Illustrations of Lying/Иллюстрации лжи

      Заходящее солнце окрасило офис в красноватый оттенок, прекрасно подходящий для подобной тревожной обстановки. Нетрудно было представить, как тёмно-красный свет заливает поместье, куда Одасаку шёл на смерть.       Дазай отвернулся от человека в кресле. Если он поторопится, возможно, всё ещё сможет что-нибудь сделать…       — Дазай-кун, — голос Мори был ровным, как всегда, когда он приказывал ему остановиться. — Есть какая-то логическая причина, по которой ты должен пойти к нему?       Услышав это замечание, двое охранников, преграждавших ему выход из кабинета, подняли оружие повыше, и Дазай, прищурившись, уставился на стволы. Вот, что раздражало в Мори. Ну, в нём было много раздражающих вещей, но самым раздражающим было то, насколько он был умён. Мори планировал всё заранее, учитывал каждую возможность и брал в расчёт непредвиденные обстоятельства. Это было то же самое, что делал Дазай, и он делал это, потому что Мори вбивал в него это на каждом шагу и сделал таким, какой Осаму есть сейчас.       Дазай ненавидел Мори за это. Без его неустанных тренировок он, вероятно, смог бы умереть много лет назад, но вместо этого застрял в этой неутомимой яме существования, пока Одасаку…       — Я хочу сказать вам две вещи, Босс. Во-первых, вы не будете стрелять в меня и не позволите своим подчинённым сделать это, — голос, сорвавшийся с его губ, был спокойным, отстранённым, и Мори ожидал именно такого ответа. Это был резкий контраст с яростью, бурлящей под кожей Дазая; яркость эмоций была такой острой и чуждой.       — Почему ты так думаешь?       — Вы ничего не выиграете от этого.       — Я считаю, что ты ничего не выиграешь, бросив мне вызов и отправившись к нему.       Дазай проигнорировал его.       — Что касается второго, Босс. Вы правы, я ничего не выиграю, если пойду к Одасаку, но я подумал, что вы должны знать, что просчитались.       За этим заявлением последовало молчание. Дазай знал, что Мори мысленно перебирает каждое число в игре, каждую фигуру на доске, пытаясь найти просчёт. Они оба знали, что это бесполезно. Если Мори что-то упустил, у него нет времени, чтобы заметить это, по крайней мере, пока Дазай находится здесь.       — Скажи, Дазай-кун, в чём я просчитался?       — Вы предположили, что после всего, что вы мне только что рассказали, моя реакция будет логичной.       — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо, конечно, ты будешь действовать логично.       Губы Дазая скривились в улыбке, заставившей стоявших перед ним мужчин нервно переглянуться. Они знали, что в этом выражении не было ничего теплого или искреннего; это был холодный взгляд, подобно тому, что он бросал на ублюдков, которым посчастливилось быть допрошенными в подвалах пыточной мафии, Осаму оскалился.       — Ну, не вините себя за то, что вы ошиблись, я даже не знал, что могу испытывать эмоции так ярко до сегодняшнего дня.       Наконец, он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Мори, и убедиться, что босс понял, что он зашел слишком далеко. Кроме того, было несправедливо, что Одасаку получит всё удовольствие. Либо Дазай убьёт Мори, либо он заставит Мори убить его. Так или иначе, красный ковёр в драгоценном логове его босса будет окрашен в более глубокий оттенок ещё до того, как солнце сядет.       Пурпурные глаза сузились, когда Мори прочитал всё, что Дазай оставил недосказанным в своем единственном глазу.       — Не будь глупцом, Дазай.       Осаму развернулся, нырнул под прицел автоматов за спиной и ударил кулаком в живот человека слева. Тем же движением он вытащил из кобуры своё собственное оружие (на самом деле, независимо от того, какую силу оно ему давало, Мори должен был предусмотреть, чем это обернётся: подпустить Дазая к своему офису с пистолетом) и выстрелил второму в голову. Второй выстрел попал в первого человека, прежде, чем тот успел оправиться от удара, и Дазай развернулся лицом к Мори. На этот раз, он знал, улыбка на его лице была маниакальной; она растянулась по его лицу от уха до уха, и тепло крови, брызнувшей на щеку, отозвалось эхом в его животе. Наконец, он действительно понял, почему такое же выражение было на лице Мори, когда был убит последний босс. Если так воспринимали жизнь все остальные, то, возможно, Дазай сможет прожить еще немного.       — Упс, — промурлыкал он, — поздновато для предупреждения, Босс.