Звёзды и бездны

«Ты как звезда на ночном небосводе, Люмин. Ты не перестаешь меня удивлять» Это было последнее, что он сказал, прежде чем исчезнуть за темными сёдзи. Затем последовал раскат грома и палата Оммё выплюнула путешественницу вместе с ее компаньонами, словно избавилась от чужеродного элемента. Люмин пыталась отыскать его на последнем этаже, развязала с десяток быссмесленных драк, обзавелась парой свежих ожогов, но с тех пор так и не обнаружила ни одного следа пребывания Тартальи в подземелье. Вероятно, ей должна была быть безразлична его судьба, даже пусть Чайльда тысячу раз заживо поджарил бы Пиро-гипостазис, с какой стати Путешественнице волноваться? И всё-таки, когда ее посещали подобные мысли, она каждый раз представляла большие и синие, как океан, глаза Тевкра, лучащиеся радостью от встречи с любимым братом. — Запрещенный прием... Чёрт! Люмин запоздало отпрыгнула в сторону, оглядев задетое плечо. Отвлекаться на сторонние мысли во время сражения чревато неприятными последствиями, но размякший за несколько дней непрерывных схваток мозг Путешественницы сбоил, отказываясь концентрироваться. Сегодня нужно покинуть палату Оммё, иначе новых шрамов не избежать. — Люмин, пожалуйста, давай уйдем отсюда! Паймон не по себе видеть, как ты себя истязаешь, – малышка сделала кульбит в воздухе, с грустью оглядев новое повреждение подруги. — Хорошо, Паймон, это последняя комната. Обещаю, – Люмин устало улыбнулась, пытаясь приободрить феечку и перехватила меч. · · · — Эй ты! Куда идёшь? Крупный мужчина с лопатой в руках нерасторопно поправил шляпу и расправил плечи, стараясь выглядеть внушительнее. Впрочем, делать это было вовсе не обязательно – двухметровый рост и крепкое телосложение прекрасно выполняли свои задачи по устрашению и без дополнительной помощи. — Паймон думает, что цыпленок в медовом соусе отличная идея, а ты ничего не понимаешь! — Мы ели его вчера, Паймон. Давай выберем что-то другое. Как насчёт онигири? Разбойник переглянулся со своими товарищами, проверяя, не один ли он является свидетелем такого наглого игнорирования со стороны какой-то девчонки. — Проблемы со слухом? Могу исправить, – крикнул он, закидывая лопату на плечо. — Нет, не хочу. Это совсем не дело, Паймон нужно хорошо питаться, и тебе тоже. — Хм, тогда как насчёт Золотистого краба? Мужчина побагровел. Сложно было понять – дело в ярости или подступившем чувстве стыда от испытываемого унижения. — Я спрашиваю в последний раз, отвечай, если не хочешь проблем! Кто ты и куда идёшь? — Да, Золотистый краб отличная идея! Мы можем заказать две порции и Благоденствие в Глазурном павильоне! Кто-то из похитителей сокровищ расхохотался, но смех быстро превратился в хриплый кашель, когда раздался звон лопаты, упавшей на твердую землю. — Да как ты смеешь... Идиотка, ты хоть знаешь, кто я? Я от тебя мокрого места не оставлю! Я хотел быть вежливым, просто отнять у тебя всю мору и отпустить, но теперь придется преподать вам урок. Разбойник просто трясся от возмущения и явно был готов выпустить кишки этой странной парочке. — Ох, Паймон устала. Каждый раз одно и тоже! Ладно, Люмин, кажется у них много награбленного. Думаешь, департамент заметит, если мы возьмём себе пару... сотен монет? Нам ещё нужно оплатить ужин в Глазурном павильоне, – феечка заговорщически улыбнулась, чем вызвала у Путешественницы приступ смеха. Уже через пол часа Сяо Юй рассыпалась в благодарностях за "поимку негодяев, терроризировавших купцов на тракте в течение двух недель". — Вы – невероятное подспорье в нашем деле! Ещё раз большое спасибо! Дальше ими займётся Департамент по делам граждан. — Что насчёт оплаты? — Паймон! Сяо Юй кинула быстрый взгляд на феечку, которая, кажется, никогда не стеснялась говорить то, что было на уме. — Ох, прошу прощения! Вы можете вычесть десять тысяч моры из обнаруженного в их сундуках. Вас устроит это в качестве оплаты? — Да, конечно. Этого более, чем достаточно. Паймон улыбнулась как довольный кот, победно уперев руки в бока. Порой она вела себя бестактно, но, пожалуй, ей можно было простить все, хотя бы за то, что Путешественница никогда не оставалась без вознаграждения. Люмин прищурилась, глядя на закатное солнце. На темно-оранжевом небосводе медленно проявлялись тускло мерцающие звёздочки. Этот вид всегда завораживал Путешественницу – сколько бы миров она не посетила, ночное небо оставалось для нее чем-то особенным. И только в последние годы далёкие звёзды начали вызывать у нее чувство тоски. Она невольно вспомнила брата. — Ты какая-то задумчивая сегодня. Ничего не случилось? – Паймон вгляделась в лицо подруги, стараясь разгадать сложные эмоции, отразившиеся на нем. — Все хорошо, Паймон. Пойдем, нас ещё ждут две порции Золотистого краба, – Люмин мягко улыбнулась, стараясь скрыть от компаньона беспокойство. — Вот это другое дело! Пошли скорее, Паймон голодная, как гончая разрыва, му-ха-ха. Люмин прыснула от гримасы, которую скорчила феечка. Всё-таки, в своем путешествии она не одинока, и именно это отгоняет все непрошеные переживания. Хотя бы на какое-то время. — Скоро мы отправимся в Фонтейн, – отстраненно произнесла Люмин, вглядываясь в непроглядную тьму неба над гаванью. Паймон уплетала вторую порцию краба, видимо, позабыв, что Путешественнице тоже "нужно хорошо питаться". На террасе было уютно, морской бриз доносил запахи изысканных блюд. Порой хотелось отказаться от преследовавших приключений, остаться здесь, в Ли Юэ, и насладиться размеренной жизнью без боёв и ползаний по сомнительным катакомбам. Вот только Путешественница догадывалась, что ценность размеренной жизни как раз и ощущается так ярко только в силу редкости этих мгновений. Люмин невольно бросила взгляд в сторону Золотой палаты. “Ты как звезда на ночном небосводе, Люмин„ Она мотнула головой, отгоняя от себя воспоминания. В ту ночь она не могла сомкнуть глаз, перебирая все возможные оправдания этой формулировки и справляясь с беспокойством о судьбе Тартальи. Этот человек обманул её, ранил не только душевно, но и физически, несколько раз швырнув в неё сраного водяного кита. Она не должна переживать о его самочувствии, о его семье, о том, что он неделю без сна и отдыха участвовал в резне, оказавшись запертым в подземелье. Она не должна. Но она переживала. Люмин не могла сказать наверняка было ли дело в том времени, которое она успела провести в его компании до встречи в стенах Золотой палаты, или в том, что рассказал малыш Тевкр о письмах брата, в которых фигурировала "его подруга", которую он обязательно однажды привезет в Снежную. — Фонтейн это здорово! Я много читала об этом регионе, уверена, что нам там понравится! Мы сможем вживую увидеть большой Оперный театр, я слышала, он очень красивый! Люмин вздрогнула, выныривая из своих мыслей. — Ого, Паймон, ты готовилась к новому путешествию? Феечка горделиво вздернула нос. — Конечно, ведь Паймон – лучший проводник! — Значит, завтра отправляемся, – Путешественница многозначительно вздохнула, окидывая взглядом стол и поправляя цветок в волосах. — Эй, а где моя порц... Паймон! На самом деле, с тех пор, как даже Нахида не смогла дать ответы на ее вопросы о брате, Люмин перестала верить в прок от встречи с кем-либо из Архонтов, но путь ее странствий был намечен давно, да и все предыдущие регионы она уже обыскала. Нельзя было унывать или сдаваться. Люмин – настоящий воин, который знает, что усилия окупятся, этому ее научили сотни лет путешествий по разным мирам и тысячи схваток. Так или иначе, нужно было двигаться дальше. Но это будет завтра. А пока она опустила голову на подушку и укуталась в одеяло, дав размышлениям о будущем уступить ярким снам, бессмысленным и, порой, пугающим.