Часть 9

Прошло несколько дней. Боль не исчезла — она просто стала тише. Уже не резала при каждом вдохе, не сжимала горло так, что невозможно было говорить. Она была где-то глубоко внутри, но больше не управляла каждым движением. Чочо это заметила не сразу. Она поняла это в один из обычных дней, на тренировочном поле. Ничего особенного не происходило — стандартные упражнения, отработанные движения. Иноджин что-то бурчал, Шикадай лениво командовал, как всегда. — Чочо, ты запаздываешь, — спокойно сказал он. — Левый фланг. — Уже иду, — ответила она… и удивилась. Голос был ровным. Без раздражения. Без усталости. Просто — нормальным. После тренировки они остались вдвоём. Иноджин ушёл раньше, сославшись на дела. Чочо села на траву, вытянув ноги, и закрыла глаза. — Устала? — спросил Шикадай. — Немного, — честно ответила она. — Но это… хорошая усталость. Он сел рядом, не слишком близко. Ровно настолько, чтобы не нарушить границу. — Ты изменилась, — заметил он. Она приоткрыла глаза. — В плохом смысле? — В живом, — ответил он после паузы. Чочо задумалась. — Раньше, — медленно сказала она, — когда ты был рядом… я чувствовала себя защищённой. Как будто можно спрятаться за тебя от всего мира. — А сейчас? Она повернула голову и посмотрела на него. Не украдкой. Не быстро. Спокойно. — А сейчас я чувствую, что стою рядом с тобой. Не за спиной. Не в тени. Шикадай удивлённо посмотрел на неё. — Это… хорошо? — Да, — кивнула она. — Мне так легче дышать. Он ничего не ответил. Только чуть расслабился, будто эти слова сняли с него невидимое напряжение. Чочо вдруг поняла ещё одну вещь. Раньше она ловила каждое его движение. Каждый взгляд. Каждую паузу. Искала в них смысл, опору, подтверждение своей ценности. А сейчас… Сейчас ей было просто приятно, что он рядом. Без ожиданий. Без тревоги. Без страха потерять. — Знаешь, — сказала она вдруг, — раньше я боялась, что если перестану цепляться за людей, останусь одна. — А теперь? Она улыбнулась — мягко, почти задумчиво. — А теперь я понимаю, что иногда нужно отпустить… чтобы заметить тех, кто остаётся сам. Шикадай посмотрел на неё долго. Слишком долго для обычного взгляда. — Ты сильная, Чочо, — тихо сказал он. — Но не потому, что терпишь. А потому, что умеешь меняться. Она не смутилась. Не отвела взгляд. Не попыталась отшутиться. — Рядом с тобой это почему-то не так страшно, — призналась она. Он слегка усмехнулся. — Значит, я всё делаю правильно. Она встала, отряхнула ладони и протянула ему руку. — Пойдём? А то если мы ещё посидим, Иноджин решит, что мы тут философию изобретаем. Шикадай рассмеялся. Тихо. По-настоящему. И когда он вложил свою ладонь в её, Чочо поймала себя на неожиданной мысли: Раньше прикосновения пугали. А это — нет. И, возможно, именно так она понемногу начинала исцеляться. Не забывая боль. А переставая позволять ей определять, кем она является.