90%

90%

В следующий раз Ли Донсик появился у него в участке через месяц. Потому что ехать в Манъян по холодам к друзьям Джувон отнекивался. И прекрасно знал, а может лишь надеялся в душе, что мужчина приедет сам. Так и случилось. Они шли у известного водохранилища Бангокджи в Кенсане. Данное место полюбилось не только местным жителям. Много корейцев и туристов приезжали сюда ради красивых фотографий. А виды здесь и правда прекрасные. Над Бангокджи стояла та особенная, хрупкая тишина. Густой туман лениво перекатывался над зеркальной гладью водохранилища, скрывая противоположный берег и превращая воду в бесконечное серое нечто. Вдоль берега, словно застывшие в поклоне, ивы. Их стволы, изрезанные глубокими морщинами, причудливо изгибались, а тяжелые ветви каскадами спадали к самой воде, замирая в миллиметре от поверхности. Деревянный настил набережной, еще влажный от росы, тянулся узкой лентой сквозь этот призрачный пейзаж. Под ногами изредка раздавался мягкий скрип, но он тут же поглощался тишиной тумана. Воздух был влажным, тяжелым. В этом месте время будто замедляло свой ход: не было слышно ни шума моторов, ни городской суеты — только редкий всплеск рыбы и едва слышный шелест опавших листьев. Осенью людей тут почти не было, даже отчаянных туристов, так как у воды ужасно холодно. Поэтому Джувон и Донсик шли в гордом одиночестве, рассматривая пейзажи. Точнее, головой вертел Ли Донсик, впервые побывавший тут. А инспектор Хан смотрел прямо или засматривался на очарованного бывшего напарника. — Айгу, Хан Джувон, хорошее место для переезда выбрал, молодчина — все восхищался мужчина. — Спасибо — сдержанно отвечал он, сильнее кутаясь в пальто. — Знаешь, инспектор Хан... я ведь раньше думал, что тишина — это самое страшное. В Манъяне она всегда означала, что кто-то что-то скрывает. А здесь... здесь она какая-то другая. — Значит вам тут нравится больше чем в Манъяне? — спросил Джувон, даже голову повернул в сторону чужого лица, до того интересно было. — Больше чем в Манъяне? — рассмеялся тот — Нет, конечно, — Донсик замолк, а когда увидел, что Хан Джувон отвернулся, то добавил — но этот город очень похож на тебя. Мне нравится. Из рта парня чуть не вырвался вопрос: «Город или я?». Но он вовремя сомкнул губы, издав нечленораздельный звук. Вместо этого поинтересовался: — Чем он похож на меня? — По пути сюда я заметил местных коров. У них такие же честные и печальные глаза, как у тебя. — Мои глаза не имеют ничего общего с рогатым скотом — фыркнул он. Думал, что будет что-то более романтичное и глубинное. Но это же Ли Донсик. Надеяться бесполезно. Даже обидно что-ли. Мужчина вдруг наклонился перед ним и внимательно посмотрел в глаза. А вернувшись в исходное положение, уверенно заявил: — Сейчас очень даже похож. Еще и кивнул несколько раз вдобавок, словно говорил самую истинную правду на этом свете. — Тогда вы похожи на черную плесень в старом подвале Манъяна. Вас невозможно вытравить никакими антисептиками из моей жизни. Даже до Кенсана добрались — пробубнил Джувон под чужим слегка удивленным взглядом и приоткрытым ртом. — Ва-а, — восторженно протянул старший — я тебя вообще-то с милым животным сравнил, а ты мне про какую-то траву — наигранно обиделся он. — С биологической точки зрения это не трава, а гриб. — Не намного лучше. Они исподлобья переглянулись в полной тишине. Донсик, не сдержавшись, рассмеялся. Когда Ли Донсик улыбался или смеялся по-настоящему — мир вокруг замирал. Протяжных морщинок у глаз становилось больше. Смотреть на него такого почти физически больно. Эта улыбка слишком незащищенная, слишком живая. Она лишала брони, превращая из холодного инспектора Хана в того, кто был готов простить ему любую нелепую шутку, лишь бы этот свет не гас. — Спасибо, что приехали. Я не ждал вас сегодня — проговорил парень с натянутыми уголками губ. И соврал. Еще как ждал. Каждый день думал об этом. Как глупый влюбленный подросток. Но он не влюбился. Наверное. — Ой, не лги, Хан Джувон. Ты же теперь каждое утро проверяешь телефон, не пришло ли сообщение. Я чувствую это даже за сотни километров. Ли Донсик опять читал мысли или открыто издевался, не догадываясь, что почти с точностью попал в яблочко. — Ваша самоуверенность не знает границ. Его губы неожиданно сомкнулись, скрывая зубы. Смех окончательно затих и мужчина резко встал на месте. Хан Джувон в недоумении обернулся и посмотрел на него. Он не понимал почему чужое настроение так быстро сменилось? Хотя нет, тот продолжал улыбаться, но уже необычно. Донсик сделал шаг навстречу, прищурился. — Что с ва... Джувон не договорил. Его быстро и почти невесомо поцеловали в щеку. Кажется, внутри него взорвался фейерверк. Сердце начало бешено колотиться, а рот ошарашенно приоткрылся. Он положил руку к себе на лицо и был уверен, что от призрачного поцелуя исходит жар. Не успел он и выйти из ступора, как Донсик снова рассмеялся от чужой реакции на невинный поцелуй и схватил его за руку, находившуюся на щеке, чтобы потянуть за собой. — Джувон-а, ты не проголодался? Я видел неподалеку хорошие закусочные — непринужденно повел в сторону он. — Не называйте меня так на людях, — тут же оклемался Джувон и поспешно добавил тише — и не целуйте. Смущенно, заворачиваясь в свое пальто, он снова дотронулся до щеки второй рукой. — На каких людях? Тут только мы, туман и карпы, — удивился Донсик — только попробуй сказать, что тебе не понравилось. Хан Джувон лишь одобрительно помотал головой в ответ.