Lovesick

Кими не ждет увидеть Даниеллу в Хитроу. Он заранее понижает ожидание от предстоящей недели в Лондоне, как позже выясниться, в Уэльсе. Девушка хотела бы быть в аэропорту, встретить Антонелли, она чувствовала себя обязанной за тот раз в Канаде. Её расписание не предусматривало таких вольностей, как смотаться в аэропорт и вернуться обратно. И все же досада медленно расползалась по телу, увидев вместо Риверс одного из ассистентов. Да, Даниелла из другой лиги, где нет места таким вещам. Кими чувствует себя ничтожеством, хотя неделя ещё не успела начаться. У него нет таких же суперважных дел, позволяющих отправить вместо себя ассистента с извинениями. Люди не станут улыбаться в понимании о плотном графике одного из множества гонщиков. – Ты сдвигаешь график тренировок. – Ольга пролистывает на новую распечатку тренировок. Им снова придется менять бронь льда. Безумные планы Аманды — привычное дело для тренера. Миллер жила в своём мире, где каждый обязан подстраиваться под её клиентов. Мотивация пиарщицы понятна: демонстрация своих способностей, но Ольга не могла уловить причин Даниеллы следовать плану. После тех трех лет Риверс могла завернуть куда угодно, но точно не в новые отношения. – Я не одобрю этот план. Щенячий взгляд Даниеллы не мог убедить Ростовскую дать согласия. Какой смысл в таких нагрузках, если к началу олимпиады Риверс упадет замертво или окажется в больнице? Ни один из вариантов не обеспечивал им золотую медаль, за которой вернулась фигуристка. – Мой косяк в Канаде не оставляет других вариантов. Мне нужно появиться там. – Даниелла облокачивается на бортик. Запланированная нагрузка не выглядит за гранью. Ей всего двадцать два, справиться. – Заплати неустойку. Это страховой случай у Миллер. – Ольга знала о фонде, из которого Аманда брала деньги, когда её звёзды «косячили». Подушка безопасности, куда сами знаменитости делают благотворительный взнос. – Моё условие было простым: весь этот бред не должен мешать графику. Даниелла сжимает в руке расписание. Квалификационный турнир стартует 17 сентября в Пекине. Очевидно, полёт в Нидерланды, затем в Монцу, а оттуда в Пекин не отобразится на здоровье положительно. Но были ли у неё альтернативы? Нет. Тем более девушка не сомневалась в своем месте в команде. Оно буквально зарезервировано, сделать прокат в Китае – формальность, чем действительная необходимость. У неё нет конкурентов. – Это вроде как две важные гонки. Одна из них домашняя, и после мы разойдемся. – Вряд ли этот гонщик. – Ольга не скрывает своего пренебрежения. – Станет пропускать свои тренировки или гонку, чтоб поддержать тебя на турнире. Нет, он будет в Баку, пока ты будешь бороться за место в сборной. Маленькая деталь. Ростовская была старой закалки, ей сложно было понять, какую часть «тренируют» гонщики. Фигурное катание — настоящий спорт, зависящий от спортсмена от первого движения и до последнего прыжка. В дыхании. В мышечной памяти. Малейшее отклонение могло стоить баллов. В гонках же, по её убеждению, всё решала машина, не человек. У пилота может быть плохое настроение, синяки под глазами или ушиб ноги. Это повлияет, но не критично. Не так, как в фигурном катании, когда разница в балл отнимает подиум, потому что твой организм дал сбой. – Им придется выбрать: Нидерланды или Монца. Другой вариант тоже есть: ты можешь найти себе другого тренера, который согласится с этой идеей. – Ольга швыряет график в сторону. Листы разлетаются по полу. Риверс отталкивается от бортиков и скользит в центр катка. Девушка не может обратиться к Аманде, так как та уже использовала деньги из фонда, оплатив неустойку за инцидент в Канаде. Даниелла прижимает руки, опуская голову вниз, занимая начальную позицию. Потерять Ольгу она тоже не могла: тренер вела её с самого начала и была лучшей. Значит, остается договориться с Антонелли, сделать так, чтоб его каникулы в Британии прошли замечательно. С первыми звуками мелодии Риверс поднимает голову, улыбаясь, поворачиваясь вокруг своей оси. 

***

Даниелла не заносит спортивную сумку в комнату. Просит водителя сразу ехать к отелю, где ждет Антонелли. Пара минут ожидания ничего бы не изменила – заедь они в комплекс. Но у неё и так накопились шесть штрафных часов, которые её «гость» провел без внимания. Они взрослые люди, спортсмены, наверняка Кими понимает всю специфику. У Риверс не существовало такой же привилегии, как неделя отпуска. Она пролистывает ленту. За время затишья после Канады, отсутствия комментариев с обеих сторон фанаты успели сделать выводы. Точнее, их толкнули в правильную сторону «внезапно» обнаружившаяся подписка Кими на приватный аккаунт Даниеллы, его вылет в Великобританию, хотя Гран-при здесь будет после Австрии. «ЛООООЛ. Вы развели такую драму после Канады. Киниелла fo4ever». «Боже, им наверняка было смешно читать хейтерские коммы. В ожидание совместных выходных». «Вы ребята такие драматичные». «Хорошая пиар-стратегия. Кто-то реально верит в их роман? Почитайте о бывшем Риверс». Палец Даниеллы замер: бывший Риверс. Личная жизнь не была её приватной территорией, конечно, они начнут сравнивать. Вспоминать, как было раньше, делиться на два лагеря. Девушка улыбнулась на ответ «Упоминать бывшего *куча смайликов черепа*». Она не могла вычеркнуть прошлое из уравнения, оно будет преследовать, проявляться в неподходящие моменты. Вы все ещё поддерживаете общение с Норфлоками?  – У вас все в порядке, Мисс? – водитель смотрит на неё через зеркало заднего вида. Риверс выглядела бледной, смотрев, не моргая в одну точку. – Все в порядке. Не стоило читать комментарии. – Девушка запихивает телефон внутрь сумки. Она прислоняет к окну, наблюдая за проезжающими машинами в другую сторону. Кими пролистывал публикации в «Инстаграме». Официальный аккаунт девушки ввел один из менеджеров, тут публиковались новости, рекорды, сторис с отметками звезд. Рабочий аккаунт, ничего интересного. Единственное отличие в том, что у него многая информация публикуется через аккаунты Формулы или «Мерседес». Он не хочет погружаться в саморазрушительный анализ. Но когда тебе чуть больше, чем за двадцать — это почти неизбежно, так ведь? Коллеги подбадривают, говоря, он перерастет. Просто такой возраст. Кими интересно, сколько времени должно пройти? День, два, неделя или месяц. Здесь не помешал бы дедлайн, потому что вглядываясь в одно из старых селфи с личного аккаунта, где Даниелла прижимает бульдога к лицу и выглядит по-настоящему счастливо. Кими хочет быть таким же до приторного радостным, как дневной свет. Легко находить оправдание своему провалу и меньшему успеху, когда твой оппонент старше тебя. Риверсы — его ровесники. Ему мерзко от чувства зависти по отношению к Даниэлю. Дебют британца в Ф1 состоялся в раннем возрасте, это заставило СМИ обратить внимание на Риверса. Громкие заголовки в The Sun, TMZ о новом Максе Ферстаппене, хотя их истории противоположные разные. Успешный сезон для новичка, заезжающего в очковые зоны, сочетая в себе харизму и чувство юмора. Даже красный цвет подчёркивал волосы так, что фанаты на форумах всерьёз обсуждали теорию цвета: мол, по всем правилам он должен выглядеть бледным, но каким-то образом нет. Потом всё встаёт на свои места. Есть люди, обречённые быть успешными. Даниэль не был новичком, когда в Ф1 пришёл Кими, Оливер, Хаджар. Но на интервью их отправляли вместе из-за совпадающего возраста. Журналисты не удерживались от вопросов одного или двух без упоминаний загадочной двойняшки Риверс. Никто из них в первый раз не осознавал масштаба британской фигуристки. Именно тогда стал понятен бренд, стоящий за фамилией «Риверс». Набирающая обороты карьера Даниэля меркла на фоне сестры. – Привет. – Даниелла облокотилась на спинку дивана, перевешиваясь к Кими. Парень вздрагивает быстро, блокируя телефон. Не то чтоб он смотрел что-то запрещённое, всего лишь её аккаунт. – Прости, я сильно задержалась. Антонелли наклоняется вбок, создавая дистанцию между ними. На плече Риверс висит большая спортивная сумка, не особо аккуратный пучок и серое худи. Кажется, на нем было несколько пятен, которые не вывести. И это делало её… обычной. Сестрой Даниэля Риверса. – Всё в порядке. Я понимаю разницу в графиках. – Кими наблюдает, как она кидает сумку на диван и, не обходя, перелезает следом через спинку, усаживаясь рядом. Она бормочет невнятное «супер», подтягивая ноги в кроссовках к себе. Не обращая внимание, что они находятся в вестибюле отеля, их запросто могут сфотографировать. Антонелли следил за собой, выходя на публику. Каждое движение, улыбка, наклон головы, даже то, как надо прищуриваться. Риверс не запаривалась так глубоко. Маникюр отрос, на экране блокировки мем с королевой Великобритании, которая вцепилась в забор. Это разве не оскорбление всей британской нации? Промелькнула у парня. Она не придавала всему этому значения. Есть несколько принципиальных различий между теми, кто знаменит с детства, и теми, кто приобретает все это позже. Даниелле плевать, что папарацци могут поймать в таком виде. Камон, это её личное пространство за пределами образа на камеру. О чем она заявляла на одной пресс-конференции, когда девушку спрашивали о старой фотографии с футболкой Сейлор Мун. Ей было тринадцать, она приземлилась в аэропорту после длительного перелёта, конечно, её внешний вид будет помятым.  – Как относишься к пикникам? – Даниелла пролистывала приложение с доставкой еды. Надо было заказать заранее, большинство достатовок едут из Лондона. У них нет лишнего часа на ожидание. Девушка прижимает телефон к губам, возможно, придется зайти в R&B. – Нормально… Твой брат тоже здесь? – Кими пытался завязать диалог. Он чувствовал себя неловко, когда Даниелла так непринужденна. Словно они старые знакомые, встретившиеся и продолжившие диалог на том месте, где договорили в прошлый раз. И ему непонятно – играет ли она эту лёгкость или она действительно такая. – Нет. Пасмурный, угрюмый и холодный Лондон точно не место, где хочется провести неделю отпуска. – Они всё ещё находились в импровизированной ссоре, не имеющей смысла. Обычно отправление какого-нибудь прикола аннулировало их конфликт, но Даниэль не спешил писать первым. А Даниелла не считала себя виновной. – Он, наверное, тусуется вместе покруче, чем Уэльс. Прости… – Риверс бросает взгляд на Антонелли. Вероятно, он тоже не был рад заперт в этом месте. Уэльс никогда не был про развлечения здесь. Здесь жили спортсмены и студенты. Даниелла, по правде, часто сбегала отсюда в выходные. Удобно, когда твой брат гонщик, дорога сокращается вдвое. По крайней мере, так было раньше, потому что никому не нравится Уэльс. Но проведя здесь три года на ресте, Даниелла смогла полюбить тихий городок. – Мне нравятся маленькие города. – Абсолютная ложь, произнесённая Кими. Но он старается понравиться Риверс, так что всё окей? Им же не нужно будет постоянно встречаться здесь. – Можешь не преувеличивать. Я постоянно сваливала из Уэльса. Никто не любит город, отставший от двадцать первого века лет так на сто. Тут только недавно появилась интернет-вышка, и теперь никто не охотится за стабильным сигналом. Антонелли сглотнул. В итоге Даниелла выбрала Сноудонию. По правде, выбор был небольшим, здесь всего три парка. Этот самый большой и один из первых национальных парков Великобритании. Очевидный победитель для того, чтоб показать туристу. Её спортивная сумка осталась в номере Кими, он не стал задаваться вопросом зачем. Девушка привела его в R&B. И, кажется, Антонелли начинает понимать, что стереотипы о британцах многое преуменьшают. Даниелла не утруждала себя пояснением аббревиатур. Он понял, что такое R&B, только когда увидел вывеску: R&B Food & Wine. Что было совершенно нелогичным: откуда там вообще взялось R&B? Спрашивать у Риверс он не решался. Кими никогда не замечал сильного акцента у Джорджа: тот, как сам шутил, специально говорил разборчиво. Рядом с Даниеллой Антонелли понял феномен британского английского. Девушка настолько быстро разговаривала, глотала окончания. Он попросту не поспевал за ходом её мыслей, приходилось просить повторять. С местными жителями было ещё хуже. После третьей попытки разобрать валлийский акцент просто молча передал всю коммуникацию Даниелле. Ему нравилось гулять с ней. Люди здесь не придавали значение их персоналиям, точнее, личности Риверс. Для британцев Кими был незнакомым лицом, в то время как девушка — гордость нации. И это не задевало, правда. Время, проведенное с ней, помогало понять, чего парень хотел от собственного успеха. Будто слава, признание окружающих могло дать чувство полноценности.

***

За сегодняшний день Кими узнал много нового о будущей олимпийской чемпионке. Например, у Даниеллы непереносимость лактозы, и какова абсурдность, её лицо разместили на питьевые йогурты. Она редко путешествует без повода, пишет хейтерские комментарии под собственными постами с фейкового аккаунта, находя забавным ответы «Да что ты вообще можешь знать!» или «ЛОЛ. Она завистница». Её награды стоят в коробках в гардеробной, потому что отец не хотел покупать шкаф с дополнительными полками, который испортят интерьер гостиной. Ведь их шкафы имеют по три полки. И она не Свифти. – Ты не слушаешь Тейлор Свифт? – Кими прерывает рассказ Риверс. Он – Свифти. В его голове это просто не укладывается. Британцы – патриоты, это всем известно. Но Тейлор – достояние человечества. Вне наций и флагов. – У тебя есть совместная фотка с ней! – Он точно не узнал этот факт, пролистывая её аккаунт часами. – И миллионом других людей. Такие фото делают на закрытых вечерах, – Даниелла пожала плечами, будто это ничего не значило. Миллер выбила для неё тот снимок. Свифт хотела проникаться культурой своего бывшего парня. А что поможет лучше поднять балл в глазах общественности, чем фотография с перспективной фигуристкой, обожаемой британцами? Двухсторонняя выгода. Тогда популярность Даниеллы перестраивали за пределы амплуа «просто фигуристки». Карьера спортсмена коротка, нужно, чтоб людям нравилась Даниелла Риверс, а уже потом спортсменка. Сама девушка не видела такой подход необходимым в то время. Она увидела от него выхлоп, когда взяла принудительный перерыв. Даниелла никогда не искала популярности, ей просто нравилось кататься. Эта любовь выражалась в победах, рекордах, привлекающих внимание не только спонсоров, но и остальных. Кими резко вскакивает с дивана, начиная петь. – Why can't you see? You belong with me. – Первая песня, пришедшая ему в голову, смотря на задумчивую Даниеллу. Из динамиков его телефона доносится сам трек. Когда только успел включить?  Риверс дергается от резкого движения. В руке у него импровизированный микрофон. Он указывает на неё, в очередной раз повторяя строчку. Она пытается скрыть улыбку, прикрыв рот кулаком. Пока Антонелли не берет перехватывает её руку, поднимая с дивана. Странный танец под фальшиво пропетые строчки Standin’ by, waiting at your back door. Он скорее проговаривает, чем поёт. – Я не говорила, что не слышала, лишь то, что не слушаю. – Даниелла не сдерживает больше смеха. Кими выглядел забавно в попытках пробудить любовь к исполнительнице. Он не стеснялся своего ужасного вокала. – Раз мы с тобой узнаем друг друга, то в следующий раз послушаем её альбом. – Кими притягивает Даниеллу к себе. Песня сменяется на следующую, название которой Риверс не знает. “I see your face in my mind as I drive away…” Даниелле приходится поднять подбородок вверх, чтоб удерживать зрительный контакт. Сейчас, когда они стояли так близко, разница в росте ощущалась. Риверс впервые увидела веснушки на лице парня, забавные кудряшки, торчащие в стороны. Кими смотрит на неё затаив дыхание, потому что она была другой. Не похожая на других девушек. И да, фраза банальная, но он не находит других слов. Антонелли наклоняется к ней. Потому что момент располагал, они провели целый день вместе, говорили по душам и открылись друг для друга. – Ты сможешь поговорить со своими менеджерами, чтоб они отменили мое присутствие в Нидерландах? – произносит Даниелла на одном дыхании, отстраняясь от парня. Кими замирает в нелепой позе, чувствуя себя полным идиотом. – У меня начинаются отборочные 17 сентября. Я не могу позволить себе присутствовать два викенда подряд. Если инициатором буду я, меня не услышат. Но если ты… Антонелли проводит рукой по волосам. Он пытается вернуться в норму, смотря на Даниеллу, прижимающую руку к себе. К моменту, когда они сидели на диване и общались дружественно. Когда не попытался все испортить. Песня Тейлор тихо продолжала играть: «Never wanted this, never wanna see you hurt…». – Да, конечно. Я все понимаю. – Кими прикладывает много усилий, чтоб звучать нормально. Будто не пытался поцеловать девушку, которая ему нравится. Это не было взаимным, и он не мог обвинить её в этом. Риверс не из тех, кто воспользовался уязвимостью в своих интересах. Она не играла. Не провоцировала. Не оставляла двусмысленностей намеренно. Просто так сложились обстоятельства: дурацкая песня, его чувства и вопрос, который Даниелла хотела задать с самого начала. – Прости… – тихо говорит Даниелла. Она не глупа, прекрасно улавливая намеки. Но никто из них не станет обсуждать то, что могло произойти. Ведь в конечном итоге это не имело ничего общего с реальностью. Риверс сделает вид, что не поняла, а Антонелли, что не собирался совершать глупость. I'm sorry, I'm sorry (Ooh, ooh) I'm sorry. Песня продолжала играть. От этого тишина между ними становилась осязаемой.

***

У них всё хорошо. До Монцы они встречаются в Великобритании на Гран-при. Даниелла водит его по туристическим точкам Лондона. Кими прилетает раньше необходимого срока, пытается убедить себя, всё ради пиара. И ему точно не хочется провести с ней больше времени. Их фотографируют фанаты, девушка постит несколько совместных фото в личный аккаунт. Странная попытка заглушить чувства. Ему стоило держаться подальше от неё. Кими старается вести себя нормально, потому что скоро должно всё закончиться. Они разойдутся. У него будет множество попыток забыть и забить на это. Поэтому хочет взять всё от этих моментов, когда Даниелла берет его за руку, чтоб не потеряться в толпе. Забирает куртку Антонелли из-за холодного ветра, прижимается к нему, пока они едут на двухэтажном автобусе, куртка не спасала от мерзкой погоды. Потом наступает Монца. За это время они изредка перекидывались в «Инстаграме». Из аэропорта к отелю Даниеллу забирает водитель. Пристальный надзор Тото не позволяет Антонелли отлучиться от места проведения его первой домашней гонки. Он обязан показать себя лучшим для своих родителей, друзей и фанатов. Викенд в Нидерландах прошел отвратительно, ему не удалось заехать в очковую зону. Сейчас же право на ошибку стоит разочарования множества людей. Риверс сильнее кутается в куртку, надетую поверх худи. Она заболела. Её знобит, вовремя посадки объявляли сильную жару, пилот самолета рекомендовал запастись солнцезащитным кремом. Даниелла же пишет менеджеру, что им понадобиться плотный консилер, скрыть бледность лица, покрасневший нос и синяки под глазами. К моменту, как она в очередной раз пересекает паддок, занимая отведенное место, Даниелла больше напоминает человека, наспех выпитые антибиотики действуют. Стилисты попытались дать ей закрытую одежду, чтоб девушка могла согреться. Но это не особо помогало. Риверс не впервой проводить время на ногах с температурой. Справиться. – Привет! – Кими машет ей, игнорируя комментарии команды. Он сорвался в паддок, как только стало известно, что фигуристка пересекла контрольно-пропускной пункт. – Хорошо выглядишь. Я взял с собой одежду, чтоб мы могли сразу после гонки поехать в океанариум. Даниелле потребовалась выдержка, накопленная годами, чтоб не закатить глаза. Она совершенно забыла об этой части их «совместного викенда». Это объясняло, почему ей дали с собой дополнительные таблетки. Вернуться в отель после и отоспаться не получится. – Да. Конечно, помню, – слишком быстро ответила Даниелла. По бегающему взгляду Кими понял, что она забыла. – Океанариум… будет весело. – В голосе отсутствовал энтузиазм. Антонелли улыбается напоследок, не до конца понимая реакцию девушки. У него нет времени спросить, потому что его ждут. Даниелла садится на своё место. Этот долгий, сложный день перейдет в такую же ночь. Гонка проходит ужасно. Для Риверс, у которой в конце снова поднимается температура, для Антонелли, занявшего девятое место. Он не справился, подвел окружающих, хотя те ничего не говорят. По рации сообщают дежурную фразу «Отличная гонка». Макс говорит, что он молодец, проходя мимо. Кими видит, как Ферстаппен улыбается, когда Кассандра забирает его кепку, уворачиваясь от поцелуя. Он стоит на месте, потому что не знает, как подойти к своей семье. Их поддержка безусловна, они любят его не за победы, их ничтожно мало. Антонелли ищет на трибунах Даниеллу. – Кого потерял? – она выглядывает из-за его плеча, осматриваясь вместе с ним. Парень отшатывается в сторону. Девушка наклоняет голову в бок, шмыгая носом. – Хорошо постарался. Приехал в очковую зону. – Это было плохо. – Кими отрицательно качает головой. Он не ищет понимания. Даниелла не знает, что значит проигрывать по-настоящему. Она могла падать, сниматься с соревнований, но её послужной список сиял золотым блеском. Легко проигрывать, когда уже достиг многого, тогда оно не сильно заботит тебя. Антонелли не пытается что-то доказывать девушке. – Домашняя гонка важнее любой другой. – Для своего дебютного сезона ты показываешь неплохие результаты. – Риверс пожимает плечами. Неплохие. Слово режет слух. Кими хочет быть лучшим, а не одним из среднячков. Такие забудутся через сезон-другой, когда на место придет новый. Даниелла видит, как Антонелли застревает в собственных мыслях. И делает единственное, что может: обнимает его. И до этого момента Кими не понимал, почему другим гонщикам так было важно присутствие своих девушек на гонке. Зачем Макс бежал в первую очередь к Кассандре, почему Карлос не оставался на интервью, заказывая такси в аэропорт, Джордж, звонящий по телефону своей жене, улыбаясь. Антонелли положил голову на плечо девушки. Минута слабости, прежде чем вернуться в боевую готовность. Кими обнимает Даниеллу, прижимая к себе. Ему становится менее хреново. – Ты горячая. – Милый комплимент. – Риверс закатывает глаза. Он испортил момент. – Нет. Я серьезно. – Парень касается рукой лба Даниеллы. Ему было жарко после гонки, но Риверс была теплее него. – Ты заболела? У тебя же отбор через пару дней. – Антонелли переключает своё внимание на неё, забывая об остальном. – Маленькая простуда. Бывало хуже, и я выпила жаропонижающие. – Даниелла отмахивается, когда на последние слова глаза Кими становятся шире. Здоровье — сложная тема для спортсменов, им хорошо известны возможности своего тела. Они работают на пределе, игнорируя недомогания, потому что это важнее ушиба или сломанной руки. – Мы останемся в отеле. Быстро разберусь со взвешиванием, и уезжаем. – Кими отпускает Риверс, на ходу договаривая конец фразы. Девушка не успевает возразить. У неё есть миллион причин сопротивляться. Антонелли же имеет ещё больше аргументов, почему все пройдет по его сценарию. Когда Даниелла заходит в свой номер вместе с ним, она успевает закашлять в седьмой или восьмой. Это было только пока они поднимались по лифту. Кими достал откуда-то лечебные чаи, таблетки для горла, несколько спреев и пшикалок для носа. Вся магия крылась в сообщении менеджеру, оформившему заказ из аптеки. Доставка — восьмое чудо света, созданное современным человеком. – Правда не стоило. – Даниелла стягивает кроссовки. – У меня с собой были антибиотики. Я бы справилась. Знаешь, пару раз мне приходилось катать с температурой под сорок. – Не повод для гордости. – Антонелли оглядывал номер Риверс. Он выглядел не так привычно. Обычно девушка прятала свои личные вещи, сейчас же по номеру разбросана одежда, на столе лежало несколько книг. – Иногда нужно давать себе возможность поболеть. – Я выиграла золото в тот раз. – запротестовала Даниелла. Её повело в сторону, секунда, и она бы врезалась в стену плечом. Кими успевает потянуть девушку на себя прежде, чем эта встреча произошла. – Капельница творит чудеса. – Не хочу, чтоб ты распугала всех рыб в океанариуме своим видом. – Кими поднимает Риверс на руки. Она проглатывает все возмущения, чувствуя облегчение, что не нужно было больше стоять. Голова инстинктивно прислоняется к груди Антонелли. Парень аккуратно укладывает девушку на кровать, укрывая одеялом. – Они будут недовольны пропуском последнего совместного мероприятия. – Даниелла кутается в одеяло, накрываясь с головой. Парень разводит лекарство, ставя кружку на прикроватную тумбочку, садясь рядом с ней. – Пахнет новой отработкой. – ворчит девушка, когда Кими убирает одеяло с её лица. – Выкручусь, доверься мне. – В этих словах было гораздо больше, чем хотелось признавать. Мольба. Даниелла берет кружку, за несколько глотков выпивая содержимое. У неё есть повод верить ему. Антонелли смог разобраться с Нидерландами. Миллер не стала комментировать ту ситуацию, прекрасно понимая мотивы парня: его влюблённость, то, что Аманда собиралась использовать. – Что ты делаешь? – Даниелла наблюдает за его действиями с некоторой насторожённостью. – Проявляю ответственность и заботу. Вдруг тебе станет хуже, кто-то должен быть рядом. – Кими ложится близко к ней Теперь они заболеют вместе, но, кажется, он только рад этому. Это позволит провести больше времени вместе, даже если означало сидеть в номере с температурой, плохо соображая, запивая еду лекарствами вместо воды. Это отсрочит момент разлуки, которая кажется абсурдной. Между ними не было ничего, кроме пары встреч, их можно посчитать на одной руке. Но этого же хватает, чтоб влюбиться? Любовь с первого взгляда существовала, раз её показывали в кино. – Тебе не стоит вновь подставляться ради меня. В конце концов, я одиночка. – бормочет Даниелла, не открывая слипшихся глаз. Девушка засыпает быстро. Последнее, что она ощущает, – прикосновение холодных пальцев. Антонелли заправляет прядь волос, упавшую ей на лицо, вкладывая в этот жест всю нежность и жажду прикосновения, недоступного ему. Задерживается на скуле дольше нужного, проводит тыльной стороной ладони, убеждая себя, что просто проверяет температуру. Это их последняя встреча. Потом все вернется на свои места. Пойдут разгромные статьи об их расставании. Менеджеры заявят, что фанаты всё надумали, что никаких отношений не было. Они друзья, станут твердить инсайдеры, ничего большего. В голове Кими рождается одна мысль, с которой он засыпает. Ему не хочется, чтоб все закончилось так. Лишь шанс – все, о чем он хочет попросить, одну возможность доказать, что они работают вместе.

***

Даниелла стояла напротив склепа. Она никогда не думала, что ей хватит храбрости проводить на кладбище так много времени. Это не то, о чем задумываешься в молодости. Её пугала загробная жизнь и все вытекающие мрачные последствия. Существует множество ответов — выбери тот, который заставит дышать ровно. Скульптуры ангелов, призванные дарить покой, наоборот, угнетали. Скульпторы вылепили на их лицах слезы. Их доля — вечно оплакивать усопших. Не важно, кем ты был, после останется одна печаль. Лондонские кладбища ничем не отличались друг от друга. Мрачные, холодные места с готической скульптурой. Она давила на каждого пришедшего. Немые свидетели человеческого горя. Девушка сильнее куталась в пальто. После жаркой Монцы Великобритания казалась неприветливой. Ветер нещадно бил в лицо. Риверс знала, Гарри бы здесь не понравилось. Он всегда хотел быть причиной чьих-то улыбок, а не бесконечных слез. Девушка прикусила нижнюю губу. Ему бы не следовало тогда умирать. Глупая мысль, никто не может выбрать дату собственной смерти. – Ты должна быть в Пекине. – Даниелла повернула голову. Девушка в черном подошла к ней, держа в руках букет цветов. Белые лилии. – Или Монце, у твоего парня там гонка. – В голосе послышалась усталость. – Ночной рейс. Я не могла не прийти. И он не мой парень. – Даниелла смотрела на Норфлок. Та почти не изменилась с их последней встречи. Разве что появилось парочка новых морщинок, которые исправит косметолог. – Рада тебя видеть, Джули. – Жаль. Я была рада читать новости о твоем романе. – Джули вздохнула, опустилась на корточки, кладя цветы на могилу. Норфлок не могла смотреть на боль в глазах Даниеллы, гнойником засевшая внутри. Прошло три года, никто не имел право судить, что девушка захотела бы двигаться дальше. – Ольга ведь не знает, что ты тут. Никто на самом деле не знает. Но она не двигалась. В этом была проблема. Даниелла застряла в том дне, когда вина обрушилась на ребенка. Чересчур эмоционально реагирует, слишком тиха, мало скорбит, почему она улыбается, для чего эти показательные слезы. Интернет особенно жесток к своим любимцам. Джули поднялась, смотря на Риверс. Взгляд, отведенный в сторону, выдавал её маленькую шалость побега.  Джули не могла злиться. – Если бы я тогда осталась… – – То Гарри умер бы в другой день. – Джули прервала Даниеллу на полуслове. Она начинала этот разговор не впервые. Норфлок была старшей сестрой Гарри, у него были родители, тренер и множество других людей, которые не заметили. Всегда находились дела важнее, чем обратить внимание и заставить лечиться. Норфлок прилетела на похороны. Тогда, увидев Даниеллу, она поняла, что её младший брат был таким же ребенком, как Риверс. Она успокаивала фигуристку, которая не могла перестать плакать, крепко вцепившись в руку Даниэля, чтоб продолжать стоять на ногах. Они не позволяли ей упасть на глазах папарацци. Женщина не могла в этом признаться, но тогда поступала эгоистично. Она заглаживала вину перед мертвым братом, который умер в одиночестве. Джули не было рядом, чтоб его обнять, притянуть к себе, поглаживая по волосам. Говорить, что все будет хорошо, она рядом. Даниелла находила в этом свою вину, что должна была поддерживать семью Гарри, но всё случилось наоборот. Джули до сих пор поддерживала девушку. Пытаясь искупить собственные грехи. Гарри казался достаточно взрослым, чтоб справиться. У него был выработанный навык прекрасно скрывать свои действия. Каждый винил себя в произошедшем. В первые месяцы Джули не могла зайти в его комнату, не находила сил признать, что его нет. 

***

Пекин встречает Даниеллу с любовью. Фанаты рады снова увидеть её на льду. Впервые за три года британская фигуристка Даниелла Риверс выступит на квалификационном турнире по фигурному катанию на зимние Олимпийские игры. Билеты раскупились в первые минуты старта продаж. Девушка стояла у борта. Скоро должна была наступить её очередь. Помимо фанатов, активно поддерживающих Риверс, среди зрителей присутствовали родители, Аманда, Эмили и Ольга. Тренер обещала устроить бойкот, не появиться на отборочных, хотела создать стрессовые условия. Но удвоенный гонорар заставил изменить решение. Который помог сгладить весь причинённый стресс подопечной. – Как много народу. И прислушайся, все называют мое имя. – Даниелла улыбается, поворачиваясь на знакомый голос. Даниэль стоял у дверей, ведущих на арену. Он определенно не должен находиться здесь. Не только из-за их глупой ссоры в Канаде. – Ты сумасшедший, гонка через два дня. – Риверс обнимает брата. Ей действительно нужно было это. Даниэль никогда не пропускал её соревнований. Сама мысль провести первый прокат без него пугала. Баку стартовал девятнадцатого числа, сегодня семнадцатое. – Посмотришь, как я катаю программу? – На самом деле я приехал увидеть родителей. Сделать вид, что все это для меня. – отшучивается Риверс. – Слышишь? Они повторяют Даниэль, Даниэль. Боль лучше всего скрывается за шуткой. Ему не хотелось нагружать сестру личными переживаниями. Он всегда откладывал это на потом. На лучшие времена, которые уже не настанут. – Врешь. – Девушка щурится, шутливо толкая брата в бок. Даниэль тепло улыбается, видеть Даниеллу на коньках, в костюме. Он, как и все, думал, этот день больше не настанет. – Насчет Канады и тех слов о смертности гонщиков. – Даниелла хочет прервать его, потому что не имеет смысла возвращаться к тому разговору. Даниэль поднимает ладонь. – Я хочу, чтоб ты была счастлива… без повторений прошлого. А потом весь мир растворяется. С первыми нотами, яркой улыбкой, с вращением вокруг оси. Со строками «The whole town is talking 'bout how you've fallen in love». Заход на прыжок, выездом на наружное ребро конька. Даниелла скучала по этому прошлому, в которое погружалась. Тому, как легко скользят лезвие, закручиваясь в подкрутку. Финальной позе, с замиранием смотря вверх. Тишине, прежде чем начнут аплодисменты. Каток заполниться розами, которые летят с трибун. Маленькая девочка подъезжает к ней, протягивая букет. Даниелла наклоняется, принимая его. Она вернулась к старой себе, с облегчением выдыхая. По восхищенным взглядам, выкрикиванием имени, поклону в конце. А потом видит его парня с букетом, стоявшего возле борта. Гарри Кими стоял с букетом цветов, улыбаясь ей. Антонелли подает руку девушке. Она принимает на автомате, не смотрит на него. Её взгляд обращен к брату, такому же не понимающего происходящее. Взгляд Риверс холодным, когда Кими протягивает розы. Он не должен быть здесь. Даниелла ждёт объявления баллов. Ольга обнимает воспитанницу, пока лицо Риверс выражает абсолютное ничто. Ни радости, ни облегчения. Она резко встает с дивана, хватая Антонелли за руку под ликование фанатов, уводя вглубь к туалетам. – Ты выглядела потрясающе. – Кими наблюдает, как Даниелла проверяет ближайшие кабинки на наличие лишних ушей. – Теперь понимаю, почему ты лучшая. – Антонелли не успел на все представления, увидел только финальную часть. Но и этого хватило. Риверс проживала каждое движение, рассказывая историю, делясь ею со всем миром. – Жду олимпийских игр, увидеть всё полностью. – Нет! Тебя не должно быть здесь. – Даниелла реагирует слишком эмоционально, прерывает поток слов Антонелли. Смотрит так, будто из них двоих сумасшедший именно он. Кими не понимает этой реакции. Да, его не приглашали. Но сюрприз ведь не так плох? – Кто тебя вообще пустил? Охрана получает зарплату зря. – Послушай. Знаю, наши отношения были сложными. Я определённо собирался сделать это по-другому, но, проснувшись, тебя не было рядом. – Кими видел, как раздражение в чужих глазах росло. Его уверенность постепенно исчезала, как и громкость речей, что он собирался произнести. – В общем, я… Я пытаюсь сказать. Не хочу, чтоб всё закончилось так. Дай мне шанс позвать тебя на свидания, по-настоящему ухаживать… Из этого может что-то получиться. – Нет никаких «нас», Гар… Кими! – выкрикивает Даниелла, не сдерживая эмоций. Слишком много всего. Её мозг работал на износ. Болезнь, перелёты, встреча с Джули, выступление. И Кими, которого не должно было быть здесь. – Просто уйди. – Риверс закрыла лицо руками. – Да… Я понял. Мой рейс завтра, если ты захочешь поговорить. Потому что мое предложение бессрочно. – Антонелли оставляет Риверс в одиночестве. Кими чувствовал себя потерянным, упуская нечто, что могло позволить ему понять. Даниелла чувствовала обман. Предложение, не имевшее ограничений, истекало завтра. 

***

Он не должен был этого делать – искать информацию. Но чёртово имя впечатывается в память. Взгляд сам цепляется за статью с названием «Не сдерживая слёз», быстрый клик, мучительная загрузка и текст перед ним. Всё начинает обретать смысл. Пазл складывается с каждым прочитанным словом.  «Юная фигуристка Даниелла Риверс в свои девятнадцать лет становится чемпионкой Европы по одиночному фигурному катанию. Возможно, монархии Великобритании стоит начинать подготовку к церемонии для выдачи ордена. Риверс становится самой молодой и титулованной фигуристкой, впереди олимпиада. Однако поклонники обратили внимание на другую интересную деталь. Свою каждую победу фигуристка посвящает кому-то, этот случай не стал исключением. На интервью после победы девушка отказалась комментировать, о ком думала, когда катала программу. Фанаты разглядели в этом намек на бывшего молодого человека фигуристки. Гарри Норфлок, хоккеист сборной Великобритании, подававший большие надежды. Они познакомились, когда фигуристки было семнадцать лет. Ледяной роман, за которым пристально следили. Пара часто появлялась на публике, радовала снимками в своих личных социальных сетях. Парень скончался незадолго до чемпионата Европы.» Кими не читал дальше, пролистав в низ статьи. Фотографии те самые, что он видел в инстаграме девушки. Точнее, обрезанные их версии, которым не придал значения тогда. Здесь же рядом с Риверс почти везде стоял хоккеист, обнимавший или целующий её. Всматриваясь, Антонелли заметил одну деталь на всех снимках: она улыбалась. И он знает, к кому надо обратиться за ответами. Потому что он нарушил правило. Моё условие: никаких вопросов о бывших.

***

СМИ преувеличивали сложившуюся историю с печальным концом. Великая любовь? Риверс было семнадцать, Гарри только исполнилось восемнадцать. Они ничего не знали о любви, способной преодолевать трудные времена. Инструкцией служили прочитанные книги, просмотренные фильмы и сериалы, романтическая классика. Юная влюбленность не кажется чем-то сложным. Ты не даешь клятв, связывающих на всю жизнь. Не строишь планов на десятилетия. Ты лишь задаёшься вопросом о взаимности внезапно возникших чувств. Он увидел Даниеллу на льду. В спортивном корпусе в Уэльсе общий центр с одним катком, где распределялись часы по разным направлениям. На тот момент девушка была чемпионкой среди юниоров, готовилась к чемпионату Европы. Он — подающий надежды хоккеист, быстро перебравшийся в высшую лигу. Гарри медленно пробирался под высокомерную броню Риверс. Два человека, знающих себе цену, успешные и целеустремленные. Даниелла улыбнулась, предаваясь воспоминанием тех дней. Им легко было очароваться. Сарказм на её прямолинейные отказы. Девушка не искала любви, сосредоточенная на грядущем чемпионстве. Команда подшучивала над упорством Гарри, ожидая, когда он сдастся. Букеты, письма, поддержка с трибун во время тренировок. Даниелла не знала, как ему удавалось совмещать собственный график с её. – В один из вечеров я сдалась. Позволила проводить до общежития. Абсолютно точно не свидание. Гарри придерживался другого мнения. – Риверс поджала губы. Какой момент стал отсчетом начала с конца? Излюбленная тема СМИ: первая встреча, нелепые ухаживания или недосвидание, когда всё стало неизбежным? Музыка стихла. Фигуристка замерла посреди льда, тяжело дыша. Оставалось мало времени до начала отборочных. Даниелла тренировалась всё свободное время, до судорог, пока программа не отпечатается на внутренней стороне век. Аплодисменты разрушили магию мгновения, эхом разносившиеся по арене. Гарри Норфлок, амбициозная звезда хоккейного спорта. Его имя Даниелла смогла запомнить спустя два месяца почти ежедневных напоминаний. Парень, не привыкший отступать. Риверс подъехала к бортику, ступая коньками на ковер. – Твоим соперникам стоит бояться. – Девушка не искала смысла в словах хоккеиста. Пусть они оба хорошо держались на льду, но задачи в их видах спорта разные. Тем не менее Гарри продолжал говорить, идя рядом с Даниеллой. Сколько пунктов нужно отметить прежде, чем влюбиться? Они шли по территории комплекса, где всё было в шаговой доступности. Провожать не имело смысла. Судьба – слово, описывающее неизбежность накрывших чувств. Фигуристка и хоккеист, британцы, оба подают большие надежды среди новичков. В его коллекции «Колдер Трофи», у неё – лучший новичок. Целеустремленные, вспыльчивые, заносчивые чемпионы. Они жили льдом, принимая каждое поражение в свой личный список. Успех – единственный способ доказать собственную ценность. Тандем, обреченный на долго и счастливо, говорящий на одном холодном языке. Роман развивался стремительно. Девушка на трибунах, когда играла команда Гарри, он сидел с ней на диване, когда объявлялись её оценки. После каждой забитой шайбы Гарри подъезжал к бортику, поднимал взгляд к трибунам и посылал ей поцелуй. Она же искала его объятий, спускаясь с подиума. Даниелла проводит отпуск с Гарри. Они вместе сбегали из Уэльса. Лента личного аккаунта пополняется совместными фотографиями, число подписок росло, публика пристально наблюдала за любимой британской парочкой. Свидание в океанариуме, торт на день рожденье в форме шайбы. Гарри, измазанный кремом, тянущийся за поцелуем к Риверс. – Не-е-ет! – Даниелла бегала по номеру от парня. – Только не торт. – Она смеялась, оказавшись в объятиях Гарри. Она уклонялась его поцелуев, но её щека уже была испачкана кремом. Короткий ролик заканчивается поцелуем, начинаясь заново. Любовь в семнадцать, говорили, туманит разум и губит карьеры спортсменов. Они были парадоксом, их результаты отображались ростом на статистике. Поддержка фанатов, успех в личных зачетах, можно ли их назвать аналогом четы Бэкхемов? СМИ отвечали на вопрос утвердительно. Сколько пунктов нужно отметить, прежде чем потерять? Два года. Столько они жили в сказке, искусственно созданной окружающими. Их отношения не были безоблачными. Подростки во взрослых играх, любовь – прибыльный бизнес, если публика одобряет вас. Иногда Даниелла задавалась вопросом: начались бы эти отношения без статей репортеров? Выжил бы Гарри, если бы она отказала ему в начале? Она бы дошла до общежития одна, он бы пошел к себе, возможно, предприняв ещё пару безуспешных попыток. Они пересекались на сборах, как часть британской сборной команды, не помня имён друг друга. Но их планеты столкнулись – и, поглощая друг друга, оставили после себя чёрные дыры. День, изменивший её жизнь, был непримечательным четвергом. Проблемы не оставляют за собой пометок в календаре на телефоне, чтоб аккуратно встроиться в забитый график. Они грубо врываются посреди дня, сбивают с ног. Даниелла провела весь день на тренировке. Сегодня вечером она и Гарри планировали выбраться в город, в один из баров Лондона. Последние недели их отношения проживали сложный период, лед расходился трещинами. Им нужно было поговорить. Перестать игнорировать гигантского корги в комнате. Но вместо этого Риверс взяла непомерное количество тренировок, валясь с ног после двенадцатичасового катания. Гарри тоже не шел на контакт. По правде, сегодняшний поход в бар был их планом задолго до ссоры. Сейчас же девушка никуда не хотела идти. Но было поздно. Парень стоял возле бортика, дожидаясь, когда Даниелла перестанет делать увлеченный вид тройным акселем, который не получался. Риверс молча подъехала к нему, выходя со льда, принимая протянутую руку. – Жду тебя в машине. – Гарри отпустил руку фигуристки. Он получил короткий кивок. Молчанка – любимая игра Даниеллы. И её самый действенный способ наказывать тех, кто был ближе всего. В машине они ехали молча. Лондон стекал по стеклу размытыми огнями. Радио играло слишком громко, будто заполняя паузы, которые никто из них не решался разрушить. В баре было людно, шумно, слишком ярко – всё, что не подходило для разговора, который назревал неделями. Для камер оставались идеальной парой. Никто не замечал расстояние между ними. Тогда это казалось просто очередной ссорой. – Они хотят заменить меня, Даниелла. Бракованные шестеренки надо заменить, пока из строя не вышел весь механизм. – Спорт пожирал, не оставляя костей на полу, которые можно оплакивать. Сделка, заключенная в детстве, раскрывала пункты мелким шрифтом, когда становилось поздно. Мечта, пережеванная тренерами, списанная и выставленная на утилизацию.  – У тебя есть я. – тихо проговорила Риверс, зная, как мало весят произнесённые слова. – Кем я буду? Просто твоим парнем? Плюс один? – он замолкает на полуслове, видит дорожки слез. Наклоняется, стирает их. Ему не нравилось становиться причиной слез девушки. – Прости, прости. Я не то имел в виду. Ты же понимаешь меня. В конце концов, это помогает нам оставаться вместе. В этом была проблема. Риверс опускает его руки со своего лица. Понимание стало их проклятием – они выучили каждый поворот коньков друг друга. Лезвие распороло внутренности, обескровив. Медленная смерть в объятиях друг друга. Лёд под ними становился липким, красного цвета. Спасаться поздно. – Мы закончим вот так? – Даниелла держала руки парня в своих. Не готова отпустить с того момента, когда он подставил своё плечо. Гарри не отвечал. Его взгляд скользнул мимо неё – к бутылкам за барной стойкой, к шумной компании у дальнего столика, к телевизору под потолком. Он делает первый шаг, беря очередную бутылку, сбрасывает хватку Риверс. Даниелла стояла посреди паба так же неподвижно, как стояла когда-то в центре льда, слыша его аплодисменты. Только тогда его взгляд был обращен к ней, а сейчас девушка могла наблюдать удаляющуюся спину в толпе. Она вышла из паба в слезах под вспышками камер без него уже навсегда. СМИ распишут в красках о ссоре звездной пары. Будут преследовать, строить теории о случившемся за закрытыми дверьми. Правду о пролитых слезах знала одна Даниелла. Выходя из того лондонского паба на окраине не было предзнаменованием конца, как напишут после смерти Гарри. Он бросил первый, отпустил, и ей оставалось ползти по льду, борясь за жизнь. В конце концов их любовь не смогла преодолеть это. – Безумие… люди думали, что поженимся. Теперь мне двадцать два, а ему всё ещё двадцать. – голос Даниеллы дрожал, когда она произнесла это Кими. Мысль-призрак, живущая на протяжении трёх лет с того дня. О смерти Гарри она узнала не от семьи или друзей. Новость догнала в аэропорту – среди журналистов, которые уже знали больше, чем она. Они успели придумать свой вариант событий и желали ответов. Микрофоны тянулись к лицу. Это правда? Вы были последней, кто видел его? Вы чувствуете вину? Голоса преследовали её до самого отеля. Лишь когда дверь позади захлопнулась, смысл настигал в темноте, где по углам собирались тени. Девушка тяжело задышала, воздуха не хватало, оттягивая ворот водолазки. Произошедшее давило сильнее, слёзы перемешались со всхлипами. Даниелла отползла от двери в угол комнаты, учась дышать заново. Иногда Риверс казалось, она не нашла сил выйти из комнаты отеля, оставшись там навсегда. Но это было ложью, девушка смогла покинуть ту комнату, настойчивый стук в дверь заставлял бороться. – Открой чертову дверь, Даниелла! – Даниэль продолжал стучать. Крик брата навсегда отпечатался в воспоминаниях Даниеллы. Он боялся прийти слишком поздно. Боялся, что тишина за дверью значит больше. Девушка выжила не потому, что была сильной, а потому что кто-то стучал в дверь достаточно долго. И медленное осознание этого в том номере в Париже убивало. Ей не хватило настойчивости остаться в том баре, не бросать его.

***

– Знаешь, это мой последний сезон. Никто пока не в курсе, но я завершу карьеру своей победой. – Даниелла улыбнулась, едва заметно заламывая пальцы. За три года перерыва у неё было достаточно времени обдумать планы на дальнейшую жизнь. Поначалу мысль завершить карьеру казалась импульсивной после смерти Гарри. Отрицания всего связного с ним, избавления от напоминаний. Панический страх больше не встать на коньки, хватаясь за бортики, видя его в отражении льда. Но это не было правдой. Риверс спокойно вернулась к программам. Тренировалась в «ресте», который так настойчиво навязали окружающие. Даниелла спокойно взяла бы титул в тот раз, если бы Аманда не приняла решение снять девушку с чемпионата. Тогда это казалось предательством. С каждым заменённым лезвием всё возвращалась к одной идее, которая переставала пугать. Она могла представить свою жизнь без тренировок, папарацци у выхода и вечного холода, въевшегося в кости.  – Ты же посвятила фигурному катанию всю жизнь? Не пойдешь в парное? Или… Я не знаю, какие у вас варианты. Вот так просто бросить, это же всё, что у тебя есть. – Кими не понимал облегчения, которого испытывала Риверс. Формула 1 была для него понятной константой. Такой же естественной, как дыхание, еда или сон. Он не мог представить себя без постоянного рева мотора. – Я хочу поступить в Йель. – Спокойно ответила Даниелла, уже живя грядущим будущим. – Ходить на гонки брата, перестать быть объектом журналистов. Я была им с детства, забрала достаточно наград. Время фигуристов короткое, и мое подходит к концу. – Ты могла бы стать тренером. – Со странной надеждой произнес Кими. В этом плане нет места для него, исчезновение фигуристки Даниеллы Риверс означало конец. – Ты не понимаешь. – Даниелла отрицательно покачала головой. Вся их история – ошибка, фальсифицированная Амандой. Риверс знала, что не собирается задерживаться надолго. И не хотела находить причин оставаться. – Фигурное катание всегда будет частью моего прошлого. Но я желаю другого будущего. Кими был дураком, лишь сейчас заметив очевидное. Любовь ослепляла, особенно когда о правдивости вашей истории пишут таблоиды. Что вы пара, преодолевшая обстоятельства, критику, слухи. Не было никакой истории любви, преодолевшей троп фиктивных отношений. Ему хотелось думать и верить в «их» долгое счастье. Пока Даниелла хотела быть в паддоке брата, а не фиктивного парня. Хотела уйти от пристального внимания камер, когда Кими вёл её к машине. Хотела перестать быть фигуристкой-заголовком, став просто сестрой гонщика Даниэля Риверса. И что большее всего, Даниелла никогда не полюбила бы его. Она лишь начинала заново учиться жить в мире, где Гарри Норфлок мертв.  Эта фраза не звучала вслух. Она просто существовала между ними как пауза, которую нельзя заполнить ничем лёгким. Кими видел, что в её взгляде нет сомнения. Нет колебания. Есть спокойное, выстраданное решение. Просто её сердце однажды остановилось вместе с чужим, а потом заново научилось биться без прежней силы. – Я люблю тебя. – Кими произносит без умысла в попытке удержать, обрушивая эти слова. Он знал, что не сможет получить ответа ни сейчас, ни позже. Иногда признания не приводят к совместному будущему, лишь становятся концом. Но ему нужен этот момент, чтоб двигаться вперед без сожалений. Парень подвинулся ближе, оставляя невесомый поцелуй на её щеке, прощальный. Не с возможностью будущего, а с тем временем, которое у них уже было. Они не смогут быть друзьями или даже приятелями. Риверс прикрыла глаза, она не смотрела, как Антонелли уходит. Потому что знала: если встретится с ним взглядом, в последний момент захочет его остановить. И это могло только отсрочить неизбежное, когда им пришлось бы разойтись. Они искали разного от жизни. У расставания был странный привкус взросления.

***

В Баку он финишировал четвертым. В шаге от подиума. Но это не ощущается так же, как в Монце. Ведь когда он приехал девятым, рядом была девушка, обнимавшая его. Она говорила ему, что все будет хорошо и следующий будет другим. Она оказалась права, но Кими всё равно остался проигравшим. 

***

5 месяцев спустя

Даниелла чувствовала мандраж. Девушка отвыкла от стресса за время, проведённое в тренировках. От золота её отделяло шесть баллов, японка отыграла их в короткой программе. История запомнит победителей, неважно, какая трагичная история будет стоять за вторым местом и последующими местами. Она пришла с задумкой к Ольге, поменяв изначальную концепцию номера, который был отрепетирован до снятия, до смерти Гарри. Три года, проведенных в ожидании, в чужом давлении. Девушка собиралась рассказать свою историю, создав лирическую героиню для окружающих. Незнакомку, часто плакавшую, умевшую улыбаться, громко разговаривать и умевшей жить. – На лед выходит Даниелла Риверс. – послышался голос ведущего. Она проехала по кругу, приветствуя трибуны, коротко поклонилась судьям и тренеру. Движения точные, почти сдержанные. Даниелла остановилась в центре. Вдох, выдох, начальная поза. Девушка прижимает руки к себе, опуская голову вниз. Мелодия начинает раздаваться из динамиков. Поднятие головы вверх, поворот назад, отталкивается коньками. Первый заход на прыжок. Она не в порядке и не пытается скрывать это. Меланхолия сквозит в каждом жесте. В задержке руки. В чуть более долгом скольжении. В мягкой, почти запоздалой растяжке. Выход на внутреннее ребро, слышатся аплодисменты. Отчаяние лирической героини погружает под толщу льда вне досягаемости зрителей. У неё остаются сожаления, которые утянули на глубину. И где-то между вращением и связкой она перестаёт катать программу. Она проживает всё, то, что могло бы быть. It almost killed me – Гарри умер. – Аманда была той, кто сообщает ей об этом. Когда девушка приземляется в аэропорту Парижа. – Нет. Он не умер. Я видела его пару часов назад. – Риверс нервно смеется. Забавная шутка. Но это не могло быть правдой, потому что им нужно помириться. Нелепая ошибка. Путаница. Чья-то чужая трагедия. – Его нашли мертвым в клубе. – Миллер кладет руку на плечо девушки. Сейчас ей предстояло выйти из аэропорта под пристальные вспышки камер. Они накинутся на неё с вопросами. Готовые ловить сенсацию в каждом слове. – Ты врешь. Он не мог умереть. – Даниелла помнила, как разговаривала с ним. Риверс оставила его в том клубе. Даниелла выходит из ласточки. Плавный переход в каскад: тройной лутц, тройной тулуп и вращение. I lay down my sword for fate Даниэль держал сестру за плечи. Она вырывалась, била его по груди, кричала отпустить. Это не могло оказаться правдой. Потому что последними сказанными словами Гарри были как Даниелла ненавидит его. И это не то, как должно было закончиться. Они все врали ей. Журналисты в аэропорту, новостные порталы, искажающие факты, как девушка бросила его там умирать. Это глупая шутка Гарри. Сейчас он должен появиться перед ней. Выйти из толпы, улыбаться и подарить чертов букет. – Пусти! Пусти меня, слышишь, Даниэль. Он должен зна.. должен знать… – Риверс захлебывалась собственными слезами. Медленно оседая в руках брата на пол. Он прижимает сестру к себе. Её голос охрип: – Знать, что я люблю его. Как сильно люблю. И Даниэль не знал, какие слова мог подобрать. Ещё недавно Гарри уговаривал их вместе сделать пирсинг. А сегодня был частью некрологов. Норфлок не часть их семьи, не друг детства. Как объяснить боль, уничтожающую изнутри? Никто не готовит вас к этому. Никто не объясняет, как пережить смерть человека, с которым ты не успел закончить разговор. Никто не готовит к тому, что последние слова могут стать последними буквально. Даниелла выходит из вращения. Голова кружится, она теряет ось и пропускает один из элементов. Прикидывая, сколько теряет на эти баллы. Лёгкий срыв, почти незаметный для зрителей, но ощутимый для неё. Значит, во второй части программы придется заменить связку, который будет стоить дороже. Рискнуть. Темп нарастает. Отчаяние, скорбь, этому не было конца. Можно ли выбраться на поверхность, когда вода крадет силу удара? ​​​​​​​ Cause it's too little, way too late – Почему он должен был умереть! – Даниелла рыдает, сильнее прижимаясь к Джули. Пальцы впивались в ткань её пальто, будто это могло удержать реальность, которая обрушилась на них. Позже эксклюзивные фотографии продадут в один из журналов. Девочку обвинят в наигранности, что ей следовало бы успокаивать старшую сестру Гарри. Не терять самообладание. – Даже не могу злиться на него. Накричать, ударить. Почему он бросил меня в том баре. Почему не вернулся. Я ждала. – Обвинения звучат по-детски. Она продолжала возвращаться к тому бару, вот сейчас все изменится. Даниелла останавливается вместе с тем, как замолкает музыка. Руки подняты вверх в молитве, которая не будет услышана. Лирическая героиня оставляет попытки бороться. Ожидание погубило её, не оставив воздуха в легких. Никто не отыщет под толщей льда в мутной воде. Она сдалась.  When the gold rays fell on your skin Журналисты часто спрашивали его, как он понял, что влюбился. Какой момент стал пониманием таких громких и одновременно сложных чувств. Гарри улыбался, не давая прямых ответов, хранил тайну, которая могла превратиться в попсу цитатой для заголовка. Для него не существовало другого исхода, как влюбиться в Даниеллу Риверс – его закон притяжения. Он видел её с детства. Многие будущие олимпийские чемпионы знакомились со своими вторыми половинками ещё на тренировках. Живя под одной крышей спортивного комплекса, пусть и находясь в разных юрисдикциях. Подойти к ней, заговорить – на это потребовалось много смелости. Ему льстило описание журналистов: успех притягивался к успеху. Гордость нации. Опьяняющее чувство. Даниелла стала его главной победой среди множества, заняв центральный пьедестал. Их диалог строился на языке, понятном только им, скрепленный льдом. В коротких взглядах у борта, в молчании после падений. Но в какой-то момент на льду пошли изломы. Неожиданное лето, лезвие коньков хлюпало по воде вместо привычного скольжения. God, I'm so lovesick Улыбка появляется на лице Риверс. Музыка сменяется. В движениях пропадет тяжесть обреченности. На место приходит облегчение. Кошмар, приснившийся на рассвете, заканчивается. Лирическая героиня переписывает судьбу, а можно просто заигрывает с правдой, предаваясь фантазиям. Чересчур погружаясь в фантазии. Четверной аксель, чистый выезд. Даниелла игриво ведет плечами, начиная взаимодействовать с толпой. Жизнь постепенно возвращалась из-под сломленного льда.  Даниелла продолжала сиять, не отбрасывая теней. Когда он погряз в мраке, боясь раскрыться перед ней. Строил иллюзию стабильности, искал забвение в таблетках. Всё вылилось в глупую ссору в баре, ему не следовало обвинять её. Надо встать, догнать и обнять, признаться в любви, рассказать правду. Сказать вслух то, что давно стало очевидным. Той ночью Гарри было страшно отпускать руку Даниеллы. И в какой-то момент он отпустил навсегда, последнее ощутимое тепло растворилось в вечной мерзлоте. А она держалась за окровавленную рану, пыталась сбежать из бескрайней страны холодов, потому что его рука не удерживала, став ледяной. ​​​​​​​ Getting twisted in my head Героиня не дает ответ, где начинается правда и какой момент является дурным сном. Не выбирает версию событий. Она спасается от вечного холода. И этого, кажется, достаточно, чтоб заглушить чувство вины. В памяти или в фантазии Гарри выбежал из бара, врезаясь в какого-то парня. Ищет затуманенным взглядом блондинку. Он должен всё исправить. Мир вокруг чудаковатый, размытый, люди смешались со зданиями. – Даниелла! – кричит Норфлок. Или ему кажется? Наркотики действовали сильнее, чем обычно. Он подбегает к ней, притягивая к себе, утыкается носом в изгиб шеи. Его голова была такой тяжелой, ему хочется заснуть. Со стороны это, наверное, выглядит жалко. Завтра во всех новостях покажут кадры странного поведения хоккеиста. Напишут о нестабильности, о скандале, о том, что он бросает тень на её карьеру. Ему страшно было отбрасывать тень на неё, но страх потери навсегда перекрывал остальное. – Что ты делаешь? – Даниелла замирает возле открытой двери машины. Охрана напрягается, но она едва заметным жестом их останавливает. Девушка чувствует его слезы на своей коже. Неразборчивый шёпот становился яснее. – Не бросай меня… Прости меня… Я запутался. – Гарри повторяет в горячке, как мантру. Прежде чем падает, потянув под своим весом Риверс вниз. Она держит его голову, зовёт по имени. Сердце колотится так, будто это её сейчас лишили воздуха. What have you done to me? Музыка обрывается. Даниелла тяжело дышит, замирая в финальной позе. Руки разведены широко в сторону. Она сделала это. Лирическая героиня из истории преодолевает эту боль, потерю и отчаяние, заканчивая свой путь. Находя освобождение вместо ответов. Первые аплодисменты сначала тихие, затем нарастающие. Риверс опускается на колени, ударясь коленной чашечкой о лёд. Холод пробирает через ткань костюма. Она зажимает рот рукой, больше не пытаясь не сдержать слёз, потому что они не могли помешать кататься. Программа завершена. Даниелла, как и её героиня, была готова к новой главе. Покидая сцену с золотыми лучами, отбрасываемые медалью.

***

6 лет спустя

Даниелла нервничала, получая диплом. Её обучение подошло к концу: бакалавр, затем магистратура. Бесконечные конспекты, стажировки подошли к концу. И вот она дипломированный адвокат. Завершение карьеры стало неожиданной новостью после олимпиады. Без прощального шоу, никаких ледовых шоу. Она попросила у фанатов уважение к своей частной жизни и просто исчезла. Оставив фигуристку Даниеллу Риверс частью истории мира спорта, которая не принадлежала больше ей. Она открыла личный аккаунт для публики. Изредка выкладывая фото с учебы, репостя в сторис новости о победах брата. Изголодавшиеся фанаты радовались каждому случайному кадру, где девушка присутствовала в паддоке «Феррари». На заднем плане в солнцезащитных очках, волосы, собранные в хвост, не скрывали свежие проколы в ушах. Девушка чаще улыбалась, шутила и строила рожицы на камеры. Папарацци перестали пристально следить за ней, на это ушло некоторое время. Интерес к Даниелле снизился до уровня обычной знаменитости – бывшей спортсменки. Иногда она появлялась на спортивных мероприятиях, но без коньков. Не соглашаясь на участие в трибьютах или других мероприятиях. Она каталась лишь для себя, арендуя лед поздними вечерами. – Посмотрите на неё. – Даниелла покрутилась вокруг своей оси, расправляя мантию. Синий цвет Йельского университета удивительно подходил ей. – Теперь никто не скажет о тупости спортсменов. – Даниэль рассмеялась. – Учиться оказалось сложнее, чем показывают. Знаешь, тренировки кажутся теперь приятным воспоминанием. – Даниелла удрученно свесила плечи, изображая вековую усталость. – Если серьезно, то я рада перестать ходить на пары. Никаких ранних подъемов, подготовки к экзаменам и дипломным работам. – Недовольно перечисляла Риверс. Жаловаться на учебу за эти шесть лет стало её любимым занятием. И способом слегка раздражать окружающих. – У меня есть подарок за все твои великие страдания. – Даниэль кладёт руки на плечи сестры. – Знаешь, вряд ли ты впечатли… – Даниелла замирает на полуслове, когда он поворачивает её назад. Это ощущается почти так же, как тогда. Выбивающее воздух из легких, с букетом цветов. В тот день его тоже не должно было быть на отборочных. – Антонелли. Кими Антонелли. – Он первым нарушает неловкую паузу. Без прежней усмешки, никакой резкости в словах. Иногда он натыкался на новости о девушке, выбравшей тихую жизнь. Конечно, случайно. Точно не через хэштеги. Между ними не было разговоров, переписок, случайных звонков. Только редкие упоминания в новостях о его успехах. Которые она, разумеется, замечала. Совершенно случайно. И уж точно не через фан-аккаунты. – Это какой-то шифр? – Даниелла улыбается. Между ними не было разговоров, переписок, случайных звонков. Только редкие упоминания в новостях о его успехах. Которые она, разумеется, замечала. Совершенно случайно. И уж точно не подписана на фан-аккаунты. – Или ты всё ещё представляешься так всем подряд?