Мой снотворный

- записываем домашнее задание. Очень важный проект, который вы обязаны сделать идеально уже к следующей неделе. Не потерплю списывания, каждое написанное слово должно быть вашим. - говорит профессор строго, выдавая новый приговор, не жалея никого. Чимин, у которого к четвертой паре голова гудит еще сильнее, чем утром, лишь морщится от звука голоса. Парень просовывает пальцы под стекла очков, аккуратно, чтобы не заляпать стекло, и массирует веки, чтобы хоть немного привести в чувство себя, измученного этой жизнью. Пак понимает, что проект ему делать придется. Хочет он этого, или нет. Он должен хотеть этого автоматически, потому что выбивал себе место в этом универе кровью и потом, вцепившись в гранит науки зубами, и чуть не раскрошив свои зубки совсем. Но что-то Чимину подсказывает, что даже если он пожертвует еще пару-тройку ночей ради идеального проекта, и заморочится настолько сильно, насколько он может с болью в голове и туманом в глазах от вечных бессонниц, недосыпов и работы, все равно выполненное задание не оценят. Профессор Ли - это тот самый препод, который придирается к каждой закорючке. Он может для снижения баллов даже по сделанной безупречно работе найти причину из воздуха, заведя разговор о своей личной жизни и плавно перейдя к тому, что ученик может больше, а пока не выше "удовлетворительно" А ведь Чимину еще на несколько работ сегодня. Его ждет кафе и много заказов от огромного потока людей, а потом, после этой каши из голосов, неразберихи с названиями еды, а также выговоров Чимину за его "неискреннюю и машинную улыбку", ему предстоит работа в больнице - стоять у ресепшена, отвечать на вопросы посетителей, принимать звонки. Вопросы о том, когда делать этот чертов проект и как тупо пережить эти сутки, остались без ответа, потому что Чимину стало от звуков плохо совсем, и он, никого не дослушав, сбежал из аудитории в туалет. В автобусе по дороге в кафе очень хотелось спать. Чимин обрадовался тому, что ухватил место, на котором можно сидеть, и расслабился. Его наконец-то начало клонить в сон - до этого момента сон категорически не шел. Как бы не хотелось просто отдохнуть от этой жизни, глаза упрямо не закрывались, а сейчас, под успокаивающий шум автобуса и его спокойную езду, Чимин задремал, облокотившись на стекло, вот подарок. Но его вырвали из этого блаженного состояния, которое он еле успел ухватить за хвост. Его трясли за плечи. Когда чимин открыл глаза, перед собой он увидел разъяренную женщину пожилых лет. Парню в ухо кричали, и Пак от испуга чуть не заплакал. Из рта этой женщины вырывались слова о прогнившем поколении, о том, что никто не уважает старших, о том, какая она бедная и несчастная, и много проклятий, что она кидала. А у чимина болит голова. Громкие звуки бьют так сильно, что становится страшно. Когда чимин встает со своего места, абсолютно расстроенный, уже с красными от произошедшего глазами, слышится голос какой-то более адекватной пассажирки. Она говорила что-то о том, что парень мог бы быть болен, и что он выглядит слишком бледно для того, чтобы его заставлять вставать, что он никому ничего не должен.. Чимин морщится от того, что он такой жалкий, и через силу останавливает себя от того, чтобы начать истерику. На еле держащих его ногах, он, увидев свою остановку, выходит, понимая, что сутки будут намного сложнее, чем он предполагал. В кафе он, как не старался, как не пил между многочисленными заказами литры крепкого кофе, все равно был сонной мухой, не разбирающей своего полета. Он несколько раз путал столы и заказы, а когда ему говорили об этом, с трудом находил нужные. Перед концом смены он вообще чуть не упал, не заметив какую-то ступень перед собой, и, если бы не коллега, то вся еда обрушилась бы на клиентов, а потом устроила бы беспорядок в кафе. Чимин чувствовал себя максимально плохо. Он был разочарован тем, что он не робот, и что не может не отдыхать. Потом парень вылил на свой фартук очередную порцию крепкого кофе из-за тумана перед глазами, и тогда его позвали к начальнику. Последнее, что он хотел услышать после своей пытки, то есть, работы, это: "Чимин, мы конечно, очень ценим твою нам благодарность, но ты не справляешься с нагрузкой, так что, извини, но мы думаем о твоем увольнении, если ты не начнешь приходить в себя в ближайшее время" Приходить в себя. Вежливо, очень необидно, а главное - мотивирует. Вот прямо сейчас он вздохнет глубоко - и все. Пришел в себя. Как он раньше то не догадался! С дрожащими от напряжения ногами и руками, Чимин доковылял до автобусной остановки. Сейчас он снова сидел, но вот сон, зараза, не шел. Чимина было взяла досада, но сил на нее не было, поэтому парень уставился на висящего над водителем плюшевого зайку, который при езде автобуса медленно мотался туда-сюда. Вечером в больнице довольно тихо. Пациенты укладываются спать, телефон звонит редко, людей вокруг мало в этом огромном помещении. Чашка, пропитанная кофеином, снова была в руке у Чимина, что, парень понимал, было уже чересчур, но он не мог ничего сделать с собой - ему надо пережить эти сутки. Его еще ждет университетский проект, нельзя отдыхать. Но спокойствие было разбито в осколки. Сначала звонки, полившиеся без перерыва. Чимин только успевал поднимать трубки. Каждый рассказывал ему что-то свое, и при каждом созвоне приходилось заставлять себя думать. От мелодии звонка уже трещала голова. Мучения не закончились, потому что под ночь в больницу заявились скандальные люди. Они начали ругаться, вновь пугая чимина своими криками. Сколько было проклятий произнесено в сторону врачей, сколько было сказано обижающих чимина слов, которые касались его внешности и взгляда. Чимин, понимая, что он больше не выдерживает и вот-вот упадет, потому что вниз его тянет тяжелая голова, нажимает кнопку экстренного вызова других врачей. Она создана не для него. Она создана для пациентов со слишком сложными для менеджеров диагнозами. Но сегодня мы сделаем исключение. Руки почти не слушаются, они дрожат от выпитого кофеина и напряжения, в котором чимин старался себя держать. Коллеги прибегают на вызов как раз тогда, когда Чимин теряет сознание и валится на пол, а скандалящие до этого люди замолкают и удивленно хлопают глазами. Хосок, первый врач, бежит к чимину, а второй, намджун, остается с ночными гостями. Под руками Хо тело, несправящееся с сильной нагрузкой. Мужчина трогает голову Паку, замечает жар, а затем, взяв его ладони в свои руки, отмечает дрожь. Нужно срочно его переместить в палату и сделать капельницу, а также позвать Юнги. Пусть он и отсыпается после сложной операции, что длилась несколько суток, Мин не простит своим коллегам, если они не оповестят его о состоянии чимина. - нам нужны медсестры и носилки, позвони Юнги и Джису, скажи, что у чимина передозировка кофеином и обморок. - говорит Хосок Намджуну, одновременно с этим проверяя пульс. Как и следовало ожидать, он учащенный. Джун, не теряясь ни на секунду, тянется за телефоном, чтобы позвать коллег. Юнги берет трубку с первого же гудка, и джун удивляется, что так быстро. После новости о Чимине, Мин резко вскакивает с кровати, чтобы напялить белый халат и взять чемоданчик с нужными вещами. Юнги говорит Джуну, что за Джису зайдет он сам, а носилки им не нужны, потому что у них есть он, Мин. После этого разговор заканчивается. Оставалось только ждать, как ситуация разрешится. - а вы чего стоите? Если ничего важного, приходите позже. - сердито говорит хосок, и люди, видимо подумав, что пришли развлечься скандалом невовремя, уходят. Когда Юнги, разбуженный от некрепкого сна такой неприятной новостью, прибегает к ресепшену и видит своего любимого, валявшегося на полу, он испытывает настоящий шок. Он же говорил чимину, говорил, что до добра его этот путь не доведет... - я уже подготовила палату, пошли скорее. Юнги, тебе точно носилки не нужны? - обеспокоенно, но очень мягко спрашивает Джису. - нет, точно не нужны. - тяжело вздыхает юнги, с большим волнением глядя на любимого. Хосок пропускает Мина вперед, чтобы тот взял чимина на руки. Группа направилась в 115 палату, где человека, который пытался стать роботом, а потом довел себя до страшного состояния, будут откачивать капельницами и постельным режимом. Чимин проснулся посреди какого-то дня, и не сразу сообразил, что с ним и где он. Парень оглянулся по сторонам и увидел своего парня. Юнги задумчиво смотрел в окно, сидя на стульчике рядом с его кроватью. Постель у Чимина белая, простыни о кожу трутся неприятно, когда Пак пытается перевернуться. - проснулся? - Тихо спрашивает Шуга, сразу обращая внимание на парня. Голос Мина низкий и бархатный, и сейчас он звучит немного мурлычаще. Чимин мычит согласно, а после пытается подняться на месте и, как Юнги предполагает, пододвинуться к нему. Причем так он рвется это сделать, будто Юнги исчезнет в этот же миг. - драгоценность, лежи. - Шуга пересаживается со стула на кровать к парню, а потом давит на его плечо, опуская тем самым Чимина на кровать. Не медля ни минуты после этого незамысловатого действия, Юнги наклоняется к Паку и нежно чмокает его в губы. Чимин тает и находит руку Мина, чтобы взять в свою ладонь и не отпускать. - как ты? Ты помнишь, что с тобой было вчера? Чимин задумывается. Все, что он помнит, танцует перед его глазами картинками с ужасным качеством. Вот автобус, вот кафе, а вот и скандалящие люди... везде негативная окраска - страх, волнение, напряжение, слезы... - проект! Проект, мне нужно срочно сделать проект, какое сегодня число?! - резко вскакивает с места чимин. Он сделал это так резко и неожиданно после своего стопора, что Юнги не успел должно среагировать. Голова отзывается головокружением после этого, пусть и недолгим. - пожалуйста, чимин, хватит. - говорит Юнги строго и вновь давит на чужое плечо, чтобы уложить трудоголика на кровать. - но... но... - Пак чувствует, что он вот-вот расплачется, и ему стыдно за себя. - ложись, чимин, просто ложись и лежи спокойно. Чимин пытается сдержать слезы. У него важная работа, а его укладывают "полежать спокойно". - милый, я говорю это не потому что ты какой-то слабый, как ты обычно думаешь. Я говорю это, потому тебе нужно отдыхать после пережитого стресса. - юнги говорит размеренно, одновременно поглаживая тело парня через одеяло. - отдыхают слабые. - буркает Пак и отворачивается к стенке. Ему безумно нравится эта забота Юнги и его нежные прикосновения к нему через одеяло. Но гордость и глупость не позволяют насладиться этим. Они говорили об этом с Мином. Чимин правда старается работать над собой, но тяга работать через силу сильнее. - умирают сильные. Все правильно, ты прав. - закатывает глаза Мин. Комната погружается в молчание. - самочувствие? - неплохое. По ощущениям лучше, чем когда я упал в обморок. - чимин все еще отвернут к стенке, и голос его звучит заплаканным. - хорошо. Я рад. - говорит Юнги, а после перестает гладить чужое тело и встает с кровати. Чимин обеспокоенно поворачивается к нему, глядя глазами слезящимися. Мин шепчет, что ему нужно позвонить и он скоро придет. В коридоре он звонил Хосоку. Жаловался ему на чимина, рассказывал, как обстоят дела. Коллега подбодрил Мина, а после разрешил забрать парня домой. В палате же состоялся важный разговор между Чимином и Юнги. Поднятая тема была ожидаемой, Мин всегда говорил об этом с Паком. - я говорил тебе поспать, пока я буду на операции. Ты поспал? - на этот вопрос ответа не требовалось - ответ ясен был всем. - да как я мог уснуть, если у меня не получается?! - воскликнул чимин, а после его глаза вновь наполняются слезами. - еще эта женщина в автобусе... - и ты подумал, что раз уснуть не получается, нужно отравиться кофе! ... какая женщина? - последнюю фразу Мин сказал значительно мягче. - я.. я начал засыпать в автобусе. А у меня сон никогда не приходит, а тогда пришел. А она разбудила меня, обругала, и согнала с места. Юнги приоткрывает рот от удивления. - дерьмово. - наверное. Они вновь молчат. - и я все еще не понимаю, зачем тебе столько работать. Если ты опять ответишь, что твоя причина - это жилье, то получишь. - но... - я всегда предлагал тебе переехать ко мне, в чем твоя проблема я просто не понимаю. Очень родна койка в твоей общаге? Чимин ничего не отвечает. Ему стыдно перед хеном. - и я зарабатываю достаточно, чтобы нас обоих обеспечить. Доучивался бы в своем универе спокойно и трепал бы себе нервы только учебой. А может и не трепал бы, со мною-то рядом. - ты во всем прав. - и чего же тогда ты ничего не меняешь? Они молчат, глядя друг на друга. Оба понимают, что ничего нового чимин не скажет. - ты знаешь. - тяжело вздыхает Чимин. Юнги качает головой. - слушай, ты, конечно, как хочешь, но я настаиваю на том, чтобы взять тебя под опеку на пару недель. Мы возьмем тебе больничный, я себе возьму отпуск. Буду приводить тебя в чувство, заботиться о тебе. И только, пожалуйста, не воспринимай мою заботу о тебе как подтверждение твоей слабости, прошу. Тебе нужно восстановление. Ты просто расслабишься, а остальное сделаю я. - я должен буду просто расслабиться, и все? - скептически спрашивает Чимин. - да, драгоценность, и все. - а как же твой отпуск? Он же всего один. - их два и они длинные, я возьму всего две недели из них, не волнуйся. - говорит Юнги. - так что думай. Будешь в руках своего хена, накормленный, выспавшийся, целый. - ох, это было бы круто. А учеба? - почитаю лекции тебе, сделаю вместе с тобой проекты, договорюсь с твоими глубокоуважаемыми и почтенными преподами. Не думаю, что у меня вызовут сложности какие то темы. Ну, что? - ну... я же ничего не теряю, да? Юнги отрицательно качает головой, мягко улыбаясь. - тогда да. Да, я согласен. - вот и славно. - тихо говорит себе под нос Мин, а потом начинает убирать в палате все по местам. - юн-и-хен? - зовет Чимин. - Мм? - а меня уволили из кафе, кажется. - грустно говорит чимин, вспоминая тяжелый момент из ближайшего прошлого. - ну наконец-то! - усмехается Мин. Он всегда был против работы младшего официантом в этом кафе. - юнги! - обиженно дует губы Чимин. - ой, прости-прости, не могу сдержать своей искренней грусти за тебя. - смеется старший. - мне вообще-то очень плохо из-за этого. - сожалею. Но это увольнение будет к лучшему. - ты невыносим. - я тоже тебя люблю. - говорит Мин, усмехаясь. - а теперь вставай, мы едем к нам домой. Я планирую хорошо тебя накормить и уложить спать. - ну, удачи. - фыркает Чимин и пожимает плечами, зная, насколько трудно это будет сделать. *** Юнги был нежен весь вечер. Он заботился о чимине словно в последний раз, но дело было все в том, что Пак наконец-то разрешил за собой поухаживать. Юнги правда нуждался в том, чтобы закомфортить своего любимого, и ему наконец-то дали на это право. Старший накормил Чимина приготовленными им же макаронами, а после ушел наполнять ванную водой. Пак послушно ждал, пока Мин нахимичит вдоволь и позовет его к себе. - я могу раздеть тебя? - спрашивает Юнги, посадив младшего на стиральную машину. Воду мин отключает. - у нас... что-то ожидается? - чимин смотрит презрительно. Юнги смеется. - конечно нет. Просто обычно люди не принимают ванну в одежде. Чимин краснеет щеками, но старший не видит этого - проверяет температуру воды. - тогда хорошо, раздевай. - дает разрешение чимин, немного отвернувшись к стенке от смущения из-за своих мыслей. Мин снимает с Чимина футболку и штаны, кладет их рядом. За этими вещами следует белье, Пак остается совсем голым перед парнем. Но он понимает, что ему смущаться нечего, потому что, во-первых, они с Юнги - взрослые люди, преследующие определенные цели (у юнги - забота о чимине, у чимина - принять заботу), а во-вторых, они достаточно с Мином близки, чтобы им не было стыдно. Пак все еще уставший. это видно по темным мешкам под глазами и поведению. Юнги еще помнит те времена, когда чимин, его любимый человечек, был веселым и радостным. Много спал, хорошо ел, улыбался... а сейчас у него катострофический недосып, отравление кофеином и куча дедлайнов. Но юнги больше это не оставит на плечах младшего - он будет помогать ему. Заботиться о нем и его головушке, которая уже перекипела от огромного количества дел и задач, комфортить младшего, следить за питанием и режимом. И все наладится, нужно только время. И терпение юнги, чего у Мина просто море, если не больше. Юнги, проигнорировав то, что младший сам хотел встать с машинки, поднял его на руки и аккуратно опустил в воду. Чимин резко выдохнул, почувствовав воду. - сильно горячая? - интересуется Мин, хотя очень горячо быть не должно, он проверял. - Нормальная, просто нужно привыкнуть. А ты разве не будешь?.. - нет, драгоценность. - мягко улыбается юнги. Весь он сегодня только для чимина, и все сегодня только для чимина. Далее Юнги идет к одной из полок, что располагались в ванне и берет какие-то флакончики. Чимин узнал среди них пену для ванн, шампунь, гель для волос, гель для тела и еще что-то. Это все старший ставит на бортик ванны рядом с головой чимина, там, где старший будет стоять. Потом Мин достает несколько бомбочек для ванн из шкафчика, и вот их чимин видит в первый раз. - какая? - спрашивает парень, держа в руках целых три бомбочки. Первой оказалась пастельно-желтая звездочка, второй - серый клубок ниток, а третьей - разноцветный цветок. - откуда? Какие красивые. - Восхищается чимин. - я купил тебе их до операции, думал, что попробуем, когда мы оба отоспимся. Так какой?.. - точно! Юнги, ты же, наверное, не выспался! Ты же совсем не спал после той операции! - внезапно воскликнул чимин, нарушив спокойствие, что было до этого. - ох, драгоценность, не думай об этом. Пусть я и не спал время, которое мне выделили, я поспал достаточно, чтобы не умереть. К тому же, ты такая хорошая подушка. - хихикает юнги, намекая на то, что спал на чимине, пока тот был без сознания. Говоря честно, Юнги вырвали из очень крепкого сна и это было не очень приятно, как и дальнейшие картинки например, упавшего в обморок чимина, но парень ни за что не признается в этом Паку. - кошмар. Ладно я не сплю... - чимин. - перебивает юнги и грозно зыркает глазами. Пак замолкает и стыдливо опускает глаза. - так какую, милый? Эту, эту или эту? - юнги быстро меняет тон на мягкий. Чимин вздыхает, мило хмурится, а после мило сознается: "первую..." *** Затем Юнги отдал звездочку своему парню, а сам встал за его спиной. Мин с теплой улыбкой на губах наблюдает за тем, как чимин эту бомбочку бросает в воду, и комнату наполняют запах ванили и звуки шипения. - тебе нравится? Я угадал с запахом? - ты со всем угадал. Спасибо. - говорит младший абсолютно искренне, будто бомбочка - это так важно. - не за что, милый. Мы только начинаем. Юнги аккуратно наклоняет голову чимина так, чтобы она лежала на бортике ванны, а после начинает аккуратно орудовать душем и шампунем. - можешь расслабиться, просто иногда поддавайся прикосновениям, когда я захочу смыть шампунь, ладно? Чимин кивает, не совсем понимая, что его ждет. Тем временем юнги смачивает волосы чимина водой, и у чимина происходит резкий наплыв мурашек. Юнги напора не сбавляет - в ход он пускает свои руки. Хорошо намочив волосы, мужчина мылит шампунь у себя в ладонях и принимается после этого массировать голову чимина. - а мне можно стонать? - спрашивает чимин внезапно. У него на конце фразы, как раз в одно из прикосновений Юнги к макушке, сбивается дыхание. А Мин знал, что кожа головы у чимина - эрогенная зона. - конечно, маленький. Делай, что захочешь, главное - расслабься. И тогда младший, наконец, начал отпускать потихоньку напряжение, скопившееся за долгое время. Сначала под прикосновениями к голове он стонал, сказать точнее, - делая вдохи и выдохи с участием голоса, а уже после настолько был разморен этим массажем с теплыми струями воды, что просто задремал. Юнги, увидев это чудо, когда смывал мыло с волос чимина, отошел на пару шагов и победно сжал кулак в воздухе. Усыпление чимина получается! Это не сказка, это не мечта, это реальность. Но разбудить мальчика пришлось. Юнги помог ему подняться и не упасть, а после намыл его. Это было очень интимно и доверительно, но никто из пары и глазом не моргнул - они родные друг другу. Вытащив любимого из ванны, юнги сразу кутает его в большое пушистое полотенце. И чимин такой милый - он весь сырой, сонный, закутан в милое полотенце цвета цыпленка. Ну просто зайчик. - спишь? Чимин приоткрывает глаза, что дается ему тяжело. Но, приоткрыв, он видит нежный взгляд Юнги, направленный на него. - наверное. Не верится совсем. - бормочет Чимин, а после своих слов слепо делает шаг навстречу мужчине, чтобы обнять Мина и, естественно, повиснуть на нем. Юнги смеется, принимая объятия. - давай пижамку наденем, красота моя. - Юнги легонько хлопает по чужой ягодице, чтобы ускорить процесс ослабление тисков. Чимин мычит что-то недовольно, но послушно отпускает парня из объятий. Юнги в это время берет нужную одежду, а после помогает чимину все это надеть. Все по очереди - белье, штаны, футболка. Чимин от такой нежности и заботы превращается лужу. Оставляя на голове чимина полотенце и убирая из ванной затычку для воды, мужчина берет пака на руки, такого размякшего и сонного. - я посушу тебе волосы, угу? - спрашивает, Юнги, и словно мурчит. Чимин мычит согласно, и прижимается к груди своего хена. Кто же знал, что юнги правда сможет усыпить своего парня уже на этапе ванной. Юнги улыбается нежно, а после сажает своего любимого на кровать. Фен был рядом - осталось высушить волосы и, возможно, напоить младшего успокаиваюшим трявяным чаем. - юнги? - зовет младший, когда мин сушит ему волосы. Юнги выключает фен и вопростельно мычит. - мне так нравятся прикосновения к голове. Можно мы... так будем делать чаще? - голос чимина стал чуть выше от манипуляций юнги, и младший говорит даже немного детским тоном. Это чертовски мило, как и то, как парень попросил желаемое. - конечно, драгоценность. Я буду даже рад этому. Вскоре голова была высушена. Юнги сказал чимину подождать его пару минут, а сам мужчина ушел на кухню за своим волшебным чаем. - я думал, ты заснешь, пока я делаю чай. - говорит юнги как-то разочарованно. - как бы мне хорошо не было, не забывай, что сон все еще мое больное место. - ну ничего. Вот, выпей этого чая, он просто волшебный. - мой парень не только врач, но и волшебник. Это так здорово... - начало фразы чимин сказал жестким голосом, а конец - очень нежно, что показалось юнги очень милым. Из большой чашки в форме толстого круглого котика (которую юнги и чимин, гуляя вместе, увидели на витрине магазина, и чимину она так сильно понравилась, что тот попросил ее на день рождения, а юнги ее купил, естественно, намного раньше и это был сюрприз) клубился пар. Посудина приятно согревала ладони. Запах трав наполнил комнату, успокаивал и... навевал сон. Да, возможно, чай и правда волшебный. - мм, как вкусно!... - говорит чимин, делая глоток. Юнги счастлив, что чимину все это пришлось по душе. Чай чимином пьется долго, и Юнги не торопит. Он даже не замечает этой медленности. Когда чай был выпит, а щеки Юнги были расцелованы в качестве благодарности, можно уже мыть чашку и укладываться спать. Постель после всех манипуляций, что проделал с чимином юнги, кажется младшему невероятно мягкой и теплой. Юнги, такой такой уютный и горячий, ложится на вторую сторону двуспальной кровати, а после принимается за Чимина. Одеял у пары два, никто за кусок ткани не дерется - удобно. - юн-и--хен.. - мурлычет младший, разнеженный чистыми простынями, чаем и ванной. - Что, драгоценность? - спрашивает ласково Юнги, укутывая чимина тепленько одеялом. Мальчик в ответ чуть ли не мурчит. - спасибо тебе большое, спасибо... - немного непонятливо говорит Чимин, потому что уже одной ногой во сне. Он выглядит мило вот так - мягкий, милый, беззащитный, со слипающимися глазками и непослушным телом, которое расслабленно до состояния дремы. - отдыхай, сладкий. Люблю тебя. - успокаивающе шепчет юнги, улыбаясь любимому созданию на кровати рядом с ним, а после, выключив лампу у кровати, мягкий свет которой наполнял комнату, лег позади чимина и обнял одеяльный рулет со вкусом младшего. Чимину только это и нужно было, чтобы уснуть. Ощущение безопасности, "домика", теплой кровати и горячего, согревающего юнги и его заботы. Засыпающий Чимин перед погружением в сон успевает подумать о том, что юнги - самый лучший снотворный на свете, только его и только для него.