Часть 9

Семь утра. Каин не спал. Он лежал спине, одну руку положив себе под голову, а вторую — вдоль кровати, в ладони сжимая телефон. Это была первая ночь за последние дни, когда они не закидывали друг друга осмысленными или бессмысленными сообщениями. И не потому, что исчерпали всевозможные темы для разговоров и теперь просто спокойно ложились спать, дожидаясь следующей возможности побесить друг друга. Они оба почувствовали: что-то изменилось. Каин хотел ответить на сообщение блондинки, пришедшее ночью. Может, попросить ее подойти к окну. Но теперь эти слова друга: «До тебя доходит, что если ты так и будешь к ней липнуть — эта Кира ее в покое не оставит?» преследовали его, словно тень совести. Решение выйти к ней тогда было спонтанным. Он уже почти жалел о том, что сделал это — повелся на провокации демона у него на правом плече, подставив и ее, и себя. А, ну и Яна заодно. Они ведь теперь втроем. Он лишь прочитал сообщение Лэйн, поставив реакцию поднятого вверх пальца, и то для галочки. Не сказать, что это прошло мимо нее — к чему тогда был этот жест доброй воли в виде жижи и кофты? Блондинка хотела уже написать что-то еще, как бы прощупывая почву их взаимоотношений, но затем резко вышла из приложения, одергивая себя. «Я просто отвыкла, что мужчины могут быть хорошими просто так. Ведь если бы то же самое сделал Ян — я бы не реагировала так. Угомонись», — твердил голос у нее в голове, успокаивая. Однако ее мозг нельзя было обмануть. Она, сама того не осознавая, выдвинула еще один тезис для своих внутренних рассуждений: «Если бы на месте Каина был Ян — реакция была бы другой». И это душило, загоняя Лэйн в угол. Она, пусть и нехотя, но признала — этот парень, раздражающий одним своим существованием, по какой-то причине стал другим в ее глазах. А вот это уже пугает. Он так и не написал. Она так и не написала. Между ними вновь поселилось это молчание. И краем сознания они оба понимали, что не хотят этого. Сейчас они словно были как две разноименно заряженные частицы, так тщательно противящиеся законам физики. Однако это было более, чем объяснимо. Сейчас приближаться друг к другу было опасно. До тех пор, пока Кира не будет нейтрализована — никакого контакта. Никаких взглядов, никаких булок и даже дискуссий на факультативах. Да какие факультативы? Сейчас даже переписываться было нельзя. Нельзя, потому что стоило им забыться — они тут же начинали тянуться друг к другу, что приводило к необратимым последствиям. Тишина. Опять.

***

13:24 Кира сидела на лавочках в раздевалке, лениво перекидываясь фразами с подругой и покуривая электронку. Она не знала, почему узурпация блондинки причиняла ей столько удовольствия. Интересно, русая всегда была такой… жестокой? — Кир, я не понимаю, почему ты его не сольешь? Это подольет масла в огонь, — Кэтрин затянулась, указав подбородком на видео длиной в двенадцать секунд. Оно играло уже в минимум десятый раз за их "перекур". Да, это было то самое видео, где Лэйн сидит на подоконнике и курит подик в день своего приезда. И каждый раз, пересматривая его, Кира по-садистски улыбалась, предвкушая вкус своей победы. Это было очень двулично — сидеть так, обсуждая "нахальность" Лэйн, при этом самой перепробовав все, что горит. Что поделать, в этом была вся Кира. Но на вопрос брюнетки она ответить не могла. Не потому, что не хотела: она действительно не знала. В ней как будто проснулась маленькая сострадательная девочка, коей она уже давно не являлась. Или нет? — Ничего ты в чувствах не понимаешь, Кэт, — затянулась, а затем продолжила, выпуская пар изо рта: — Ты ведь сама мне сказала — между ними что-то есть. Добивать надо с толком. Чтобы наверняка. — Ладно, ты меня уделала, — впуская в легкие никотин, Кэтрин помолчала еще несколько секунд, прежде чем заговорить снова. — Кстати, че у тебя там с Ллойдом твоим? Все не клюет? — Клюнет, куда он денется, — это прозвучало уверенно, что крайне расходилось с ее настоящими чувствами в этот момент. — Надо только избавиться от одной назойливой мухи над ухом. Кира замялась. В последнее время она даже не думала о Дмитрии. Это звучало глупо, но Лэйн словно действительно стала ее центром с некоторых пор. Утонув в своей ненависти, Кира едва ли вспоминала о своем первоначальном мотиве. Он стал лишь фоном — серым, тусклым и размытым.

***

Совместных пар у Каина и Лэйн сегодня не было, чего не скажешь о Пилеоне и Анхее. Социология музыки — это существующая дисциплина в университете Уэльса. Казалось бы, социолог и звукорежиссер — где они вообще могут встретиться? Но, видимо, жизнь — сука. Сука, которая так и заставляет их столкнуться. Они уже разговаривали раньше на посвящении первокурсников. Пилеон увидел Анхею издалека — по ее пепельному высокому хвосту и куче серебряных украшений, так красиво лежащих на ее бледной коже. Он словно стал сорокой, так и норовящей забрать что-то ее — себе. В прошлый раз он забрал брата. Подошел к ней, когда она была одна. Ее глаза сверкали ярче, чем бижутерия. Неужели она действительно может быть счастлива после всего того, что с ней случилось? Но брюнета словно окунули в холодную воду, когда голубые глаза девушки вмиг отрезвели. Стали ледяными и безжизненными, как сталь. Тело замедлилось, прекращая безудержный поток танцев. Казалось, в отражении ее зрачков можно было увидеть каждое воспоминание, что она переживала тогда и сейчас. Она увидела в нем не просто случайного парня с вечеринки, а его. Это «я просто уточняю». Его «тебе еще продать?». Глубоко внутри тогда заплескала ярость, обида и горечь утраты. Как он вообще посмел подойти к ней? Как посмел так просто сказать свое имя, наблюдая за ее реакцией? Что он за человек-то такой?! Анхея не думала. Не думала о том, что сейчас сделает. Звонкая пощечина слилась с гулом вечеринки. Голова Пилеона резким движением отшатнулась. Он закрыл глаза, понимая, что заслужил. А когда открыл — девушки рядом уже не было. Он не знал, куда она ушла. И, наверное, ему не стоило знать. Но время шло. Он узнал, на каком факультете учится Синклер. Уж было обрадовался, что они не будут пересекаться, как его снова окатили ледяной водой. Она встала столбом, когда впервые увидела его в аудитории. Анхея смотрела на Пилеона и видела не его. Рядом с ним, на той же скамье, сидел Том. Живой. Улыбался ей, как тогда. Наваждение длилось секунду. А Пилеон… Если в блондинке все резко остановилось, вплоть до бегающих по помещению глаз — в нем ускорились абсолютно все жизненные процессы, начиная пульсом, заканчивая потоотделением. Это ощущение было похоже на то, что он испытывал во время ломок. Он все смотрел, не отрывая взгляда и едва ли соображал. Он думал, что они больше не встретятся. Но, видимо, ошибся. Было понятно, что блондинка не собирается покидать учебу. Как, впрочем, и он. Ему осталось потерпеть всего один год — и тогда он окончательно бросит это все, оставляя воспоминания о своей травме лишь в своих песнях (которые, кстати, уже давно были написаны) и в шрамах на запястьях. Так что сейчас, когда Анхея сидела в противоположном конце лектория, Пилеон старался совершенно не цепляться глазами за ее силуэт. Силуэт, который становился нервознее каждый раз, когда она видела его. Или просто чувствовала его взгляд на себе. Она проверила время на телефоне: оставалось две минуты до конца лекции. Поджала губы, осознавая, что сейчас может снова столкнуться с ним у выхода. Такое уже было несколько раз. И каждый раз она закрывала глаза и начинала считать на иностранных языках, дожидаясь конца этого момента. Старая детская привычка. Анхея специально изучала цифры от одного до десяти на разных диалектах, чтобы в моменты стресса отвлекаться на них. На этот раз этим языком стал испанский. Анхея, поправляя лямки кожаного небольшого рюкзака на своих плечах, встала как можно быстрее из-за своего места. Она специально сидела на месте, что ближе к выходу, чтобы пулей покидать аудиторию. Но это не всегда работало. Из-за толкучки она вновь оказалась рядом с Пилеоном, который всегда вставал последним. Как это вообще работало? — Uno, dos, tres, cuatro, cinco… — она говорила шепотом с закрытыми глазами, едва ли шевеля губами и на автомате передвигая ногами. Из-за того, что Анхея была хрупкой по телосложению девушкой сама по себе, ее часто толкали, пробираясь вперед. В этот раз какой-то парень задел ее плечом настолько сильно, что от неожиданности она полетела вбок в очень неуклюжем падении. Но пола ее тело так и не коснулось. Вместо этого она почувствовала крепко сжимающую свой локоть чужую ладонь, останавливающую ее в воздухе. Она медленно повернула голову с испуганными глазами. Пилеон смотрел прямо на нее. Его желваки были напряжены. Казалось, от настолько крепкого прикосновения на руке Анхеи вскоре останутся синяки. Мгновение тянулось слишком долго. Ее губы резко перестали шептать цифры на испанском. Толпа словно остановилась, хотя движения никто не прекращал. Его кудрявые пряди лезли в глаза, губы были поджаты. Он резко вернул и себя, и ее в настоящее: поставил ее в ровное положение так просто, словно она ничего не весила. А затем, задержав на Анхее свой взгляд на секунду дольше, громко окликнул того парня, что толкнул ее: — Смотри, куда прешь, кретин! — Пилеон не выглядел встревоженным. Он будто действительно был раздражен. Осталось только понять, чем именно — тем, что ему пришлось все-таки дотронуться до Анхеи; или тем, что ее задели? — Не стоило, — Анхея мгновенно пришла в себя, очерчивая границы между ними. Завороженный взгляд исчез, осталась только холодная рассудительность и сталь в голосе. Почувствовав это, Пилеон перевел взгляд куда-то вбок, убирая руки в карманы джинс. — Не за что, — тут же обогнул ее, двигаясь вперед. Не хватало ему еще тут с ней трепаться.

***

Вечер среды. Среда, которая за последнее время стала любимым днем недели, не считая пятницу, теперь лишь раздражала своим присутствием.

***

У Каина и Лэйн, как обычно, было две, если не три точки пересечения. Лекция, окно меж пар и факультатив. И ни разу никто не нарушил тот барьер, который они сами и воздвигли. Лекция, на которой Лэйн не чувствовала взгляда Каина на себе. Затем окно, на котором они часто сталкивались в столовой и молча кивали друг другу, тем самым говоря что-то вроде: «Готовься к факультативу, тебе пизда». Сейчас этого не было. Лэйн посмотрела на него лишь раз. И пусть она этого не видела, но он тоже бросил беглый взгляд на нее. А затем, наконец, дополнительное занятие. Оно стало пощечиной для Лэйн. Она сама не знала, отчего. Студенты сидели как обычно, полукругом. Лэйн и Каин всегда были напротив друг друга, так что стоило кому-то поднять глаза — сразу натыкались друг на друга. Нельсон снова рассуждал перед тем, как дать слово главным активистам группы. Однако от него не ускользнуло то, что искорки в глазах сегодня у обоих не было. Тем не менее, он все равно дал им так называемую теорему, которую необходимо было доказать, в предвкушении потирая руки. — Итак, поведенческая экономика. Лэйн, прошу вас, — пальцами указал в сторону девушки, заставляя ее внутренне охладеть от того, что сейчас, возможно, начнется. Она подалась вперед, облизывая губы. Отчего-то начала чувствовать биение сердца глубоко внутри. — Хорошо. Тогда возьмём кейс с динамическим ценообразованием. Люди готовы платить больше, если знают, что цена вырастет. Это иррационально, потому что… — ее слова молотком били по столу, заставляя всех не вслушиваться, а ожидать контраргументации ее оппонента. На этот раз он, пусть и не выглядел заинтересованным, кивал в такт ее словам, карандашом схематически черкая разного вида рисунки. Нельсон улыбнулся в своей привычной манере, но не качнул головой, соглашаясь с доводами Лэйн. Он перевел взгляд на скучающего Каина, как и все остальные. — Хорошо. Или у нас есть другие мнения? Алькастер, — по фамилии его называли часто, но почему-то оно каждый раз эхом звучало в Лэйн. Она с любопытством посмотрела на него, навострив уши. Будет спорить? Хотя что за бред. Конечно будет, это же Каин. — Мне нечего сказать. Она права, — холодный голос разрезал обстановку, словно острый нож. В аудитории повисла гнетущая тишина. Кэтрин резко нахмурила взгляд, смотря то на Каина, то на Лэйн. В какой-то момент в ней даже промелькнуло… сочувствие? А затем шепот. Студенты, которые обсуждали и делали ставки с самого начала факультатива, теперь в непонимании переговаривались друг с другом. Даже Нельсон опешил, услышав такое из уст Каина. Решив уточнить, не послышалось ли ему, он переспросил: — Неужели у наших гладиаторов перемирие? Каин, на Вас было сделано много ставок, — он попытался отшутиться, разряжая обстановку, — у Вас есть шанс оспорить слова мисс Стивенс. Лэйн сидела в напряжении. Ей не очень-то нравилось, что Нельсон занимает сейчас позицию Каина, но она понимала: нужно сейчас его чем-то поддеть. Стоп. А ей это вообще зачем? Почему она в своей же голове отрицает вероятность, что может быть права? Да черта с два. — Мне не с чем спорить, — Каин впервые поднял взгляд со своей тетрадки на профессора. — Она права. «Она права». Лэйн опустошенно откинулась на быльце стула, что не прошло мимо остальных студентов. Очередной шепот разрезал помещение. Как бы им этими действиями не зародить еще одну волну слухов.

***

«То, что было пустым изначально, опустело снова. Только и всего. Кому ты собрался жаловаться? Люди приходят к тебе, убеждаются в твоей пустоте – и уходят дальше. И ты опять остаешься один, все такой же пустой – или даже еще пустее. Вот и все, разве нет?». Лэйн перечитывала «Бесцветного Цкуру Тадзаки и годы его странствий» уже в четвертый раз. Она любила творчество Харуки Мураками в целом, но именно эта книга оставила на Стивенс рубец. Сейчас, перечитывая эту выделенную когда-то давно цитату, она почему-то захотела пройтись по ней глазами еще раз. И еще. Она знала все строки, отмеченные маркером, наизусть. И тем не менее все равно с каждым прочтением, в зависимости от возраста, понимала их по-разному. В момент, когда слово «пустой» потеряло лексическое значение в голове у девушки, она отчего-то решила отметить цитату второй раз. Взяла черную ручку и резко выдернула ее, зажимая колпачок меж зубов. Она даже не взяла линейку: а зачем? Зачем пытаться делать идеально? Хоть с самой собой-то можно быть честной. Она провела относительно ровные линии под строчками, обозначая их для себя второй раз. Теперь она смотрела на эти слова по-другому. Снова. «То, что было пустым изначально, опустело снова. Только и всего. Кому ты собрался жаловаться? Люди приходят к тебе, убеждаются в твоей пустоте – и уходят дальше. И ты опять остаешься один, все такой же пустой – или даже еще пустее. Вот и все, разве нет?». Она не хотела ассоциировать это с тем, что сейчас происходит. Но все равно это сделала. Лэйн надела колпачок на ручку, вкладывая ее меж страниц, а затем и вовсе отложила книгу. Обхватила себя за ноги, подбородком подпирая острые коленки, что так пестрили синевой из-за баскетбольных тренировок. Ее уголки губ были опущены в непривычной для ее равнодушного лица манере. Неужели ее действительно волновал весь этот холод меж ней и Каином? Лэйн закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на дыхании. Пару вдохов и выдохов. Она распахнула веки со скоростью света, как вдруг снова увидела образ Каина в своей голове. Это уже не смешно, блять. И даже несмотря на всю ту дистанцию, что образовалась между ними за последние два дня, Лэйн все равно ловила себя на мысли: а что он делает сейчас? Он спит? Он вообще дома? Нельзя было смотреть в окно. Нельзя. Нельзя было изначально задавать себе этот вопрос сейчас. Они не в тех отношениях, чтобы терзать себя этими раздумиями. Но ее ступни все равно коснулись пола. Она аккуратно подобралась к окну, настолько аккуратно, словно сейчас на нее смотрел снайпер, готовый ее подстрелить. Отодвинула штору всего на сантиметр. Дыхание остановилось. Поток мыслей — тоже. Сейчас здесь были только ее пальцы, так отчаянно сжимающие ткань, и сама Лэйн, отказывающаяся признавать, что что-то ощущает. Что она вообще способна что-то ощущать. Сердце ушло в пятки, когда она увидела, что шторы Каина были открыты. С такого расстояния было плохо видно, но она заметила его профиль, подсвечиваемый светом компьютера. Он сидел в кресле с непроницаемым выражением лица, рыская по интернету. Что он делает? В игры рубится, что-ли? Ну конечно. Чем такому, как он, еще заниматься. Одернула штору назад, возвращаясь на кровать и поджимая ноги под себя. Ей все равно. Но Лэйн даже не представляла, насколько сильно она была далека от правды. И это сейчас не про ее "все равно". Пока Лэйн строила догадки о том, в какой они стадии сейчас, Каин во всю активизировал свои связи. Кира была сильным врагом, с этим поспорить было нельзя. Но у всех есть свои скелеты в шкафу. И Алькастер не мог дать ей уйти, не заплатив свою цену. Не заплатив за то, что он сейчас вынужден с таким холодом смотреть на Лэйн. За то, что он даже не смог опровергнуть ее глупый довод на факультативе — это она из-за нервов такой бред начала нести? «Красивая теория, Лэйн. Вот только в реальной жизни люди не читают условия, не сравнивают цены и уж точно не помнят, что было вчера. Они видят слово "скидка" и покорно несут деньги. Это не иррациональность, это лень. А лень, между прочим, двигатель прогресса», — так и вертелось у него на языке, но сейчас нельзя было давать слабину. Он обязательно разнесет ее в пух и прах, когда настанет такая возможность. А пока он просто рылся, щелкая мышкой по экрану и вводя какие-то цифры с характерным звуком клавиш. Экран светился тусклым оранжевым — браузер Tor со знакомой заставкой. Открывая вкладку за вкладкой, он переходил по новым ссылкам, которые не найдешь в знакомом поиске. Кира действительно тщательно заметала следы. Каин понял это, когда единственное, что он нашел про нее в общих чатах, переписках и браузерах — то, что ее семья была праведными религиозными фанатиками, чего было мало. Однако все, что попадало в интернет — оставалось в нем раз и навсегда. И без разницы — темный это интернет или светлый. Он пробивал никнеймы, сверял даты, искал совпадения. Кира Райт. Имя уже начало мерещиться от того, насколько часто он вводил его среди своих "знакомых". Кому-то пришлось заплатить. Кто-то был должен Каину, отчего раскалывался, как орешек. И наконец — он вышел на след. В глазах блеснул азарт. Сначала просто старый пост на закрытом форуме, где обсуждались ставки на студенческие матчи. Кто-то с ником «Rait_Queen» (она реально такая тупая, что поставила в ник свою же фамилию, или просто не ожидала, что кто-то зайдет настолько далеко в отношении ее?) задавал вопрос, можно ли поставить на один конкретный исход. Потом еще один — обсуждение коэффициентов. Скриншоты переписок, где тот же пользователь договаривался о «нужном результате». Каин свернул вкладку, пробивая все даты. Они все совпадали с матчами, где женская сборная проигрывала с огромной разницей. Где Кира играла откровенно плохо. Он полез дальше. Еще глубже. Нашел аккаунт на букмекерской платформе, зарегистрированный на левую почту, но с тем же выходом на IP. Нашел транзакции — небольшие, но регулярные. Выводы на карту, оформленную на дальнюю родственницу. Все. Блять. Сходилось. Кира не просто подставляла Лэйн. Она продавала свои же матчи. Сливала информацию соперникам. Подставляла своих же. — Сука, — он удовлетворенно выдохнул, откидываясь на быльце кресла. На губах усмешка. Он снял наушники, отбрасывая их на стол. Каин повернул голову к окну напротив, вглядываясь в шторы. Скоро все закончится.