Дома

Рано утром Саша и Ваня уже были собраны. Катенька, поправляя причёску и спускаясь вниз, сообщила: — Вы езжайте, а я останусь пока что. Надо ещё дом прибрать, да с Евгением я ещё не наговорилась... Ваня, я тебе напишу письмо, как обратно поеду, так что не беспокойся. Хорошей вам поездки, Александр Сергеевич. — Благодарю, - ответил Пушкин, кланяясь, - доброго дня вам, Екатерина Васильевна. А мы поедем. — До встречи, Кать. Хорошо, пиши, буду ждать. Договорившись обо всём, друзья разошлись, а Пущин с Пушкиным сели в уже заложенную карету. Они сели рядом, улыбнувшись друг другу. — Трогай! Извозчик хлестнул вожжи, карета тут же покатила вперёд. Ваня посмотрел в окно: облака сегодня были пушистыми, большими... Он на секунду забыл о том, что ехал домой. Он просто смотрел на небо... Но от этой безмятежной задумчивости его отвлекли: Сашина рука медленно легла на его бедро, затем прошла дальше, оглаживая кожу через одежду. Ваня, не оборачиваясь, положил свою ладонь поверх его, убирая. Затем он обернулся на Сашу, усмехнувшись. Они тут же приблизились друг к другу, их губы нежно сплелись в быстрый поцелуй. Резко отпрянув, они тихо рассмеялись. Саша всё думал о том, как Ваня красиво смеётся, улыбается... А Ваня думал, какие у Саши красивые голубые глаза, какие мягкие кудри... Так они и доехали до дома, незаметно держась за руки. Приехали они к дому Вани. Зайдя, разложили все вещи, только свои Саша оставил в багаже. — Чай будешь? - спросил Пущин, проходя на кухню. — Давай, - ответил Пушкин, идя за ним. Сев за стол друг на против друга, они стали пить горячий чай, обсуждать всё подряд... Повисла тишина, Ваня посмотрел в глаза Саши, невольно заулыбавшись. — Как хорошо, что ты у меня есть... Я так тебя люблю. - сказал он, прикрывая глаза. — И я тебя люблю. Чай очень вкусный, кстати.

***

— А в деревне, к слову, очень даже хорошо. Мне понравилось. - говорил Саша, когда уже стемнело, заходя в спальню. — Согласен, там очень уютно... Интересно, как там сейчас Катя, - ответил Ваня, закрывая за собой дверь, - иди сюда. Он стоял у стены, жестом позвав любимого к себе. Пушкин обернулся, тут же подходя к нему. Их губы встретились резко и жарко, Ваня мгновенно был прижат к стене, чему он, собственно, не сопротивлялся. В комнате было почти темно - лампадка у кровати неярко светила, да пару свечей на столе. Саша обхватил талию Вани, тут же зарываясь пальцами под рубашку. Холодные кончики пальцев на коже заставили Пущина тихо застонать. Отстранившись, он тяжело дышал, смотря в неотразимо прекрасные голубые глаза Пушкина. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Очень хочу. - шептал он, наклоняясь к уху Саши и обхватывая его шею. А Саша только сам чувствовал, что отказываться ни в коем случае не хочет. Он подхватил Ваню за бёдра, подходя к столу. К счастью, на столе у последнего всегда было чисто и убрано. Усадив его на поверхность, губы их снова слились в горячем, уже почти грубом, настойчивом поцелуе. Саша устроился между ног Пущина, не прекращая жадных поцелуев. Руки гладили спину, плечи... Наконец отстранившись, он выпрямился и стал расстёгивать свою рубашку, не сводя взгляда с карих глаз (которые сейчас выглядели особенно прекрасно, глубоко и красиво). Ваню уговаривать не пришлось - он сам потянулся к рубашке, желая побыстрее сбросить ненужный элемент одежды с себя. — Ты невыносимо прекрасен... - прошептал Саша, рассматривая полуоголенное тело любовника. После этих слов он потянулся за очередным поцелуем, одной рукой запуская пальцы в рыжие волосы, другой - расстёгивая ширинку Вани. Медленно и неохотно отстранившись, Саша стянул с него брюки, отбрасывая их туда же, где уже валялись их рубашки. Вскоре и его брюки были отброшены в сторону. — Готов? - спросил он, в ответ получив положительный кивок. Саша тут же вошёл в него - быстро, но осторожно. Ваня обхватил его шею руками, достаточно громко застонав и машинально раздвинув ноги чуть шире. Было слишком непривычно, но слишком прекрасно - именно на столе. Пущин откинул голову немного назад, стоная с каждым толчком всё громче. Пушкин обеими руками крепко держал любовника за бёдра; одной рукой он провёл по талии, потом по груди Вани, доставляя ему таким образом ещё больше удовольствия. — Tu es vraiment beau, - прошептал он, наклонившись к уху и медленно целуя скулы и щёки, - Ванечка... Эти слова буквально заставили Пущина тихо заскулить, а щёки - покраснеть. Чёрт, у него было ощущение, что он с ума сейчас сойдёт от наслаждения. Через некоторое время вся грудь и шея Вани была в покрасневших пятнах. Волосы его налипли на лоб, руки еле держались на шее Пушкина... — Ммм!.. Сашенька... - то ли шептал, то ли стонал он, опрокидывая голову назад и кончая. Саше безумно нравилось понимать, что именно он доводит своего любимого до такого состояния... Вскоре кончил и он, сделав ещё несколько резких и уверенных толчков.

***

Они лежали на мягкой кровати, Саша аккуратно гладил Ваню по волосам, тот лежал у него на груди и спокойно дышал. — Надо нам с тобой как-нибудь съехаться да жить вместе... Что думаешь? — У Кати будут вопросы... А так я бы с радостью.