Глава 32: Вопрос на миллион вольт

      Вокс сразу почувствовал, как его экран начал сильно нагреваться, хотя он упрямо и не мигая продолжал смотреть Люциферу прямо в глаза.       Я рад, что ты жив.       И что, блять, он должен был на это ответить? «Я тоже»? Озвучить очевидную херню, чтобы Люцифер посмотрел на него как на сумасшедшего?       Он уже приоткрыл рот, но все слова, которые он мог бы сказать, так и умерли, не успев сорваться с губ. Тонкие ладони Люцифера аккуратно легли на его корпус, бережно поглаживая пластик, который по своей текстуре казался чуть более шероховатым по сравнению с идеально гладким стеклом монитора.       Цифровые губы Теледемона снова сомкнулись в одну ровную, сплошную линию от края до края экрана. Вокс молча наблюдал за происходящим; на его лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах промелькнула едва заметная вспышка помех, когда тёмные пальцы Короля плавно скользнули с пластикового корпуса прямо на стекло.       Ему потребовалось куда больше времени, чем следовало, чтобы окончательно осознать: Люцифер аккуратно обводит пальцами ту самую сеточку трещин, которая сильно изуродовала его лицо много недель назад. От этой мысли уголок его рта ехидно пополз вверх в презрительной ухмылке, обнажая острые бирюзовые зубы. Любопытные, осторожные пальцы Короля тут же переместились, послушно очерчивая контур его губ, а затем лениво скользнули по бритвенно-острому краю одного из зубов.       И в ту же секунду на тёмном кончике пальца Люцифера прорезалась тонкая линия. Яркое золото ангельской крови крупными каплями выступило на фоне его тёмно-серой кожи, послушно повторяя изгиб зуба Вокса. Пока Люцифер продолжал с любопытством водить раненой рукой по его экрану, оставляя за собой смазанные золотистые дорожки, Теледемон дразняще провёл языком по внутренней стороне челюсти и отчётливо почувствовал тонкий, но ни с чем не сравнимый солоноватый привкус крови.       — Развлекаешься? — ухмыльнулся он.       Пострадавший палец Люцифера скользнул вслед за его ползущей вверх улыбкой:       — Потрясающе… Искорка, у тебя такое странное лицо.       — Мм… — Вокс довольно оскалился во весь рот, лукаво приподняв одну бровь. — Тебе определённо стоит поработать над своими комплиментами. Этот был просто отстойным.       Блуждающая ладонь замерла настолько резко, что Вокс даже испугался, не обидел ли он Люцифера своей прямотой. Но подняв глаза, он заметил, что Морнингстар просто задумчиво и хмуро на него смотрит.       — Ты ведь это чувствуешь, верно? — Король раз-другой коротко стукнул указательным пальцем по стеклу, оставляя крошечные золотые капли, которые тут же поспешно смахнул ладонью. Вокс недовольно поморщился.       — Само собой. Прекрати это делать.       — А здесь? — Полностью проигнорировав ворчание грешника, маленький Король переместил руку, аккуратно очерчивая бирюзовый контур левого глаза Вокса.       Вполне ожидаемо левый глаз Теледемона подозрительно сузился, защищаясь от этих настойчивых прикосновений, а из его динамиков вырвалось глухое, предупреждающее рычание:       — А ты сам, блять, как думаешь? Может, мне ткнуть тебя пальцем в глаз, чтобы проверить, почувствуешь ты это или нет?       — Значит… — Ладонь Люцифера снова замерла. В его взгляде, который всегда было на редкость трудно разгадать, совершенно отчётливо проступили нотки глубокой грусти. — Значит, когда тот Красный Парень в прошлый раз разнёс тебе всё лицо, это было…       Экран Вокса на секунду сильно залагал и покрылся синей рябью бэклайта — эта вспышка помех была куда красноречивее любого отборного мата. Признавать собственную слабость в любом её проявлении всегда давалось Воксу с огромным трудом, особенно перед тем, чьим мнением он на самом деле дорожил. Но Люцифер ведь уже видел его в самые худшие моменты. Видел его максимально беспомощным, жалким и никчёмным.       — Да, — тихо и глухо буркнул он в ответ. — Приятного в этом было мало. — А затем, предприняв неуклюжую попытку хоть как-то разрядить обстановку, добавил: — Но это было далеко не самым худшим.       На какое-то время Король Ада погрузился в созерцательное молчание. Он перевернул ладонь, легонько коснувшись костяшками пальцев тёплого стекла — именно туда много недель назад они косо и неумело налепили кусок марли в слабой попытке соорудить хоть какое-то подобие повязки.       — Рана затягивалась очень долго, — подушечка его маленького чёрного большого пальца ласково скользнула по тёмному пластиковому корпусу сбоку на голове Вокса. Вопреки собственным мыслям, Оверлорд невольно потянулся навстречу этой ласке, ещё сильнее подставляясь под руку. — Я это помню. Мне казалось, что вы, грешники, обычно восстанавливаетесь в разы быстрее. Что, стекло чинить гораздо труднее, или в чём прикол?       — Да нет, не особо. — Если он немного наклонит голову под правильным углом, то сможет незаметно заставить Люцифера сосредоточить всё внимание на пластиковом корпусе, а не на стекле. Не то чтобы Воксу не нравились эти ласки, просто если Король продолжит в том же духе, он рискует заляпать ему весь монитор своими отпечатками пальцев, а отмывать эту грязь потом — то ещё сомнительное удовольствие. — Просто когда экран разлетается в дребезги, восстанавливать его безумно чешется. — Его глаза подозрительно сузились. — К тому же во мне тогда сидела вся эта теневая херня Аластора. Помнишь? Она-то и не давала мне нормально зажить.       Складка между бровей Люцифера стала ещё глубже:       — Я помню. — Его вторая рука плавно переместилась на обнажённую грудь Вокса, аккуратно уместившись прямо поверх шрама, который до сих пор уродовал его тёмно-синюю кожу. Уголки рта Оверлорда снова поползли вверх: прикосновения пальцев Люцифера были на редкость тёплыми, оставляя после себя приятное покалывание.       Как же паршиво, что тема их разговора была далеко не такой приятной, как эти ласки.       — Но Искорка, — тяжело вздохнул Владыка Морнингстар, — ведь всё это — не настоящий ты. Пройдёт ещё всего пара дней, и ты снова позволишь всему этому кошмару повториться?       Оверлорд презрительно фыркнул:       — Да ни за что на свете!       — Ну да, ты без конца это повторяешь, — Люцифер обиженно надул губы в совершенно капризном и на редкость не королевском жесте. — Вот только я в упор не вижу ни единой детали этого твоего хвалёного плана, который ты якобы вовсю вынашиваешь в своей голове. Всё, что я вижу перед собой, — это одного чертовски сексуального красавчика, которому проще трахать собственную руку, чем подумать о собственном благополучии.       Воцарилось неловкое молчание, затянувшееся на несколько секунд. Синее неоновое свечение от экрана Вокса загорелось ещё более ярко, выдавая его с потрохами.       — …Сексуального красавчика? — На его лице появилась ироничная и растерянная улыбка. — Что… Ты сейчас на полном серьёзе попытался назвать меня сексуальным красавчиком?       — Заткнись! — Щёки Люцифера мгновенно залились красивым золотым румянцем, отчего Вокс оскалился ещё шире. — Я же тебе говорил, слов слишком много, и они вечно путаются местами… Эй! А ну прекрати переводить тему! — Маленький Король с упрёком коротко щелкнул пальцем по его пластиковому корпусу. — Это серьёзное дело, Искорка! Ты делаешь меня счастливым. Думаешь, мне будет в кайф, если ты превратишься в сплошной истошный крик или как там ты это вчера выразил? Не заставляй меня пожалеть об… обо всём этом. — И он небрежным жестом указал на то положение, в котором они оба сейчас находились на кровати.       К тому моменту, как Король Ада закончил свою тираду, глаза Вокса округлились до таких комичных размеров, что заняли практически весь его монитор. Яркое свечение от дисплея вперемешку с густым, неоновым румянцем, который Теледемон даже не пытался скрыть, было настолько мощным, что могло запросто ослепить.       Ты делаешь меня счастливым.       ОКАК!       Одно дело, если бы Дьявол просто выдал дежурное «ты заставляешь меня улыбаться». Ну ещё бы, Вокс абсолютно каждого в этом мире заставлял улыбаться — и эти люди, как правило, продолжали послушно улыбаться даже тогда, когда он безжалостно забирал себе их мысли, их деньги и их несчастные души. Он даже Валентино когда-то умудрялся заставлять улыбаться, пока эта нить окончательно не натянулась и не лопнула с треском. Да чёрт возьми, он даже Аластора ухитрялся заставлять ухмыляться, плевать тому было на это или нет.       Ты делаешь меня счастливым.       Вот только сам Люцифер, судя по всему, даже близко не осознавал весь колоссальный вес собственных слов. Потому что он так и остался сидеть на месте, продолжая свирепо буравить Вокса взглядом, точь-в-точь как взъерошенная, оскорблённая в лучших чувствах крошечная колибри.       Вокс тяжело сглотнул, изо всех сил притворяясь, будто эта мимолётная искренность Люцифера не перегрела к чёртовой матери абсолютно все системы в его теле, и будто между его неоновыми антеннами прямо сейчас не бушует маленькая гроза из электрических разрядов.       — Мне тоже было бы паршиво, придурок. Но именно поэтому ты собираешься мне помочь.       Люцифер рядом с ним заметно зашевелился и выпрямил спину. Воксу даже не нужно было смотреть в его сторону, чтобы чётко понимать: сейчас он завладел полным, безраздельным вниманием Короля.       — Так, погоди-ка, ты, грозовой ублюдок, — даже его рука наконец перестала лениво блуждать по телу, застыв на пластиковом корпусе Вокса. — Ты же сам вовсю орал, что тебе не нужна моя помощь. Ещё и корчил из себя такого благородного праведника по этому поводу. Ты уже определись наконец!       — Нет, — мягко и тихо поправил его Оверлорд. — Я сказал, что ни за что на свете не позволю тебе занять моё место. И в этом вопросе ничего не изменилось. Я единственный грешник во всём Аду, которому позволено видеть тебя уязвимым и настоящим. Я буду выглядеть как самый крутой король этого мира, если весь Ад продолжит свято верить, будто я умудрился одолеть тебя, когда ставки были настолько высоки, и я… — Короткая вспышка обесцвечивания на секунду разорвала слишком яркие краски на его экране, бесследно исчезнув так же быстро, как и появилась. — Я хочу оставаться единственным смертным, который имеет право заставлять тебя кричать.       Люцифер уже открыл рот, чтобы выдать хлёсткий ответ, но прикосновение одного-единственного бирюзового когтя к его губам мгновенно заставило Короля замолчать, оборвав первое слово на полувздохе.       — Но позволить тебе помочь мне? Разумно использовать твою колоссальную ангельскую силу в своих интересах? Вот это я проверну с большим удовольствием.       — Ни черта из этого не выйдет, Искорка, — веки Люцифера болезненно опустились, выдавая его внутреннюю муку. — Я просто физически не смогу ничего предпринять, стоит этому Красному Парню мёртвой хваткой сжать тебя своими жуткими щупальцами. Как, по-твоему, я должен помешать ему превратить тебя в обычные радиопомехи? Ты ведь прекрасно знаешь, что я не могу причинять вред грешникам.       — Ты не можешь причинять вред грешникам, — Вокс уверенно встретил его прямой взгляд, не мигая, — но твоя сила — вполне может.       Напряжение, повисшее в наступившей тишине, было настолько густым, что его можно было физически ощутить. Вокс чувствовал это своими датчиками — оно покалывало антенны, словно тысячи иголок вонзались в радиоволны. Глаза Люцифера сузились ещё сильнее, а брови сошлись на переносице в суровом, непреклонном взгляде. Когда он наконец заговорил, его голос был таким же леденящим, как и при их самой первой встрече в тёмной аппаратной той мрачной радиовышки.       — Я тебе не оружие. — В любой другой момент этот едва уловимый рык в голосе Люцифера показался бы невероятно притягательным. Чем-то, во что можно погрузиться позже — наложив этот хрип на властные команды…       Дисплей Вокса ярко полыхнул, когда от этой мысли по телу разлилась волна жара, и Теледемон обезоруживающе ухмыльнулся:       — Не угадал. Ты просто больше не моё оружие. — В глазах Люцифера вспыхнул опасный огонёк. Несмотря на соблазн, Вокс решил больше не давить. — Послушай… я не прошу тебя быть оружием. Но ты ведь сам сказал, что хочешь защитить меня, верно? Что плохого в том, чтобы стать моим щитом?       Глаза Люцифера округлились: слова Вокса явно застали его врасплох, и только в этот миг стали отчётливо видны багровые искры, проступившие по краям его белков. Словно по команде, заострённый кончик длинного хвоста легонько задел штанину Вокса.       Одной рукой с бирюзовыми когтями Вокс потянулся вверх и аккуратно поймал прядь его платиновых волос:       — Я ведь не смогу делать тебя счастливым, если застряну в виде сплошного крика, верно?       И после этих слов напряжение наконец немного спало. Хвост послушно скользнул назад, а яростная краснота исчезла из глаз Короля, стоило ему моргнуть. Люцифер забавно сморщился, будто почувствовал неприятный запах; со стороны казалось, что он одновременно кривится и изо всех сил пытается не рассмеяться.       — Да ладно тебе, мелкий наглец, не перегибай палку. До этого момента у тебя отлично получалось. — Он покачал головой, одновременно поражённый и, вопреки всему, впечатлённый. — Поубавь своё чёртово эго, ладно? Ишь чего удумал — манипулировать мной.       Оскалившись во весь рот и обнажив бритвенно-острые зубы, Вокс дерзко приподнял бровь:       — Ну да, я чертовски смел. Но ведь сработало же? — С каждым словом его тон становился всё тише и вкрадчивее. — Неужели мой пламенный, могущественный Король всё-таки склонится перед моей волей?       Снова оказавшись заложником этой неловкой темы и не желая просто так уходить, Люцифер тяжело вздохнул. Он устало поднял руку к голове, массируя пальцами те самые точки на лбу, где обычно прорезались его рога. Выглядел он так, словно каждый внутренний инстинкт умолял его ответить отказом, но он всё равно собирался сделать этот шаг.       — …Ладно. Но только один-единственный раз, Искорка, ты меня слышишь? Только в этот раз, и исключительно ради того, чтобы этот Красный Парень навсегда от тебя отвязался. Больше даже не проси меня о подобном, понял? Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к вашим паршивым играм. Не смей втягивать меня в те дела, которые я презираю сильнее всего на свете.       Прилив облегчения разлился в груди Вокса, смешиваясь с триумфом, и парень наконец расслабленно откинулся назад.       — Меня устраивает, мне твой унылый вид не нужен. — Его рука упала на бедро Люцифера. — Все детали я выложу тебе завтра.       — Оу? — Король закатил глаза, издав тихий цыкающий звук своим раздвоенным языком. — Неужели я наконец-то услышу твой великий мастер-план? И что мы будем делать до завтра?       — Спать, — просто ответил Теледемон. — И тебе тоже стоит остаться. Не хочу, чтобы ты заблудился в моей Башне, а я не собираюсь вставать и провожать тебя.       Люцифер ухмыльнулся:       — Искорка, я могу просто открыть портал.       — Да неужели? Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься это сделать, пока я держу тебя за ногу. — Вокс ответил ему такой же ухмылкой, и его пальцы сжались на бедре Короля ровно настолько, чтобы когти оставили едва заметные следы. — Ложись спать, если хочешь. Чёрт, я понятия не имею, нуждаетесь ли вы, ангелы, во сне, но даже ты должен был устать.       Когда Люцифер молча уступил, Вокс в награду медленно провёл пальцами вверх по его бедру — и только в эту секунду до него дошло, что Дьявол умудрился провести весь этот серьёзный разговор, будучи практически не прикрытым ничем, кроме подола огромной рубашки.

***

      Ему снова приснился тот сон. Тот, где Валентино прижимает его к барной стойке, липкой от пролитого виски, лицом к стеклу, а их красные глаза встречаются.       У этого сна было несколько разных версий, каждая из которых зависела от его бодрствования и того, насколько сильно он хотел — или ненавидел — демона-мотылька в тот момент. Но они всегда были неистовыми. Неистовыми и яростными, словно оба были изголодавшимися существами, которым приказали сражаться за один и тот же кусок мяса. Руки вслепую искали опору, когти цеплялись за одежду и кожу, забывая о приличиях.       Но сегодня всё ощущалось иначе. Вместо лихорадки пришло спокойствие; вместо страсти или гнева — тепло. Что-то знакомое. Перья, оседающие на полу.       Широко ухмыляясь, Вокс подался назад, крепко обхватывая плечи Вала и потянувшись к его длинным рогам, чтобы притянуть для поцелуя, но мотылёк упрямо отвернулся. Ах, конечно, эту привилегию ещё нужно было заслужить после того, как он всё испортил. Руки Вала сомкнулись на его горле, а затем последовало кольцо хвоста; послушно Вокс откинулся назад, подставляя шею. Было неважно, последует ли за этим удовольствие или боль. Вал всегда требовал от него одного: поклонения. Безусловного. Всегда.       Почему он был таким?       Впервые закралось сомнение. Что-то было не так. Когда Вокс снова открыл глаза, Вал был отвернут от него, так что он не мог разглядеть знакомые черты. И как давно глаза его мотылька стали жёлтыми?       Незаметно для него бар растворился в тени, став бесформенным в тумане его видения. Всё сузилось до Вала, словно больше ничего не существовало. Подняв руку, Вокс потянулся сквозь тишину, пока его пальцы не коснулись тепла крыла.       Вал повернулся к нему, и хотя его острая ухмылка осталась прежней, вместо очков теперь был монокль, а антенны превратились в знакомые ушки из ярко-красного меха. Под ним пол пошёл рябью, когда Аластор сделал шаг своей изящной походкой.       И когда Радиодемон открыл рот, голос, который оттуда донёсся, был похож на давно забытую трансляцию, пробивающуюся сквозь столетия. Хриплый, неясный. Не один голос, а целый хор призрачно знакомых голосов.       — В твоих глазах засел сам Дьявол, мальчик.       О…       Блять, сколько раз он слышал эти слова? Рычание над утренней газетой, шёпот с кафедры после воскресной службы, слова, брошенные ему в лицо перед ударом учительской трости — как давно это было в последний раз?       На мгновение юный Винсент отвернулся, пристыженный, закрывая левый глаз, словно это могло скрыть его «изъян» — глаза всегда были его бедой. Но именно Вокс посмотрел в ответ на Аластора с резкой, безрадостной ухмылкой.       — И в моей постели Дьявол тоже побывал.       Фигура перед ним съёжилась, тени размыли грань между физической формой и массой извивающихся теней. Почти не колеблясь, даже когда одно из этих придатков коснулось его плеча, Вокс пошёл вперёд, не замедляясь, даже когда на его запястьях появились сияющие золотые оковы сделки.       — И я заставил его, блядь, стонать.       Тьма сгустилась, наваливаясь на него, как подушка на лицо — тяжёлая и удушающая. Даже свет от его экрана померк, едва пробивая черноту. Что-то толкнуло его в грудь или выбило почву из-под ног; Вокс упал назад на изменчивый пол, и хотя он знал, что выругался от удара, его голос не издал ни звука.       Прежде чем он успел пошевелиться, видение (как ещё это назвать, если оно выглядело как Аластор, двигалось как Вал и начинало звучать как...) бросилось вперёд.       А затем Вокс закричал, извиваясь и чувствуя себя беспомощным, когда нога существа тяжело опустилась на него. Давление было невыносимым; боль смешалась с шоком и страхом, и он смотрел вверх широко раскрытыми глазами.       Слова отдавались эхом, полные злобы; Вокс слабо сопротивлялся, пока сапог — это был сапог, а не копыто или коготь — давил на него. Его крики были беззвучны, а сокрушительная сила медленно двигалась вверх, от живота к рёбрам, к самому горлу, и не было ничего, кроме темноты, боли и очертаний ярко-белой улыбки...       Глаза Вокса резко открылись под гул перегруженных вентиляторов. Он моргнул, невидяще глядя в знакомый тёмно-синий потолок. Внезапное пробуждение всегда требовало времени на калибровку, и этот случай не был исключением. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, он почувствовал, как гул систем замедляется, а жар экрана спадает.       Тяжесть на его теле, как ни странно, не исчезла, хотя это больше не было той мучительной пыткой. Когда мысли вернулись к реальности, Вокс приоткрыл глаза, чтобы посмотреть вниз на то, что на него давило.       Он едва не вскрикнул от неожиданности: лицо Люцифера было совсем рядом. Если бы он наклонил экран чуть сильнее, они бы столкнулись лбами. Бледный взгляд Морнингстара был прикован к нему.       — Что за дела, Лу! — Его разные красные глаза расширились. Вокс пошевелил руками и быстро нащупал источник тяжести — Люцифер буквально лежал на нём, прижимаясь всем телом, расположившись так, что это давление было крайне неудобным в районе бёдер. — По… почему ты лежишь на мне? Почему ты просто пялишься? Ты вообще спишь когда-нибудь?       Только попытавшись пошевелиться, Оверлорд понял, что обе руки Люцифера прижаты к его голове: одна держит корпус, а другая лежит там, где у человека был бы подбородок.       Осторожно Вокс выпустил два провода; они обвились вокруг лодыжек Люцифера и очень бережно сместили его вес в сторону. К тому времени, как Морнингстар оглянулся, кабели уже втянулись обратно, а Вокс тихо вздохнул с облегчением от того, что его больше не придавливают к кровати.       — Серьёзно, — повторил он более резко, чем хотел, из-за смущения от такой позы. — Что ты делал?       — Мне иногда требуется вечность, чтобы уснуть, — легко ответил маленький король, снова переключая внимание на дисплей грешника, — и становится только хуже, когда много мыслей в голове. Вот я и решил остаться и посмотреть телевизор вместо сна.       На мгновение Вокс мог только тупо смотреть на своего короля и его невинное, вопросительное выражение лица.       — Так ты решил просто смотреть, как я сплю? — слабо выдавил он, пока бирюзовое сияние экрана отражалось в глазах Люцифера. — Снова? Боже, Лу, это всё ещё очень жутко...       — Я думал, может, смогу переключить канал, — перебил его Люцифер. — Как тогда, когда ты показал мне моё шоу. Но потом ты снова начал транслировать свои сны.       По крайней мере, у него хватило совести выглядеть немного виноватым на этот раз.       — Это выглядело знакомо. Как тот сон, что ты показывал раньше. Я хотел посмотреть, тот же это или нет... и не хотел тебя будить.       Постепенно сонливость покинула процессоры Вокса; обе его руки легли на поясницу Люцифера, удерживая его на месте.       — Угу. Понятно. Но это не объясняет, почему ты лежишь на мне вот так.       — Так? — Лицо Люцифера мгновенно вспыхнуло золотистым сиянием, а румянец на щеках стал ярко-розовым. — Дерзкий смертный! — Но, несмотря на возмущение, он выглядел довольно довольным. — Я просто хотел рассмотреть всё поближе, вот и всё!       Пальцы Вокса разошлись веером; два из них плавно скользнули под подол его же украденной рубашки, устроившись повыше на спине Люцифера. Вторая рука осталась на прежнем месте, замерев чуть выше изгиба дьявольских ягодиц. Господи, внутри у него всё переворачивалось и шло ходуном, будто его внутренности унесло далеко в открытое море, а сам он лишь грустно махал им ручкой с берега.       — Нравится то, что видишь?       Слегка наклонив голову набок, Люцифер принялся внимательно изучать экран Вокса. Он пристально разглядывал пиксельные черты лица, подмечая, как цвета слегка теряют насыщенность по самым краям дисплея, и нежно вздохнул:       — Я же знаю, что ты сейчас паясничаешь только потому, что просто не хочешь об этом говорить, Искорка. Ты на редкость не умеешь скрывать свои мысли. Боже, ты вообще ни черта не умеешь скрывать.       Слегка поёрзав бёдрами, Король Ада устроился чуточку удобнее и прижался к нему поближе — на этот раз он хотя бы бдительно следил за тем, чтобы снова не навалиться на Вокса в той самой позе, которая показалась Теледемону настолько жутко неудобной. В какой-то момент перед тем, как окончательно лечь спать, Вокс успел скинуть брюки и теперь валялся на кровати в одних боксерах. Стаскивать с себя Люцифера и плестись на поиски пижамы тогда показалось ему слишком уж непосильной задачей. И теперь это прямое прикосновение кожи к коже, когда их ноги лениво соприкасались, посылало целую лавину электрических разрядов по всем цепям Оверлорда.       — И я не собираюсь слишком сильно развивать эту тему. Не хочу вести себя как последний козёл. Но у меня есть всего один вопрос. Просто это постоянно всплывало в твоих мыслях тогда, да и сейчас повторилось снова…       Цифровые глаза Вокса обречённо закатились. Молчаливое, пускай и крайне неохотное разрешение на вопрос было получено. Заметив эту реакцию, Люцифер расслабился ещё сильнее.       — Искорка… — один из его пальцев ласково провёл по самому нижнему краю экрана Вокса, там, где пластиковый корпус соединялся со стеклом. Морнингстар снова тихо вздохнул, и на этот раз его вздох прозвучал как явное, осознанное проявление его собственной смелости. — Тебя что, на самом деле дико заводит, когда над тобой доминируют?