Глава 3. Утро после кошмара, Лимса Ломинса и Госпиталь

Жесткий деревянный пол ванной оказался не самым лучшим местом для сна, но что поделать. Я вздрогнула и открыла глаза, когда Силли решил, что моя макушка - идеальное место для утренней посадки, и бесцеремонно вцепился крошечными лапками в жемчужно-розовые пряди. Я попыталась пошевелить затекшими конечностями, задев преданно посапывающую под моим боком Чучундру. Крыска проснулась, недовольно пискнула и встала на задние лапки, заглядывая мне в глаза. Рассвет уже вовсю хозяйничал в Лимсе, пробиваясь сквозь щели жалюзи золотыми иглами. - Доброе утро, пушистый десант... - прошептала я, разминая затекшую шею - Ну и жизнь у нас  - прямо «all inclusive» в мире нескончаемых кошмаров. Первым делом я дрожащими пальцами размотала вновь пропитанные кровью бинты. Рана выглядела сердито: рваные края пульсировали в такт сердцебиению, напоминая об огненной агонии Амаурота. - «Исцеляющий свет» … - прошептала я, концентрируя в ладони целебную магию. Золотистые искры вновь послушно легли на кожу, притупляя жгучую боль и заставляя рану стянуться хотя бы до состояния «терпимо». Свежая повязка легла плотно, скрывая мой личный ад под слоем белого хлопка. Я решительно поднялась, намереваясь дойти до кухни, но... как и всегда, закон всемирного тяготения в моем доме работал по каким-то своим, садистским правилам. Мой правый кед, опрометчиво брошенный вечером у порога ванной комнаты, коварно подставил мне подножку. - Ой! - только и смогла выдохнуть я, эпично взмахнув руками. Чучундра едва успела отпрыгнуть в сторону, когда я с грохотом приземлилась на ковёр, чудом не задев вазу с сухоцветами. - Счёт 1:0 в пользу гравитации этого утра - пробормотала я в ворс ковра - Сапфира, ты просто сама грация! Кое- как поднявшись на ноги, я оглядела свой домик в Мисте. Обычно он был верхом уюта: панорамные окна с видом на бирюзовое море, светлые стены и запах сушеной лаванды. Но сейчас здесь царил «художественный апокалипсис». Горы неразобранного снаряжения, стопки магических гримуаров, перемешанные с грязными кружками и гора вещей на диване, которая, кажется, начала обретать собственное сознание. Добравшись до кухни, я открыла холодильник в надежде на чудо, но чуда не случилось: на полке грустили одинокий кусочек ветчины, пустая банка из-под варенья и пачка вишневого сока, а в хлебнице сиротливо покоились остатки буханки хлеба. Что ж, будем довольствоваться тем, что есть! Уже через пару минут я блаженно жмурилась, вгрызаясь в кое-как, наспех сооруженное, подобие бутерброда. - Нам нужен отпуск, ребята - пробормотала я с набитым ртом, обращаясь к Силли, который уже прицеливался к моему стакану с соком - Где-нибудь, где нет ступенек, острых углов и злых Ассианов... Мой взгляд упал на дверцу холодильника, и я чуть не поперхнулась своим бутербродом. Яркий магический стикер с нарисованным черепом и костями (фирменный стиль Рики) буквально кричал мне в лицо: «5 ИЮНЯ - 19:00! РИКА В ПОРТУ! АБОРДАЖ ЛИМСЫ! СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ, МАНЕВРИРУЙ САПФИРА!» А чуть ниже, аккуратным, «ультимативным» почерком проявилось: «6 ИЮНЯ. Тётя Марта. Привезу пироги. Надеюсь, в твоём доме не завелись гремлины?» Я в ужасе посмотрела на бедлам кухни, гору грязной посуды и на Чучундру, которая в этот момент с энтузиазмом догрызала остатки пушистого ковра из Таналана. - Гремлины - это мягко сказано - простонала я, хватаясь за голову - Если Рика увидит мой видок «краше только в Поток Душ», а Тётя Марта - этот хаос... нам точно устроят, выражаясь сленгом Рики, полный отвал башки и абордаж без права на помилование! - О, Святая Шива, пощади ... - я судорожно сглотнула, глядя на часы и бросилась к туалетному столику, хватая подводку - Так, маневрируем, Сапфира, маневрируем! - пробормотала я, передразнивая подругу, пытаясь одновременно дожевать бутерброд и нарисовать ровную стрелку над лавандовым глазом. Затем я открыла ящик с косметикой.  Я честно пыталась замазать синяки под глазами, но консилер упорно не хотел ровно ложиться на бледную кожу. В итоге, решив, что «здоровый вид» мне только снится, я просто густо припудрила лицо, надеясь, что в солнечном свете Лимсы буду выглядеть просто «немного уставшей», а не «несколько месяцев, как из могилы». Конечно же, в самый ответственный момент пудреница выскользнула из моих пальцев. - Ой! - пискнула я, наблюдая, как облако бежевой пыли оседает на Силли, который приземлился прямо передо мной. Хомяк чихнул, превратившись в маленькое пушистое привидение, неодобрительно посмотрел на меня и тут же перелетел со стола на моё плечо. - Извини, малыш, это... магическая маскировка! - оправдалась я, хватая расчёску. Жемчужно-розовые волосы никак не хотели укладываться, путаясь и цепляясь за зубчики гребня. Кое-как расчесав их, я метнулась к зеркалу в ванной и замерла перед ним, тяжело оперевшись на край раковины. На моём плече сидел Силли, который всё ещё смешно чихал от пудры. Тем временем у меня в голове выстраивался четкий, почти поминутный график дня. - Так, планы на сегодня грандиозные … - прошептала я своему отражению, пытаясь придать лицу хоть немного бодрости - Сначала - госпиталь «Святой Изэль»  - там всегда не хватает рук, особенно тех, что владеют Белой магией. Сестра Бернадетт просила помочь. Им правда нужна помощь, Сапфира. Твоя магия там нужнее, чем твои стоны здесь! Потом - заскочить к малышам в приют, они наверняка соскучились по моим фокусам с искрами света, а я соскучилась по их искреннему смеху! А ещё у них закончились леденцы, а старый медведь Поппо лишился уха в честном бою с молью. Белый Маг я или кто? Исцелим всех: и детей, и медведей! А под конец - порт. Билет в отпуск … самый дальний рейс, какой только найдётся подальше от теней прошлого. Может, в Радз-ат-Хан? Говорят, там столько специй, что их запах перебивает даже запах древнего эфира. И в довершении всего долгожданная встреча с Рикой! При мысли о подруге я невольно улыбнулась. Рика была моим якорем. Она не умела сочувственно вздыхать - она бы просто заорала: «Маневрируй, подруга, или я сама вытрясу из тебя эту хандру вместе с потрохами». Мне сейчас нужно было именно это - её грубая, живая энергия, в которой нет места призракам Амаурота. - Отпуск - повторила я как мантру - Солнце, море, никакой магии исцеления и... никаких Ассианов. Просто я в своих любимых кедах. Бросив последний взгляд на своё отражение, я спустилась в коридор. Сборы были недолгими: привычные джинсовые шорты, любимый лавандовый топ - моя верная «броня» для будней в Лимсе. Я ловко запрыгнула в левый кед, бодро затянула шнурки и уже потянулась за правым, как вдруг мироздание в лице Чучундры решило, что коридорный коврик на котором я стояла - это ценный трофей, который нужно немедленно утащить в норку. Она рванула его на себя, моя нога соскользнула, и я, нелепо взмахнув руками в попытке ухватиться за воздух, с глухим «БАМ!» впечаталась плечом в косяк двери. - Чучундра! - просипела я, потирая ушибленное место и грозя крысе пальцем - Имей совесть! На этот раз победно и без происшествий завязав идеальный бантик на втором кеде, я выпрямилась. И в ту же секунду рана под тугими бинтами отозвалась резкой, электрической вспышкой боли. Я невольно охнула, судорожно прижимая ладонь к груди. Это не было простым воспалением. Это  было чужое присутствие - осколок того кошмара, который Он оставил во мне перед смертью. Год прошёл, а его «подарок» всё ещё пытался выжечь меня изнутри. - Не сегодня... - прорычала я сквозь зубы, борясь с подступившей тошнотой - Убирайся из моей головы! Убирайся из моей жизни! Я решительно схватила сумку, в которой Чучундра уже успела устроить себе уютное гнездо из моих запасных носков, и присела на корточки перед своей пушистой разбойницей. Та замерла с видом невинного ангела, хотя из-под её лапки подозрительно торчал клочок моего запасного бинта - видимо, она всё-таки добралась до контейнера с перевязкой. - Так, слушай меня внимательно - строго сказала я - Веди себя прилично. Ковры не доедать, Силли из его гамака не выселять. Понятно!? Чучундра коротко пискнула, а Силли, сделав в воздухе победную петлю, спикировал мне на плечо и нежно зарылся носом в жемчужно-розовые волосы. Я погладила его за ушком и тяжело вздохнула, поправляя сумку. - Вернусь с новостями, Рикой и, надеюсь, с билетами. Не скучайте! Я провернула ключ в замке и на мгновение прислонилась лбом к прохладному дереву двери, собираясь с духом. Развернувшись, я невольно зажмурилась. Мист встретил меня ослепительным сиянием, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мой домик стоял на самой первой линии, и море здесь казалось живым, пульсирующим существом. Бескрайняя лазурь залива была испещрена мириадами солнечных искр, словно кто-то рассыпал по воде пригоршню бриллиантов. Воздух был густым, по-летнему тёплым и невероятно вкусным: в нём смешались ароматы цветущих гибискусов, свежескошенной травы и солёный, йодистый запах прибоя. Лёгкий бриз ласково перебирал мои жемчужно-розовые пряди, холодя шею и принося с собой далёкий рокот волн, разбивающихся о белоснежный песок пляжей внизу. Я поправила сумку и зашагала по мощёной дорожке. Путь пролегал мимо уютных вилл из светлого камня, утопающих в зелени и увитыми цветущими бугенвиллиями. Здесь не было суеты - только мерное жужжание пчёл в бутонах роз и тихий плеск фонтанов в частных садиках. Мист казался воплощением покоя. Мои фиолетовые кеды тихо постукивали по нагретым плитам, пока я шла вдоль набережной, любуясь тем, как белокрылые чайки кружат над бирюзовой водой. Миновав каскады террас с яркими цветами, я вышла к широкой площадке, где находилась остановка повозок. Воздух здесь уже пах по-другому - сухим сеном и перьями. Несколько чокобо, запряженных в крытые телеги, лениво переминали лапами, похлопывая крыльями и наполняя воздух своим характерным «кве-кве». Их яркое жёлтое оперение казалось ещё насыщеннее на фоне голубого неба. Я подошла к ближайшему кучеру, нащупывая в кармане монеты. - До Лимсы, пожалуйста - улыбнулась я, устраиваясь на мягком сиденье. Повозка тронулась, и я в последний раз оглянулась на свой домик. Он сверкал белизной на самом краю берега, обещая уют и тишину по возвращении. Впереди был шумный госпиталь и бесконечные ряды раненых матросов, но этот солнечный путь подарил мне ту самую крупицу сил, которая была мне сейчас необходима. Повозка мерно покачивалась, унося меня прочь от тишины Миста. Жёлтый чокобо бодро перебирал лапами по укатанной дороге, а в воздухе стоял ритмичный перезвон колокольчиков на его сбруе. Пейзажи Ла-Ношии за окном сменялись один за другим, словно на картине талантливого художника. Мы проезжали мимо изумрудных пастбищ, где на склонах паслись овечки-каракули, и мимо огромных ветряных мельниц, чьи лопасти лениво разрезали воздух. С одной стороны дороги высились суровые скалы, поросшие оранжевым лишайником, а с другой - до самого горизонта тянулось море, сверкающее под утренним солнцем. Я прислонилась головой к деревянной перекладине и невольно улыбнулась. Святая Шива, как же я люблю этот мир. Его запахи, его цвета, этот свежий морской ветер, который залетает под крышу повозки. Несмотря на все опасности, Ассианов и тьму, Хайделин создала нечто невероятно прекрасное. Стоит ли этот мир того, чтобы за него сражаться? Определенно. Стоит ли он того, чтобы терпеть боль? Да, тысячу раз да! - Э-э... госпожа? - голос погонщика, пожилого роэгадина в потертой жилетке, вырвал меня из раздумий - Вы уж простите мою наглость, но... вы ведь Сапфира, верно? Воин Света? Я вздрогнула и поправила сумку, стараясь скрыть смущение. - Да, это я. Но можно просто Сапфира. Погонщик на мгновение обернулся, и в его глазах, глубоко посаженных и добрых, промелькнуло что-то похожее на благоговение. - Слыхал я о ваших подвигах. Говорят, в Ишгарде вы такое творили... И в Ала Миго. Мой племянник там служил, рассказывал, как вы лечили его ребят прямо под на поле битвы … Он замолчал, подгоняя чокобо мягким посвистом. - Спасибо вам, госпожа! За то, что мы вот так можем ехать по дороге и просто смотреть на море. Без вас небо бы давно уже рухнуло нам на головы. Я почувствовала, как к горлу подступил комок. - Я просто делаю то, что должна - тихо ответила я, глядя на свои руки - Мир слишком красив, чтобы позволить ему исчезнуть. Я прикрыла глаза, слушая шум ветра и клёкот чокобо. Мы уже приближались к великим мостам Лимсы Ломинсы. Белокаменный город-корабль стремительно рос на горизонте, сверкая своими шпилями и башнями. Впереди маячил насыщенный на события день, и слова простого погонщика согрели меня лучше любого исцеляющего заклинания. Повозка остановилась у главных ворот, и, поблагодарив дружелюбного кучера, я шагнула в самую гущу жизни. ЛИМСА-ЛОМИНСА. Лимса встретила меня своим привычным, безумным и прекрасным хаосом. Белокаменный город-корабль, высеченный в скалах, сиял под лазурным небом. Воздух здесь был особенным: густой коктейль из запахов свежей рыбы, дорогого табака, жжёного пороха и бесконечно пьянящего морского бриза. Крики чаек перекрывали шум портовых кранов и звон кружек в ближайших тавернах. Я невольно улыбнулась проходящему мимо пожилому матросу - в этом городе невозможно было долго оставаться хмурой. Мой путь к госпиталю лежал через верхние палубы. Белокаменные мостовые, выбеленные морской солью и солнцем, уходили круто вверх и вниз, соединяясь ажурными мостиками. Вокруг кипела жизнь: матросы в полосатых куртках перекатывали тяжелые бочки, торговцы-лалафели звонкими голосами зазывали примерить шелка из дальних стран, а в воздухе стоял нескончаемый гул голосов, перекрываемый резкими криками чаек. Я шла, привычно лавируя в толпе. Ветер здесь был сильнее, он дул прямо из открытого океана, взъерошивая мои жемчужно-розовые волосы и принося прохладу. Я любила этот город за его честность - здесь никто не скрывал своих намерений, и каждый камень дышал историей великих открытий. Вскоре впереди показалось величественное здание из светлого камня - Госпиталь «Святой Изэль». Он стоял на отдельном выступе скалы, словно застывший на стоянке в порту, фрегат. Высокие стрельчатые окна были обращены к морю, чтобы раненые могли видеть горизонт и вдыхать целебный бриз. Архитектура госпиталя была строгой, но по-своему изящной: белые колонны поддерживали своды, а вход украшала мозаика, изображающая символ целительства и покоя. Внутри госпиталя суета города мгновенно стихала. Здесь царил особый, «белый» покой. Высокие потолки эхом отзывались на каждый шаг, а воздух был пропитан запахом чистого льна, спирта и горьковатых лечебных трав, которые выращивали в горшках прямо на подоконниках. Солнечные лучи, проходя сквозь витражные стекла, ложились на мраморный пол разноцветными пятнами, создавая атмосферу умиротворения. Из-за угла появилась, сестра Бернадетт, чьё лицо за годы работы в госпитале приобрело выражение вечного, но доброго изнеможения. - О, Сапфира! Хайделин прислала тебя вовремя! - воскликнула женщина, вытирая пот со лба  - Смотри - она кивнула на южную сторону, где стонали рослые моряки в окровавленных тельняшках - Этим досталось от трезубцев сахагинов. Раны рваные, морская вода занесла заразу, лихорадка бьёт так, что койки ходуном ходят. А в центре - наши «герои» из «Тонущей Крысы». Матросы не поделили какую-то карту, и в ход пошли бутылки. Стекло у них везде: в плечах, в ладонях и даже в ушах! Она махнула рукой в сторону северного крыла, откуда доносился мощный, нестройный храп, перекрывающий даже шум прибоя за окном. - А там… там просто жертвы бездонных бочек с грогом. Промыть желудки, дать отрезвляющего настоя и выставить за дверь, как только смогут отличить лево от право. Я кивнула и глубоко вздохнула, представляя фронт работ, готовясь призвать свой свет, концентрируя эфир в кончиках пальцев левой руки. Правой же я материализовала мой посох из невесомого металла. Он ощутимо завибрировал, откликаясь на мою волю. Его жемчужное навершие наполнилось мягким, пульсирующим светом. Я подошла к первой койке. Молодой микот, весь в татуировках с якорями, прижимал к глубокому порезу на бедре грязную тряпку. Его лицо было бледным, но стоило мне склониться над ним, как в его глазах вспыхнул чисто лимсинский азарт. - О-о-о-о … - прохрипел он, пытаясь расправить плечи, несмотря на гримасу боли - Сестричка, если б я знал, что меня будет лечить такая лучезарная фея, я б подставился под второй трезубец специально! Ты откуда такая… жемчужная? Не хочешь после смены сманеврировать со мной в «Адмиралтейство» на бокал вина? Я невольно улыбнулась, накладывая ладони на его рану. Золотистое сияние мягко потекло из моих рук, затягивая рваные ткани. - Знаешь, милый -  я строго взглянула на него - Если ты сейчас не замолчишь и не дашь мне закрыть сосуд, то твоё следующее свидание будет с Потоком Душ, а не со мной. Лежи смирно, «герой»! - Суровая… - матрос притих, но на губах его всё равно блуждала довольная ухмылка - Но рука у тебя легкая, сестричка. Сразу видно – мастер! - сказал он, когда боль окончательно сменилась приятным лечебным теплом. Я выпрямилась, вытирая лоб тыльной стороной ладони и оглядывая палату. *** Я переходила от койки к койке, и мой свет лился непрерывно. Чистый, хрустальный эфир Белого Мага заполнял палату, смешиваясь с тяжёлым эфиром страждущих. Я чувствовала каждую рану, каждую искру чужой боли, вбирая её в себя, чтобы растворить в своём свете. Это была изматывающая, но священная работа. Через два часа я управилась с основным фронтом работ и направилась в северное крыло, откуда доносился нестройный, но очень вдохновенный хор. Будни целителя в Лимсе - это не только сияние магии и спасение жизней, но и бесконечная борьба с последствиями чрезмерной любви к портовым напиткам. Там, на одной из коек, пытался изобразить величественную позу пожилой моряк в невероятно грязном камзоле. При виде меня он замер, вытаращив глаза, и едва не свалился на пол, запутавшись в собственных ногах. - О-о-о … - прошептал он, благоговейно икая - Явилась! Богиня морей… Лимлейн, матушка! Прости старого дурака, я больше ни капли этого проклятого грога «Слёзы Кракена» не выпью! - Я не богиня - я попыталась сохранить серьезное лицо, подходя ближе - Я всего лишь Сапфира, и я пришла привести вас в чувство. - Не ври мне, сияющая! - он схватил меня за край топика дрожащей рукой - Глядите, парни, у неё волосы как закат над морем! Богиня, прими в дар… э-э … во! С этими словами он с невероятным усилием выдрал из своего камзола медную пуговицу, на которой болтался клок ниток, и торжественно протянул её мне. - Бери! Это мой счастливый талисман! С ним я пережил добрую сотню лютых штормов и одну встречу с Левиафаном… или это была большая селёдка … не важно!! Я осторожно приняла «дар», чувствуя, как сестра Бернадетт за моей спиной едва сдерживает смех, подавая мне пузырёк с горьким экстрактом. - Благодарю, это честь для меня. А теперь, Уважаемый, выпейте пожалуйста этот настой. Он хоть и пахнет как сточная канава, но к вечеру вы хотя бы перестанете видеть морских богинь и розовых чокобо на потолке. - Для тебя, матушка Лимлейн … хоть яд! - он залпом осушил флакон, тут же скорчил такую гримасу, будто его проглотил вышеупомянутый Левиафан, и с грохотом рухнул на подушки, мгновенно захрапев. Я вытерла руки о полотенце и невольно улыбнулась. - Мдаааа … -  пробормотала я, пряча медную пуговицу в карман шорт - Будни Воина Света, ничего не скажешь! Сестра Бернадетт улыбаясь, подхватила меня за локоть: - Спасибо тебе, Дорогая! Остался один пациент! Мы перешли в другое крыло и когда я подошла к последнему раненому матросу с глубоким порезом на плече - мир вдруг качнулся. Я воздела руки, призывая чары, но вместо привычного тепла по венам разлился жидкий лёд. Рана на груди под бинтами вдруг запульсировала так сильно, что перед глазами поплыли чёрные пятна. Золотое сияние магии в моих ладонях дрогнуло, сменившись болезненным, фиолетовым мерцанием. - Нет... только не сейчас... - выдохнула я, чувствуя, как ноги становятся ватными. Голоса матросов стали приглушёнными, словно я оказалась под толщей воды. Искры кошмара наложились на реальность. Белые стены госпиталя начали стремительно темнеть, превращаясь в мрачные, величественные шпили Амаурота. Я снова почувствовала этот запах - запах пепла и гибнущего мира. В ушах зашумело, и сквозь этот шум пробился далекий, разрывающий сердце, голос. Я пошатнулась, хватаясь за край койки. Пальцы соскользнули, и я начала медленно оседать на пол. - Сапфира! Сапфира, детка, тебе плохо?! - крик сестры Бернадетт донесся словно из другой реальности. - Ловлю! - Молодая медсестра вместе с санитаром едва успели меня подхватить за секунду до столкновения с холодным кафелем. Я зажмурилась, прижимая руки к груди. Рана буквально горела. Голова кружилась, а под ключицами жгло так, будто Эмет-Селк вновь вонзил туда свой клинок. В этот момент я ненавидела его сильнее, чем когда-либо. Даже мёртвый, он продолжал убивать меня изнутри. - Сапфира! Ты белая как полотно, деточка! Тебе самой нужен лекарь! - причитала Бернадетт, поднося к моим губам стакан горького лечебного тоника. - Героиня, тебе не лечить надо, а лежать под капельницей из ромашкого чая! - вторила ей молодая медсестра. Холодный тоник немного прогнал морок Амаурота. Шпили древнего города растаяли, превратившись в обычные белые колонны госпиталя. - Всё... всё в порядке … - я выдавила слабую улыбку, отстраняясь - Я просто переутомилась, просто невыспалась. Мне действительно нужен отпуск! Я не могла признаться им, что внутри меня, кажется, живёт чужая тьма.