем ещё хотя бы пару минут. [Я понимаю твои чувства. Но для начала нужно спросить Найна. Мы не хотим повторения прошлых ситуаций, Акико…] [Знаю, знаю.] – Токоями Фумикаге, – он протянул руку для более полноценного приветствия. Раз Акико доверился Найну, то и Фумикаге мог открыться ему. – Мидория Изуку, – Найн, нет, Изуку, пожал протянутую ладонь, едва ли не светясь от улыбки. – Рад познакомиться с вами, Токоями Фумикаге и Токоями Акико, – если он и обратил внимание на взъерошенные перья на макушке Цукуёми, то ничего не сказал. К большому облегчению последнего. – Изуку… Изу-ку? – Фумикаге помедлил. – Как иероглиф «девять»? Поэтому ты назвал себя Nine? – Ах, да, это тоже сыграло небольшую роль, ха-ха! – Мидория завёл руку за голову в неловком жесте, продолжая обнимать Акико второй. – Это одно из альтернативных прочтений моего имени. И я хотел, чтобы оно оставалось таким, а не… иным… Чувствуя, что тема щепетильная, пусть и ужасно интересно, что имеется в виду под «иным». Но прежде чем кто-либо из них успел изменить тему, по громкоговорителю раздалось очередное объявление. [Девяностый ученик прошёл. Давайте, поторопитесь и закончите этот этап.] Раздался слабый зевок из динамиков на территории экзамена. [Осталось всего десять мест.] По всему комплексу раздался щелчок. Ёкумиру Мэра выключил связь. – Ох, напасть! – Мидория едва не подпрыгнул на месте от объявления. – Что ж, нам нужно поторопиться, что скажете? – по взгляду стало сразу ясно, что сражаться друг с другом они не будут, но у него явно готовился другой план, верно? Очевидно, что Акико пришёл к тому же выводу. – Изу, что ты хотел предложить ранее!? Будь проклят Фумикаге, но он не сдержал инстинктивного шипения в адрес брата с едва слышным произношением его причудливого имени, но, кажется, Мидория не возражал? Такой уж Акико, дающий прозвища всем понравившимся людям. – Верно, но только если вы не против моей идеи, – лицо Изуку, однако, пусть и слабо, но покраснело. Мило. Оба студента кивнули, внимательно слушая. – Так вот, вспоминая правилах: если цели выбиты участниками одной ученической группы, очки не засчитываются. Мы с девчонками проверили это, и мячи не реагируют на попадание. Этого не объявляли, но мы считаем, что это контроль прохождения, иначе все ловили бы своих сокомандников, приёмы которых они знают. В любом случае, я хотел предложить объединиться для набора очков. – Звучит… вполне логично, – Фумикаге немного нервничал. Он едва успел объединиться с одноклассниками, а речи о командной работе и вовсе не шло. – У меня был один сомнительный план. Мы могли бы вместе попытаться выбить две мишени друг у друга и положиться на шанс, что очки засчитаются одновременно. Но высока вероятность, что засчитается только один. Поэтому я предлагаю объединить усилия и найти двух человек, чтобы собрать мишени. В этом случае прошедший может помочь оставшемуся с поиском новой цели. Правилами не запрещено взаимодействовать после прохождения. Вы хорошо справитесь с защитой, а я могу найти цель и разработать тактику, если вы мне доверитесь! На самом деле, я считаю, что взаимопомощь тут поощряется. Иначе бы точно упомянули штрафы за коммуникацию после выхода с этапа. Что думаете? – Умно, Изу! Я «за», а ты, Фуми? – Акико ответил за них двоих. Так что Фумикаге проверил свои оставшиеся мячи и кивнул. – Хорошо, тогда дайте секунду, – Мидория отбежал немного в сторону, жестом подзывая ребят за собой. Около бетонной стены на небольшой кучке обломков лежала небольшая сумка. Вероятно, Мидория оставил её здесь, когда подбегал к Акико и Фумикаге. Расстегнув замок, он достал ноутбук, проверив заряд. – Отлично, мне хватит этого ненадолго! Дайте мне только… И, словно отключившись от диалога, он, не раздумывая, присел на обломки как на стул, разместив ноутбук на своих коленях и начиная усиленно перебирать клавиши. Акико перекинулся через его плечо, заглядывая в экран; Фумикаге последовал его примеру, но соблюдал хоть какие-то рамки приличия и не прислонялся к парню, как это сделал брат. На экране разместилась неопознанная программа и экран загрузки. Как только процент дошёл до сотни, экран переключился и Мидория хаотично открыл два окна, вбивая несколько команд и ожидая завершения операции. Спустя минуту на экране высветился вид с камер. – Отлично! Сейчас я найду кого-нибудь поблизости… – переключая камеры, он не заметил, какими глазами на него уставились ученики UA. Что за парень… Этим двоим теперь совершенно не до камер, когда перед ними вознёсся невероятный навык их союзника. – Значит, цель через два пролёта вперед и три направо. Хм, посмотрим, что он использует. Движения скованные, хромает на правую ногу, держится около стен, значит, прилетело уже знатно, одна мишень выбита… о, на стене остаются следы. Вопрос: имеет ли место причуда, связанная с чем-то клеящим или меняющим состав материала? Эти углубления, остающиеся после руки выглядят явно фальшиво. Явно не стоит давать ему коснуться себя… Стоп, нет-нет-нет! Ноутбук ушёл на отключение сразу после слов. Изуку с хлопком закрыл его, отчего Токоями вздрогнули. – Ладно, неважно, я нашёл нашу цель! При встрече не позволяйте ему касаться себя и цельтесь в ноги! Вперёд. Только подержите, пожалуйста, мою сумку? – не дожидаясь ответа, он засунул технику внутрь и подкинул её Фумикаге, а сам бросился на боковую лестницу на стене двухэтажного здания и с лёгкостью запрыгнул на крышу. – Давай-давай, Фуми! – пока упомянутый торопливо застёгивал замок на сумке, боясь, что техника может выпасть и разбиться по пути, Акико уже суетился на лестнице, ожидая, когда же его брат закончит мешкать. Но когда оба оказались на крыше, один с сумкой через плечо, а второй в воздухе рядом, они увидели лишь то, как Мидория, оказавшись уже в пяти перелётах от них, спрыгивает со здания вниз, после чего по улице разнёсся громкий вскрик неизвестного человека. Вопрос «когда он успел там оказаться» не стоило задавать. Этот парень просто ломал все их стереотипы. Кто бы подумал, что такой мягкий на вид человек, специализирующийся только о стратегии, обладает ещё и превосходной физической подготовкой? Не успели Токоями подбежать к нужной крыше, как услышали внизу несколько возгласов и глухой удар. А приземлившись рядом, увидели лежащего без сознания ученика в геройском костюме. И упоминания ещё двух прошедших первый этап по громкой связи. – Он оказался… слабее, чем я ожидал? Ладно, не суть, давайте поторопимся! Но меня не покидает теория… Цукуёми, возьми, пожалуйста, свой мяч, – Мидория усадил человека спиной к стене. Когда Фумикаге выполнил просьбу, тот жестом пригласил его ближе. – Мне всё же интересно, что будет, если мишень будет забита двумя людьми одновременно. Давай прислоним мячи и посмотрим, что будет? – Признаюсь, мне тоже весьма любопытны результаты, – он не стал комментировать тот факт, что Изуку только что вырубил ученика-героя, пока Фумикаге и Акико просто добирались до места. Прислонив мячи к мишени, оба замерли в нервном ожидании. Фумикаге не хотел думать о возникшей близости с малознакомым человеком, но не собирался жаловаться, пока это происходило в рамках взаимопомощи. Цель загорелась красным, отметив выбывшего. [Девяносто третий прошёл.] Оглядевшись, Фумикаге осознал, что прошедшим оказался именно он, когда заметил голубое свечение на плаще. Тут же раздался роботизированный голос из его целей. [Победителям стоит пройти в комнату ожидания. Быстрей.] Со стороны Изуку послышался то ли нервный, то ли удивлённый вздох. – Значит, одновременное выбивание также предусмотрено… интересно… – на мгновение казалось, что он говорит это сам себе, а рука рядом с ладонью Фумикаге дёрнулась, словно желая записать данное наблюдение. В любом случае Изуку очнулся спустя пару секунд. – Что ж, значит, в таком случае мне стоит поторопиться и найти не выбитых учеников! Жаль, что ноутбук умер, так бы поиск и анализ заняли бы всего пару минут… Тот едва не сорвался прочь, словно думал, что Фумикаге и Акико просто так уйдут с победой после всего, что парень для них сделал. Будто не он лично отдал победу им в руки. Так дело не пойдёт! – Тогда вперед, Изу! Найдём твой билет на второй этап! – Акико подхватил их обоих, используя коронный приём «Тёмный падший ангел». В случае с пойманным парнем это теперь могло называться «Ангел в тенях». Акико услышал рассуждения Фумикаге и начал активно подбадривать подобное название, несмотря на тихий писк со стороны Изуку, не привыкшего к полётам. Впрочем, не Фумикаге его осуждать. Он всё ещё не простил Хоуксу то застревание на вышке, когда навыки полёта даже не разрабатывались! – Видишь подходящие цели, Тёмная Тень? – Фумикаге снова вошёл в свой образ Цукуёми. Ему необходимо привести этого парня на второй этап. Но спустя несколько минут они всё ещё находились далеко от других экзаменующихся. По динамикам объявили, что осталось всего три места! Такими темпами этот невероятный парень так и останется ни с чем, а этого категорически нельзя допустить! – Почему в этой области так тихо? Где все? – К-кажется, все сосредоточены в ц-центре! Мы можем спуститься, п-пожалуйста? Наверное, нам лучше подобраться ближе к центру, скрываясь в п-переулках! – Мидория вцепился в руку Тени, его лицо побледнело. [Акико, идем на снижение, срочно! Ему плохо. Не каждый готов к полётам!] [Вот чёрт, прости, Фуми! Я не хотел!] [Знаю, но он прав. Поддадимся же тьме.] Спустившись на землю и наконец отчетливо слыша звуки сражений неподалёку, Токоями дали Мидории возможность перевести дух. Но тот не отпускал руки с Тёмной Тени и смотрел в никуда. – Ты в порядке? Прости, я не хотел пугать! Изу? – Н-нет, всё хорошо… Тёмная Тень. Нам лучше обращаться по псевдонимам, да? Это не твоя вина. Просто меня так уже… подбирал один герой после одного инцидента со злодеем. Ну, скорее, я вцепился в него по глупости. И в полёте на высоте под двадцать этажей он сказал отпустить его, как только увидел меня на своей ноге. Наверное, я случайно вспомнил тот день. Он оказался довольно… травмирующим, ха-ха! У Фумикаге и Акико мгновенно перехватило дыхание. Сказать кому-то отпустить героя на высоте, сравнимой с многоэтажкой? Даже Хоукс начинал тренировки по полёту на небольшой возвышенности, контролируя каждое действие Токоями и имея в арсенале десятки готовых перьев на случай чрезвычайной ситуации. Кто в здравом уме скажет нечто столь ужасающее человеку, пережившему, по словам, нападение злодея? Перья на затылке Фумикаге распушились от смеси страха за Изуку, злобы на того неназванного героя, который допустил подобное обращение с гражданским, неловкости и стыда от осознания, что ни он, ни Акико не предупредили союзника о полёте. Но уважение к Изуку возросло лишь больше, ведь он сохранял рассудок, острый интеллект и анализ окружающей ситуации даже в травмирующей обстановке. – Несмотря на это, с нашей стороны крайне неуместно вот так неожиданно лететь, не предупредив… – Осторожно! Фумикаге не успел договорить, как Акико сорвался и резко заблокировал нечто позади них. Развернувшись, они увидели врага с выставленным оружием, который крался к ним, пока они проживали кризис. Теперь его обездвижили руки Теневой пташки. – Молодец, Тёмная Тень. А теперь, Найн, попрошу тебя пройти вперёд и принять это в знак нашего раскаяния, – он чуть наигранно поклонился и протянул одну руку в сторону брата, удерживающего попавшегося ученика. – Ха-ха, приму за честь! И прошу прощения, – последнее он сказал, смотря в глаза пойманному, прижимая новый мячик к мишени. Студент тихо выругался, когда его мишени вспыхнули красным. [Девяносто восьмой прошёл. Последние два, давайте скорее и мы уже уйдем на часовой перерыв…] Вот только Мидория потерянно замер, когда его цели загорелись голубым. Он смотрел на свою руку и неловко огляделся на близнецов, пока побеждённый ученик ворчал себе под нос и медленно уходил с площадки. – Я… правда прошёл? – вот только… почему же это прозвучало столь потерянно и сломлено? – Конечно, ты прошёл, Изу! – Акико на эмоциях приподнял парня одной рукой. – Давайте покинем зону и отцепим мишени, да побыстрее! Изу, хочешь полетать? Но теперь я буду осторожнее, обещаю, – строить такое лицо было совсем нечестно, он выглядел не как ворон, а как умоляющий кот. Совершенно незаконно. У Изуку не оставалось ни шанса сказать «нет». – Верно, нам стоит вернуться. Полететь с вами – звучит здорово, только не так быстро, ха-ха! Но… разве вам двоим не лучше пойти к своей группе? – Изуку отказывался не потому, что полёты стали травмирующим для него, а потому что считал, что братьям лучше лететь к своему классу? Фумикаге и Акико удивлённо переглянулись. – Акико не предложил бы то, с чем бы я не согласился. В большинстве случаев, – последнее предложение Фумикаге произнёс еле слышно, косясь на вечно неугомонного близнеца. Делать он, может, и хотел, но иногда у Акико в коллективе просто вырубались рамки приличия, ставя его в неловкие положения. В этом плане близнец – ярый экстраверт, в то время как он сам предпочитал оставаться наблюдателем. – Т-тогда я с радостью! Ох, и, полагаю, мне нужно забрать свою сумку, я не хотел тебя нагружать… – Нет причин для волнений, – Фумикаге передал ноутбук. – Это не доставило хлопот. А теперь, Акико, время «Тёмного падшего ангела». – Есть! Изу, хватайся! – Изуку поёрзал в захвате и кивнул. Акико поймал их с Фумикаге и рассмеялся. – Готовы? Отлично!