Глава 12. Грязь для уборщика.

Red Hot Chilly Pepers – Dark Necessities 

«So I keep an eye on the shadow smile

To see what it has to say»

***

Каблуки постукивали по кафелю. Четкий и ровный звук, с выдержанным интервалом. Как метроном. Осанка словно у танцора балета и холодный, как сталь, взгляд. Стоило женщине пройти по коридору, тут же работники суетливо разбегались в стороны или спешили спрятать глаза. Кроме одного.  Молодое поколение, во истину, давало о себе знать. Сообразительные, готовые работать… Но слишком своевольные. Слишком гордые.  Все вдруг резко стали осознавать, где их место, какие у них права и где заканчиваются их обязанности. От того работать с такими было все сложнее. И если других строптивых можно было без зазрения совести отправить заниматься бумажной работой, чтоб не мешались, этот кадр не давал женщине покоя словно подкожный прыщ, до которого никак не добраться.  И он все разрастается. И чем больше ему позволяешь, тем больше он требует. В последнее время, она все чаще задумывалась, а так ли сильно он им нужен? И каждый раз юноша каким-то образом умудрялся найти то, что в конце концов ее переубеждало. И вот сейчас, по последней просьбе, поступившей этим же утром, женщина спешит подогнать архивистов, в поиске нужной информации. Тяжелая дверь со скрипом распахивается. Пожалуй, это было единственное место на их родине, где отсутствовали присущие всему стерильность и порядок. Женщина прокашлялась, учуяв запах подгнивающей бумаги и пыли. - Здравствуйте! – тут же подскочил молодой парень в очках с толстыми стеклами.  Он суетливо пошарил руками по столу, в попытках разобрать бардак, который устроил, по всей видимости, в процессе поиска. А потом огибая столы, стеллажи и стопки документов, попытался добраться до женщины. В конце концов, одна из пирамид бумаги, стоящая на полу, была задета неуклюжим архивистом и почти полетела на пол, если бы тот не успел подпереть ее плечом. - Ха-а, - неловко посмеялся он. – Еще бы чуть-чуть! - Вы работаете с наиважнейшими государственными документами, - нахмурившись проговорила женщина. – Что за бардак вы здесь развели? - Прошу прощения! – тут же склонился в низком поклоне парень, отпустив башню из документов. Та тут же свалилась на пол. Парень со страхом, глядя на женщину, пробубнил: - Извините… Обещаю рассортировать сегодня же. Женщина тяжело вздохнула, а затем сказала: - Утром был приказ о сборе документов архива «Б».  - Так точно, - снова встрепенулся парень и унесся в соседнее помещение, прилегавшее к архиву. Вернулся он со значительной стопкой из толстых папок. – Все здесь. - Это шутка? – еще больше нахмурилась женщина. – Мне нужны имена изгнанников с фамилией Арден. - Я помню, - кивнул парень. – Но таких нет.  Женщина вздернула брови и еще раз посмотрела на гору документов. - То есть как нет? – выплюнула она. – А это что? - Все, кто есть на «А». И то здесь не все. Только последние тридцать лет. - И зачем, ты хочешь сказать, мне эти документы, если там нет такой фамилии?! - Ну как… - начал было объяснять парень, как его прервали. - Стоп, - махнула рукой женщина. – Хватит тратить мое время. Свободен. - Слушаюсь, - кивнул он. Женщина собралась было выйти, как споткнулась о какую-то гору не рассортированных папок. - И уберитесь тут наконец! – выкрикнула она и хлопнула дверью. Выйдя за порог, женщина оправила складки на юбке и пригладила волосы.  - Малолетние придурки, - выругавшись, она выдохнула, расправила плечи и двинулась обратно в свой кабинет.

***

Свежий воздух без примеси пыли и металла, который поглотила коррозия. Отсутствие бетонной крошки, щебня и гравия на дорогах. Только абсолютно ровная кладка бетонных плит со стыками без единой погрешности.  От благородно синих крыш бликует слепящее солнце. Ряды окон – ровные, без единой царапины. Под потолком каждой из квартир роскошная люстра со свисающим словно капли росы в утреннем свете хрусталем.  Разговоры приглушенные. Лишь смех детей ощущался по настоящему искренним. Пока что. Скоро и они вырастут. И так же, как и их родители будут шептать друг другу на ухо, в страхе быть осужденными. Непонятыми.  Ведь стоит им произнести лишнее слово, грязь, оскверняющую землю, и та тут же канет в пропасть. Они все просто лжецы.  Как и он сам. И в первую очередь они все врали себе. Слепо веря в святость своей земли. Небесная твердь – Рай. Его подобие, которое они с таким усилием старались поддерживать. Но тряслись, стоило ему назвать их родину так впервые.  «Небесной» ее назвали жители Бездны. Для них, верующих, но пропитанных грехом, сделать себя приближенными к истинному Создателю было величайшим пороком.  Церкви, службы, молитвы… Чушь.  Чистые. До противного белые. Похожие друг на друга. Все в одинаковой степени сочащиеся скверной. Люди, чьи слова, как плевел были раскиданы по «благословленной» земле. Они могут исповедоваться сколько душе влезет, но ни одно славословие не отмолит их грехов.  Они все будут гореть в Аду.  Возможно даже в том, который создали сами. Бездна. Пустота. Для них в ней существовало абсолютное ничто. Они скидывали туда «грязь». Кто бы разобрался, сколько из людей, угодивших туда в действительности провинились! Миллионы невинных душ. Тысячи из них просто неугодные.  Рискнувшие посмотреть правде в глаза, они уже заранее глядели в Бездну. И ему нравилось в нее смотреть. Совершенная случайность, которая изменила все. Там есть жизнь. Люди. Которые в самом деле были людьми. Настоящими. Разными. Порочными и невинными. Милосердными и жестокими. Они были. И не надевали на себя масок «идеала». От того казались в действительности живыми. Тот мир его принял. И он посвятил себя тому, чтобы его понять. Он наивный и подверженный энтузиазму рассказал об этом вышестоящим. Снизу царил апокалипсис. Тогда он думал, что они могли бы помочь, но… Они все знали и без него.  И сами осознанно подвергли их на это. Племенные. Потомки преступников, вынужденные выживать в мире, в котором есть все. Для тех, кто этого «заслужил».  Социальное неравенство пришло после Бездны. И выросло из корней тех, кто не отказывался видеть, а смотрел во все глаза. Считал нужным кричать и бороться. Но безуспешно. Напуганные мраком пропасти, что непременно встретила бы их могильным холодом, они прекратили. И были вынуждены отдуваться за ошибки своих родителей. Но ничего. Его предки не совершали ошибок. И он не станет. Потому что Бездна его никогда не пугала. Она только манила, с каждым взглядом раскрываясь все шире. И он принимает ее и ее порядки, готовый открыть небесникам глаза на то, что в действительности являлось грязью. Здание администрации встретило его звенящей тишиной. Башни его стремились еще больше ввысь. Шпили готовы были дотянутся до облаков. Высокие арочные порталы, провели его к двери. Та, массивная, с выполированной до блеска ручкой, впустила его внутрь. Коридоры сияли светом, стелившимся с больших окон, тянувшихся аж до самого кабинета. Статуи, встречавшиеся по пути, фиксировали его пустыми каменными глазами, тут же отпуская вглубь здания. В кабинете сгущался народ. Когда он вошел присутствующие тут же обратили внимание, вежливо бросая «Здравствуйте» или «Доброе утро». Лично он ограничился коротким кивком. И это оказалось все, ради чего он сегодня проделал такой путь. Никто, кроме женщины, важно сидящей во главе стола, за совещанием в ближайший час не проронит ни слова. От того, в какой-то момент, он, не изменяя себе вообще перестанет ее слушать. Все пространство тонуло в густой скуке. Юноша как обычно сидел почти у самого выхода. Стоит прозвучать заветному «Можете идти» и след его простынет ровно до следующего совещания. Такие вольности были позволительны только ему. Он был слишком важной составляющей.  Посредников между небом и землей больше не наблюдалось. Они все были слишком трусливы, чтобы переступить через себя и опуститься к «грязи». Кто же знал, что люди там окажутся гораздо человечнее. Низкий голос женщины уже отпружинивал от стен зала. Капители массивных колон уже подрагивали в его глазах. «Могла бы она направить этот голос так, чтобы их разрушить?» - он невольно усмехнулся, вспоминая брюнетку, мысленно делая заметку это проверить. - Мистер Кейнс, - повернулась на него женщина. Взгляд янтарных глаз сканером прошелся по нему. Голос ее был твердым. – Вы хотели что-то добавить? Губы едва заметно дрогнули в улыбке. Добавлять было нечего. Вопрос был задан чтобы осадить. Отвечать он не спешит – ровно доля секунды, чтобы пауза выглядела выбором, а не растерянностью. Юноша спокойно перевел взгляд на нее и слегка кивнул: - Нет, вы все сформулировали точно. И почти незаметная точка в голосе. Он не опускает глаз, не отстраняется. Юноша мог бы вникнуть, мог бы сказать больше, вот только – зачем? Долгие годы он пытался доказать им свою точку зрения, доказать, что они не правы. Но какими бы ни были факты, грязь всегда отправлялась в Бездну. Значит он будет играть по их правилам. И ткнет носом в то, что в действительности являлось грязью. Женщина еще раз прошлась по нему взглядом, едва заметно сощурила глаза и вернулась к своему монологу. Не дожидаясь пока она отвернется, юноша зевнул. Не демонстративно, но и не скрывая до конца. Ладонь поднимается скорее по этичной привычке, чем из желания замаскировать. Плечи едва заметно оседают, глаза на мгновение закрываются и в этом движении считывается то, что подделать невозможно – отсутствие интереса. Не бросает вызов, не спорит, не прерывает.  «Вы все сформулировали точно». В голове крутилось - «Но бессмысленно». Он уже давно перестал относить себя к причастным к влиянию на положение дел.  Этот мир нуждался в реформах. Вот только никто не готов был их принять. Ну ничего. Он готов. Когда собрание закончилось папка с отчетом быстро легла на край стола. Юноша уже готов был ступить за порог, как его окликнули: - Мистер Кейнс, можно вас на минуту? – женщина продолжала сидеть во главе стола, сцепив на нем руки в замок. Он сохранял невозмутимое выражение лица. Но где-то внутри юноши наружу рвался тяжелый вздох. Он медленно прошел обратно. Женщина смотрела точно ему в глаза. Свои она едва заметно сощурила. Женщина дождалась, когда дверь за последним человеком захлопнется.  В помещении их осталось двое. Пространство глохло в тишине. Рука ее потянулась к папке, которую он только что положил. Она полистала ее, бегло пройдясь взглядом и поморщилась. - Как вы считаете, - женщина закрыла папку, приподняв ту вверх. – Это достойный доклад? - Вы хотели обсудить его? – поинтересовался он. - В какой-то мере, - женщина кивнула и положила папку на край стола. – По поводу содержания и ваших «командировок»… - Мне казалось, вы хвалили меня за мою работу. - Да, - согласилась женщина. – Вот только это… - она помолчала, подбирая слова. - …слишком хорошо. Всему есть предел, знаете ли. - Вынужден просить вас объяснить точнее, - сказал юноша. – Я всегда действую по обстановке. - Вы действовали, - поправила его женщина. – Как человек со слишком широким спектром решений. Личных решений. Тишина сгущалась, солнечный свет проникавший сквозь панорамную крышу слепил глаза, однако он ни на секунду не позволил себе сощуриться. - Результат, которого вы ожидали, достигнут. - Результат – далеко не все, что нас интересует. – взгляд ее был почти безэмоцианальным, от этого – еще более точным. - Их «манера», - женщина поморщилась на этом слове. Казалось она прямо сейчас выйдет из-за стола и пойдет полоскать рот. Племенных считали отбросами. Осведомленные о жизни на Земной Тверди, считали последних – мусором. Символично. – …стала присуща вам. И я не только о речи. – женщина прошлась по его лицу взглядом, задержавшись на губах. Пирсинг. Теперь, когда акцент был сделан, вес штанги ощущался заметнее. Юноша настолько к нему привык, что и позабыл о надобности его снять.  - Не забыли ли вы, - начала она, чуть вздернув нос. – Какой земле служите? - Небесной. Ответ прозвучал без пауз. Парень слегка улыбнулся, проследив за выражением лица женщины. От этих слов они все тут же прикусывали язык. Когда-то они сами себя возвысили, но продолжали трястись в страхе перед грехом. Не может человек стоять вровень с Создателем. Вот только их земля буквально парит в небесах. - Побойтесь Бога, мистер Кейнс, - покачала головой женщина.  - Я не верующий, - юноша едва заметно пожал плечами. Она снова нахмурилась. Потянулась к стопке листов на краю стола, выровняла их и снова подняла стальной взгляд на него. - Идите, - махнула она рукой. Его ответ женщине явно не понравился. Но смысл его был принят. - Ах, да… - произнесла вдруг она. – Помнится вы спрашивали про ту фамилию… - она щелкнула перед лицом, вспоминая. – Арден. На счет этого не беспокойтесь. В архивах такой нет. Людей с таким именем в Бездну никогда не отправляли. Вероятно, какая-то информация просто утекла из-под надзора. В этой девочке нет ничего особенного. Юноша задумался на секунду. Он кивнул и прошел к двери, бросив: - До свидания. В голове лишь мелькнул вопрос Семиу. «Вы знакомы?» Нет. Не знакомы. И чем больше юноша понимал, насколько далека от него эта девушка, тем противнее становились мысли. Он надел рабочую улыбку, говорил, как и всегда – вежливо. Не нужны ему лишние неприятели. Но вот она… Сразу поставила барьер. И когда взгляд его скользнул по гравировке на очках… Он не станет лгать. Тревога медленно просочилась в его сознание.  Она держалась стороной. Ощутимо напрягалась в его присутствии, что не было обосновано абсолютно ничем. И он позволил себе сомневаться. Сомневаться в том, что она настолько простая, какой хочет казаться. Позволил себе думать, что ее отправили следить за ним. И тогда весь план полетел бы к чертям. Вот только был один фактор. Она пустая. Чистая. Готовая на все, лишь бы обзавестись «своим» местом. В котором будет нужна. Девушку нужно было только попросить. Сказать, в чем именно ее польза. Дать понять, что в нее верят. И к каждой задаче она подходила с животным рвением. Тогда он отпустил лишнюю тревогу. По началу пожалел о потраченном впустую времени, но тут же… пришел к другому. Все не зря.  Единственное что, когда она начинала упираться, показывая страх, для которого не было никаких причин… руки так и чесались дать ей по лицу, чтобы она вернула контроль над собой. Сравнима инструменту. Несуразному, изломанному. Но инструменту с диким потенциалом. Бешенной энергетикой, которая умоляла о том, чтобы ее применили.  Она словно надела на себя броню. Лишний вес, который тащила на хрупких плечах. Взвалила слишком много и по итогу то, что должно было ее защитить – не выдержало. Корпус брони дал трещину. У этого инструмента была душа. И сквозь эти трещины она лучилась, готовая выдать весь потенциал, который Эри так усердно закапывала обратно. Девушка считала это своими слабостями. Всегда шла, опустив голову вниз, понурив плечи. Старалась сжаться как можно больше, чтобы ее не заметили. Но то, к чему они пришли за жалкий промежуток времени было просто невообразимым результатом. Юноше хотелось сорвать с нее эти чертовы очки и заглянуть прямо в эту бездну. Показать ее всем. Дать людям понять, что такое по-настоящему красивая душа. По-настоящему опасная и манящая своей силой.  Слабостью оказалась не то, что скрыто, а то, что скрывало. То, что он видел было невероятно. И сама мысль о том, что будет, если разбить броню полностью приводила его в восторг. Эри пусть и была наивной, но точно не была глупой. Голова у нее работала. И сначала ему казалось, что это – проблема.  Но с другой стороны… Почему нет? Если уж она так сильно хочет знать… Он ей позволит. Но не сейчас. Еще рано. И все-таки… То, что в народе называют «Бездной», всегда казалось ему гораздо интереснее до противного вылизанных идеальных картинок.  Грязь в Бездну.   Чтож… Что посеешь, то и пожнешь. Рано или поздно, кара настигнет всех. Суд близится. И теперь у него на руках еще один козырь. Коридоры тянулись неспешно и строго, удерживая «порядок». Пилястры, карнизы, колонны, золото… Как же они любят выделываться. Нет - яркому цвету, нет – громкой музыке. Сплошные ограничения. Дабы не осквернять их чудесный город. Аж тошно. Вот только к чему привели все эти ограничения? Часть города не отличается от свалки. «Наказывает» потомков преступников. Абсурд. Бессмыслица. Дети растут в хаосе и голоде. Запоминают каждую деталь. Преступность никогда не исчезнет. Всегда найдутся те, кто потребует справедливости. Они ничем не отличались от грязи, от которой хотели избавиться. Но он все исправит.