Power

В фойе пусто. В большом мраморном зале относительная тишина: люди, ожидающие кого-то из знакомых, сидящие в кафе или вовсе просто зашедшие отдохнуть создавали свою тихую какофонию, естественную для отеля. За стойкой регистрации дел невпроворот – заполнить бумаги, ответить на звонок, напечатать документ, составить отчёт. Чан устало тыкает по клавиатуре, отключаясь на каждой третьей букве и сбиваясь с написанной мысли. Однако, звук уведомления громко разносится по помещению и Чан выругивается под нос. Он извиняется перед коллегами, сидящими вокруг и первым делом выключает звук на телефоне. Затем смахивает шторку уведомлений вниз и видит сообщение от Чанбина. @MotoStrr «Пойдем на свидание» С этим парнем они познакомились совершенно случайно и буквально на улице. Уставший после работы Чан споткнулся о бордюр после пробега через проезжую часть и пролил на него кофе, благо, остывший. Мужчина в байкерской куртке и со шлемом, упавшим на тротуар, сначала начал громко ругаться, проклиная весь день за то, что он такой неудачный, а потом замолк, повел плечами, глубоко вдохнул и выдохнул и хлопнул Чана по плечу. – Извини, день дерьмовый. Чан в тот момент подумал, что его сейчас схватят за шкирку и как щенка отпинают в подворотне. Мужчина, несмотря на низкий рост, выглядел достаточно спортивным, чтобы отправить его в нокаут одной левой. Но Чанбин лишь усмехнулся и несильно ткнул пальцем в то же плечо. В месте касания, казалось, пробежала какая то искра. – Выдохни, чего так напрягся? – он наклонился за шлемом, повертел в руках и расстроенно сжал губы, – Треснул... – Не каждый день я проливаю на прохожих кофе, – Чан последовал совету незнакомца и тихо выдохнул, выкидывая смятый мокрый стакан в мусорку у магазина. Правый рукав пальто был полностью мокрый. – Мне очень жаль, что произошла такая ситуация, могу ли я предложить вам компенсацию за предоставленные неудобства? – Вау, ты откуда такой... – мужчина смерил его взглядом с ног до головы, не находя никаких отличительных признаков в одежде о его работе, и вернул внимание к его лицу. – ... вежливый? – Издержки профессии, – Чан потёр смущённо шею. Порой, когда его мозг работал на автопилоте, мужчина выдавал в разговоре дежурные фразы, заученные ещё во времена стажировки, которая, впрочем, была не так давно. – И все таки, мне стоит загладить перед вами вину. Незнакомец вновь окинул его своим взглядом, метнул его на шлем и красноречивую трещину на стекле и выдохнул, не имея желания продолжать бессмысленный спор. – Ладно, просто... оставь мне свой номер. Вот так появилась переписка из трёх сообщений, затем их стало пять, затем десять и в конечном счёте она остановилась на сегодняшнем волнующем приглашении. Чан потёр руки об колени, разглядывая зал из-за стойки ресепшена. Коллеги по бокам от него продолжали свою работу как ни в чем не бывало, пока Чан пытался предотвратить атомную войну в своей голове, нервно отхлебывая из бутылки воду. В его апатичный мирок из меланхолии и пыли пробивался кто-то совсем неизвестный, с намерением посеять хаос и протоптать пару тропинок на его идеальной лужайке. Пугало. Разве не должен Чан приглашать куда-то Чанбина, чтобы загладить вину за тот инцидент с кофе? Он затормозил и мужчина просто больше не захотел ждать? Возможно, они поговорят об этом при встрече, но неопределенность в этом вопросе не давала Чану покоя. Вместе с тем, где-то внутри задыхалось не израсходованное за время учебы в университете желание найти приключения на причинное место, поэтому, не давая себе возможность опомниться, он отвечает на сообщение согласием и вопросом о месте встречи. От греха подальше Чан откладывает телефон в ящик стола, выключив звук и вибрацию, и принимается снова за работу. *** Чан встречает ночную смену рабочим приветствием и уходит переодеваться в комнате сотрудников в удобную одежду. Классические рубашка и брюки выглядели на нем вполне неплохо, подчеркивали (по мнению мамы) широкие плечи и стройные ноги, но он ни за что не променяет на это свои удобные спортивки и худи. Сняв с вешалки последний элемент одежды – пальто, Чан вспоминает о телефоне и последних сообщениях Чанбину. На улице давно стемнело, ветер холодил шею, задувая в капюшон и Чан морщился, натягивая его глубже. Яркость экрана больно ударила по глазам, в мессенджере горело непрочитанное сообщение. @MotoStrr Что насчёт сегодня вечером? Чан бросил взгляд на часы – было около половины двенадцатого ночи – и досадно поджал губы.

@berrybusy Прости, я забылся в работе.

Он долго думал над тем, чтобы отправить в ответ что нибудь ещё – предложить другое время или ещё как нибудь оправдаться, но сообщение уже оказалось прочитанным, а собеседник уже печатал ответ. @MotoStrr О, все норм Сначала я подкмал что ты кинул меня в чс Потом я подумал что что то произошло Может ты снова с кем то столкнулся и полил на него кофе хахахх Сообщения прекратились на несколько минут, Чан не знал что ответить, поэтому просто шел по знакомому пути домой и смотрел на экран. @MotoStrr Подумал* Пролил* Одну секунду Чан со смешанными чувствами читал его сообщения, сменяющие друг друга, а затем на экране высветился входящий звонок. Он помедлил, затем занёс палец над зелёной кнопкой и принял вызов. – О, я уже подумал, что не возьмёшь. – В трубке был слышен шум ветра и рев мотора. Было очень громко, так что Чану пришлось отодвинуть телефон от уха. – Почему у тебя так шумно? – Вопрос вылетел на автомате, как простой интерес. Не то, чтобы Чан действительно хотел знать, чем занят его внезапный знакомый, потому что все, что ему хотелось сейчас – дойти до дома и хорошенько отоспаться после двух дневных и одной ночной смены. – Ну, вообще, я в дороге... А ты сейчас где? – Чан оглянулся, дошел до угла дома и хотел уже прочитать адрес с таблички, но затем закрыл рот и немного подумал плохо соображающим мозгом. – Домой иду. – Я-я-ясно.... – протяжно донеслось от собеседника, – ну, а... если конкретнее? Чан нахмурился. Он вновь взглянул на адрес и подумал, что это будет не совсем уж его адрес проживания, просто улица по которой он проходит мимо. Тряхнув головой от набегающего сна, Кристофер все-таки сообщает свое местоположение. – Супер! Стой там, щас приеду! Секунда – и в трубке слышны только гудки. Чан тупо уставился на телефон, открытую переписку, снова глянул на адрес и оглянулся по сторонам. Улица была красноречиво пуста на лавочки и людей, поэтому Бан просто сел на бордюр, прямо там где стоял, и уткнулся носом в колени. Наплевать уже было на все – и на пальто, и на сумку, упавшую на асфальт, хотелось только спать... Сколько он просидел – неизвестно, но в конце улицы вдруг раздался характерный рев мотоцикла и Чан встрепенулся, прогоняя дрёму. Чанбин остановился перед ним на черном блестящем байке с достаточно большим рюкзаком за плечами. От громкого звука хотелось заткнуть уши и залезть куда нибудь в вакуум, но мужчина решил этого не показывать и вежливо улыбнулся Чанбину. К его счастью тот заглушил мотор тут же и снял с себя красный шлем. В прошлый раз он был черный, видимо, с компенсацией Чан и правда опоздал. Чанбин предстал перед ним взъерошенный, но счастливый, и Чан слегка смутился того что сам он явно выглядел не лучшим образом для встречи. Ничего не говоря, Чанбин снимает со спины рюкзак и все вопросы по поводу его габаритов отпадают, когда он вытаскивает из него такой же как у него шлем, только розовый. – Извини, других цветов не было, – Чанбин смеётся, но по-доброму, с небольшой хрипотцой, и Чан косо улыбается в ответ, но уже искренне и берет шлем в руки. Вертит, разглядывая надписи сделанные перманентным черным маркером поверх. Чьи-то имена, пожелания... Он вопросительно смотрит на Чанбина. – А, это, я с работы взял. Некоторые ученики любят оставлять свои следы, скажем так. – Мужчина достал вслед за шлемом мотокуртку и окинул взглядом одежду Чана. Чан же снова посмотрел на количество имён и, видимо, отвращение проскользнуло на его лице, от чего Чанбин снова засмеялся. – Не беспокойся, их дезинфицируют и проводят должную очистку после каждого человека. Мы все таки не какая-то гаражная организация. – Мы? – Чан растерянно берет в руки куртку, которую ему протягивают и в следующую секунду шлем его из рук исчезает и появляется у него на голове. Мир, который и так был тихим, приглушается ещё сильнее. – Да, мы с друзьями держим мотошколу в северной части города. Плотно сел? – Чанбин проверяет ремни под подбородком и забирает куртку обратно себе. – Вроде да, – Чан вертит головой и удовлетворительно кивает, а потом вдруг до него доходит. – Чего? Мы что, поедем куда-то на мотоцикле? Чанбин озорно улыбается яркому удивлению на лице мужчины и дёргает за рукав пальто. – Давай снимай, а то намотаешься на колесо вместе с ним. – Мужчина протягивает к нему руку и ждёт от него действий. Когда спустя минуту ничего не происходит, он разворачивает Чана к себе спиной и почти вытряхивает его из одежды. – Ты только не волнуйся, рулить буду я, стаж у меня уже достаточно хороший, восемь лет как-никак. Чан переваривает все слышимые слова как в большой кастрюле на маленькой конфорке, пока его одевают в мотоциклетную куртку, оказавшуюся ему слегка маловатой из-за худи. Чанбин засовывает его пальто себе в рюкзак и вместе с сумкой надевает на плечи Чану. – Значит смотри, инструкция по получению кайфа, – Чан уставляется на него своими большими глазами, все ещё не говоря ни слова, – Ставишь левую ногу на подставку, перекидываешь правую и садишься вплотную ко мне. Чанбин замолкает, ожидая от него действий. – Выдохни, чего напрягся? – Мужчина шутит, повторяя свою фразу из их первого знакомства и по плечу Чана, тому, которого он коснулся в первый раз, снова пробегают мурашки. Чан отмирает и понимает, что волнение лавиной свалилось ему на голову и скрутилось в животе клубком колючек. Когда Чан сел, Чанбин продвинулся чуть вперёд, держа его за руки и сцепляя их у себя на талии. Чанбин казался очень теплым, по сравнению с погодой вокруг. – Держись крепко, считай что ты мой рюкзак. – Чан машинально прилип ближе и почувствовал грудью и руками чужой смешок. – Я буду ехать медленно, никаких резких поворотов не будет, так что твоя главная задача просто расслабиться и дать себе отдохнуть. Получив утвердительный случайный стук от чужого шлема по затылку, Чанбин надел свой. Заревел мотор и они плавно тронулись с места. Ожидаемый Чаном шум и грохот, конечно, был, но шлем слегка приглушал звук, поэтому Чан сделал глубокий вдох и выдохнул, открывая глаза. Ветер холодил руки, облизывал шею и забирался под худи, вызывая мурашки. Дома, деревья и ночной город проносились мимо, как и встречающиеся машины.  Мужчина загипнотизированно следил за этим калейдоскопом, чувствуя вибрацию мотоцикла и чужое спокойное дыхание под руками. Мозг отключился, перестал обрабатывать информацию и Чан на самом деле смог расслабиться, ощущая хорошую пустоту в голове. Чанбин чувствовал спиной, каким глубоким становится дыхание его пассажира на сегодня и на одной из остановок на светофоре, спросил не уснул ли он. В ответ его лишь похлопали по груди в знак того что находятся в сознании и мужчина плавно продолжил свой путь. Что при первой встрече, что при сегодняшней – Чан выглядел, мягко говоря, не очень. Болезненный взгляд, покрасневшие глаза и серый цвет лица говорил о переутомлении и Чанбин надеялся, что не был слишком безучастен к чужой усталости сегодня и поездка сможет проветрить Чану голову и хорошо выспаться после. Спонтанность была частью его жизни, сидение на месте для его двадцати пяти лет было почти невозможностью. С одной стороны, по этой причине он практически всегда был один, в то время как университетские друзья уже обзаводились семьями, собаками и детьми. С другой – сколько бы он не искал, скольких людей он бы не встречал, за все эти годы он так и не нашел свою вторую часть сердца. Соулмейта. Звучит по детски, правда? Почти тридцатилетний мужчина, словно сопливая школьница мечтал о своем действительно близком человеке, фантазировал о совместном будущем и просто ждал. Дождался. В по-настоящему роковой день, когда он и Чан столкнулись на тротуаре, заветные узоры появились на груди робкими мазками. Затем украсили чернилами левую сторону груди и потянулись к плечу, распускаясь на ключице простыми, но милыми ромашками, васильками и другими видами полевых цветов. Чанбин надеялся, что это был Чан, потому что этот мужчина был таким же милым и простым как эти цветы и имел свое особое очарование. Если же это был не он... Со не хотел об этом думать и не думал. Чанбин был простым человеком на этот счёт. Поездка закончилась так же быстро как и началась. Чанбин довез его до дома, пожелал спокойной ночи и уехал, увозя шум мотора и воспоминания об этой ночи за собой. Чан спал как убитый, без беспокойных снов и длительных мыслей. Утро, которое началось для Чана в два часа дня, встретило его пасмурной погодой и ветром в окна. Он ненавидел когда ветер находил каждую щель между окнами и стенами и спокойно проникал в квартиру. В комнатах в таком случае невозможно было находится без шерстяных носков и шапки, а принимать ванную было подобно купанию в проруби зимой. Приходилось хмуро стоять под горячим душем и прогревать каждую кость в теле. С уставшими мыслями Чан валялся на кровати после пробуждения и разглядывал потолок. С началом рабочей жизни времени на прокрастинацию в течение дней практически не было, так что в выходные его накрывало с головой, несмотря на то, что список дневных задач был не меньше, чем в остальные дни. Чан любил стабильность и следование планам, в таком случае можно было избежать большинства стрессовых ситуаций и не забивать голову внезапными поворотами судьбы. Однако, последнюю неделю он противоречил сам себе и Чан не представлял даже, чем может обернуться вся эта история. Не представлял пока не встал с постели, пока не дошел до ванной и пока не умылся, окончательно просыпаясь. Ополоснув лицо последний раз водой, Чан мазнул взглядом по отражению, прежде чем потянутся к полотенцу. Насухо промокнув лицо он отбросил его на холодную сушилку, потому что отопление все никак не включали, и снова взглянул на себя. И замер. – Твою мать, не может быть, – из под ворота пижамного лонгслива очень весело и показушно торчал чернильный лист, стремившийся по шее вверх. – Черт, – Чан оттянул ворот, ужаснулся, а затем в панике снял футболку. Все плечо обвивала виноградная лоза, между которой тут и там проглядывали темные маковые головки. Рисунок стремился виноградными усиками к ключице и вниз, к груди. Чан, на самом деле напуганный таким поворотом событий, зачарованно коснулся рисунка кончиками пальцев и одернул руку – кожа была на ощупь чувствительной, хотя, на первый взгляд, казалось, что это старая зажившая татуировка. Поежившись от холода в квартире, Чан сделал фотографию метки на телефон и снова надел пижаму. В его планах было провалятся до вечера в постели с кино, а  ближе к ночи забежать в тренажерный зал. После нагрузки Чан всегда засыпал быстрее. Поставив чайник кипятится, он полез в мессенджер, чтобы написать давнему другу о своей находке на теле. Он скидывает фотографию и пишет:

@berrybusy Это пиздец

С Ханом он всегда мог быть самим собой и не думать над тем, насколько некультурной периодически была его речь. Он был из тех друзей, которые могли обсудить с тобой все самые идиотские, грязные и даже интимные вопросы о самом себе или о ком то другом. Чан очень любил этого парня, и на самом деле им дорожил ещё со времён университета. Сейчас их пути, увы, немного разошлись, но они все так же спокойно могли написать друг другу о чем угодно, без объяснений о долгом молчании с обеих сторон. Хан не отвечает ни через пять минут, ни через десять и Кристофер откладывает гаджет, собираясь сварить себе какой нибудь простой завтрак. Пара древних яиц в холодильнике мелькают вкусной мыслью об омлете, правда, молоко в дверце оказалось скисшим. Поджав губы, мужчина без сожаления выливает его в раковину и выкидывает коробку. Наличие испорченного продукта заставляет его прошерстить весь холодильник в поисках таких же сюрпризов. Спустя час холодильник, который не особо был полон, заметно опустел: пришлось выкинуть весь заплесневевший хлеб, старое мясо и древний суп. В самом низу холодильника обнаружилась испорченная капуста и Чан скривился. В чем смысл покупать продукты, если у него не было времени и возможности их съесть? Стоило пересмотреть свои домашние привычки. Из-за накопившегося мусора и на самом деле пустого холодильника (Чан и яйца тоже решил выбросить, он правда не помнил, сколько им уже месяцев), пришлось собираться в магазин. Мужчина переоделся, ещё раз окинул взглядом холодильник, чтобы ни один мусор не остался гнить дальше, взял ключи с полки, пакет с мусором и вышел из квартиры. Телефон, положенный в карман перед выходом, на улице начал неистово жужжать – не требовалось доказательств в том, что это был Джисон. Помимо прочего, он был и из тех людей, которые могли разбить одну строчку на десять сообщений и присылать друг за другом. @goHannie111 Ты набил тату??? И ничего мне не сказал????? Чел мы друзья вообще??? А? Господи ЧТО бОже ЛДЯТЬ ЧУВАК КАКОГО ХРЕНА? ЭТО ЧТО МЕТКА СОУЛМЕЙТА Ты кстатиче такой красивый Вот вроде сидишь там В отеле своем На стуле жопой Сутками Почему у тебя даже задница не плоская??? Чан усмехнулся хаотичности Джисона и принялся отвечать на сообщения.

@berrybusy Потому что я трачу выходные на зал А ты свой зад просиживаешь у Минхо И на Минхо

@goHannie111 А вот нечего завидовать Сам потом насидишься

@berrybusy И почему буду сидеть я, а Мне напомнить о том кто был сверху одной прекрасной ночью?

@goHannie111 ЦЫЦ Тыкать в меня моей же нуждой - подло Ну так и кто это? Точно не из отеля Ходил куда то выпить без меня???? Сука Как ты мог

@berrybusy Ты серьезно думаешь, что у меня есть на это время Ты слишком хорошего обо мне мнения Йау, чувак, я уже стихами с тобой разговариваю

@goHannie111 Это все твое одиночество Судьбе просто надоело смотреть на твою унылую рожу Она решила сделать себе подарок Ну Ну Блять, чан, кто это СУК НЕ СМЕЦ МОЛЧАТЬ

@berrybusy Я не могу выбрать масло

@goHannie111 Какое масло нахуй

@berrybusy Сливочное?? Или подсолнечное??? Или вовсе оливковое взять Сесть на пп

@goHannie111 Щас я тебе сам сяду кое куда Бери все три и не трепи мне нервы

@berrybusy Минхо будет ревновать

@goHannie111 Не меняй тему засранец

@berrybusy Ладно Честно я не уверен Но типа потому что метка свежая, это кто то из недавних знакомых А у меня такой был только один Я случайно столкнулся с ним и пролил на него кофе Его зовут Чанбин и он я так понял препод по вождению Мотоциклов

Чан замолкает на время, проверяя продукты, что он решил взять и убирает половину из того, что не съест за ближайшие двое суток. Телефон в это время подозрительно молчит. Чан успевает оплатить покупки, прежде чем диалоговое окно их переписки снова оживает. @goHannie111 Если честно я не вижу проблемы Он красивый?

@berrybusy Ну... вполне

@goHannie111 Судя по всему он тебе уже нравится Так что Бери свою накаченную жопу в свои руки И приглашай на свидание У тебя же есть его номер?? Не говори что вы разошлись просто так

@berrybusy Есть И уже он меня пригласил Правда я не ответил сразу, потому что был занят, а потом не понял, можно ли считать короткую поездку на байке свиданием

@goHannie111 ОООООО ЧУВАК ЕЩЕ КАК МОЖНО Мотоциклисты просто так не катаются Со вторым человеком Тут надо доверять Ну или он просто дурак и решил тебя впечатлить Как поездочка? Ну и кстати, в своем доминировании ты только что продул да

@berrybusy Заткнись ради бога Ну поездка... была нормальной. Я давно так не спал после Почти как после вечерней тренировки

@goHannie111 Это круто

@berrybusy Откуда ты знаешь про доверие у мотоциклистов?

@goHannie111 Аа Помнишь Сынмина? Он заканчивал универ на год позже Мы кстати с ним теперь в одной компании работаем У него ещё парень такой был Взбалмошный Вечно с разноцветными волосами И из богатой семьи Чонина помнишь? Мы когда выпускались он только поступил Помнишь?

@berrybusy Да помню я помню И?

@goHannie111 Короче Чонин ему байк подарил Года четыре назад Сынмин к нему кроме Чонина никого не подпускает Ездит только с ним Говорит что только ему доверяет Ну и в целом это логично Кто с придурком за руль сядет??? Поболтав о новостях и всякой ерунде ещё какое то время, Чан вернулся в свою реальность и готовке позднего обедозавтрака. Проведя несколько дней за домашней пылью и использовав несколько походов в тренажерный зал их отеля, Чан вновь приступает к работе. Утром, пока его встречала ночная смена, он крутил в своей голове варианты приглашения на свидание от него самого. Не выглядело ли это по дурацки? Будет ли он совсем дураком, если подарит ему букет цветов? Чанбина хотелось впечатлить, так, как он сам впечатлил Чана на прошлой встрече. По какой-то причине щеки весь день горели нещадно от одной мысли о встрече. Черт возьми, он мужик или кто? Тряхнув головой, Кристофер полез за телефоном в карман.

@berrybusy Моя очередь приглашать тебя на свидание

Какая к черту очередь, Чан, вы что на соревнованиях? Ты дурак, скажи честно? Вопросы в голове назойливо жужжали голосом Джисона и Чан сделал несколько глубоких вдохов холодного воздуха, чтобы остудить и очистить голову и отмахнулся от мыслей. Когда нибудь он же должен послушать что-то под названием сердце в своей груди? @MotoStrr О Ого Я думал Ладно, да, конечно Куда пойдем?

@berrybusy Любишь кино?

@MotoStrr Давно там не был Чан готов был мысленно пробить себе лоб. Кино? Чан, тебе шестнадцать или тридцать? Нормальные люди не ходят на свидание в кино... Его мысли перебиваются новым сообщением. @MotoStrr Какой жанр ты любишь?

@berrybusy Если честно я смотрю все. Я фильмоман.

От смеющихся смайликов в ответ по животу и груди пробежалось тепло. Чан улыбнулся, заходя в поиск и открывая афишу. Они останавливаются на вполне известном детективе "Смерть на Ниле" и договариваются встретиться на следующих "выходных" Чана и прогуляться после этого, посидеть в каком-нибудь кафе. На удивление Чана, свидание проходит хорошо. Чанбин искренне улыбается на букет белых пионов от Чана и прячет в них улыбку всю дорогу до кинотеатра. Он очень удачно решает воспользоваться общественным транспортом в этот день, иначе букет до дома бы не дожил. После сеанса они оба выходят взбудораженные концовкой, обсуждают отсылки на конец с начала фильма и доходят до обозначенного кафе. Понемногу, тема кино спадает и Чан начинает чувствовать себя слегка нервно, ковыряя палочками салат. – Мы, кхм, должны наверное поговорить, да? – Чан разглядывает мужчину напротив и тот вдруг отклоняется от стола и нервно облизывает губы от чая. – О, ты... видел, да? – Он указывает взглядом куда то ему на грудь и Чан машинально смотрит туда же, затем переводит взгляд на грудь Чанбина, но за черной футболкой, конечно же, ничего не было видно. Они встречаются глазами и Чанбин выдыхает слегка облегчённо. – Я боялся, что ошибся. Но, черт возьми, когда ты пригласил меня на свидание, я подумал что бог существует. – Оба рассмеялись. Они много разговаривали в тот вечер. Неловкость постепенно сходила на нет. Чанбин очень долго смеялся над реакцией Чана на его возраст. Разница в пять лет была не такой уж большой, однако, порой, чувствовалось насколько они другие. Он даже попытался сделать его фотографию, но она вышла смазанной, потому что Чан сопротивлялся. Поздно ночью, вернувшись домой, Чанбин поставил эту фотографию ему на контакт, а затем зарылся глубже в одеяло, пряча от луны смущение на лице. Их свидания проходили все чаще. То они вновь ходили на какой нибудь новый фильм, то катались по городу на мотоцикле Чанбина. Он даже попытался научить Чана водить его, но старший был крайне испуган после того как тронулся с места и проехал всего метр, так что потом отказывался ездить даже на пассажирском ещё неделю. Иногда они проводили вечера за фильмами и совместной готовкой, перебрасываясь неловким флиртом. В такие вечера Чанбин замечал на себе долгие, залипшие взгляды, которые, впрочем, не всегда имели какой то сексуальный подтекст. Чан, безусловно, слегка плыл, когда Чанбин начинал заигрывать с ним, например, внезапно наклоняясь к лицу или выпячивая губы. Это не всегда происходило у кого то из них дома, это могло быть на улице, в кафе или где нибудь ещё. Но когда это происходило дома, это ощущалось более опасным. Чанбин знал, что Чан мог чмокнуть его надутые губы тогда, когда он больше всего не ждёт или выдать ответный провокационный флирт на людях и он знал, что за этим не последует ничего больше, поскольку они все ещё находились в обществе. Однако, за закрытыми дверями, наедине, обстановка, безусловно накалялась. Помимо желания, во взгляде было и что-то теплое, воздушное, что, наверное, Чанбин мог назвать настоящей нежностью. Она была тогда, когда они смотрели кино, когда Чан учил его каким то своим кулинарным штучкам, а у Чанбина в очередной раз все подгорало, когда Чанбин становился чересчур шумным и гиперактивным и болтал без умолку о том, что его взбудоражило. Она была и тогда, когда Чанбин засыпал у Чана на диване, утомленный загруженным днём или какими нибудь, очередными проблемами, но об этом Чан ему, конечно, не скажет. Пригладит ему непослушные кудри, снимет очки, накроет пледом или вовсе перенесет в спальню, потому что Чанбин спит крепко, а из окон его комнаты не дует так, как дует с перекошенного старого окна гостиной. Чану не жалко, с Чанбином, по секрету, спится теплее и лучше. *** Кристофер готовит завтрак на кухне. За почти полгода это стало почти обыденностью. В ванной появилась вторая зубная щётка, второй шампунь, второе полотенце. По шкафам тут и там можно найти какие-то вещи Чанбина, хотя Чан не против если тот носит его вещи. В коридоре на крючке появилось несколько байкерских вещей для Чана: шлем и куртка. Он все ещё отказывается садиться за руль мотоцикла, но больше не отказывается ездить как пассажир, а это значит, что следовало соблюдать правила безопасности. Чанбин наблюдает за ним из дверного проема, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Когда Чан его замечает, он мягко улыбается и кивком головы подзывает к себе. – Ну что, Крошка Ру, доброе утро? – он захватывает его рукой, прижимая к боку и звонко целуя в темную макушку. Чанбин протестующе фыркает и ворчит. Цепляясь за крепкую руку и обнимая Чана за талию. – Заткнись, засранец. Что ты готовишь? – Просто омлет. – Чан тихо смеётся, помешивая рис на сковороде, при этом не выпуская своего парня из захвата. – Ага, "Просто омлет", сказал Гордон Рамзи корейской национальности. – Чанбин смеётся сам, выкручиваясь из объятий и звонко смеясь, когда получает шлепок по заднице. – Что? У тебя уже целый обед на плите! Разве я не прав? Чан счастливо улыбается ему, выключая конфорки и оставляя лишь вариться яйца. Он вытирает руки полотенцем, дожидаясь, пока Чанбин допьет воду из стакана и медленно приближается к нему. Заметивший это мужчина протестующе мычит с водой во рту. Он делает последний глоток, давится, почти бросает кружку на стол и срывается с места. Он верещит когда Чан ловит его за талию и валит на диван, начиная щекотать. – А-а-а! Нет! Стой! Стой, стой! Блять! – Чанбин извивается как уж на сковородке, изворачиваясь и начиная щекотать в ответ. Оба валятся с дивана с короткими вскриками. Счастливые, раскрасневшиеся, довольные каждый своим. – Доброе утро. – Отвечает Чанбин спустя минуту. Они смотрят друг другу в глаза и тихо хихикают. Конечно, дни не всегда бывают хорошими, утро не всегда доброе, у них бывали и ссоры, но Чанбин от этого чувствовал себя живым. Особенно в такие дни. Правда, было одно маленькое но: прошло пять месяцев, а они так и не зашли дальше поцелуев и прикосновений через одежду. После таких мыслей Чанбин всегда чувствовал себя немного одиноко. Ему казалось, будто Чан закрывается от него в этом вопросе или он ему вовсе неинтересен. Парень прекрасно знал, что либидо у всех разное и оно вполне может даже отсутствовать, возможно, Чану секс и вовсе не был интересен. И это угнетало. Чанбин решил, что им стоит поговорить, когда мысли начали его есть настолько, что он начал есть сам себя в буквальном смысле. Мужчина никак не мог сосредоточиться на сюжете фильма, кусая себя за большой палец на руке и думал, думал, думал, пока фильм не поставили на паузу. – Бин? Все хорошо? – Чанбин взглянул на Чана – тот был тоже не спокоен, взволнован его поведением. Он положил руку на его голую коленку, мягко поглаживая. Чанбин задумался всего на секунду. Если не сейчас, то когда? – Нам надо поговорить. – Чанбин разворачивается к нему, полубоком садясь на диван. – Конечно, хорошо. О чем? – Мужчина убирает пульт из рук, вместе с чашкой попкорна между ними на барную стойку, возвышающуюся над спинкой дивана, и копирует его позу. Он нервно сжимает руки в замок, не решаясь пока касаться его и лишь взволнованно смотрит в ответ. Ждёт. – Выдохни, я просто хочу обсудить кое-что. – Чанбин слегка улыбается и подсаживается ближе, берет ладони Чана в свои руки и одну из них кладёт к себе на колено – Чан заметно расслабляется и позволяет мужчине использовать свою вторую ладонь как антистресс: мять подушечки пальцев, гладить, щупать ладонь, в общем и целом просто позволяет ему делать обычные вещи, потому что он сам был взволнован не меньше. – Я хотел поговорить о... нашей сексуальной жизни. – Брови Чана взлетели вверх. Младший всегда был прямолинейным и не стеснялся слов так, как Чан, поэтому он просто погладил его большим пальцем руки, лежащей на его ноге, чтобы показать, что он внимательно слушает. – Скажи мне, я для тебя не интересен в этом плане? – Что? – Удивление и даже боль на лице старшего отпечатались так, будто его пнули в живот, – Я... Могу я пошутить или я должен сохранить серьезный настрой? Чанбин в ответ дёргает уголком губ и вопросительно поднимает бровь. – Мой член только что протестующе встал. – Придурок, – Чанбин не сильно хлопает его по плечу и наконец искренне улыбается. – Ладно, да, прости, – Чан виновато улыбается, понимая, что от него ждут ответ, – Это не так. – Он становится серьезным, – Ты мне нравишься и ты меня привлекаешь. Очень. – он кивает в подтверждение своим словам, – Возможно, я просто в себе не уверен, поэтому я так... нерешителен. Прости. – Почему так? У тебя никогда не было секса? – О, нет, был конечно, – Чан очаровательно краснеет и трет лицо ладонью, – Черт, это сложно. Ладно, эм... – он приосанивается, часто моргая, стараясь придать себе уверенности. – Не знаю, что конкретно... Наверное, это может быть потому что я вырос в очень, очень и очень религиозной семье. – О, черт, только не говори что они узнали о том, что ты гей. – Ну, на тот момент, технически, я им ещё не был. – Чан неловко смеётся, – Ну чтобы кратко объяснить: у меня есть двоюродный брат Феликс, но мы редко виделись, поскольку жили достаточно далеко друг от друга. Так вот, однажды летом его родители отправили его к нам на несколько недель, потому что необходимо было сделать срочный ремонт дома. А семья Феликса была обычной, они были вполне толерантными и простыми людьми. – Чанбин взял обе его руки в свои и мягко сжал. – В итоге, после первого дня, Ликс сказал, что атмосфера дома была очень... тяжёлой и он даже спросил меня, не привязывают ли нас с сестрой к кроватям ночью, чтобы мы не сбежали. Чан рассмеялся, но Чанбин продолжал обеспокоено на него смотреть. – Не волнуйся, – Мужчина поспешил успокоить его, заметив взгляд, – ничего такого, конечно, не было. Дети имеют богатое воображение. Чан может слышать как гудит экран телевизора от работы. – Я сбежал из дома, когда поступил в университет сюда, в Корею. Просто собрал вещи, пожелал им приятного аппетита перед утренней молитвой и уехал. – Чан старается заполнить неловкую тишину, стараясь разобраться в чем дело для самого себя в первую очередь. – И здесь я увидел огромную разницу. В университете никто не ходил в церковь каждое утро, никто не сидел перед часами и не ждал, что ты придёшь ровно в пять минут восьмого и ни минутой позже, никто не заставлял читать Библию перед сном вместо сказок. Знаешь, я на самом деле был этому удивлен. Так что, наверное, я просто не знаю, чего ты ждёшь от меня в этом плане. Чанбин молчал, переваривая информацию, а затем спросил: – А твой первый раз? – О, боже, – Чан опустил голову и ссутулился от смущения, – это было с другом по пьяни. Очень банально, правда? – Чан криво и смущённо улыбнулся. – О, так вот о чем говорил Джисон... – Чанбин задумчиво чешет подбородок и громко смеётся когда Чан уставляется на него своими большими глазами, – Да ладно, не беспокойся об этом. Так, значит гиперопека и религиозность... Хороший наборчик... – Я бы сказал стремный, – бубнит Чан, вставая с дивана, – Хочешь чай? – От волнения в горле пересохло и разговор, если честно, продолжать совсем не хотелось. Тишину разбавляет шум чайника. Кристофер достает апельсиновое варенье и кладёт себе в кружку несколько чайных ложек. От Чанбина он так и не услышал ответ, но развернуться и спросить заново не успевает – талию обвивают его крепкие руки и сам он тепло прижимается сзади, целуя выступающие позвонки. – Будешь чай? – снова тихо спрашивает Чан, когда чайник щёлкает после полного закипания. Он заливает кипятком варенье, создавая сладкий напиток и отхлебывает из кружки, смачивая пустыню, образовавшуюся во рту. Чанбин подозрительно молчит, лишь гладит по торсу, ощупывая мягкие мышцы и зарывается носом в загривок. – Нет. Буду тебя. – Что? – Кружку из его рук забирают, отставляют обратно на стол, а самого Чана разворачивают к себе лицом. Чанбин опирается руками по бокам от него, зажимая между собой и столешницей. – Я сказал, – с расстановкой начинает Чанбин, находясь прямо напротив его губ и смотря прямо в глаза, – Что я буду тебя, вместо чая. Не давая Чану ответить, он касается его губ. Мягко, осторожно, легко. Чан отрывается от теплого поцелуя, чтобы снять с Чанбина очки. Тот благодарно ему улыбается и возвращается к поцелую, слыша как цокают по столешнице очки и ощущая как в волосы зарывается чужая ладонь. Проводит по затылку, спускается к шее и мягко царапает у кромки волос, большой палец остаётся за ухом и гладит горячее место. Поцелуй становится глубже. Чанбин вжимается в Чана как в матрас, чувствует как напрягается его живот, ловит руками движения ребер при вдохе, очерчивает и сжимает бока. Он медленно и коротко трётся пахом о его, чувствуя как у них обоих все становится твердым. – Бинни... – Чан отрывается от поцелуя снова, взволновано выдыхая, Чанбин чувствует как подрагивают чужие руки на его талии. – Кроха, я... Чанбин прерывает его, приложив указательный палец к пухлым губам, ловит его взгляд, а затем меняет палец на большой, надавливая на мягкость и Чан, не сдержавшись, целует его. Очень трепетно. – Просто доверься мне, – Чанбин оставляет ещё один неглубокий поцелуй на губах и тянет за собой в комнату, – Отдай мне свой контроль. – Шепчет, толкая Чана на постель и забираясь сверху. Кристофера от этой фразы размазывает как теплое масло по ломтику хлеба. Чанбин приятной тяжестью оседает на его бедрах, притирается ближе к паху и ведёт его руками по своим бёдрам, останавливая их на ягодицах и позволяя сжать мягкие половинки. Чанбин горячо выдыхает в поцелуй, а затем низко стонет, когда трётся пахом о его торс. Чану все это казалось похожим на сексуальный танец. Внушительные мышцы под его руками перекатывались от движений таза, под губами дёргался кадык, пока он выцеловывал линии на мощной шее. Чанбин приподнялся и прижал его голову к своей метке на груди. Она горела, это чувствовалось губами через футболку, это чувствовалось и кожей, потому что его метка тоже горела на плече. – Сними с меня футболку, – Чанбин ловит его взгляд из-под высветленной кудрявой челки и сам плавится как сыр под солнцем. Чан послушно ведёт руками выше, забираясь под одежду и стягивая ненужную ткань. Кожа под пальцами упругая, мягкая, горячая. Он собирает руками и губами мурашки, пробежавшиеся по телу от нежного прямого поцелуя чернильных узоров. Чанбин снимает с него футболку в ответ и его колени немного разъезжаются. Он опускается вниз, с нажимом проводя задницей по чужому стояку. Теперь их метки были очень близко друг к другу, создавали единую вязь. Он ловит ртом тихий стон и опускает их в горизонтальное положение, нажимая на накаченные широкие плечи. – Избавь меня от одежды, – Чанбин приподнимается на руках, нависая над ним и помогая снять с себя домашние штаны. – Белье это тоже одежда, Чан. – От строгости, проскользнувшей в его голосе, в животе туго скручиваются узлы возбуждения и Чанбин замечает как напрягается его пресс. От его ухмылки Чану дурно. Он облизывает пересохшие губы и сглатывает когда Чанбин также снимает с него штаны и, не спрашивая, белье. Младший отстраняется и уходит в другую комнату за смазкой и презервативами, лежавшими у Чана глубоко в дальнем аптечном ящичке. Кристофер проводит с нажимом ладонями по лицу. От того, какой бардак и хаос происходил у него в голове, становилось даже немного страшно, однако Чанбин возвращается, не позволяя ему упасть в раздумья. Чанбин был мягким на вид (на ощупь тоже безусловно да), в мешковатой, спортивной или домашней одежде он вовсе казался плюшевой мягкой игрушкой. В голове проскользнула мысль о том, что и без одежды он тоже выглядел мягким, однако в хорошем, привлекательном плане. Чан не стал скрывать взгляд, с каким он провожал его дефиле к кровати и с очарованием заметил покрасневшие кончики ушей. – Эй, не сбивай мой настрой. – Чанбин показушно хмурится, останавливаясь возле постели и складывая руки на груди. В его руках Чан заметил свой ремень и... свой рабочий галстук. – Прости, кроха, я слишком люблю тебя, – он садится на кровати перед ним, но его толкают обратно в плечо. – Придурок. Я не разрешал тебе подниматься. Двигайся наверх. – Чан отползает к изголовью кровати и, по просьбе, поднимает руки над головой. Он следит за тем как его привязывают ремнем к кровати и выражение его лица становится слегка испуганным. – Для чего это? – Он бросает взволнованный взгляд на галстук в руках Чанбина. – Все хорошо, я просто хочу чтобы ты отключил свою голову, чтобы тебе ничего не мешало. Или это слишком? Я не буду заходить так далеко, если тебе некомфортно, – Чанбин внимательно следит за эмоциями Чана, кладя ладонь на его щеку и поглаживая большим пальцем. – Если хочешь, я сниму. Но ты должен мне сказать об этом сам, словами. Чан медлит долгие секунды, переваривая ситуацию. Затем прикрывает ненадолго глаза и отрицательно качает головой. – Я не против. – На губы тут же опускается быстрый благодарный поцелуй, а на глаза – повязка. От лёгкой беспомощности спирает дыхание. Чанбин осыпает его лицо поцелуями, успокаивающе поглаживая по щекам. – Систему светофора знаешь? – Чанбин дожидается от него короткого кивка и задаёт главный вопрос, – Цвет? – Зелёный, – Чанбин оставляет поцелуй на щеке и отстраняется. Чан ощущает как через него перекидывают ногу и как осторожно садятся на пах. Его член оказывается прижат чужой задницей и он, не сдержавшись, тихо всхлипывает от давления. Чанбин успокаивающе шипит, проводя по его бокам руками и сжимая его грудные мышцы. Он сжимает один сосок пальцами и получает в ответ рваный вздох. Не медля, он опускается ртом на второй и Чан, не ожидавший этого, стонет и закусывает губы, сдерживая звуки. Младший посасывает темную горошину, а затем несильно кусает, захватывая плоть вокруг. Чан дёргается, замычав и Чанбин чувствует задницей как дёргается его член. Он недовольно хватает его за подбородок и надавливает, заставляя приоткрыть рот. Как только он этого добивается, он начинает ёрзать вверх-вниз, проезжаясь по стояку и Чану ничего не остаётся как открыто застонать. – Вот так, малыш, я запрещаю тебе молчать. Хочу тебя слышать, – он шепчет последние слова ему на ухо, захватывая в рот мочку и слегка прикусывая ее. Чан послушно тихо стонет. – Такой послушный. Он запускает пальцы в его горячий рот, наслаждаясь видом и сам стонет от ощущений мокрой теплоты. Проводит с нажимом по языку, пока Чан старательно смачивает его пальцы слюной и с чмоком отстраняет руку, заменяя пальцы на свой язык. Они глубоко целуются и Чанбин начинает растирать слюну по укушенному соску, то просто потирая его, то сжимая. Он проводит по следу от зубов подушечками пальцев и замечает, что Чан хочет что то сказать. – М? Тебе нравится? – Чан кивает в ответ и сглатывает, облизывая губы. – Ты можешь... М... Бинни, – он слегка задыхается от стимуляции груди, и прижимается лбом к предплечью, когда Чанбин возобновляет движения тазом по его члену. – Пожалуйста, ты можешь... Укусить ещё... Прошу... – Что? Покусать тебя? – Чанбин наслаждается ярким румянцем, окрасившим его щеки и сползает, не отрываясь от тела, чуть ниже на бедра, заставляя его вновь издать стон. А затем Чан высоко вскрикивает и смеётся от укуса в бок и щекотки от него. Чанбин смеётся вместе с ним, целуя край укуса и старший дёргается, напряжённый от такой внезапной атаки. – Кроха, что за черт? – Чан продолжает улыбаться и слегка елозить от прикосновений к бокам. – Ты подал мне хорошую идею. – Чан слышит улыбку в его голосе и чувствует как тот наклоняется к его лицу, нависая, – Я помечу все места, которые мне нравятся в тебе, укусами. Чан взволнованно сглатывает и нежно улыбается, посмеиваясь, когда Чанбин легко цапает его за нос. – Это так, маленький бонус. – Он наклоняется к его губам, шепча, – Я начну отсюда. Чанбин целует его, проводя языком по губам, захватывает то верхнюю то нижнюю, а затем прикусывает, ловя болезненный выдох. Он отклоняется слегка назад, наслаждаясь видом: красные припухшие губы, небольшая ссадина на нижней, чужое сбитое дыхание. Красота. Чанбин подтягивается выше, отклоняя голову Чана за подбородок в сторону, открывая себе доступ к плечу с меткой. Не церемонясь, он с силой кусает напряжённые мышцы поверх рисунка и получает яркий, громкий вскрик. Метка – всегда самое чувствительное место на теле. От неожиданности Чан даже согнул ноги в коленях. – Цвет? – Чанбин извиняется, целуя плечо и почти чувствуя вину. Не перегнул ли? – Очень з-зелёный, – Голос у Чана срывается, слегка хрипит. Он дышит загнанно и Чанбин мог бы подумать, что перешёл черту, однако он чувствует задницей как пульсирует чужая плоть и оставляет поцелуй в уголке рта, принимая ответ. Он спускается ниже, кусая сначала изгиб шеи, затем нетронутую грудную мышцу, помедлив, кусает и вторую, на что получает скулеж от старшего. Он спускается поцелуями по рёбрам, но бока больше не кусает, опасаясь сбить настрой щекоткой. Умудряется укусить легко за пресс, но выходит не очень, поэтому оставляет там яркие засосы. Чанбин сползает с его ног, разводя их в стороны и пристраивается между. Без промедления он кусает внутреннюю сторону на обоих бедрах, останавливаясь на этих участках подольше. Он целует и кусает мягкие мышцы, мнет, наслаждаясь их упругостью и тем, каким горячим он был ближе к паху. Чанбин наслаждается картиной перед ним, ему нравится то, каким разбитым выглядел старший. Член, которому он так и не уделил должного внимания, он уверен, болезненно стоит, приподнимаясь над животом всякий раз, когда Чанбин оставляет отметины. Но Чан послушно молчит и ничего не требует, лишь громко стонет, иногда высоко поскуливает и терпит. – Такой послушный малыш Чанни, – Он немного издевается, оставляя его ноги в покое и поднимаясь наверх к его губам, позволяя своему члену проехаться по чужому стояку и в глубоком поцелуе ловит его всхлипы. – Ты заслужил награду, м? Как думаешь? Чан может лишь судорожно закивать головой и Чанбин отстраняется за смазкой, слегка дурея от протестующего хнычущего звука. – Я жду твои слова. Чан слышит звук открытия крышки и как она защелкнулась и с трудом связывает звуки в слова. – Да, я... был послушным... я... заслужил... – Чана мажет от своих собственных слов. Галстук был полностью мокрый от слез и от пота, а руки ныли, но ему никто не разрешал жаловаться, поэтому он терпит. Он ведь очень послушный малыш. Чан чувствует чужие колени вокруг торса и облизывает ноющие губы. Он слышит тихие хлюпающие звуки и как Чанбин начинает постанывать, опираясь одной рукой ему в грудь. Он уверен, что младший почувствовал как сбился его пульс, когда он понял что Чанбин себя растягивал. Прямо над ним и он не видел этого. Хотелось скулить от досады. Может ли он попросить? Разрешат ли ему? – Бинни... Бинни, ох, пожалуйста... – Что такое? – у младшего сбито дыхание и он, черт возьми, хочет все это видеть. – Могу ли я... Можно мне... Я хочу увидеть тебя, пожалуйста. – Чан сглатывает, когда рука с его груди пропадает, дышать становится чуть чуть полегче. – Можно, Чанни, теперь можно. – Чанбин тянет повязку с глаз вниз, оставляя ее на шее и Чан жмуриться от света. Он ластится к руке, которая гладит его по щеке, стирая накопившуюся влагу в уголках глаз. Картина перед ним захватывает дух: младший с заведенной назад рукой, возвышается прямо над его ноющим членом и чужой стояк маячит перед глазами. – Нравится вид, м? – Чан кивает, пожирает эту картинку, сохраняя у себя в голове. У самого Чанбина взмокшие виски, черные кудряшки беспорядочно вьются и торчат в разные стороны и ему неимоверно нравится взгляд, с которым рассматривает его Чан. От этого он слегка стонет, быстрее двигая в себе тремя пальцами. Хотелось большего. Он с хлюпающим звуком отстраняет руку, хватает тюбик смазки и выдавливает ещё на ладонь, тут же размазывая ее по члену старшего. Тот дёргается от контраста температур и стонет, получив наконец прикосновения к самой нуждающейся части тела. – А теперь, милый, самая сложная задача, – Чанбин пристраивается над чужим членом, – Ты не кончишь пока я не разрешу. – Он направляет член в себя и без промедления садится до основания, вызывая яркий стон у Чана и сам несдержанно стонет. – Ох, блять. Чан заламывает брови и зажмуривается, а затем распахивает глаза – хоть одну секунду пропустить уже смертный грех. Чанбин наслаждается чувством заполненности и тем, как дрожит от напряжения Чан, гладит его мышцы, грудь, задевает припухшие соски и вырывает из него ещё больше стонов. Чанбин начинает двигаться. Сначала медленно, привыкая, постанывая от ощущений, слушая как стонет Чан от тепла и узости. Затем он набирает темп и видит слезы в чужих глазах. Чанбин зачесывает Чану волосы назад, слегка замедляясь, оттягивая их у корней и припадая к красным губам со страстным поцелуем. Чан начинает подмахивать бедрами, помогая уставшим ногам младшего и тот благодарно улыбается, отклоняется назад и ярко стонет, когда в найденном положении головка попала по простате. Через несколько скачков он остановился, слегка отдыхая,но продолжая двигать тазом, создавая маленькие фрикции. Затем он резко поднялся, почти соскочив с члена и потянулся к ремню на руках Чана, заставив того расстроено простонать. Ему не хватало его прикосновений. – Касайся меня, пожалуйста, – Чанбин сам уже выглядел нуждающимся, по этому пробежался по слегка затекшим рукам старшего, разминая мышцы и разгоняя кровь. Он провел ими по своим бёдрам и остановил на талии. Чан поддерживал его, пока он направлял вновь в себя орган и с наслаждением проводил по теплой коже пальцами. Чанбин вновь начал движения, становясь ещё более громким, когда Чан коснулся его сосков, широко провел ладонью по груди и остановился на метке над сердцем считая чужие удары и пытаясь отсрочить свой оргазм. – Бинни, – Становилось невыносимо, по животу пробежали судороги и Чан сжал зубы, закусывая губу прямо по ссадине, отрезвляя себя. – Черт, кроха, пожалуйста... – Да, да. Давай, – Чанбин отклоняется назад, доводя себя до пика толчками по комку нервов и Чан, потеряв контакт с грудной клеткой, опускает руки на его пах, начиная дрочить ему в такт толчкам. Чанбин доходит первый. Он громко стонет, его голос ломается, тело вытягивает по струнке, а затем сгибает пополам от судорог и он дрожит ещё какое время, уткнувшись Чану в плечо, пока за ним доходит старший. Его тоже потряхивает. И от эмоций и от оргазма и он их обоих переворачивает на бок, стягивая с изголовья кровати любимый Чанбином плед. Он накрывает их, пока Чанбин цепляется за его спину, обнимает крепко сам, прижимаясь ближе и оставляя поцелуй на взмокшей макушке. *** – Интересно ли мне? Пиздец как, – Джисон разговаривает сам собой, потягивая молочный коктейль через трубочку и наблюдая как из под ворота белой рабочей рубашки Чана выглядывают яркие засосы и чернильные узоры. – Хочу ли я спросить? Пиздец как. Минхо поглаживает его по коленкам, которые сам закинул к себе на ноги и поднимает взгляд от телефона на стойку регистрации, где как раз и был Чан. Чанбин мягко ему улыбается, тогда как старший покрывается румянцем и светит улыбкой на все фойе. Минхо хмыкает на то, как Чан поправляет воротник, слегка прикрываясь и возвращает взгляд в телефон. Его дурные работники не могли без начальника сделать себе даже кофе и он был занят тем, что разносил в пух и прах ошибки каждого. От злости и раздражения отвлекал только Джисон, который ластится к его плечу и о чем то опять думает вслух.