Глава 1. Чего я стою?

Eyeless - Slipknot

«You can’t see California without

Marlon Brando’s eyes»

***

«Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. БОЛЬНО. БОЛЬНО. БОЛЬНО. БОЛЬНО. БОЛЬНО. МНЕ БОЛЬНО. ПОМОГИТЕ МНЕ. ДОБЕЙТЕ МЕНЯ. Я НЕ ВЫНЕСУ. У МЕНЯ НЕТ СИЛ. ПОЧЕМУ МЕНЯ НИКТО НЕ СЛЫШИТ? В ЧЁМ МОЯ ВИНА?» Горячая вспышка. Все тело бьется в агонии. Нестерпимый вид боли, от которой перехватывает дыхание. Жгучий металл медленно ходил по ее лицу, оставляя кровавые следы. В голове пусто. Ни вдохнуть, ни пошевелиться, ни уж тем более дать отпор. Любое движение усиливает это чувство. Чувство, что она доверилась не тем. Боль усиливается. Выедает. Насмехается. У нее пропала опора, на которую она, как думала, могла отдать весь вес своего тела. Теперь она обваливалась. Кусочек за кусочком. Заставляя ее лететь вниз на бешенной скорости. Она вот-вот разобьется. Лишится самого дорогого. Того, чем горела больше всего на свете. Жизнь. Ей кажется, что она умирает. - ПОМОГИТЕ!!! – ревущий, хриплый, срывающийся, в попытках достучаться хоть до кого-нибудь. Но нет. Никто не придет. На улицах пусто. Город спит. Один. Два прохожих. У всех в глазах ужас, страх, осуждение. Для них – они источник шума. Такого, который тревожит, раздражает. Они не могут увидеть. Не хотят. Закрывают глаза и торопятся быстрее пройти мимо, пока им не досталось. - ПОЖАЛУЙСТА ХВАТИТ!!! УМОЛЯЮ, ПЕРЕСТАНЬ!!! Она и не знала, что ее голос может так звучать. За нее вопил страх и боль. Единая ядовитая масса, в которой она захлебывалась. Она шипит и разъедает, разгорается мгновенно и не собирается отступать. Перетерпеть такое в полном осознании становиться невыносимо. Осознании того, кто с ней это делает. Мозг отказывается это принимать. Тело помнит доверие. Боль пульсирует не только в теле. Она гораздо глубже. Сначала это как одна точка, отбивающая ровный ритм, которая с каждой мыслью увеличивается в размере и темпе. Ее сейчас разорвет изнутри. Девушка кричала. Что есть мочи кричала, раздирая глотку. Собственный крик сдавливал голову. Она не могла понять идёт ли у неё кровь из ушей или так сочиться из глаз. Жар разрывал ее изнутри и сочился через раны по ледяной коже. Отвратительный контраст. На лице словно паяльником, все глубже, по одним и тем же местам, выжигало дорожки. Кончики ногтей впивались в ладони. Мёртвой хваткой правой руки она сжимала маленькие солнцезащитные очки с круглыми стёклышками. Подарок дяди. Он дал их ей, чтобы она чувствовала себя комфортно на людях. Чтобы не стеснялась своего взгляда. Если она выживет, то как будет смотреть на себя в зеркало? А. Точно. Уже никак. - ГЛАЗА. МОИ ГЛАЗА. ПРЕКРАТИ!!! – дальше от боли она не смогла сказать ни слова. Оставалось лишь истошно орать. Звук собственного крика резал уши. Мгновение. Грубые руки, когда-то родные, пропадают с ее лица. Мир вокруг на секунду глохнет в тишине и слышен лишь ее отчаянный вопль. Воздух заканчивается. Горло саднит. Хриплый, безостановочных кашель, от которого все ее тело дрожит, порождая в боли новую силу. В ушах все еще стоит звон. Он отпружинивал, метался, нарастал, не давая придти долгожданному покою. Голова раскалывалась так, словно внутри нее разворачивалась буря. Давление, стук, жар. Череп будто слишком мал для нее. Последний пульс. Сейчас голова лопнет. Точно лопнет! И тут, глухой раскат. Тяжелый, глубокий, словно воздух на секунду разорвался. Слишком резкий. Слишком громкий. Второй. Третий. Четвёртый. Молчание, с которым наблюдало за происходящим окружение, было звенящим. Продлилось оно не долго. Рядом что-то с громким хлюпом упало. И ещё. Ещё. Словно дождь… Но этот звук был противный, даже страшный. Подул небольшой ветерок, кожа покрылась мурашками. Три глухих поочерёдных звука, падающих тел. Четвёртый прямо к ней на колени. На месте головы пустота и только густая, тёплая кровь пропитывает её брюки. Тишина… Вот только по-прежнему больно… А теперь еще и темно.

***

«Зачем я осталась жива?» - это стало её первой мыслью после того, как она очнулась, всё ещё сжимая в руке очки. У девушки не было ни малейшего представления о том, где она оказалась. Но чем дольше она лежала, тем больше понимала. Ей абсолютно все равно. Её разбудили голоса. Их было трое. Одна девушка, судя по всему - медсестра, мужчина и ну очень громкий и неприятный врач. - Я уже сказала, хрен её знает, может вообще ещё долго не очухается, как только, так сразу скажу! А до того момента, чтоб духа уборщиков здесь не было! Учат они меня, как мою работу делать! - Да че ты зашлась-то. Тебя никто не учит. Только с силенками то походу проблема, она уже дней пять валяется, а толку? - Ты прешься сюда, как к себе домой, еще и сомневаться во мне вздумал?! Ты часом не обнаглел?! Девушка больше не могла этого выносить. Громко. Очень громко. Еще и голос будто пенопластом по стеклу. Она открыла было рот, хотела попросить быть тише, но получилось у неё что-то скрипучее и невнятное. Ещё и в горле пересохло, пить хотелось жутко. - Очнулась! – тихонько вскрикнула медсестра. – А что теперь? - Ты чего встала?! – снова кричит врач. – Принеси воды. Бегом! Было слышно её неуверенное «Ага» и быстрыми мелкими шагами она зашаркала по кафелю. - А ты?! – обращаясь уже к мужчине – Стоит! Ну-ка помоги ей подняться! У мужчины шаги были тяжелые, уверенные. Девушка почувствовала, как тот в мгновение оказался рядом. Ее тело почти не подавало признаков жизни, лишь спокойное, размеренное дыхание. Ей абсолютно не хотелось даже попробовать пошевелиться. Мужчина подхватил её было подмышки и собирался поднять, как женщина снова закричала: - Ты че идот?! Не подними, а помоги приподняться! - Мне как сказали, я так и делаю! – он аккуратно ее усадил. Девушка опиралась о спинку кушетки. Ее словно подняли глубокой ночью, сказав, что срочно нужно выбегать из дома, от того, что начался пожар. Тот словно уже ее настиг. Лицо по-прежнему жутко горело. Конечности словно не ее. Тяжелые и непослушные. - Пить хочешь? – тихо спросила подошедшая медсестра. Из всей этой компании её голос девушке нравился больше всех. Тонкий, тихий, мягкий. Тело ее подрагивало. Немного кивнуть головой у неё получилось. Подошедшая аккуратно обхватила её за подбородок, слегка наклонив голову и помогла отпить. Хоть руки медсестры были в перчатках, чувствовался их холод и чуть заметная дрожь. Она боялась сделать пострадавшей больно, но та, в моменте захотела, чтобы эти руки обхватили её лицо полностью. Она ощущала от них какую-то целебность. Боль спадала, вероятно от того что они были холодными, а лицо очнувшейся походило на раскаленную до красна сталь. Медсестра отошла. Девушке определенно было легче. Вот только пространство вокруг по-прежнему ощущалось давящим. - Теперь-то я могу с ней поговорить? – спросил мужчина. - Ты чё слепой?! Она кивнуть нормально не может, не то что говорить! Эти двое продолжали препираться. У нее не было сил это слушать. Голова девушки продолжала гудеть. В неё в ритме метронома будто вдалбливали гвозди, глазницы зажгло, лицо ещё больше обдало жаром. Ей нужна была хоть минута тишины. Всего одна. И тут они замолчали. Разом. Ни звука. - Вы… - девушка сделала большое усилие чтоб выдавить из себя хоть что-то и вздрогнула от звучания собственного голоса. – Очень…Громкие… - стоило ей закончить, как по шее скатилась тонкая, тёплая струйка крови.

***

Громкий врач куда-то отошёл. Мужчина был где-то в комнате, но вел себя тихо, поэтому определить, где именно она не смогла. В голове было пусто. Громкость ее больше не беспокоит. Теперь в помещении существовало только два звука: слегка гудевшая вентиляция и шуршание в медикаментах. Медсестру звали Эйша. Она говорила с ней пока делала перевязку. В момент, когда лицо её было полностью свободно от повязок, а Эйша отвернулась, чтобы взять свежие бинты, девушка аккуратно прикоснулась к своей щеке и тут же зашипела от боли. Кожа была влажной, поверхность ее ребристой и противной. - Ты чего! – встрепенулась Эйша. – Не нужно трогать. Раны еще не до конца затянулись! - Всё… Плохо?.. Она не понимала, хотелось ей знать или нет. Судя по разговору, который она услышала, лежит она здесь довольно давно. Как быстро ее нашли? Как вообще решились подойти? Дотронутся? Помочь? Медсестра какое-то время молчала. Подбирала слова. Без того было ясно, что всё плачевно. - Шрамы останутся. Я могу залечивать раны, а вот подчистую их убирать пока не умею. Прости. Я такая бесполезная. Голос ее дрожал. Четко ощущалась вина, которую она испытывает. Девушке стало неловко. Почему она так? Эйша ей помогает встать на ноги, но всё ещё думает, что этого мало… - Благодаря тебе я всё ещё жива, - девушка попыталась улыбнуться. Получилось у нее плохо. Отчаянно. Грустно. За дружелюбием был виден слой еще не отпустившей ее тревоги. Но голос Эйши… Она молодая, способная, эмпатичная. Но такая неуверенная… Слишком добрая. Горло ее болело, голос ещё хрипел, девушка поднесла руку ко рту и прокашлялась, а потом добавила: – Этого больше чем достаточно. А шрамы… - она помолчала. – Я их всё равно не увижу. А что подумают другие уже плевать. Пока Эйша не закончила перевязку, они молчали. Пострадавшая периодически кривилась, когда свежая сетка бинтов затрагивала еще не зажившие раны. - Ты так и не сказала…- тихо пробормотала Эйша. – Как тебя зовут? - Эри, – девушка улыбнулась. – Эрия Арден. По помещению эхом раздался звук шагов. Все тех же тяжелых и уверенных. - Значит Эри, – подошёл мужчина. – В состоянии ли ты сейчас побеседовать? - Смотря о чем, – прохрипела она и снова кашлянула. - О том, что вообще произошло, – Он со скрипом подвинул стул и сел напротив. Судя по голосу, он сейчас смотрел на неё с максимально серьёзным выражением лица. Девушка молчала. Долго. Она только очнулась. И что, что прошла почти неделя. Для неё всё было словно вчера. Она не готова об этом говорить. Она не готова пережить это снова. – Вы вообще кто? – Спросила она. - С чего вдруг я должна с вами говорить? - Меня зовут Энзин. – ответил он, полностью проигнорировав вторую часть вопроса. - Я не спрашивала, как вас зовут. Я спросила кто вы и почему я что-то вам должна. - Я уборщик. – «Ну приехали», - подумала Эри. Отчаянные ребята. Борцы за их спокойное существование. Уважение к людям этой профессии безусловно было. Они вызывали восторг у молодого поколения, восхищение и у более взрослых. Герои. Что поделать. У этих людей не было страха. Странно было бы полагать, что ей, в том состоянии, в котором она находилась, решил бы помочь кто-то менее безбашенный. Проблема была одна. Эти люди, рука об руку, шагали с Адской гвардией. Сотрудничали. И если Эри сейчас расскажет, что произошло на самом деле, мужчина попросту оставит девушку на них. И ей представить страшно, что будет дальше. – Я нашел тебя присмерти в луже крови. С четырьмя безголовыми трупами. Девушка молчала. Слезы накатили сами собой. Повязка от них намокла и неприятно липла к лицу. Она не знает, что делать. - Как это случилось? Кто это сделал? Почему они без голов и мертвы, а ты без глаз и жива? – Продолжал задавать вопросы Энзин. Он даже не спрашивал. Он требовал. Требовал, чтобы она ответила ему прямо сейчас. Ей стало душно. Лицо она моментально спрятала в ладони. Её трясло. Что с ней будет? - А разве такими вещами не Адская гвардия занимается? – трясущимся голосом спросила она. - Ты бы предпочла говорить с ними? - Я бы предпочла не говорить. - Хочешь под арест? Девушка медленно замотала головой. - Тогда придется говорить, – он сделал паузу. – Понимаю, очнувшись после такого, последнее, что хочется сделать – вернуться в это состояние, – его голос стал звучать мягче, но уверенности не потерял. Теперь он имел на неё большее влияние, чем когда кричал или давил. Теперь его хотелось слушать. - Но знаешь - это везение, что я первым нашел тебя. Уборщики могут тебе помочь. Гвардия помогать не станет. Но чтобы мы помогли, тебе нужно рассказать, что произошло. Она мучилась. Мысли ее не моги собраться в кучу. Девушка не знала, что из того, что говорит мужчина правда. Ей хочется верить. В то, что не все потеряно. Что она выйдет отсюда здоровым человеком, который продолжит жить нормальной жизнью. Заниматься любимым делом. И все. Никаких проблем. Но этого не может произойти даже в теории. Она травит сама себя. Рушит свою же жизнь. Теперь ничего не будет как раньше. Ничего не будет нормально. Плохо не будет. Будет хуже. - Я их убила. Ещё один способ найти тишину – шокировать человека. Мужчина молчал. И она не понимала, что это было за молчание. Читался ли в этом шоке ужас? Она не знает. Она не видит. – Я клянусь, я не хотела! Я… Это вышло случайно! Я даже об этом не думала! Я думала о том, как мне больно и как голова раскалывается, а потом… - она втянула ртом воздух. Дышать снова стало тяжело. Эйша подсела к ней и стала поглаживать по спине в попытках успокоить: - Тише. Выдыхай. Не торопись и говори, как будешь готова. Тебя не хотят обидеть. - Давай последовательно, как всё пришло к тому, что ты их убила? – спросил Энзин Девушка чуть вытянула вперед руку и показала очки. – Всё из-за них. - Твой дзинки? – Больше утвердительно сказал Энзин, но девушка посчитала нужным кивнуть в ответ. - У меня хороший слух. С детства. Даже слишком хороший, – говорила Эри. – Моя семья – джазисты. Дядя – саксофонист. Очки принадлежали ему. Он мне их подарил. Думаю, на дзинки музыка повлияла по большому счету. Я пою. Друзей собрала по интересам, сделали бэнд. Выросли, поехали по миру. А концерты не окупаются. Денег нет. В какой-то момент меня начала преследовать удача, как я думала. А это был мой дзинки… – Эри указала пальцем на ухо. - Я слушаю звуки, то, что их издаёт я могу использовать, как хочу. – Она помолчала. - Вот вы орёте, а я слушаю и представляю, что молчите, – Она сделала ещё паузу и покачала головой. - И вы замолчите. Мужчина и сейчас молчал. Вероятно, обдумывая, сказанное Эри. Девушка четко ощущала напряжение, которое повисло в воздухе. Сейчас к нему пришло осознание. Вот от чего тишина смогла в тот момент прорваться в помещение. - Ясно, – Сказал Энзин. – То есть на людей это тоже распространяется? - Я думаю предел должен быть, проблема в том, что я его не замечала. Так что да. Распространяется. Девушка выдохнула и продолжила: - Мои ребята стали жадными до денег, жрать то хочется. – Эри усмехнулась. – И под предлогом «Мы друзья и мы выживаем вместе» они пользовались моей способностью. Сначала это было безобидно, в пользу нам материально. - Воровство то есть? – уточнил Энзин на что Эри кивнула и продолжила: - Потом, не без моего влияния, сферу в которой мы работаем покидали конкуренты. Конечной точкой стало, когда вот из-за такого внушения человек наложил на себя руки. Девушка от волнения начала теребить простынь, на которой сидела. – Я сказала, что заниматься таким больше не буду. А меня никто не спрашивал. С моим мнением больше не считались, как и больше не считали меня за друга. Они меня боялись. Боялись, что я что-то с ними сделаю, а они и не вспомнят. И я сделала. Вынудила вернуть ворованное, а сама ушла. Потом они меня нашли, избили, назвали тварью и коллективно решили меня сначала замучить, а потом грохнуть. Они думали, что дзинки работает, только когда я пою. Но они даже рот мне затыкать не стали, думали, что быстро с этим закончат. У меня от моего же крика из ушей кровь пошла, все о чем я думала – это то, что у меня башка сейчас лопнет. – Эри помолчала. - И она лопнула. Но не у меня. А к сожалению, или счастью я пока не понимаю. - В тот момент ты хотела им смерти? – Спросил Энзин. Эри молчала. Слезы продолжали градом стекать. Марлевый бинт впитывал в себя влагу и льнул к ранам. Соль въедалась в них, возобновляя боль. Она не хотела смерти никому. Она боится ее. Пыталась от нее уйти, но та снова настигла ее. Эри никогда не думала, что ей придется испачкаться в крови. Тем более в крови людей, которых она считала близкими. Но стоило девушке начать вспоминать, как к ней относились в последнее время… И все словно вставало на места. Они просто отбросы. Они боялись действительности и держались друг за друга. Потому что больше никого рядом не было. Они уже давно не были друзьями. Они просто сосуществовали в хаосе, к которому сами себя привели. - Этот месяц у меня к ним ничего положительного не было. Они хотели только денег и моей смерти. Так что… - Девушка не стала продолжать. – Я не умею выбирать друзей, как оказалось. - У тебя есть цель? - Я хотела всю жизнь играть музыку. И я всё ещё люблю джаз даже после тех воспоминаний, что с ним связаны, но… - Эри пыталась правильно подобрать слова, но в конечном счете выдала. – Цели у меня больше нет. Снова тишина. Ожидающая. Мужчина думал. Взвешивал все за и против. Девушка выглядела потерянной. В ней словно нет жизни. Когда дети растут, формируется личность. Из самосознания, мотивации, способностей. И из интересов. Ее интерес был в другом. Но способность, страх и ответственность, отдаляют девушку от него все дальше. Он знал, о чем это говорит. И не хотел, чтобы это оказалось правдой. У нее был дзинки. На первый взгляд не боевой тип. Но если его направить в нужное русло… Он может стать сильным оружием. Вот только, как разжечь желание к борьбе в этой девушке? - А если я дам тебе её? Она усмехнулась. Эри знала, что он ей предложит. Но она… не потянет. Это не в ее силах. – Какую? Стать уборщиком? Энзин молчал, молчал серьёзно, для него это не было смешным. – Я инвалид. Я недееспособна, - Девушка покачала головой. - Если есть цель, даже наши недостатки могут нам не мешать, а стать преимуществом. - В том случае если цель какая-то великая. Типа освободить мир от монстров или защитить людей. А я не воин, я певичка. Я такая же слабая как все те люди, что нуждаются в этой защите, а теперь я ещё и слабее обычного человека, несмотря на то, что я даритель. - Ты думаешь, что всё крутится вокруг твоего зрения? Сила не совсем в этом. – Энзин усмехнулся. В какой-то мере это было ее силой. Замечать детали, наблюдать за окружением. Как можно прожить полноценную жизнь будучи без одного из органов чувств? Теперь она не сможет увидеть, даже угрозы. Да что там угрозы! Она не видит даже того, кто хочет вытащить ее из ямы. - Для меня в этом. То, что я не могу увидеть, не имеет для меня ценности. Потому что без глаз я не понимаю с кем я дерусь, за что борюсь и даже не могу понять с кем говорю. - Ты думаешь внешний вид играет роль? Эри задумалась и кивнула. Конечно играет. Даже если говорит о человеке не все. Он намекает. Человек в костюме и с аккуратной стрижкой навряд-ли окажется трубочистом. - Да, думаю. - И в случае с твоими друзьями? Ты угадала, что они были кончеными придурками? Эри молчала. - Давай так. Возьмем тебя на испытательный срок. Поработаешь, посмотришь… - он понял, что сказал чушь и исправился. – Поймешь нравится ли тебе, может и цель обретешь. А если нет, то можешь пойти и спрыгнуть с крыши ближайшего дома, только не со здания штаба. - Энзин, вы что такое говорите. – испуганно сказала Эйша. Отчаяние. Все что крутилось у нее в мыслях. Ей некуда идти. Ей нечего делать. И сейчас перед ней открывается дверь, которую раньше девушка обошла бы за километр. Просто потому, что энергетика была не та. Все еще дикая, почти, как жизнь артиста, но сумасшедшая в другой степени. Это риск. Адреналин. Движение. Это вроде и близко, и так далеко по отношению к ней. Абсурд. Просто абсурд. - Смешно. – сказала Эри. - Может ты и не понимаешь, но я-то вижу, что ты улыбаешься. – усмехнулся Энзин. Эри на самом деле улыбалась. Все внутри нее кричало хвататься за эту возможность. Другая навряд-ли появится. Но что она может? Она пусть и не совсем без массы, сказалось тяжелое оборудование и долгие часы в пеших дорогах. Но она и не боец. Как она будет этому учиться? Она же буквально на тысячу, нет, миллион шагов назад от хотя бы тех ребят, что ездят с основной боевой силой уборщиков. Эри не понимает в чем здравого смысла больше. В отказе или в принятии предложения. Но ответ нужен уже сейчас. - Ну так что, пожмем руки в честь знакомства? – обратился к ней Энзин. Если она сейчас протянет руку это будет означать согласие. Девушка мешкала. Ей предлагают помощь. И она нужна ей как никогда прежде. - Погнали. – она все-таки нашла в пространстве руку, протянутую Энзином и слегка её сжала. - Посмотрим, чего ты стоишь. – улыбался он. В голосе его явно слышалось одобрение. Эри сама не знает, чего она теперь стоит. И последнее, чего она хочет – разочароваться в себе еще больше.