1. запомнишь на всю жизнь

мама плакала. папа тоже, почему-то, опечален. его огромные ладони стискивают голову малыша, нежно, с отчаянной надеждой поглаживая по вискам. большие пальцы слегка накрывают податливые ушные раковины, создавая плотный вакуум, позволяющий чувствовать пульсацию крови по артериям. померкнув, с губ слетает «все в порядке, малыш, не слушай..», а огромные глаза напротив искрятся в ответ, источая столько жизненной силы, что хватило бы еще на два мегаполиса. каждый, без преувеличения каждый божий день проходил с траурным звоном наперевес. Кими стал одним из тысячи, кому судьба с порога протянула билет с тремя шестерками. убитый горем Марко, что прежде горел автоспортом, осыпался пеплом на паддоке, развеяв прах отчаяния по всей своей карьере. но Андреа никогда не определялся "позором" или "браком", как считали многие. он просто был маленьким секретом; желанным, донельзя притягательным. тем, о котором знал весь мир, но тактично замалчивал в ожидании.. чего-то.

***

плотное одеяло, свисающее с края кровати, стало для Кими чем-то сродни замочка, ключ от которого бездарно потерян в безграничности комнаты. светлая, стирильная спальня совсем не напоминала детскую, но эпицентр безумия находился ближе, чем можно представить. под кроватью открывался вид на поразительно проработанный городок; пластиковые солдатики стояли рядком у небольшой церкви - прототип той, которую видел не раз по пути на занятия, - слоники и львята охраняли большие ворота из конструктора по периметру. в углу, на стопке альбомов с рисунками, сидела прекрасная куколка, нагло "позаимствованная на время" с брелока мамы, а в противоположной стороне ребром стояла книга про драконов. бывает, в особенно тревожные дни, Кими представляет себя тем самым драконом из сказок и громит владения наследницы прямо у нее на глазах, без капли сожаления после пожирая и ее. но не менее безжалостной оказалась старшая сестра. Мэгги, лишь стоило вкусить запретный плод старшей школы, решила, что самое время для матриархата в семье Антонелли. ее шаги - быстрые, тяжелые, от которых весь дом содрогался, - сопровождались размеренным стуком мазолистой от руля ладони о деревянные перила. и-то-го, у Кими было всего секунд восемь на реакцию, на распознание темпа вибраций деревянного пола. этого, конечно, не всегда хватало.. дверь, едва удерживаясь на старых петлях, с грохотом разгибается. в комнату вваливается самодовольный пудель, - нет, волкодав, - а через еще восемь секунд в дверном проеме появляется мама - единственный луч спасения от когтистых лап, вцепленных в лодыжку. — доброе утро, - прохладные руки очертили овал лица мальчишки, отбрасывая длинные кудри. каждый слог нарочито медленно вытянут, сладко оседая на щеках и темных подрагивающих ресницах. - школа. собирайся. серьезно, Мэг как будто башню снесло четыре года назад.. — ты этот день у меня на всю-ю жизнь запомнишь, братец, - произнесла, прямо таки смакуя, услужливо развернув голову все еще нежащегося в ласке Андреа к зеркалу. этот тон не предвещал ничего хорошего, но и плохого разглядеть в нем не получалось. мама, абсолютно не находясь под впечатлением, треснула по одному из ее запястий прежде, чем пострадавший отгрыз их. Мэгги поджала хвост и пошаркала своими длинными джинсами клеш к выходу из комнаты, ворча под нос о несправедливости и тяжелой доле первого ребенка в семье. и гордое одиночество встретило вновь, на целых пятнадцать минут, которые дали на собраться-прибраться. Кими завис, последний раз окидывая взглядом выглядывающие барикады из конструктора. ролёвки стали отдушиной еще задолго до того, как в его жизни появилось такое понятие, и подавно раньше "текстовых ролевых" на форумах. они отнимали много времени, сжигая драгоценные минуты сна в два счета. на домашнем обучении это не было проблемой, как и в коррекционном классе с урезанными часами, но теперь Кими будет учиться в самой обычной, самой крутой средней школе! и он выглядел бы абсолютно не круто, если бы клевал носом в собственный шкафчик - шкафчик же будет, да? - в коридоре. благо, чувство неизвестности выбило и малейшие мысли о сладком сне. все, что происходило на пределах "безопасной зоны", оставалось там же. порог холодного мира, не подготовленного для растапливающей души Андреа, ощутим и даже слишком. едва коснувшийся подростковой жизни мальчишка с поразительной точностью определял, где заканчивается он и где начинается полное странностей общество. хоть логопед-психолог-социолог, - без пафоса - педагог, - утверждала, что прогресс Кими в "чтении по губам" значителен, в себе он не уверен. а потому требуется практика. практика заключается в постоянном общении с кем-то. вот и круг замкнулся. ну, ничего, рядом будет.. — чего? нет, конечно, - невозмутимо ответила Мэгги. указательный палец с обгрызанным ногтем уткнулся в нос брата (лол, он был таким низким!). младший Антонелли скосил на мгновение глаза, но быстро переключился на губы собеседницы, что слишком уж уверенно шла спиной вперед. ее свободная рука лениво и уже машинально жестикулировала - точно пьяные субтитры - тебе социализироваться нужно, хикка.

***

козлята убили кенни

20 участников, 8 в сети

@BEARforMAN:

(11:37) сблять ерьезно?

у нас и так не было репетиций

(11:37) две неделивы в курсе????

@BEARforMAN:

(13:21) .

@BEARforMAN:

ало, это не смешно, поч ему никТо

(16:50) Не ПРИШЕЛ.

Оливер со стоном упал лицом на шаткий стол, прогнувшийся под грудой книг. это не труппа, это труп. труп, в который время от времени тычет палкой постановщик, потому что «не-ве-рю». — Берман, передай, пожалуйста, журнал, — прервал его страдания учитель, рассеянно указывая за свой стол. — да, сэр.. — долговязый подросток поплелся к выдвижным ящикам у белой двери. перед лицом материализовалась — как бы нет, она всегда была рядом с полкой истории Соединенных Штатов, — ненавистная зарубежная литература. «война и мир» — гласило название на корешке. «вода и дуб,» — передразнился Оливер, отталкиваясь от стенда с бледно-красной папкой в руке. за годы работы она выцвела, листы внутри пожелтели и скоксились. — возьмите, мистер Кеннет. — м-м, — Козлиная Бородка кивнул, — возвращайся к.. — он на мгновение запнулся, пытаясь придумать что-то менее унылое. — созерцанию. — так точно. повторный глухой стук поглотили тысячи строк. Оливер, готов поклясться, рано или поздно умрет от мигрени и приступов мазохизма. о читке сценария речи и не шло. —.. Антонелли? ты вовремя, — громко, вот прям громко произнес Козья Бородка. Оливер не может вспомнить, когда видел и слышал его таким.. выразительным? пожалуй. странно. приоткрытый глаз оценивающе скользнул по расплывающейся фигуре возле мистера Кеннета. Антонелли.. нет, не из двенадцатого класса. фигурка слишком «компактная» для той бандуры. сестра, может? декоративные плечики мелко подрагивали, когда она что-то писала в этой же самой красной тетради. волосы покороче, чем у старшей, слегка загорелая — по крайней мере, на едва различимой из-под белой рубашки коже. Оливер приподнялся с локтей, невзначай взглянув в темный экран мобильника на свое отражение. «полная катастрофа» — заключил Берман, но ноги уже несли его прочь из библиотеки. с Кеннетом снова не попрощались.

***

Берман нашел кудрявую макушку в раздевалке у фойе школы. темно-синий плащ с серыми вставками явно велик: рукава подогнуты в два оборота. она сидела на низкой лавочке обхватив колени руками, зарывшись носом в ладошки. «кого-то ждет, походу». «не тебя,» — разум взмолился. «попытка номер два,» — Оливер френдзонил. «в этот раз не тороплюсь,» — инструктировал мысленно, присаживаясь рядом, разглаживая и сверля взглядом рюкзак на коленях так, будто он самая прекрасная вещь в его жалкой жизни. «и веду себя.. — придвинулся ближе, — не так навязчиво. бля. не навязчиво.» не отодвинулась. супер. но и не обратила внимание. глаза уже слезились смотреть вот так, боком, и Оливер слегка склонил голову, расширяя радиус обзора слэш облегчая себе жизнь. «а, ясно,» — +1 поинт к желанию закатить глаза. она в наушниках. можно было бы и догадаться. шестой час. нужно бы поторопиться. автобус скоро.. —.. музыку слушаешь? — надломлено произнес Берман и без того писклявым голосом. секунда. две. три. сначала высунулся очень любопытный кончик носа. следом глаза — она уставилась на него сквозь непослушные кудри. затем повернулась голова. медленно. неуверенно. желудок Кими превратился в лабиринт, по которому катался горячий шарик внезапно вспыхнувшего страха. это был голос. высокий, но мужской. похож на его собственный, но с более мягкими углами. и слишком тихий, чтобы он смог что-либо разобрать. ебушки воробушки. теперь нужно что-то ответить, верно? что обычно спрашивают незнакомцы? время?.. время! Андреа хлопнул преступно длинными ресницами пару раз и с энтузиазмом стал рыться по карманам, в поисках телефона. экранчик загорелся — не с первого раза, ладошки вспотели и пальцы никак не хотели попадать по кнопке. Антонелли развернул его к странно улыбающемуся мальчишке, на что Оливер

хлопнул ресницами в ответ. не понял.

«стесняется что-ли?» глаза забегали по трясущемуся в ее руках экранчику. музыкального проигрывателя не было. тогда что она показывает? Берман сдвинул брови, но продолжил отчаянно искать хоть что-то. нашел. какая-то обложка стояла на заставке, а под ней что-то — о, господи, буквы складываются в слова, — написано. название альбома, может? или трека.. невероятный мозговой штурм, сено было обнаружено в стоге сена. — вау. — прозвучало нейтрально. хотя бы не с осуждением, и на том спасибо неконтролируемому голосу Оливера. — я тоже эту группу.. слушал. раньше.