Актриса

Блестящее лезвие посреди комнаты висело на тончайшей нити сверху. Она не думала уклоняться. — Сначала было небытие, потом она умерла. Изящное движение ногой вперёд. — И уже потом появилась вода. Фурина печально улыбнулась, совершая деми-плие. — Сначала было небытие, потом я отвлеклась. Руки сомкнулись в полукруге над головой. — И уже потом появилась и я. Лёгкая улыбка, руки разошлись, по полуокружностям к ногам, она встала смирно. — Я с смертью срослась — не было ни дня, Итэр, чтобы я о ней не вспомнила. Блеск слезинки в глазах. — Меня охватывает какое-то странное безразличие. Она выставила ногу вперёд, совершая поворот налево. — В каждом своём сне, я умирала. Меня разоблачали. Злые подданные отрезали голову. Нёвилетт захотел захватить власть. Повесил меня. Арлекино нажала на горло чуточку сильнее. Ты бросился на меня с мечом, а я на него упала. Сама. Тихий смешок раздался с её уст, очередной поворот в танце. — Мне потребовалось пятьсот лет, чтобы вернуться, снова создать себя из осколков. И все впустую. Девушка совершила фуэте, словно настоящая балерина. — Я всегда была одна. Близких нет. Все случайные знакомцы — словно мои творения, гидро фантазмы. Новое движение с лёгким изящным прыжком. — Я использовала чужие образы, чтобы заглушить это. Но смерть не стала менее ужасной и страшной. Её голос стал весьма тихим, а движение стали более ломаными, похожими на движения марионетки. — Я чувствую её дыхание. Я стояла над трупом Эрегии и не чувствовала эмоций. Танец продолжался, движения становились все более отрывочными и фальшивыми. — Ведь не могла она стать куском гнилой плоти. Великий Гидро Архонт. Это не то же самое, что вчера – статная, шикарная женщина с тяжёлой секирой и косичками. Защитница Справедливости. Так говорили в Фонтейне, кажется. Она остановилась на пару секунд. — Я чувствовала, что это мёртвое тело не является истинным Архонтом. Той, шикарной. Она сидит где-то внутри. Но не было дыхания и смысла в мёртвом трупе. С очередного бризэ, началась новая вариация. — Я лежала в мягкой постели: пять утра, никакого сна. Каждый день. Ночь – сгусток чужих глаз, оторванных, склеенных. Они смотрят на меня. Хотят моей крови. Ждут. Мечтают спастись. Новый блеск в её глазах, но слёзы так и не сорвались. — Чем моя жизнь не анекдот? Что для меня смерть — жизни антипод? Или от страданий антидот? Она начала исполнять вариацию в своем танце. — У меня каждый день что-то вроде панической атаки. Каждый день читаю отчёты Сумеречного Двора. Погибли люди, их убили. А я их не знаю. Нет никаких поводов испытывать какие-то чувства. Движения вновь становились все более медленными, отрывочными; её прыжки напоминали удары в спину. — Разве же люди не должны помогать друг-другу с этим удушающим присутствием среди них смерти? Фурина поднесла руку к лицу, прикрыв его. — Хотя, почему. Они никому не должны. Люди просто делают всё, что могут себе позволить. Рука одним движением вновь оказалась вытянута вперёд, девушка подготовилась к прыжку на сцене далее. — В конце концов, от убийства отделяет лишь написанный даже не мною закон. Возможно, страх перед мной. Фурина пролетела в прыжке полметра, после совершая фуэте. — Они умрут одномоментно. Их жизни были пустыми. Они даже не знают того, что будет через пару минут. Смерть раскрыла объятия. Бризе очень тяжёлое, замедленное, в тон ее голосу. — Вспоминать о смерти тяжело. Не знать о ней легче. А я знаю. Как же всё-таки не хочется умирать. Софиты подсветили её силуэт. — Селестийские боги что вы наделали?... Создали убогие, бренные тела океанид. И даже меня. Она в одном прыжке пролетела половину сцены, поднимая руки полукругом. — Эрегия ценой себя сделала нас похожими на людей. Обречёнными на гибель в конце от гнева первых богов. И уже не отвернуть взгляда от того, что зовётся «вечной тьмой». Хотя это, скорее, «отсутствие наблюдателя». Ведь не существует того, что нельзя увидеть или наблюдать. Её вариация близилось к кульминации. — Очень смешное словосочетание придумали для моего жилья в Мермонии. «Её Величества покои». Скорее, «Её величественные тревоги». Она начала двигаться медленнее, словно сломанный автоматон. — Хочется мой тортик и твои объятия. Как быстро летит время... Когда хорошо, когда занята чем-то интересным Когда читаешь хорошую книгу. Например, новеллы издательского дома Яэ. Её глаза засверкали от полос из слёз, но на лице царила улыбка. — Как быстро летит время без мысли о смерти, когда кого-то любишь. Как я тебя. Но как же смешно. Ведь когда время летит быстро – ты приближаешься к смерти ещё быстрее. Последнее фуэте, её руки скрестились между собой. — Человек смертен. В этом ваше проклятие. Внезапно, Архонты тоже могут умирать. Мы прокляты все, но я прощаю своих подданных. Виновата только я. Умру сегодня только я. Кода подошла к концу. Она совершила лёгкий поклон, смахивая слёзы. Потолок сцены завибрировал с ужасающим гулом металла. — Итэр, Итэр, не плачь. Я люблю тебя. Пока. Свист огромного голубого призрачного лезвия. Одиноко упавшая оземь шляпка без своей владелицы означала свершение приговора Оратрис. Зановес сцены не закрылся.