я принёс тебе жёлтые подсолнухи

      SLIPKNOT - DEAD MEMORIES       Впервые за очень долгое время Чонгук просыпается абсолютно трезвым во всех смыслах. Хоть сейчас писай в баночку, сдавай кровь и прямиком в космос. Он лениво потягивается, смотрит на часы и удивляется, как в девять утра он может чувствовать себя настолько хорошо и легко.       Босые ступни касаются пола, пропуская приятную прохладу через всё горячее ото сна тело. Чонгук быстро умывается, чистит зубы и даже улыбается своему отражению в зеркале. Может быть сегодня полнолуние или ретроградный меркурий, или ещё какая-то дичь, которая способна действовать на сознание? Иначе других объяснений бодрому и прекрасному расположению духа просто нет.       Чонгук, не торопясь, надевает большие домашние штаны и огромную черную футболку и спускается вниз. На ступеньках в нос ударяет запах свежей выпечки и свежесваренного кофе. Он на секунду останавливается на предпоследней ступени за углом и выглядывает одним глазком, чувствуя себя маленьким мальчиком, подглядывающим за суетой мамы во время готовки. Но мамы не было, зато сестра хлопочет, как в старые добрые.       — Я вижу тебя. — с нотками озорства произносит Джиу. — Иди давай сюда.       — Пахнет фантастически. Какая пекуха тебя укусила?       Восхищаясь, Чонгук выходит из своего несостоявшегося укрытия и топает на кухню. Сестра, стоит ему только перешагнуть порог, повисает у него на плече и, немного потянув на себя, чмокает в щеку. Чонгук от неожиданного жеста останавливается и прикладывает холодную ладонь к месту поцелуя, чтобы отогнать ожог. Он привык, что его бьют в челюсть, а не нежно целуют, даже родная сестра.       — У нас какой-то повод для такого пира?       — Нет, просто решила порадовать тебя и напомнить, как выглядит нормальная жизнь. — Джиу широко улыбается. — Давай садись.       Чонгук вырывается из теплых объятий сестры и падает на ближайший мягкий стул, растекаясь лужицей. Ленивое настроение и головокружительный запах отбивают любые навязчивые мысли, кроме мыслей о вкусной еде.       — Тащи сюда свои булочки. Надеюсь, без изюма? — уточняет Гук, разглядывая вкусняшки в тарелке.       — Конечно. Я знаю вкусы своего братишки. — Джиу плюхается рядом, придвигая еду ему ближе. — Парочка с мясом, парочка с малиной и твои любимые круассаны с шоколадом.       Чонгук облизывается и ни в чем себе не отказывает.       — Присоединяйся. — схватив горячую выпечку, он откусывает кусочек и закатывает глаза от наслаждения. — Ты столько наготовила, давай кушать вместе. — Чонгук буквально облизывает пальцы от того, как ему вкусно. Первая и вторая булочка залетают в топку только в путь. Он тянется за сладкой.       — Нет, братик, это всё для тебя. — она складывает руки и опирает на них подбородок, внимательно разглядывая брата. — А то ты совсем потерял аппетит.       — Как же вкуфно, Джи! — жуя, пытается выговорить Чон. — Я фто, в раю?       Проигнорировав вопрос, Джиу сидит неподвижно, как кукла, у которой сел моторчик, и только изредка хлопает глазами.       — Братец, а хочешь, сходим на бои? Посмотрим вместе твой любимый вид спорта. — каким-то автоматическим голосом произносит она.       — Ты и бои? Это ведь ты столько лет отговариваешь меня драться. — Чонгук напрягается.       — Я хочу быть ближе к брату. Ты стал таким взрослым и сильным, столько добился. Родители бы тобой гордили-и-и-и-сь-сь-сь.       Кусок изо рта падает прямо на стол. Чонгук давится и начинает кашлять. Джиу будто замыкает, она не шевелится, просто наблюдает, её лицо плывет. Он хватает кофе, чтобы запить, глотает и обжигает горькой примесью язык и горло. Дышать становится всё тяжелее, картинка перед глазами начинает расплываться.       Вместе с силуэтом сестры над Чонгуком нависают ещё два. Они двигаются, словно круговорот, а у него с каждый кругом всё сильнее кружится голова и давит в висках. Сквозь пелену сознания прорываются слова, которые испортили ему жизнь:       «Ты ничего не умеешь и ничего не добьешься»       «Ты правда думаешь, что кому-то до тебя есть дело? Да кому ты нужен»       «Твоё мнение не спрашивали»       «Из-за тебя у нас вечно проблемы»       «Почему другие дети нормальные, а ты — нет?»       «Твои чувства ничего не значат»       «Мне плевать, что ты хочешь, тебя не спрашивали»       «Я уже устала тащить тебя на себе»       «Когда ты уже образумишься»       «Это ты во всем виноват»       «Это ты нас убил»       Искаженные рты на страшных лицах родителей всё громче и громче выкрикивают фразы, которые приходилось слушать маленькому Чонгуку, пытающемуся найти утешение и защиту хоть где-то.       Резко голоса замолкают, и Чонгук снова дышит. Сильно зажмуривает глаза и распахивает. Он больше не на кухне. Чонгук в игровой комнате сидит на полу, усеянном мелкими и крупными осколками зеркала.       В углу мигает одна несчастная лампочка, желтый свет которой безумно раздражает глаза. Чонгук опускает взгляд вниз и смотрит на окровавленные разбитые костяшки, в одном кулаке зажато стекло. Это же больно, по идее? Но он ничего не чувствует. Он ощущает только пустоту.       Склоняет голову на бок, апатично рассматривая осколок. Интересно, что будет, если сделать вот так? Чонгук легонько пожимает плечами и укалывает участок бледной кожи кончиком стекла. Уголки губ поднимаются, когда тонкая струйка, почти незаметная, стекает к остальной небольшой лужице на полу.       — Как думаешь, шрамы останутся? — проносится будто эхом в комнате, а Чонгук отвлекается от любования и пытается найти источник шума. — Посмотри вниз.       Чонгук заглядывает под ноги и видит своё отражение в самом большом куске разлетевшегося зеркала. Точнее, только по глазам в этом Чонгук узнает себя. Истощенное бледное лицо совсем никак не напоминает того красавчика, которого он привык видеть в зеркале каждый день. Оно безумно улыбается от уха до уха.       — Давай проверим. — лицо заходится жутким хохотом, а потом резко становится серьезным и гробовым басом приказывает: — Режь.       Чонгук слушается. Он со всей силы поласкает себе по венам и…       Просыпается. Просто вскакивает на кровати и оглядывает себя на предмет повреждений. Старый шрам на пол руки неприятно ноет, хотя раньше такого не замечалось, он уже давно зажил.       Он в своей комнате, в своей кровати. За окном раннее утро. Восходящее солнце пробивается сквозь шторы и раздражает глаза, которые постоянно пекут. Чонгук выдыхает, смотрит в целое зеркало напротив и покрывается мурашками. Небольшие кроваво-красные буквы подтекают, образовывая надпись: «Это только начало».       Чонгук вскакивает с кровати и вылетает на лестницу, спускается вниз, чувствует запах свежей выпечки и свежесваренного кофе. Ебучее дежавю. Сейчас ему страшно. Он первый раз сталкивается с такими последствиями.       На кухне Джиу, пританцовывая, переворачивает оладушки и между этим глотает кофе из любимой чашки с мишкой. Она не слышит, как приближается Чонгук. Вздрагивает, когда тяжелая рука брата ложится на плечо, оборачивается.       — Что с тобой?..       — Сможешь завтра взять выходной?