Часть 16

Ночь в Конохе была тёплой и тихой. Чочо лежала на спине, глядя в потолок. Тени от ветвей медленно скользили по стенам, и каждый шорох за окном заставлял её прислушиваться. Сон не приходил. Она перевернулась на бок, потом обратно — бесполезно. Где-то глубоко внутри всё тянуло, будто невидимая нить была натянута слишком сильно. Она села и обхватила себя руками. — Всё хорошо… — прошептала Чочо, не зная, кому именно. Она поднялась, налила себе воды, но так и не сделала ни глотка. Ладонь легла на грудь — сердце билось быстро, неровно. Почему сейчас? Почему именно сегодня? ⸻ Ночь в Песке была холодной. Шикадай сидел у костра, пока остальные уже спали. Пламя тихо потрескивало, отбрасывая рваные тени на песок. Он медленно разматывал бинт, стараясь не дышать слишком глубоко. Ткань прилипла к ране. Он стиснул зубы и потянул. Боль вспыхнула и тут же отозвалась тупым эхом по всему телу. Он на мгновение закрыл глаза, позволяя себе слабость ровно на один вдох. Глупо, — подумал он. Надо было менять раньше. Он обработал рану аккуратно, почти машинально. Руки не дрожали — привычка. Только пальцы были холоднее обычного. ⸻ Чочо стояла у окна. Небо было чистым, звёзды — слишком далёкими. Она смотрела на них, будто могла найти среди них ту, что смотрит на него сейчас. Она вдруг почувствовала резкий укол под рёбрами и тихо втянула воздух. — Перестань… — прошептала она, сама себе. Её пальцы непроизвольно сжались в кулак. ⸻ Шикадай затянул бинт сильнее, чем следовало. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Он опёрся локтем о колено, пережидая, пока боль отпустит. Взгляд упал на сложенную куртку рядом. На секунду ему показалось, что она пахнет иначе. Глупо. Чочо. Он произнёс её имя беззвучно, будто это могло что-то изменить. ⸻ Чочо легла обратно в постель, но уже не закрывала глаза. Она дышала медленно, считая вдохи, как учил Шикамару на тренировках. Раз. Два. Три. Но на четвёртом дыхание сбилось. Слишком больно. Не физически — глубже. ⸻ Шикадай закончил перевязку и аккуратно спрятал бинты. Он лёг на спину, глядя в чужое небо. Звёзды здесь были другими — резкими, холодными. Он поймал себя на том, что тоже считает вдохи. Один. Два. Три. На четвёртом он тихо выдохнул и прикрыл глаза. ⸻ В одну и ту же секунду, разделённые расстоянием и песком, они оба подумали об одном и том же: Пусть всё будет хорошо. И ни один из них так и не уснул.