Вернутся к фанфику
Седьмая часть
5 марта 2026, 20:22***
Сонхен стоял на балконе. В руке тлеет сигарета, он почти не замечает её, только иногда подносит к губам на автомате. Взгляд вниз, на ночное движение. Машины проезжают редко, фары выхватывают из темноты мокрый после дождя асфальт. Где-то вдалеке сигналит такси. Обычный городской шум, который обычно не замечаешь, а сегодня режет слух. Он смотрит на сигарету в своей руке. На дым, который поднимается вверх и тут же разбивается ветром. На свои пальцы, длинные, худые, они почти незаметно крутят фильтр. Ссутулился. Локоть второй руки на перилах, нос почти касается предплечья. Ветровка расстёгнута, под ней только тонкая футболка, но холода он не чувствует. Волосы развиваются на ветру, лезут в глаза. Он выдыхает дым, ветер тут же бросает его обратно в лицо. Сонхен жмурится. В голове только одно. Конхо. Не абстрактный образ, не картинка. Конхо целиком. Его губы, как они двигаются, когда он говорит. Его кожа, тепло, которое Сонхен запомнил через ту единственную встречу, когда позволил себе прикоснуться. Его запах, тот самый, от которого тогда на крыше у него внутри всё перевернулось. Его глаза, ошарашенные, распахнутые, когда Сонхен стоял перед ним и выворачивал душу. Сонхен горько усмехается. Коротко. Почти беззвучно. Тушит сигарету о перила, кидает окурок куда-то вниз. Даже не смотрит. Заходит в квартиру. Пустая. Холодная. Одинокая. Он не зажигает свет, идёт на ощупь, привычно огибая углы. Падает на диван. Смотрит в потолок. Мысли убивают. Медленно, методично, безжалостно. Он не может. Не знает, как от этого избавиться. Пытался сотней способов. Драками, алкоголем, тем, что специально не смотрел в сторону Конхо в школе. Бесполезно. Только хуже. Потолок слегка потрескавшийся, старая краска, мелкая паутина трещин. Сонхен смотрит на них, но не видит. В горле ком. Тяжёлый, колючий, мешает дышать. После той ситуации, после крыши, после своего признания, он отдалился. Нет, он и не был близок. Но сейчас стал совсем чужим. Конхо его избегает. Ходит другими путями. С тренировок уходит позже, Сонхен знает, потому что однажды ждал у выхода и не дождался. Всегда где-то пропадает. Сонхен не знает, что убивает больше. То, что он перестал видеть человека, который стал ему воздухом? Или то, что не может избавиться от мыслей о нём? Конхо снится. Каждую ночь. Ярко, до боли реально. Таким, как всегда, весёлым, улыбчивым, взлохмаченным. Волосы торчат в разные стороны, глаза блестят, он что-то рассказывает, размахивает руками. Но стоит Сонхену протянуть руку, коснуться — Конхо расплывается в воздухе, как тот дым от сигареты. И Сонхен просыпается. В холодном поту. С бешено колотящимся сердцем. С пустотой в груди, которая заполняет всё тело. Это невыносимо. Он хочет, нет, не хочет. Он мечтает, мечтает о том, чтобы Конхо никогда не приходил в их школу. Чтобы они никогда не были знакомы. Тогда бы всё вернулось. Тогда бы он снова стал собой, тем Сонхёном, которому плевать, который контролирует всё и всех. Но этот жалкий брюнет с такими искренними и большими глазами... Всё разрушил. Всё перевернул. Сонхен нормально не ест, кусок в горло не лезет. Пропустил уже три разборки, на тусовки не ходит. Под глазами залегли тени, глубокие, синие, как синяки. Он похудел, это видно даже по тому, как болтаются рукава рубашки. Стал слабым. Не физически, внутри. Когда за день он не видит Конхо хотя бы мельком, хотя бы макушку в коридоре, хотя бы силуэт в столовой, — он сходит с ума. Внутри что-то болит и ноет. Ощущается почти физически. Как будто под ребрами поселилась рана, которая не заживает. Сонхен накрывает лицо ладонями. Громко выдыхает. Голос дрожит. Плечи начинают трястись. Он просто не может больше держать это в себе.***
Конхо? А что Конхо? Он чувствует то же самое. Он боится. Боится своих чувств, того тепла, что разливается внутри, когда видит Сонхена. Той дрожи в руках, когда случайно ловит его запах. Того, как сердце пропускает удар, когда их взгляды встречаются в коридоре. Он лежит на кровати, в своей комнате, в темноте, под одним и тем же родным одеялом и хочет задушить себя. Серьёзно. Просто чтобы перестать это чувствовать. Потому что это слишком. Слишком больно. Слишком много. Он избегает Сонхена. Да. Специально. Потому что думает если не будет рядом — быстрее остынет. Как перелом, если не трогать, зарастёт. Весьма логично, да? Нет. Оказывается, это как самоубийство. Медленное, мучительное, с каждым днём всё больнее. Ему становится только хуже. Когда они случайно сталкиваются в дверях класса, плечом к плечу, на секунду, он чувствует его запах. Уже родной. До дрожи знакомый. Но такой чужой. И хочется, чтобы это мгновение длилось вечность. Чтобы можно было просто стоять и вдыхать. И не думать ни о чём. Он страдает. Так же, как Сонхён. И чувствует это. Без слов. Просто знает.***
Сонхен сидит на своём привычном месте. Рукава рубашки закатаны до локтей, видно запястья и предплечья. Они стали тоньше, чем были. Кости проступают отчётливее. Воротник растянут, ключицы торчат острее обычного. Выглядит он вяло. Будто не здесь. Будто его тело сидит за партой, а сам он где-то далеко. Взгляд устремлён на пустую парту Конхо. Вещи на месте. Рюкзак, тетрадь, пенал с дурацкими рисунками. Но его самого нет. Избегает же. Внутри всё кипит. Боль и раздражение перемешались так, что уже не разобрать, где что. Напротив расположился Джеймс. Сидит, откинувшись на спинку стула, и лениво листает что-то в телефоне. На краю парты, свесив ногу, устроился Мартин, жестикулирует, что-то бурно рассказывает, как обычно. Мартин ловит взгляд Сонхена. Переглядывается с Джеймсом. Телепатически, они умеют так с детства. Эдвардс прочищает горло. — Сонхен. Сонхен поворачивается. Выражение лица будто его выдернули из глубокого сна. Он даже не сразу понимает, что к нему обращались. — М? Мартин снова смотрит на Джеймса. Тот едва заметно кивает. — Слушай. — Мартин наклоняется ближе, понижая голос. — У нас тут намечается вечеринка. На хате какого-то Джухо. Ты с нами? Сонхен отводит взгляд. Не заинтересовано. Пусто. Мартин замечает это и добавляет с нажимом. — Ты в последнее время слишком скис. Давай с нами. Ну серьёзно. Проветришься. Алкоголь, девушки, музыка. — Он улыбается, тыльной стороной ладони хлопает Джеймса по руке. Тот только качает головой — они же в "ссоре". — Ну Сонхен. Чего ты как маленький? Сонхен снова смотрит на пустую парту. И правда. Может, поможет? Может, если напиться и отвлечься, это отпустит? Он выдыхает. Смотрит на Мартина с недоверием. — Во сколько? Мартин заметно оживляется, выпрямляется. — Я тебе напишу. Сонхен кивает.***
Ом собирается долго. Он хочет выглядеть безупречно — как всегда. Но руки двигаются медленно, будто не свои. Он перебирает вещи, смотрит на себя в зеркало, поправляет воротник, потом снова сбивает его. Внутри что-то сжимается. Последний взгляд в зеркало. Темные круги под глазами не спрятать. Худобу не скрыть. Но плевать. Выходит. По дороге сверяется с адресом и временем. На всякий случай, в последнее время он слишком рассеянный, может пропустить поворот и даже не заметить. Приезжает. С улицы уже слышен гул, музыка, голоса, смех. Стеклянные нотки бутылок. Сонхен вдыхает поглубже и заходит. На входе его встречает Мартин. Весь такой сияющий, расслабленный. Увидев друга, расплывается в улыбке, подходит, закидывает руку на плечо. — Оо, Сонхен-а. Выглядишь хорошо. Все девки твои. Шутит. Или не шутит. Сонхен выдавливает улыбку. Они проходят внутрь. — Там Джеймс уже куда-то исчез, — Мартин оглядывается, машет кому-то в толпе. — Наверное, опять кого-то подцепил. Или сразу за алкоголь взялся. — Усмехается. — Ладно, я пойду. Там меня одна девушка ждёт. Смотрит многозначительно. Подмигивает. — Развлекайся. Хлопает по плечу и растворяется в толпе. Сонхен остаётся один. Он осматривается. Люди. Много. Кто-то танцует, кто-то пьёт, кто-то целуется в углах. Громкая музыка. Духота. Он был на таких вечеринках сотню раз. Раньше это приносило кайф. Чувство власти, свободы, вседозволенности. Сейчас, давит. Подходит к столу с алкоголем. Бутылки рядами, стаканы, лёд в ведёрке. Он смотрит на всё это, но не берёт. Просто стоит. Потом оглядывается. Потерянный. Сам Ом Сонхён, потерянный на вечеринке. Он сам не знает, как так вышло. Лезет в карман за телефоном, просто чтобы занять руки. И в этот момент на его запястье ложится женская рука. Тонкая. С аккуратным маникюром. Пальцы чуть холодные. Он поднимает взгляд. Рядом стоит девушка. Примерно его возраста. Стройная, красивая, утончённые черты лица. В глазах блеск, выпила уже. — Ну ты чего? — голос игривый. — Тут так весело, а ты за телефон лезешь. От неё пахнет алкоголем и сладкими духами. Приторно. Навязчиво. Сонхен смотрит на неё. И не видит. В голове проносится: А если бы это был Конхо? Если бы Конхо так же трогал его руку. Если бы Конхо стоял так близко. Если бы Конхо был выпивший, расслабленный, тёплый, доступный. Девушка усмехается, проводит рукой от его запястья вверх, по предплечью, к плечу, к шее. Медленно. Почти невесомо. Кокетливо. Сонхен смотрит на её руку. Потом снова на лицо. — А ты милый, — говорит она. И Сонхен думает только об одном. Мне нужен Конхо. Не она. Не кто-то другой. Только он. От её прикосновений тошно. Не потому что она плохая. Просто она не Конхо. Сонхён резко дёргает плечом, скидывая её руку. Девушка смотрит с недоумением. Губы надуваются театрально. — Эй, ты куда? Он уже идёт. Не оборачиваясь. Расталкивая людей. К выходу. Сжатые кулаки до хруста. Желваки гуляют под кожей. В голове только образ Конхо. Чёткий. Яркий. До боли. Он вылетает на улицу. Хватает телефон. Номер. Тот самый, который он откопал когда-то у кого-то. Хранил в архиве "на всякий случай". Ни разу не писал. Пальцы двигаются быстрее мыслей. Seon: Это Сонхен. Через пять минут в скейт-парке. Не опаздывай. Отправил. Сунул телефон в карман. Даже не посмотрел, доставлено ли. Побежал.***
Конхо лежит в комнате. Мама уже спит, тихо, даже дыхания не слышно за стеной. В квартире темно и тихо. Только часы тикают на кухне. Он смотрит в потолок. И считает. Просто считает, чтобы не думать. Чтобы заглушить мысли. Раз, два, три, четыре... Потом сбивается и начинает заново. Лежит на спине, руки раскинуты, ноги тоже. Тело расслаблено, дыхание ровное. Но внутри пожар. Самый сильный. Самый обжигающий. Он думает о Сонхёне. Всегда о нём. Даже когда считает. Даже когда пытается не думать. Звук уведомления. Конхо медленно, почти безжизненно поворачивает голову. Телефон на тумбочке горит экраном. Сейчас он кажется особенно тяжёлым, когда берёшь в руку. Разблокировал. Посмотрел. И впал в ступор. «Это Сонхен. Через пять минут в скейт-парке. Не опаздывай» Он хочет встретиться? Зачем? Почему? Он чувствует то же самое? Или опять издевается? Или просто играет? Мысли взрываются фейерверком. Конхо подскакивает. Пять минут. У него пять минут. Он ненавидит себя. Ненавидит за то, что хочет идти. За то, что хочет бежать со всех ног, лишь бы увидеть это проклятое лицо. — Мудак. Трёт лицо ладонями. Потом натягивает джинсы, первые попавшиеся. Кофту наизнанку, потом переодевает, даже не глядя. На цыпочках, через комнату мамы. Задерживает дыхание. Скрип половицы, замирает. Тишина. Медленно, почти невесомо, как сквозняк, закрывает входную дверь. На лестничной клетке выдыхает. Закрывает глаза на секунду. — Что я вообще делаю? Голос дрожит. И срывается. Бежит. По лестничным пролётам перепрыгивая через ступеньки. По знакомым улицам, через дворы, через арки, через магазинчики, которые уже закрыты. Оббегает ночные компании, не глядя. Он бежит со всех ног. Вдыхает воздух так, будто это сам Сонхён. И проклинает себя за это. Знает, что неправильно. Знает, что дурак. Знает, что мог просто проигнорировать и остаться дома. Но не может терпеть. Не может больше.***
Seekae - Test & Recognise Он прибегает. Сердце колотится где-то в горле. Дыхание сбитое, рваное. Лёгкие горят. Оглядывается. Пусто. Темно. Только один фонарь горит в центре площадки, выхватывая бетонный пятачок из темноты. Пробегает чуть правее. И видит. Знакомый силуэт. До боли в сердце знакомый. Сонхён стоит под фонарём. Свет падает сверху, делая черты лица резче, жёстче. Тени залегают глубоко под глазами, под скулами. Конхо останавливается. Пытается отдышаться, успокоиться. Но даже не замечает этого. Единственное, что он видит сейчас, Сонхён перед ним. Смотрит в упор. Сонхён приближается. Останавливается в центре, под фонарём. — Пришёл. Не вопрос. Констатация. Голос низкий, чуть хриплый. — Ты позвал. — Конхо сглатывает. Между ними метров пять. — Чё хотел? Сонхён молчит. Смотрит. Тем самым взглядом, тяжёлым, голодным, от которого внутри всё переворачивается. От которого воздух становится плотным, как вода. — Ты последнюю неделю меня избегаешь, — наконец говорит он. Спокойно, но в голосе вибрирует что-то опасное. — А должен бежать к тебе? — огрызается Конхо. Защита включается быстрее разума. — Должен? Нет. — Сонхён делает шаг вперёд. — Но я хочу понять. — Что понять? — Почему ты бегаешь. Конхо усмехается. Зло. Нервно. — С чего ты взял, что я бегаю? Мне плевать. На тебя. И на всё, что ты себе напридумывал. Ложь. Обжигающая ложь, которая разъедает горло. Конхо старается говорить твёрдо, но голос предательски срывается. Сонхён слышит это. Конечно слышит. — Не ври мне, Конхо. Ещё шаг. Метра три. — Я вижу. Ты смотришь, когда думаешь, что я не замечу. Ты задерживаешь дыхание, когда я прохожу мимо. Твои руки дрожат, когда я рядом. Конхо сжимает кулаки. Прячет дрожь. Слишком поздно. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю достаточно. Ещё шаг. Два метра. — Тогда зачем позвал, раз такой умный ублюдок? — голос срывается в хрип. — Чтобы добить? Чтобы сказать, какой я жалкий? Сонхён качает головой. Медленно. Почти печально. — Чтобы ты перестал бежать. И тут что-то щёлкает. Внутри Конхо что-то обрывается. Или наоборот завязывается в тугой узел, который вот-вот лопнет. — Да пошёл ты. Он бросается вперёд. Хватает Сонхёна за воротник. Пальцы впиваются в ткань. Казалось бы от злости. Но нет. Просто чтобы разорвать это напряжение. Чтобы сделать хоть что-то. Потому что стоять и смотреть в эти глаза, невыносимо. Руки дрожат. Сонхён встречает его. Не отшатывается. Смотрит в упор. Конхо замахивается. Кулак летит в лицо, по привычной траектории, по старому сценарию. Сонхён перехватывает его запястье. Не бьёт в ответ. Не толкает. Просто перехватывает. И тянет на себя. Конхо врезается грудью в его грудь. Сбитое дыхание. Шок. — Ты... — начинает он. Сонхён не даёт договорить. Он сжимает запястье крепче, до боли, до хруста. Второй рукой обхватывает затылок, зарывается пальцами в волосы. И целует. Это не поцелуй. Это крушение. Сонхён целует так, будто Конхо — воздух. А он тонул все эти недели. Жёстко. Отчаянно. Голодно. Он кусает его нижнюю губу и тут же зализывает. Толкается языком, требуя ответа. Вторая рука ложится на поясницу, прижимая вплотную. Никакого расстояния. Никакой возможности сбежать. Конхо замирает на секунду. Мозг кричит: «Что он делает?!» Сердце грохочет в ушах так, что заглушает всё. А тело уже отвечает. Рука сама разжимается. Кулак, занесённый для удара, падает. Пальцы вцепляются в куртку Сонхёна, притягивая ближе если это вообще возможно. Он отвечает. Неумело. Отчаянно. Но отвечает. Открывается навстречу. Позволяет этому шторму захлестнуть себя. Сонхён выдыхает ему в рот что-то неразборчивое. Может, имя. Может, проклятие. И целует снова. Глубже. Медленнее. Но не теряя этой первобытной жадности. Они стоят посреди пустого скейт-парка. Под холодным светом одинокого фонаря. Вцепившись друг в друга так, будто завтра не наступит. Сонхён гладит большим пальцем его затылок. Успокаивает. Конхо дрожит. Но не от холода. Сонхён отрывается первым. На секунду. Смотрит в глаза. В них всё. И вопрос. И ответ. И страх. И надежда. — Не бей меня больше, — шепчет он хрипло. — Я не выдержу. Конхо смотрит на него. На губы, припухшие, мокрые после поцелуя. На глаза, в которых вместо привычной темноты что-то живое. Настоящее. — А ты не провоцируй, идиот, — выдыхает он. Сонхён усмехается. Устало. Почти нежно. — Не могу. Ты сам провокация. И снова целует. Коротко. Тихо. Так, будто ставит печать. Конхо кладёт голову ему на плечо. Закрывает глаза. — Что это всё значит? — шепчет в ткань куртки. Сонхён гладит его по спине. Прижимает крепче. — Не знаю. — Пауза. Голос тихий, но твёрдый. — Но знаю, что это что-то крушительное. Больное. И взаимное. Конхо молчит. Просто стоит. Чувствует тепло Сонхёна. Его запах, наконец-то близко, наконец-то не в воспоминаниях. Слышит, как бьётся его сердце, так же бешено, как у самого. Этого достаточно. Пока достаточно.1100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!