Холод.

В самих руинах Герман не обнаружил ничего особенно интересного, кроме того, что сами руины на острове сохранились благодаря защите и заботе. О их сохранности, насколько это было возможно, заботились стражи, похожие на марионеток. Рассыпающиеся каменные големы и куклы не боялись боли или травм - вот только их конкретно потрепало время, сделав их медленными, а движения были скованными. И, словно закон подлости, сработал эффект "Похоронного звона". Герман ощутил внезапный страх одиночества, страх быть покинутым. Один во всём мире. Один на всём этом острове, где нет людей, только разрушенные обломки машинных стражей, уничтоженные временем и самим Германом. Нет звуков животных. Нет пения птиц, нет шелеста травы, нет шума ветра. Только тишина наполняет древний храм Богов, который не пощадило время. Ничего и никого нет. Страшно. И, будто бы этого мало, по телу стал распространяться странный, чудовищный и кошмарный холод. Температура окружающего мира стремительно падает. Герман медленно сел на рухнувшую колонну. Изо рта вырвалось облачко пара. Германа заживо поглощали холод и тишина. По траве и обломкам стремительно наползали лёд и снег, но Герман не уходил. Несмотря на дичайшие страх и холод, духовность подсказывала, что лучше не уходить из этого относительно безопасного места. Как будто там, за пределами руин, что-то поджидало. Герман предпринял попытку погадать. Опасно выходить. Странно, но опасность представляла собой... некую сущность, словно давно забытый всеми призрак. Осознание, что он не один, в каком-то смысле снизило влияние страха. А вот чувство опасности не умолкало. Сущность приближалась. Герман не уходил с места. Здесь безопасно. Руины словно бы ограничивали заразительное влияние этой сущности. Странный шёпот из множества размывающихся и расплывчатых голосов ворвался в его голову, как ледяной вихрь. Герман стиснул челюсти и обхватил голову руками. "Давай же. Выйди отсюда. Отдайся во власть холода. Тебе не нужно ничего бояться. Холод заменит тебе всё. Тебе нужно лишь остаться рядом с нами." Холод вгрызается в плоть и кости, кровь промерзает. Герман упал в снег, его взгляд остекленел. Лживая безопасность. Лживое ощущение нужности. Лживые обещания. *** Когда Клейн забрал Германа из руин, его тело промёрзло почти полностью. Щупальца привычно потрогали Германа, но тут же шарахнулись от него - слишком холодный, неживой и больше не источающий тепло. Клейн убрал недовольные щупальца, набрал в ванну горячую воду, положил Германа в ванну. Снимать с него одежду он не стал - был риск, что она примёрзла к коже. Попытаться снять её, всё равно что сдирать вместе с кожей. Клейн уже потом понял, почему Герман был заражён. Заражение настало ещё до того, как он встретил стражей. Снаружи был древний призрак, которого Клейн сам с трудом почувствовал. Уничтожить его было относительно легко, а вот избавиться от влияния сложно. Под влиянием страха Герман не ушёл. Эта фобия была особенно подавляющей. Сколько часов он это терпел? Клейн уже избавил Германа от заражения. Ему потребуется время на восстановление. Клейн погладил Германа по волосам, следя, чтобы вода не остыла. Постепенно он отогрелся, снова начал дышать нормально, а не через раз. В застывший взгляд возвращалось осознание происходящего. Герман неловко шевельнулся, всё тело онемело. - Мистер Шут..? - Всё в порядке. Ты был немного не в себе. Тот призрак влиял на твою духовность и усиливал твой страх. - Спасибо. В руинах... ничего не сохранилось, кроме самих руин. Мне жаль. - Это не имеет значения. Главное, ты вернулся в прежнее состояние. Герман медленно кивнул. - Это был... страх одиночества. - Герман уткнулся в плечо Клейна. - Я рад, что вы здесь. Сейчас... особенно рад. Клейн гладил Германа по спине. Может... это и помогло им сблизиться. С другой стороны, его щупальца временно потеряли свой интерес, и на следующий день беспокойно рыскали по всему залу, не обращая на Германа внимания.