Часть 15

Губы Каина отпечатались в памяти слишком хорошо. Оставили след после себя, словно вмятина на запястьях после тугой резинки. Их первый поцелуй был таким стремительным, что Лэйн даже не сразу осознала всю глубину испытываемых чувств. Лишь когда он сосредоточенно промакивал ее тело влажными салфетками, стирая кровь. Она наблюдала за ним, сидя на бортике ванной, не в силах отвести взгляд: почему он такой… другой? Она ведь ударила его. Дважды. А он вел себя так, будто ничего не произошло. Лэйн даже мельком подумала, что это была галлюцинация — Каин не проронил ни слова об этом. А потом совершил кое-что настолько немыслимое, что окончательно выбило ее из колеи. Он поймал ее взгляд в зеркале, когда мыл руки. Кончики его губ скривились в ухмылке, а затем он выключил кран и вместо того, чтобы вытереть ладони, брызнул в Лэйн холодными каплями воды. И было в этом что-то такое ребяческое, что на душе у нее сразу стало тоскливо. Навязчивая мысль поселилась в голове: «это все — в первый и последний раз». И то был не ультиматум самой себе, она чувствовала это на подкорке. Ведь их отношения сейчас совсем не похожи на те, о которых рассказывает школьная литература. Слишком много страсти, слишком много недосказанностей. А то, с каким трепетом Каин заботился о ней после их поцелуя — совершенно новая переменная в их неоднородном дифференциальном уравнении. Лэйн невольно подумала о родителях. Как было у них? Лора и Александр ведь тоже начинали с подобной яркой вспышки гормонов, а в итоге живут как соседи уже почти двадцать лет. Поэтому в голове Лэйн и появилась установка, что со своим будущем мужем у нее все начнется совершенно по-другому: без дрожащих коленок, без этого ненавистного сбитого дыхания. Ведь если страсти нет изначально, чувства упущения в дальнейшем тоже не возникнет. С одной стороны, Каин казался каким-то очень неправильным увлечением. Именно тем, с кем Лэйн хотела бы провести ночь и не более. С другой же, слишком много ласковости было в их отношениях в последнее время. И это ломало каждый стереотип о том, каким Стивенс видела его изначально. А это осложняло ситуацию еще сильнее: Лэйн ведь не хотела проводить с ним остаток жизни. И все равно ей было жаль, что они встретились именно при таких обстоятельствах. Она бы не заинтересовалась им, если бы не почувствовала что-то знакомое в его характере. Если бы не увидела, что он не только поверхностный барыга, но еще и тот, кто делится с ней своим самым драгоценным. Так что теперь, сверля взглядом потолок в полумраке, ей меньше всего хотелось чувствовать себя брошенной. Она не могла доверять ему. Не могла полагать, что он не захочет отстраниться. Зато одно она знала наверняка: если сама возьмет перерыв и оставит его хотя бы на время, ей станет намного легче навести порядок в голове. Она оглядела контуры своих ладоней в темноте. Еще недавно меж пальцами так правильно лежали его пепельные волосы. Лэйн дотронулась до своих губ. Она все еще чувствовала их пылкий поцелуй. Стивенс успела заметить презерватив в его руке перед тем, как дала деру. Мысль закралась сама по себе: «а если бы я не убежала?». Лэйн почувствовала укол сожаления. Может, и этих размышлений сейчас не было бы. Тишина сейчас раздавалась так громко, что Лэйн слышала все: от каждого неровного выдоха до учащенного пульса. Но звонче всего звучали ее липкие мысли. Щеки Лэйн вспыхнули, но она не остановилась. «Это просто ночные сюжеты, ничего особенного». А потом тяжко выдохнула, когда образы стали слишком реалистичными. Запретила себе думать дальше, но тело не слушалось. Лэйн облизнула губы, прокручивая в голове возможные варианты сегодняшней ночи. Очертания его расцарапанной спины и напряженных мышц вспышками возникали в голове. Повернула голову в сторону. Кира уже видела десятый сон. Лэйн искренне пыталась переубедить себя. Впивалась ладонями в одеяло, кусала губы, заламывала пальцы на ногах. Но все было тщетно — ее тело отзывалось на каждую фантазию, требуя разрядки. Правая ладонь заскользила по животу. Левая проникла под ткань пижамной рубашки. Она зажмурилась, когда кончики пальцев отодвинули ткань нижнего белья. В комнате было свежо, но Стивенс стало ужасно жарко. Она почувствовала вкус своих соленых губ. Ощущение было похоже на интенсивную тренировку, только сейчас добавилась еще и пульсация глубоко внутри. Ей хватило семи минут, чтобы содрогнуться в финальном спазме. Лэйн прохрипела его имя в подушку, словно он действительно был здесь. Вытерла влажные пальцы о простынь, стараясь не думать о произошедшем. О том, как кусала тыльную сторону ладони, представляя его пальцы. Это всего лишь физиология, так? Не нужно придавать этому столь большое значение. И то, как в моменте она была готова прийти к нему, совершенно ничего не значит.

***

Каин взбалтывал протеиновый шейк, умело огибая парня с горящей сковородкой. Окна на кухне запотели, в воздухе витал аромат сгоревшей яичницы. Помещение кишело людьми, но кое-кого все же не хватало. Когда Каин увидел спускающуюся по лестнице Киру, он уже эмоционально подготовился к встрече с Лэйн. Но она не вышла. Ни через пять минут, ни через десять. Алькастер поймал себя на том, что все чаще выглядывал в коридор. Время завтрака уже подходило к концу, а блондинка все не появлялась. Неужели снова тошнить начало? Или просто снова избегает? Хорошо, даже если так — есть-то надо. Иначе каким образом она сегодня вывезет силовую в зале? Чужие голоса и звуки журчания еды мешали слушать диалог Яна и Пилеона. Каин разлил протеиновый коктейль по трем стаканам и подвинул два к брюнетам, садясь за соседнее место. — Каин, ты такая хозяюшка сегодня, — Пилеон прижал ладонь к сердцу, театрально приподнимая брови. — Я очень тронут! Каин закатил глаза. — Т-с-с-с, не беси его. Это нам подарок на Новый год, — Ян шутливо поддел кудрявого локтем и сделал глоток. Но тут же скривил лицо, механически отодвигая от себя напиток. — Ты нас отравить решил? Ты что сюда подсыпал? Пилеон, попробовавший шейк одновременно с Яном, сделал то же самое. Каин выгнул бровь — они прикалываются? Он немного отпил, прежде чем в отвращении уставился на коктейль. Вкус действительно был противным. Словно химозную клубнику с квашеными огурцами смешали. — Что за хуйня? Я все как обычно сделал: четыре ложки сахара, чтобы углеводы поднять, и… — сведенные к переносице брови резко расслабились. — И я перепутал сахар с солью. Каин прижал ладонь ко лбу. У него всегда все было на автомате, такие глупые бытовые ошибки — явно не его стиль. Друзья тут же заржали, добивая: — Ты влюбился, что ли? — Пилеон стукнул Каина по плечу, не переставая улыбаться. Ян проследил за сменой эмоций на лице друга. От стыда к удивлению, а от удивления к недовольству. Брюнет улыбнулся — рефлекторно, как улыбаются, когда надо. Ничего положительного он сейчас не испытывал. После их разговора о Лэйн прошло уже достаточно времени. Ян думал, что выразился довольно доходчиво, ведь больше не замечал между ними явного контакта. Или он просто был недостаточно внимателен. Пока что Кира являлась единственной, кто видел очевидную химию между этими двумя. Ян и в правду фиксировал эти короткие взгляды, небольшие ухмылки и то, как Лэйн неосознанно теребила пирсинг в присутствии Каина. Но Хилл все отрицал и считал, что он просто надумывает. И сейчас, следя за тем, как Каин непривычно для самого себя отводит взгляд и обрубает расспросы на корню, в его голове что-то щелкнуло. Он решил понаблюдать за ними. Каин тупил взгляд в стол. Это было очень неловко — знать, что слова Пилеона в каком-то смысле являлись правдой. Алькастер действительно очень много думал о том, что произошло вчера. Даже не о том, что они оба потеряли контроль — о том, что будет дальше. Это все можно было списать на обычное половое влечение, если бы он не остался с ней в момент ее слабости. И когда Лэйн сказала, что они влипли, Каин ощутил новую связь с ней. Стивенс сказала это так, словно у нее тоже было что-то к нему. Это дало надежду, но сейчас от нее не осталось и следа. Каин смотрел в проход, уже не рассчитывая увидеть там знакомую платиновую макушку. Поэтому его сердце и пропустило удар, когда она все-таки вошла. Держала телефон между плечом и ухом, разговаривая с кем-то. Диалог явно был не очень приятным: она хмурилась и поджимала губы, когда наливала себе воду в стакан. Ян заметил, как Каин взглядом следил за ее фигурой. Не сказал ничего, но поднял руку вверх, подзывая подругу: — Лэйн! Иди сюда. Девушка встрепенулась. От Яна не скрылось то, что в первую очередь Лэйн посмотрела именно на Каина. Хилл разглядывал их и не мог понять: они всегда были такими? Или случилось что-то, что он пропустил? Лэйн подошла к парням и заняла последнее свободное место между Каином и Пилеоном. — Пап, я просто не понимаю, зачем ты говоришь… — голос в трубке ее перебил. Она положила стакан на стол и взяла телефон в другую руку, намереваясь вставить слово. Каин напрягся. Она села к нему так непринужденно, что ему тут же захотелось проверить, не кажется ли ему. Ущипнуть себя. Или ее. — Ничего не изменится, когда вы это уже поймете? Все уже решено, — понизила голос. — Послушай, я не собираюсь это обсуждать. Захочешь перестать меня терроризировать — звони. Скинула звонок и с пренебрежением отбросила телефон, делая глотки воды. — Все-таки позвонил? — Ян склонил голову на бок. — Ничего нового, — горько усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — «Ненавязчиво» спросил о смене специальности и порекомендовал уйти из баскетбола. Лэйн уставилась в стол, не желая видеть реакцию Яна. Она рассказывала ему о тяжелых отношениях с родителями прежде, но никогда не углублялась в эту тему. Ей искренне хотелось сейчас вывалить на кого-то всю свою обиду — отец не позвонил ни разу за месяц. А когда позвонил — снова начал настаивать на том, что Лэйн ошиблась с выбором. Александр сам экономист, потому и прививал дочери любовь к математике с детства. Что, кстати, не прошло даром. Проблема в другом — Лэйн не хотела быть похожей на него. Это был первый открытый бунт — выбрать маркетинг вместо экономики. С тех пор отец не упускает возможности напомнить ей о том, какую ошибку она совершила. Было ожидаемо, что родители не станут плакать ей в трубку, но все же краем своей остывшей к ним души Лэйн надеялась, что разговор пройдет иначе. Из раздумий ее выдернул голос Пилеона: — Добро пожаловать в клуб изгоев в семье, сестренка, — закинул руку ей на плечо. — Ну, кроме Яна. У него классная мама. Лэйн кинула заинтересованный взгляд в сторону Хилла. Он пожал плечами: — Что правда, то правда, — игриво повел бровью. — И вообще, не говори о моей маме. — А что? Боишься, что я стану твоим отчимом? — Пилеон убрал руку с плеча Лэйн и подался вперед, увлекая Яна в беседу. Каин выдохнул. Когда Торн дотронулся так до нее, в его груди что-то защемило. Ведь сделай Алькастер то же самое — уже был бы распят. Он смотрел в ее стеклянные глаза и видел в них свое отражение. С каждым днем он убеждался в их сходстве все больше. Каин никогда не был любимчиком. Но раньше он считал, что причина в том, что родителям есть, с кем сравнивать. А потом увидел Лэйн, которая, даже будучи единственным ребенком, все равно все время не дотягивала. Только тогда он понял, что дело не в них, а в их родителях. Было видно, что Лэйн сейчас думает о чем-то подобном. Каин вдохнул побольше воздуха, прежде чем сделал кое-что очень рискованное. Он плавно обхватил пальцами стакан девушки, привлекая этим ее внимание. Она осторожно перевела на него взгляд, ожидая дальнейших действий. Душа блондинки ушла в пятки, когда Каин коснулся губами следа ее гигиенички. Он сделал нарочито медленный глоток, не сводя с нее глаз. Она очарованно следила за этим интимным действием, не в силах отвернуться. Время исказилось: Лэйн чувствовала, что эти десять секунд длятся вечность. Кажется, ее щеки покраснели. Спорить глупо — это самый настоящий флирт. Надо было заканчивать. Еще немного, и Ян точно увидит, с какой силой она сжимает бедра. Она чуть было не прокусила щеку до металлического привкуса, как вдруг голос тренера разразился в помещении, словно гром среди ясного неба: — Что за запах? — Ллойд поморщился. — Вы тут труп разделываете? Лэйн мгновенно выдохнула, перемещая свой взгляд на Дмитрия. Каин закатил глаза и с глухим стуком поставил стакан обратно. — Никак нет, сэр! — Пилеон вскочил со своего места, изображая наигранный армейский тон. — У Лестера просто руки из задницы, сэр! Разрешите пройти на тренировку, сэр! — Торн, ты сейчас у меня посуду будешь мыть, — Дмитрий выгнул бровь. Все в помещении прыснули от смеха, на что Пилеон состроил грустное выражение лица. Лестер, из-за которого еда и сгорела, добавил: — Выкусил? — язвительно скривил губы, складывая руки на груди. — Вы долго еще задницы греть будете? Живо все на улицу! — тренер хлопнул в ладони несколько раз, призывая к действию.

***

Лэйн стояла в планке с отягощением уже почти три минуты. Она чувствовала, как сильно горели мышцы пресса, но все равно не давала себе упасть. Ее предплечья тряслись, дышать было физически больно. Лицо покраснело, словно она в бане полчаса сидела. Мелкие волоски у лица завились от пота, майка промокла насквозь. Лэйн переводила взгляд от таймера на свои ладони, сцепленные в замок, и обратно. Кусала губы, чувствуя солоноватые капли. Сдаваться было нельзя, тренировка уже почти закончилась. — Стивенс! Семнадцать секунд! — Ллойд сел на корточки возле нее, подбадривая. Лэйн проревела что-то невнятное и сжала зубы сильнее, невзирая на боль. — Поясницу подкрути! Давай-давай, еще десять! — тренер следил за уходящими секундами, уже готовый подстраховать Лэйн в случае падения. Таймер издал оглушительный писк, и только тогда Лэйн позволила себе поставить одно колено на пол, смещая точку опоры. Ллойд тут же перехватил дополнительный вес с ее лопаток, позволяя ей перелечь на спину. — Умница! Можешь же, когда хочешь! На сегодня с тебя все, — на лице Дмитрия просияла гордая улыбка, прежде чем он пошел проверять технику выполнения упражнений других студентов. Она просто улыбнулась — пресс ужасно болел для того, чтобы смеяться — и наощупь потянулась к бутылке сбоку. Ее пальцы встретились с чем-то мягким, непохожим на пластик. Она потрогала еще немного, прежде чем все-таки повернула голову и наткнулась на чужую ногу. Если бы ее лицо могло покраснеть еще сильнее, оно бы обязательно так и сделало. Лэйн подняла глаза на темнокожего парня, сидящего на лавке. Он, кажется, отдыхал между подходами. Стоило признаться — на его мышцы можно было ненароком засмотреться. Лэйн, не обращая внимания на боль в теле, резко поднялась до половины. Ее глаза округлились, а кулаки сжались до побелевших костяшек. — Если ты ищешь свою воду, то она с другой стороны, — улыбнулся обворожительной улыбкой, которую тут же захотелось повторить. Она кивнула ему, поджимая губы, и постаралась спрятаться за волосами. Это все еще было очень неловко. — Как тебя зовут? — он подался вперед, опираясь локтями на колени. — Я… — голос неприятно хрипел, пришлось прочистить горло. — Я Лэйн. Извини. У меня, видимо, географический кретинизм, — лбом указала на его кроссовок. Парень засмеялся. Лэйн дернула кончиками губ и открыла бутылку, делая жадные глотки воды. Только после того, как она закончила, незнакомец продолжил: — А я Грег. Вы из Уэльса, да? — кивнул на толпу студентов. — Ага. А ты… — Лэйн отложила бутылку на пол и обхватила себя руками за колени. — О, нет. Я из другого универа, просто у моих сейчас обед. — То есть ты типа особенный? — ей пришлось немного запрокинуть голову, чтобы смотреть Грегу в глаза. — Ха-ха, что-то вроде того, — он опустился на пол, заметив, что Лэйн неудобно. Джентльмен. — А ты, я смотрю, на полпути дело не бросаешь. Если честно, я думал, что ты упадешь еще на второй минуте, — он открыто улыбнулся. Что это? Комплимент? Оскорбление? Лэйн сощурила глаза, анализируя. Грег, увидев это прихмуривание, поспешно добавил: — Ну, в хорошем плане. Ты меня удивила. Лэйн фыркнула, театрально закатывая глаза: — Спасибо за уточнение. А то я уже подумала, что ты хочешь меня ущемить, — кончик губ скривился в усмешке. — Что ты! Просто подкатить. Лэйн сначала удивилась такой открытости, а потом кротко засмеялась. Искренне, несмотря на боль в животе. Этот Грег действительно мог сразить наповал кого угодно. Каин, как ему это свойственно, наблюдал за Лэйн с самого начала тренировки. Он испытал неподдельную гордость, когда она побила свой собственный рекорд в планке с отягощением. А потом увидел, как она общается с каким-то качком с базы. Что-то надломилось в нем, когда она засмеялась. Она не позволяла себе такого с Каином — даже с зубами ни разу не улыбнулась. А с каким-то левым челом с базы, которого она знает от силы пять минут, смеется. Он сверлил Грега взглядом всю оставшуюся тренировку. Тот так и сидел с Лэйн, продолжая время от времени ее смешить. С его Лэйн. Ян был совершенно в другой части зала, потому он не заметил, с какой интенсивностью Каин выполнял оставшиеся подходы. Лэйн ему ничем не обязана, он и сам это знал. Но все-равно сжимал желваки каждый раз, когда до него доносился ее смех. Что этот урод, блять, шутил такого, что не шутил Каин? Он поймал ее на выходе из зала. Лэйн попрощалась с Грегом и уже намеревалась идти, как вдруг почувствовала на своем запястье чью-то ладонь. Повернула голову — Каин. Дыхание сперло от такого открытого прикосновения, поэтому она не успела как-либо возразить — молча пошла за ним. Алькастер быстрыми шагами завел ее за угол. Поместил руки по бокам от ее головы, прижимая к стене. Выглянул и проверил, чтобы никого рядом не было. — Что ты де… — Лэйн не успела завершить вопрос. На этот раз Каин не сверлил ее губы голодным взглядом — просто взял свое. Он жадно припал к ее лицу на выдохе, чувствуя ее вздрагивание. Ее губы были такими мягкими. Такими… ее. Она не ответила на поцелуй сразу — подождала пару секунд, прежде чем зашевелить губами с еще большей интенсивностью. Ее пальцы зарылись в его затылке. Также, как вчера. В ответ на это он положил ладонь на ягодицу Лэйн, сокращая их расстояние до минимума. Она чувствовала, как возбуждение мгновенно защекотало живот. Его руки лежали на ее теле так правильно. Их языки сплелись в жарком танго — он чувствовал, как ее пирсинг играет с его ртом, и мысленно сходил от этого с ума. Еще немного — и она бы запрыгнула ему на руки, позволяя совершить каждую ночную фантазию. И когда в голове промелькнула эта мысль, она поняла: пора кончать. Нет, не в том смысле. Лэйн пальцами впилась в плечи Каина. Он тихо застонал в поцелуй, но она рывком отстранила его от себя. Меж губами протянулась влажная паутинка, которая скрылась сразу же, как Лэйн вытерла рот. Каин смотрел на нее потемневшими глазами и не понимал, что не так на этот раз. Он тяжело дышал, не в силах отвести от нее взгляда. — Лэйн, — ладонью очертил ее скулы, призывая посмотреть на себя. Из-за того, как Каин прохрипел ее имя, ей захотелось наступить на эти грабли снова. Поддаться этому змею-искусителю, лишь бы он сделал это еще раз. Но адекватность все же взяла верх. Лэйн коснулась руками его запястий, отстраняя от себя. Каин даже не сопротивлялся — просто смотрел на нее, ожидая хотя бы каких-то объяснений. Но их так и не последовало. Ни в тот же день, ни в другой. Она просто скрылась в коридоре спортивной базы, проклиная себя. И неизвестно за что именно: за то, что позволила ему приблизиться после того, как решила взять перерыв; или за то, что ушла.

***

Оставшаяся неделя пролетела намного быстрее, чем первые дни. Она изредка отправляла подругам селфи и говорила, что у нее все хорошо. И, конечно, она врала. Это «все хорошо» уже встало поперек горла. Оно механически вылетало из нее каждый вечер, а потом она вновь погружалась в пучину раздумий. Тошнота больше не преследовала Лэйн — после того поцелуя в четверг она выблевала все, что засело внутри. Но появилась другая проблема. И эта проблема сейчас стояла поодаль автобуса, бросая на нее редкие взгляды. Думает, она не замечает. Или наоборот — делает это специально. После того, как Лэйн оставила его, Каин пытался узнать причину. Сначала просто сверлил глазами, затем "случайно" коснулся ее локтя. А потом не выдержал и написал почти прямо: «что с тобой?». Объяснений так и не последовало: Лэйн держалась с несокрушимой стойкостью. Она не избегала — просто не позволяла приближаться. Сообщение она, понятное дело, проигнорировала. Каин не мог найти себе места. Особенно первые пару дней, когда Лэйн вновь возвела эту чертову границу. Он злился. Злился, что не мог понять ее мотивы. Злился, что не мог предъявить ей хоть что-то — фактически, они все еще являлись "друзьями". Никаких договоренностей между ними не было. Да даже если бы и было, что с того? Как будто он сам не бросал своих девушек без объяснений. Но больше всего он злился на себя. Строчки стихотворения всплывали в памяти каждый раз, когда он натыкался на ее силуэт глазами: «Больно знать, что эти кандалы я сам надел на нас, но ты ты застегнула их невольно и отошла на три версты сжигая все наши мосты их разрушая добровольно». «Не уходи» Каина в тот раз было связано именно с ними. Он сказал это, потому что знал. Знал, каким он может быть без нее. И это было намного хуже, чем с ней. Но жизнь играла с ними в мерзкую азартную игру: все постоянно шло не так, как они планировали. Словно был кто-то свыше, кто распоряжался их судьбами. Каин утих. Сделал вид, что ему все равно. Перестал пытаться дотронуться до нее, смотрел только в спину и не дольше четырех секунд. Он считал. На одной из тренировок их поставили в разные команды. Лэйн была готова ко всему: к нападению, к касаниям, к его шепоту над ухом. Она уже надела свою маску безразличия, как вдруг он отступил. Перестал играть во всю силу: движения утратили четкость и стремительность. Стивенс практически встала в ступор, когда Каин не забрал мяч в объективно легкой позиции. Победа не принесла ей никакого торжества. Она смотрела ему в затылок, сжимая зубы. Идиот! Это вовсе подарок. Чего он хотел добиться? Показать, что она ему не соперник? Каин не вел никаких игр, как хотелось бы думать Лэйн. Ведь если так, то она ему все еще небезразлична. Хотя на самом деле он просто отказывался в этом участвовать. Довольно символично то, как Лэйн не нравилось, отсутствие сопротивления Каина. Он принял ее решение, как данность, оставляя ей пространство для раздумий. Два мазохиста — сначала сами бросают, а потом винят в том, что не борются друг за друга. Когда Лэйн покидала зал, к ней подошел Грег. Про себя блондинка заметила, как сильно отличалась его походка от походки Каина. Грег ходил ритмично и легко, в то время как Каин — вальяжно и расслабленно. Лэйн стало безумно стыдно за такое сравнение, потому она улыбнулась парню чуть теплее, чем этого требовала ситуация. А он расценил это, как зеленый свет. Заправил выбившуюся прядь из ее хвоста и отвесил комплимент ее волосам. Забавно, что единственная мысль Лэйн в этот момент была: «Смотрит ли Каин?». А Каин смотрел. Да чего греха таить, он пожирал эту сладкую парочку глазами. Но как только прошел рядом, нарочито громко усмехнулся. Какая-то часть Лэйн сгорала от унижения. Другая же ликовала: значит, ему все-таки не все равно. Утро отъезда выдалось поистине шумным. Полусонные студенты впопыхах паковали чемоданы, крича друг на друга. Лэйн обдало морозом сразу же, как она покинула дом. Мурашки рассыпались по шее, когда она вдохнула поглубже этого воздуха. Кроны деревьев скрывались за туманом — солнце еще не взошло. Она окинула здание драматичным взглядом в последний раз, запечатывая этим все, что здесь было. Точнее то, чего так и не случилось. Ян вышел из дома с сумкой Лэйн, закинутой на плечо. Сказал, не простит себе, если у нее появится сколиоз. Стивенс закатила глаза, но возражать не стала — и без того спать хотела. Кира, увидев это, с иронией предложила понести и ее сумку тоже. Эмоции Яна и Лэйн надо было видеть: такой наглости еще поучиться надо. За ним тут же показался Каин. Лица парней контрастировали: Ян, как всегда, безмятежно улыбался. Каин же выглядел темнее тучи. Лэйн поджала губы. Стоило признать, что сейчас он выглядел еще более привлекательным — ярко выраженные скулы, сонные глаза и эти взъерошенные пепельные волосы. Поразительно, как она изучила его вид за доли секунд, а затем беспечно вернулась взглядом к Яну. Хотя нельзя утверждать, что это скрылось от брюнета. Всю эту неделю он наблюдал. Актером он был куда лучше, чем Лэйн или Каин, поскольку никто из них ничего не заподозрил. Или же они просто были настолько увлечены мыслями друг о друге. Ян не предпринимал никаких действий лишь потому, что все еще считал, что у него слишком мало доказательств. Всех этих взглядов было недостаточно, чтобы что-то предъявить, но достаточно, чтобы накрутить себя. Сказать, что Хиллу не везло — это буквально ничего не сказать. Лэйн и Каин несколько раз заигрывали у него прямо под носом. Да что там заигрывали — целовались! И Ян все равно не мог поймать их за хвост. Когда такая проблема встала у Лэйн, она просто прошерстила телефон своей подруги. Но Ян, видимо, до такого опускаться не хотел. Да и не смог бы. И все равно ему ужасно хотелось верить, что он оказался неправ. Что у Лэйн с Каином ничего нет и не было, а все это напряжение обосновано каким-то чудовищным совпадением. Не хотелось смотреть правде в глаза. Ян сел с Лэйн в автобусе. Девушка лишь хмыкнула, молча протягивая ему правый наушник. Глаза бегали по тексту «Норвежского леса». Он заинтересованно прислушался, располагаясь на сидении: — Лана Дель Рей? Ты же говорила, что больше по Нейборам, — Ян вскинул брови, оглядывая профиль ее лица. — Настроение такое, — закрыла книгу и потупила взгляд в окно пару секунд, прежде чем добавить: — К тому же, ее любишь ты. Я знала, что ты подсядешь, — уставилась в страницы вновь. Ян видел, как она опять начала нервозно играть с пирсингом. — С чего такие выводы? — мягкая улыбка расплылась на лице. Знает же, что Лэйн не умеет врать, когда он так делает. Манипулятор. Кукловод. Убийца. Вокал певицы мешал разговаривать. Лэйн вынула наушник из уха, наконец переводя взор на Яна. Брюнет сделал то же самое. Песня так и продолжала играть, но теперь уже под ухом. — Потому что ты все утро мне что-то сказать хочешь. Я же не слепая, — сделала петлю глазами. — спрашивай. Ян на мгновение не поверил своим ушам. Лэйн, которая всегда убегает от разговоров, и с такой прямотой? — Обещаешь ответить честно? — вопрос был риторическим. Что-то вроде клятвы на мизинчиках — бессмысленно, но вселяет уверенность. — Нет, — губы скривились в усмешке. — Но если ты будешь тянуть, я… — Что у тебя с Каином? Вопрос выбил почву из-под ног. Лэйн даже пискнула от неожиданности — что именно он знает? А Яну в этот момент было ни капли не легче. Он смотрел в ее испуганные серые глаза и думал, соврет она или нет. Хотя даже если и соврет — он поймет, почему. И, наверное, тогда в нем что-то уляжется. А если скажет правду — он будет просто благодарен ей за это. Лэйн взвешивала это решение так, словно она — судья и рассматривает самое противоречивое дело в своей жизни. Вот только на скамье подсудимых сидела она сама. И адвокатом, и прокурором, и даже свидетелем стала она, просто в разной одежде. Стивенс вдохнула воздух сквозь зубы, не моргая. Сейчас покурить бы. Песня переключилась. Cinnamon Girl. — Я не знаю. Удар. Ян почувствовал, что это незнание было хуже, чем любое «мы трахаемся», «мы любим друг друга», «я беременна от него». Он чувствовал, что Лэйн было тяжело. И эта тяжесть передалась ему воздушно-капельным путем. Ян не был агрессивным человеком. Возможно, издержки профессии — он ведь сам юрист. Но сейчас он был готов выбивать правду. Не из Лэйн, из Каина. — Не молчи, — она почти прошептала. — Почему? Ты же любишь молчать, — укоризненно выгнул бровь. — А ты и не спрашивал, — хмыкнула, складывая руки на груди. — Он тебя обидел? Сказал что-то? — Ян отставил любые упреки и заглянул Лэйн в глаза, касаясь ее холодных пальцев. — Что? Нет, — Лэйн посмеялась. — Знаешь, по сути, это я его обидела, — горделиво дернула бровью. Ян невольно отодвинулся назад, переваривая смысл ее слов. А потом, как это ему свойственно, захохотал. На этот раз Лэйн не могла сдержать улыбки во все тридцать два. Внутри разлилось что-то такое греющее, что ее пальцы тут же потеплели. — Да ладно! — хлопнул в ладони. — Ты надо мной прикалываешься! — Я говорю тебе! — Лэйн повернулась к нему, подминая правую ногу под себя. — И вообще. Ты во мне сомневаешься? — состроила оскорбленную моську. — Ни в коем случае. Хоть кто-то этого еблана на место поставил, — он протянул Лэйн кулачок, который она охотно отбила. С бахом — все, как полагается. С Яном она становилась совсем другой. Той самой светлой, живой девчонкой, которую в ней подавляли с детства. И самое ценное в этом то, что Лэйн не боялась быть таковой. Каин не слышал их диалога — в автобусе было довольно громко. И, наверное, ему этого слышать не стоило. Потому что то, что сказала Лэйн впоследствии, могло поменять слишком много: — Но, знаешь. В нем, возможно, что-то есть.